Долина Нищих

Привычным движением Антон стряхнул пепел с сигареты, лёжа на кровати. Будильник прозвенел ровно две минуты назад, пока парень доставал пачку винстона из-под подушки. Курение стало привычной частью его утра. Кто-то пьёт по утрам воду с лимоном, кто-то залипает в телефоне, кто-то сопит, уткнувшись в подушку. А Антон курит. На часах полседьмого утра. Пора вставать. В его комнате не было места порядку. На старом, чуть прогнившем с левой стороны, диване было довольно уютно. На стенах плакаты с разными группами и сериалами, которые юноша очень любил. Слева от кровати деревянный письменный стол, усыпанный клочками бумаги и фантиками от конфет. На краю лежит Ренатина книжка про динозавров. Антон не понимал, каким образом в его комнате оказываются вещи сестры, но тщетно пытался вынести их в коридор, где и спала Ната. Детскую кроватку они так и не купили, так что девочка спала на диване. На шесть лет Антон планирует переселить её в свою комнату, а сам он поспит на диване. Всё-таки надо оправдывать то, что является примерным братом. Привстав в кровати, Антон поморщился и потёр спину. Да, надо только перед переездом Наты убрать эту кошмарную кровать. Спасибо, что хоть клопов на ней нет. В общем, они могут себе это позволить. До Натиного дня рождения остаётся больше трёх месяцев, соответственно, в Долину Нищих заедут как минимум две семьи. И снова по накатанной. Надо будет в новом году устроиться на работу. Много он не заработает как пить дать, но это хоть что-то. На учёбу парень немного подзабил ещё пару лет назад, так что его пропуски и прогулы не станут проблемой ни для него, ни для школы. Жаль, что как раньше промышлять сигаретным бизнесом не получится. С Сашей никаких дел больше иметь не хочется. Хотя те ночи были хороши. Возможно, Антон даже скучал по ним. Возможно. — С добрым утром! — Антон театрально поклонился девочке, зайдя в коридор. — Что наша принцесса желает на завтрак? Рената протирая глазки и зевая, отбросила одеяло. — Я хочу кашу! Димочка мне кашу купил, ты же помнишь? — Ната потянулась на кровати. — Разумеется, моя принцесса. Приведите себя в порядок, а я приготовлю Вашему Величеству завтрак. Девочка засмеялась, смущенно закрывая ладошкой рот.

***

Отведя сестру в детский сад, Антон направился на остановку. Идти было всего ничего, но юноше хотелось сегодня не опаздывать. Первым стояла литература — любимый и самый непонятный предмет для Антона. Все эти разборы персонажей, анализ произведений… Нужное количество слов никогда не получалось набрать. Казалось бы — 150 слов! Шастун, просто полейте вашу тетрадь водой из деепричастных оборотов и ненужных сравнений, а потом добавьте немного «отсебятины». Но тут и заключалась сложность. Классе во втором, он, по наводке отца, написал в сочинении о своей будущей профессии. Расписав о преимуществах этой сложной работы над остальными, он терпеливо ждал ответ. А ответ был таков: «Шастун! Родителей в школу!» Как позже выяснил Антон, учителя не одобряют кражу сумочек у дам с ухоженными, маленькими собачками. После этого от души писать не хотелось, а врать, что Есенин — его кумир, пример для подражания, и чуть ли не Ангел-хранитель, не хотелось. Хотя алкогольная зависимость казалось ему весьма хорошей идеей, если не поступит куда-нибудь. Антон даже не знал, кем будет в будущем. Все его достоинства не вязались ни в одну профессию, а недостатки перекрывали путь куда-либо. Отталкиваясь от школьных интересов, Антон выяснил — он будет дегустатором пива. Только вот характеристика напитка будет скудная: «Вкусно, но рыбку не положили.»

***

— Открываем учебники на странице 98. Сегодняшняя тема урока: «Творчество А.П. Чехова»… Антон тихо сматерился. Эту книгу он хотел прочитать прошлым летом, а потом прошлой осенью, а потом этой весной. В общем, у них не сложилось, хотя Чехов был любимым писателем Антона. Лучше бы Толстой, ей богу! Хоть писать бы научился нормально. Как говорится, вместо тысячи слов — две тысячи слов. Преподавательница часто повторяла, отдавая Антону тетрадь с сочинением:» Да, краткость — сестра таланта, Антон, но не в твоём случае.» Его размышления прервал стук в дверь. Из дверного проема высунулась голова со смольно-черными кудрями. Саша. Он как обычно опаздывал. Прическа небрежна, а взгляд голубых глаз бегает по классу, ища свободную пару. Из кармана черной рубашки как обычно торчат карандаш, ручка и линейка. Антон случайно ловит взгляд, заглядевшись на новые очки одноклассника. Раньше у него было идеальное зрение. Как же всё меняется. — Да, Саша, заходи. Проходя между рядами, юноша задел рюкзаком, повешенным на одно плечо, Антона. Тот вскинул брови, но Саша и не думал извиняться. Впрочем, как обычно. — Итак ребята, до следующего урока попрошу вас принести произведение Антона Павловича «Вишнёвый сад». Будем читать по ролям. А теперь вернёмся к нашей теме. Звонок прозвенел неожиданно. Больше всего в литературе Антон любил разбор биографии автора. Так и здесь он, закусывая нижнюю губу, старательно записывал каждое слово Раисы Николаевны, что указкой показывала какие-то основные моменты и даты жизни Чехова. Выйдя из класса, Антон задумался: как у столь талантливого человека не было постоянного счастья в жизни? Почему его любимая не бросила театр и не уехала в Крым, к своему Антону? Для Шастуна это осталось загадкой. Ведь если любишь — то как можно оставить мужа одного, больного и продолжать радовать публику? Юноша бы так не смог. В его жизни не было «великой любви», но даже та, первая, самая простая, не могла его не совратить жизнью у моря с любимым человеком. Даже если придётся бросить всё — он был бы готов. Хоть плотного обеда у юноши и не было, законом Архимеда он всё равно решил воспользоваться. В школе не было «курилки» поблизости, так что приходилось курить в кабинках туалета. Что ж, это классика. Зайдя в широкую кабинку, Антон сел на выступ стены, положив одну ногу на унитаз. Курить на первой перемене была его традицией. Как и на второй перемене. Да и что лукавить, и на третьей тоже. Он не был одинок в своём грязном преступлении: от соседних кабинок то и дело доносились звуки электронных сигарет и лёгкий запах табака. Хлопнула дверь, и Антон услышал, как в туалет заходит ещё группа шумных подростков. Они, не замолкая, переместились во вторую широкую кабинку слева от Шастуна. — Чё, нарушаем, школота? — спросил кто-то из соседней кабинки. — Пошёл нахуй! — раздался писклявый голос юноши лет 12-ти. «Да уж, гордость школы…» — тихо пробормотал Шастун, затягиваясь винстоном. В его кабинку постучали. Антон кашлянул в локоть, вставая с насиженного места. — Кто? Жижа для пода есть? Чёрт, Саша. Всегда, когда кто-то просил пожертвовать на медленное самоубийство, Антон просто отвечал, что ничего нет. Кроме сигарет. Но детишкам тринадцати лет, которые чаще всего тут зависали с электронными сигаретами, он бы и их не дал. Какие дети нынче пошли… Антон усмехнулся. Стареет, видимо. Ещё и ноги подводят постоянно: то непонятно от чего заболят, то заведут туда, куда не надо. Шастун сел на выступ и затянулся. Сигарета уже истлела наполовину. С Сашей он принципиально не заговаривал, так что ответом юноше была тишина. Дверь открылась. В проеме стоял Саша с линейкой в руке. Он молча замкнул дверь и сел на закрытый унитаз, не давая Антону взгромоздить туда свои длинные ноги. Саша также сохраняя молчание, смотрел на руки Антона. Одноклассник сидел в уверенной позе: руки скрещены, нога на ногу, а голова повёрнута набок. На лице было, обычное для Саши, скучающее выражение. — Закурить есть? — подняв взгляд на Шастуна, спросил он. Антон нервно закусил губу, но выдержал взгляд. — Нет. — кладя лежащую зажигалку в карман, ответил юноша. Шастун затушил сигарету, выбросил её в почти пустую мусорку и направился к двери. Саша подскочил. — Стой, Тоша. Антон, не поворачиваясь, усмехнулся. Да, именно этого ему не хватало. — Я хочу объясниться. Саша сделал шаг навстречу к Шастуну, но тот отпрянул. — Не здесь. — пояснил юноша. Ответом ему был скупой кивок головы.

***

На крышу школы они поднялись быстро. Камер по зданию не было, а уборщицы в это время суток стоят на первом этаже, контролируя, чтобы все пришли в форме, а точнее — с запасной обувью. Когда-то давно, когда у Антона и Саши только завязывались дружеские отношения, Саша предложил забраться на крышу и поджечь пару петард. Их школа была достаточно высокой для учебного заведения такого типа, так что вид открывался прекрасный. Несмотря на то, что большинство домов было вровень, закат было видно. Здесь и случился их первый поцелуй. Антон часто приходил на эту крышу ещё до Саши, прячась от обидчиков. Да, тогда он не был «уважаемым» человеком. После смерти отца всё пошло наперекосяк. Замок от люка он стащил ещё в четырнадцать, у завуча — Анатолия Игоревича — пока он отчитывал юношу за неряшливый вид, попеременно копаясь в кипе бумаг. Когда "Коса" вышел в соседний кабинет к директору, Антон подбежал к ключнице и забрал один из трёх ключей. Сначала он не понял, что это был ключ именно от люка. Но потом, оказавшись в том же кабинете через неделю, обнаружил, что все ключи висели в четыре параллельных ряда. Он взял самый крайний на верхнем ряду, правый. Соответственно, это должен быть ключ от кабинета на пятом этаже. Спустя пару вылазок на разведку Антон решил проверить люк. И не ошибся. В общем, Анатолий Игоревич был крайне неприятной наружности человек. Даже стоять с ним в одной комнате было некомфортно. Всегда этот оценивающий взгляд, походка «киборга-убийцы». Его все ненавидели. И боялись. Завуч мог легко отвести к директору ученика из-за криво завязанного галстука или недостаточно длинной юбки. За глаза его прозвали «Коса». Ибо он был оружием Смерти, да ещё и с косоглазием. Они вышли на крышу. В коридоре, ведущем к люку, на удивление, не было ни души. Раньше Антон стоял «на стрёме», а Саша отмыкал ключом люк и забирался на крышу. Он не очень галантно, но крепко помогал Шастуну залезть, а потом подставить под люк ручку, карандаш, книжку или что ещё, чтоб было незаметно, но при этом люк всё ещё можно было открыть с их стороны. Саша подошёл к перилам, облокачиваясь на них. Антон неспешно подошёл к однокласснику. Тёмные волны волос чуть развевались на ветру. Юноша смотрел куда-то вдаль, доставая пачку сигарет. — Помнишь, как мы здесь… — Не помню. Как и ты. — Антон тоже предпочёл наслаждаться видом. Саша тяжело вздохнул, опустив голову вниз. — Прости, я ошибся. — Опять. Парень вскинул голову, бросая разочарованный взгляд на Антона. На секунду в его глазах промелькнул гнев, но тут же сменился щемящей сердце тоской. — Опять. — согласился Саша. — Так… Ты что-то хотел мне сказать? — после минутной тишины спросил Королевский. Саша оторвался от лицезрения небесного пейзажа и повернулся к Антону, шумно вдохнув осенний воздух. Шастун был достаточно высокий, но Саша смотрел ему прямо в глаза. Ни свысока, ни снизу. — Антон, я давно хотел тебе сказать, что наше расставание было ошибкой. Ты был лучшим. В тот вечер. Ты же знаешь моих родителей! Теперь. Я не мог им не солгать насчёт тебя. Они бы лишили меня всего, и я стал бы как.. — он окинул взглядом Антона, но тут же одёрнул себя. — В общем, я не прошу полного прощения. Я прошу понимания и, если ты готов, дружбы. Мне было хорошо с тобой, Тоня. Нам было хорошо вместе, понимаешь? Антон занервничал. — Если хочешь просто дружбы — давай, я буду только рад. Будем как в старые времена друг друга поддерживать, я буду играть с Натой в настолки, помогать тебе сварить эти несчастные макароны. Буду другом. Буду с тобой, даже когда мать придёт бухая, а ты выйдешь покурить или выпить, чтобы забыть о проблемах с ней, деньгами, учёбой. Буду с тобой в самых бредовых идеях. Буду с тобой, потому что Мне это нужно. Тебе это тоже нужно. Тоня, просто скажи мне. Не игнорируй. Ты меня этим так.. Раздражаешь. Когда я вижу как ты украдкой оглядываешь меня, мне становится так душно, что хочется вспороть на себе кожу, чтобы только бы твоему взгляду было не за что зацепиться. Не игнорируй меня больше. Прошу. Саша с уверенностью смотрел в глаза Антона. Будто спали все маски. Будто не было этих тягучих месяцев молчания и затаённой обиды. Антон был ошарашен. После той неловкой встречи с родителями возлюбленного, когда вышеупомянутые кричали, что он — ненормальный, фрик, юноша думал, что Саша его ненавидит. Ведь.. Шастун ведь неплохо так подпортил ему жизнь. Сам виновник торжества свалил всё на Антона, мол, "он меня сам поцеловал, я не такой, как этот пидор". Но потом же извинялся, говорил, что итак пришлось долго говорить с родителями о его "нормальности". А Антон не забыл. В тот вечер, юноша ушёл один. Сказал Саше, что всё кончено, а тот вспылил, посылая Антона куда подальше. Плюсов в этом Саше было больше, чем минусов - это факт. Но дружба после этого.. - Хорошо. Будь что будет. - Антон слабо улыбнулся, мысленно просчитывая, станет ли это всё фарсом, как обычно. Саша счастливо улыбнулся и посмотрел в небеса. - Спасибо! - юноша крикнул это так громко, что вороны, сидевшие на поручнях на другом конце крыши противно закаркали и улетели подобру-поздорову. - Саш! Тише, ты всех ворон распугал, сейчас и черви там, внизу, в землю на пару лет закопаются... - Антон рассмеялся. - Извини, я забыл, что это твоё тотемное животное. - съязвил друг.