Рыбки

С выходом на Поверхность всё изменилось. Мысли, чувства, мир вокруг. От высоты, где простиралось голубое небо, порой, кружилась голова, а невероятный простор, пугал и завораживал одновременно. Непросто было привыкнуть к новой жизни, ещё сложнее было подстроить под неё старые привычки. В Подземелье, перемены бывали редко, а потому монстры медленно адаптировались к новой жизни, но всё же, у них получилось. Однако, не всем монстрам перемены дались легко, были и такие, у которых жизнь на Поверхности встала с ног на голову, и принять этот факт было ещё тем испытанием. Шел второй год жизни среди людей. За это время у Андайн случилось множество интересных, но не всегда приятных вещей. Привыкнуть к жизни без рыцарского долга, разбивания огромных булыжников по утрам и предвзятого отношения к людям, оказалось не самой лёгкой задачей для бывшей воительницы. Порой доходило до того, что люди просто пугались её активного характера и острых зубов, а порой она и сама не могла поладить с соседями из-за недо конца искоренённых предубеждений. Так уж вышло, что кроме Фриск, рыбка не смогла обзавестись человеческими друзьями, впрочем, это волновало её не слишком сильно. Куда тяжелее Андайн пришлось из-за монстров, точнее из-за монстра. Альфис. Дело было в ней, а может и не в ней? Андайн никогда не была сильна в понимании высоких чувств, но одно она могла сказать точно — начавшийся в Подземелье роман, не выдержал испытания Поверхностью, и их вины в этом не было. По началу всё было замечательно, они обе были счастливы и наслаждались друг-другом, но со временем, что-то изменилось. То ли выход на свободу, то ли поддержка друзей повлияли на Альфис, но чем увереннее в себе становилась ящерка, тем сильнее она понимала, что видит в Андайн подругу, нежели любовный интерес. Должно быть, горы комплексов, что были у Альфис раньше, убедили её в том, что она действительно влюблена в Андайн — монстра, которая первая поддержала её и всегда была рядом. Так бывает, что единственное близкое существо вызывает в тебе тёплые чувства, в которых ты сам не в силах разобраться, а когда это удаётся, может быть весьма неловко. Их разрыв был неизбежен. И Андайн и Альфис это понимали, а потому никаких обид не было, сожалений тоже. Между ними был потрясающий год, которым они вдвоём наслаждались, но пора было двигаться дальше. И хоть они остались подругами, Андайн тяжело дались перемены, а коль скоро она не могла больше уходить в патрули, и загонять себя и новобранцев тренировками, рыбка нашла себе другие занятия и с головой погрузилась в работу. Друзьям оставалось лишь удивляться, как ей удаётся совмещать учёбу в академии полиции, репетиторство в качестве преподавателя фортепиано и каждодневные тренировки на свежем воздухе, а уж когда Андайн похвасталась, что устроилась на подработку в Океанариум, Папайрус серьёзно забеспокоился о её состоянии. Андайн же в своей активности не видела никакой проблемы, более того, считала, что вполне способна осилить ещё несколько подработок, хотя на деле, к вечеру ей даже не всегда удавалось приготовить ужин или съесть что-то принесённое беспокоящимися о подруге Альфис и Папайрусом. А тут ещё, как назло, в жизнь ворвался розовый ураган, и ладно бы просто ворвался в жизнь, так он ещё и в голове поселился, да так, что ничем не выгонишь. Началось всё до банального просто, почти сразу после расставания, Альфис пришлось надолго уехать по работе, но беспокойство о подруге давило на ящерку, мешая сосредоточится на своих делах, а потому, ей в голову не пришло ничего лучше, чем попросить кое-кого присмотреть за рыбкой. Когда Меттатон появился на её пороге в первый раз, Андайн едва сдержалась, чтобы не захлопнуть перед ним дверь. В тот день она банально не хотела никого видеть, но робот её мнения не спрашивал и тут же принялся наводить в квартире свои порядки, чем выводил рыбку из себя. Казалось, что просьбу «присмотреть» он воспринял слишком серьёзно, ведь куда бы Андайн не направилась, Меттатон был тут-как-тут, и все его попытки объясниться простым «совпадением» не выдерживали никакой критики. Со временем, Андайн привыкла. Утренние визиты больше не воспринимались «в штыки», вкусности, что часто приносил с собой робот больше не успевали испортиться, да и в принципе, отношения между Меттатоном и Андайн стали более тёплыми. Робот оказался хорошим слушателем, он прекрасно знал Альфис, и казалось, понимал всё, что чувствовала Андайн, пускай даже она никогда не жаловалась ему и не просила советов. Нет, плакаться, а тем более, плакаться Меттатону — Андайн даже представить не могла себе подобного, да и вообще, всё у неё было в порядке! Так просто, хандра какая-то, а хандру лучше всего лечить интересным занятием, работой! И Андайн нашла себе работу. Много работы. Потом приехала Альфис и визиты Меттатона сошли на нет, по началу рыбка даже обрадовалась, но с каждым днём она всё больше ловила себя на мысли, что скучает по нему. Ей не хватало их разговоров в обеденный перерыв, в спортзале стало пустовато, без красующегося перед зеркалом робота, а в голове постоянно всплывали песенки, которые Меттатон напевал себе под нос, пока жарил им попкорн, для просмотра какого-нибудь кино. Окончательно Андайн поняла, что с ней что-то не так, когда перед сном, вместо аниме или кино, стала включать старые выпуски шоу с участием робота, а ведь до этого она их просто не переваривала. Даже общение с людьми раньше вызывало у нее больше интереса, чем все то, что творил Меттатон, а потому Андайн постаралась как можно быстрее вытеснить мысли о роботе из своей головы, забив ее более полезными вещами. И теперь, даже она сама не могла понять, что именно должна была заменить работа — мысли о счастливых временах с Альфис или же о Меттатоне, что никак не хотел покинуть ее разум. День выдался пасмурным, середина сентября не радовала горожан погожими деньками, от чего люди и монстры на улице ходили смурные и серые, прямо как небо над их головой. Андайн хмыкнула и выбросив в бачок большой пакет с мусором, зашла обратно в Океанариум. Это место напоминало ей родное Водопадье. Тот же синий полумрак, отблики воды на стенах, журчание фонтанчиков в декоративных прудах и рыбки. Все это действовало на бывшую воительницу умиротворяюще, особенно, под конец рабочего дня, когда залы пустели и можно было надолго залипнуть возле какого-нибудь аквариума и немного расслабиться, чувствуя, как на тебя волнами накатывает усталость. Поначалу, шефу Андайн не нравилось, когда в конце дня она застревала с рыбами, побросав работу, но видя ее выражение лица в такие моменты, мужчина махнул рукой, в конце концов, работу она все равно умудрялась сдавать вовремя. Надо сказать, работа Андайн состояла в том, чтобы кормить рыб, убирать зал и следить, чтобы посетители не пытались залезть в декоративный пруд. Звучит не так трудно, как есть на деле, но Андайн не жаловалась, к тому же другие работники часто пытались ей помогать, особенно, когда был наплыв посетителей. В такие моменты, Андайн, обычно, отправляли в главный зал, где собиралось больше всего народу и очень скоро у рыбки возникло подозрение, что ее используют как маскот, и это работало! Детишки тащили своих родителей в Океанариум посмотреть «на рыб», но на деле глазели на Героиню Подземелья, что в провонявшейся рыбой униформе, кормила обитателей аквариумов, чертыхаясь, когда кто-нибудь из них поднимал брызги. Впрочем, Андайн все устраивало, тем более, что шеф выдавал премиальные, а тут уж грех жаловаться. Но сегодня была среда, залы практически пусты, если не считать нескольких пенсионеров и группку школьников, что готовили школьный доклад. Зал был чист и у Андайн появилось немного свободного времени, так что она направилась к одному из своих любимых аквариумов, чтобы полюбоваться рыбками. Но подойдя ближе, остановилась. Возле аквариума стоял Меттатон, задумчиво разглядывая стайку мелких рыбешек. По правде сказать, с тех пор, как Андайн устроилась в Океанариум, они с роботом ни разу не пересеклись и вообще не общались. Андайн, вознамерившаяся выбросить его из головы, точно не искала встречи, а Меттатон похоже и вовсе забыл, коль скоро ему больше не нужно было «нянчится» с ней, по крайней мере, так считала Андайн. Решив не нарушать спокойствие, она подошла и встала рядом с роботом, уставившись в синеву аквариума. Синие Хирурги, пятнистые Мандаринки, полосатые Бабочки — все эти рыбки, что плавали за стеклом среди кораллов и водорослей действовали на Андайн умиротворяюще и очень скоро, она вовсе забыла, что вокруг кто-то есть, а потому, когда рядом раздался голос Меттатона, рыбка невольно вздрогнула. — Тебе и правда идёт эта форма, — улыбнулся робот. Он уже пару минут наблюдал за завороженной Андайн, тогда как она не обращала на него внимания. — И тебе привет, — с сожалением оторвав взгляд от аквариума, бросила рыбка, — какими судьбами здесь? — Да вот, обозреваю местность, хотим провести благотворительный концерт в поддержку морских обитателей, директор океанариума такой приятный человек, согласился предоставить нам территорию. — А ты я вижу, любитель поддерживать, — фыркнула Андайн. — Дорогуша, я просто очень добрый и заботливый, — усмехнулся в ответ робот, — ну, что всё об о мне? Ты-то тут как очутилась, неужели учёба не пошла? — Всё у меня пошло, ещё несколько лет и стану офицером! — Репетиторство не приносит доход? — Конечно, приносит, у меня всё прекрасно с финансами, — с лёгким раздражением ответила Андайн. — Тогда я не понимаю! Зачем тебе эта работа, раньше у тебя признаков трудоголизма не наблюдалось, — робот приподнял бровь, буравя Андайн взглядом. — Фриск говорит, рыбки успокаивают, — неоднозначно ответила воительница. — И ты решила не мелочится? Дорогуша, меня не проведёшь! Признавайся, снова скучаешь по Альфис? — С чего бы вдруг, — проворчала Андайн, — мы видимся почти каждый день, она прекрасная подруга… Никогда не пропадает без вести почти на месяц… — О! — Меттатон улыбнулся, отбрасывая назад волосы. — Ну не обижайся, меня и в стране-то не было, а роуминг нынче дорогой. — Слушай, на кой черт мне обижаться? Нафиг ты мне сдался? У меня полно друзей, — разозлилась рыбка, сама не понимая почему. — И всё же ты забила весь график работой, Дорогуша, кажется ты врёшь сама себе. Ну ничего, я ведь добрый, помогу тебе. Знаешь, у меня отличная идея, почему бы нам не сходить в клуб? Развеемся, познакомлю тебя с классными девушками или парнями, тут уж твоё дело. Может быть кто-то да западёт в душу! — Меттатон пустился в мечтательные разглагольствования, совершенно не замечая, как с каждым его словом Андайн всё больше мрачнеет. — Нет, серьёзно, мне кажется, тебе просто нужен новый любовный интерес, нельзя же всю жизнь сидеть в одиночестве и упиваться счастливыми моментами из прошлого! Только представь, а вдруг, тебе понравится человек! Вот здорово будет… — Меттатон… — прервала пламенную речь робота Андайн. Голос её был тихий и какой-то угрожающий, от чего робот замолчал и удивлённо повернулся к ней. — Будь добр, заткнись! — Прорычала сквозь зубы Андайн и рывком притянув робота к себе, закрыла его рот поцелуем. Клыки лязгнули по металлу, вызывая неприятный звук, но прежде, чем Меттатон успел что-либо предпринять, рыбка уже отпустила его, поспешно удаляясь прочь и бормоча что-то о том, не пойти бы ему на три весёлых буквы. Растеряно, проведя пальцами по губам, робот усмехнулся, пожалуй, иногда, и правда стоило бы помолчать. В воздухе витал лёгкий аромат рыбы, что остался от униформы Андайн, в коридорах Океанариума эхом отдавался стук каблуков удаляющегося робота, в комнате для сотрудников Андайн с силой метелила диванные подушки, пытаясь заглушить мысли в своей голове, а с другой стороны аквариума стоял ошарашенный Монстрёнок, понимая, что если он расскажет в школе о том, что видит, его до конца жизни будут называть балаболом.