Я сразу заметил, как любишь взглядом провожать ты эти поезда
15 сентября 2021 г., 21:28
— Тебе нравится рассвет? — тихо спрашивает Баджи, смотря прямо в лазурные глаза напротив. — Только честно.
— Да, — кивает Мацуно, не понимая, почему голос предательски скачет с высоких нот на низкие, с низких на высокие.
— Хорошо, — кивает то ли себе, то ли собеседнику Кейске.
И вот сейчас они рассекают улицы Токио, который на первый взгляд спит крепким сном, но еще не стихла музыка баров, еще не закрылись хищные глаза-фары рычащих машин.
Чифую вжимается в пространство между лопаток самым кончиком носа, вдыхая запах шампуня, исходящий от смольных волос, которые то и дело щекочут его лицо.
Баджи не сказал, куда они едут, но младшему это не особо и надо: пока он может крепко прижиматься к своему парню, обнимая его, пока тот едет с сумасшедшей скоростью, заставляя раскаленный мотор рычать, ему ничего не надо.
Местность незнакомая, раньше Чифую здесь не был. Дорога под колесами потрескавшаяся от времени, наверняка впитавшая в себя память былых дней.
Темно. Звезды все еще мигают над их головами, но делают это нехотя, все больше и больше тускнея по мере движения парней. Где-то на востоке виднеется тонкая полоска света.
Она еще не раскалена, как при рассвете, но и уже не холодна, как в самую глубокую ночь. Мацуно она напоминает маленького, наивного ребенка, который еще вырастет со временем.
Они подъезжают к полотну железной дороги, и младший чувствует, как они постепенно теряют скорость. Теряют эфемерность наслаждения поездкой.
— Хей, мы приехали, — останавливается Кейске, забирает у своего парня шлем и вешает на руль, тут же паркуя транспорт. Треплет по растрепавшимся волосам цвета пшеницы, улыбается, едва обнажив белесые клыки. У обоих в груди тепло.
Старший нежно берет другого юношу за руку, мягко переплетая их пальцы вместе. Легко поглаживает большим пальцем выступающие костяшки Чифую.
Они идут легко, расслабившись, но в быстром темпе. Мацуно заглядывает чуть вперед через плечо Баджи, и первое, что бросается в глаза — лестница.
Старая, со сбитыми в кровь-воду ступенями, поросшая мхом и приятно пахнущая прошлогодним летом.
Чифую в неуверенности смотрит на Баджи, но тот легко кивает, призывая идти за ним.
Белая подошва мягко касается ветхого асфальта. Кейске все еще держит парня за руку, ведя куда-то вверх.
Ветер путается в их волосах, принося с собой перезвон событий оттуда, где он успел побывать.
Здесь же абсолютно тихо. И ни души.
У младшего саднит в мышцах ног, но чувство это приятное, пришедшее откуда-то из детства, согревающее изнутри и заставляющее двигаться дальше.
Доходят до вершины они в тишине, нарушаемой лишь пением птиц, которые едва проснулись и, кажется, прочищают горло к началу нового дня.
Это оказывается надземный пешеходный переход. Отсюда, с высоты, виднеется здание заброшенной железнодорожной станции. И дорога-змея извивается у них под ногами.
Баджи смотрит прямо в глаза Чифую, и последний понемногу краснеет, но не отходит, оставаясь на месте.
Старший подходит вплотную, кольцом рук сковывая Мацуно в объятиях, кладет голову на плечо парня, носом льнет к пульсирующей жилке.
— Что тебе снилось? — тихо спрашивает Кейске, медленно ведя кончиком носа выше, к уголку челюсти. Он слышит, как Чифую тихо фыркает, смущенный, но все же выдает:
— Мы.
И Баджи это вполне устраивает. Теплыми губами согревает холодную кожу на скуле мальчика, улыбаясь в изгиб чужого лица.
— Сколько лет осталось жить? — вдруг меняет тему Кейске, что не упускает Мацуно. Старший ластится, словно взрослый кот, требует ласки, и приятно жмурится, когда ощущает чужие пальцы — маленькие, но изящные — в своих волосах.
— Пока я с тобой в одной лодке, без разницы, — выдыхает в темные локоны младший, не переставая массировать кожу головы Баджи.
Руки Кейске находят свое место на плечах Чифую, прижимая того как можно ближе. Хотя куда ближе, они ведь и так стоят вплотную?
А дальше только сердце.
Бьющееся нервно, неровно, пропуская удары и делая кульбиты. Всегда открытое для него. Для его маленького, и беззащитного где-то внутри мальчика.
— Что ты любишь? — не выдерживает старший и задает вопрос, снова устанавливая зрительный контакт. Почти не смущает.
Мацуно смотрит на него долго, изучающе-выжидающе, а потом тихо смеется, прижимаясь щекой к щеке Баджи.
— Тебя люблю, дурашка, — выдыхает младший и мажет губами чуть выше скулы Кейске.
Но один вопрос Баджи все же не озвучивает.
Что ты губишь?
Только честно.
Где-то вдали накаляется небо, разгорается всеми цветами радуги, но все же остается холодным.
Кажется, они нашли место, где лелеет бирюза.
Солнце застенчиво являет свой край из-за горизонта, словно оглядываясь загнанным зверем. Словно у него нет выбора.
Чифую смотрит на восходящую звезду. Лучи скользят по лицу, оглаживая мягкие черты, вздернутый нос, полуприкрытые глаза, пухловатые губы. Немного щурится, но совсем чуть-чуть — не хочет упускать из виду этот пейзаж восстающей звезды.
А Баджи смотрит на Чифую.
Как трепещут на ветру его ресницы, как немного хмурятся брови, и зрачки понемногу сужаются.
Кейске невесомо касается губами теплого лба, на что младший фырчит, но все же улыбается. Тянется, надеясь получить еще. И Баджи дает.
Целует нос, щеки, глаза, старательно обходя губы, дразня. Мацуно срывается и сам чмокает старшего в губы. Затем оба тихо — будто боясь что-то спугнуть — смеются.
Слышится ровный, мерный стук, и оба невольно опускают взгляд вниз. Где-то вдалеке мчится поезд, стеклами окон отражая пейзажи, несколько искажая их. Мацуно не замечает, как засматривается на движущийся состав.
Люди, сидящие в купе и плацкартах, даже не догадываются, что на них смотрит пара подростков, прижимаясь друг к другу. Младший не улавливает момент, когда его мысли уносятся все дальше, следуя за солнцем в окнах поезда.
Сколько судеб видел этот состав? Сколько историй? И каждая обязательно имела свой финал, плохой или хороший, свой уникальный исход.
Кейске щурит глаза, отмечая, что Чифую провожает взглядом вагоны и определенно получает от этого процесса удовольствие.
Баджи слегка кусает парня за мочку уха, привлекая его внимание. Чифую неслышно фыркает, едва упираясь ладошками в широкую грудь, но улыбается.
— Смущаешь, Баджи-сан.
Старший усмехается тому факту, что Чифую до сих пор не привык к его провокациям, но все равно треплет его по волосам под тихие возмущения младшего.
— Тебе понравилось? — охрипшим от молчания голосом спрашивает Кейске.
Чифую поднимает лицо, кладя подбородок на чужую грудь, смотрит в светящиеся любовью медовые глаза, медленно кивает, блаженно прикрывает веки:
— Понравилось.
Вжимается всем телом в Баджи, пока тот чуть не мурлычет от удовольствия.
И Кейске уже знает, что они дальше будут делать.
***
— Блять, Баджи, мы опаздываем! — торопливо семенит ногами Чифую. Кейске едва идет, смотря на суетящихся людей вокруг. — Ты заебал идти на расслабоне! Булками шевели!
— Да ладно тебе, — отмахивается старший, — успеем!
— Успеешь с тобой, — вздыхает Мацуно, таща Баджи за руку по перрону.
Они едва успевают подбежать к нужному вагону, протянуть билеты проводнице и зайти вовнутрь, как состав начинает двигаться.
Младший, ворча, все еще тащит Кейске, но на этот раз он ведет его в предназначенный для них плацкарт.
Чифую небрежно бросает рюкзак на свое место и садится рядом; Баджи сразу лезет на верхнюю полку.
Мацуно смотрит, как картина за окном с каждой секундой меняется, опирается на стол. Старший не сказал, куда они едут.
Поначалу Чифую пытается догадаться, что это за место прибытия, в которое они направляются (Кейске все время держал билеты при себе), но вскоре забросил эту идею — местность за окном была ему незнакома.
— Эй, Фую, — слышится тихий голос сверху, и Мацуно немного подается вперед, чтобы посмотреть на Баджи, который в свою очередь смотрит на него. — Полезай ко мне.
Голубые глаза недовольно щурятся, но парень все равно поднимается. Кейске двигается ближе к краю, и Чифую неловко ползет вдоль стены, пока не кладет голову на грудь старшего. Мацуно внимательно вслушивается в быстрое сердцебиение, думает, что оно скоро нагонит стук колес, такой же беглый.
— Спокойнее, Баджи-сан, — выдыхает Чифую, чувствуя, как нервно перебирает его волосы старший.
— Я спокоен, — почти невозмутимо выдает Кейске, дергано прижимая Мацуно к себе.
— Так куда мы едем? — спрашивает младший, двигаясь чуть выше. Теперь его нос аккуратно помещен в ямочку между ключицами старшего.
— Не важно, — вдыхает запах родных волос Баджи.
Небо потихоньку лелеет, но солнца с этой стороны вагона не видно. Ну и пусть.
Вокруг них витает запах сигарет — очевидно, что кто-то из пассажиров решил закурить. Чифую на это только морщит нос, крепче прижимаясь к родному телу. Порывы ветра из открытого окна треплют волосы обоих, спутывая их вместе.
На самом деле не только у Кейске трепещет сердце: Мацуно волнуется ничуть не меньше.
Какая-то часть его сознания до сих пор не верит, что они просто едут в неизвестность, лежат, обнимаются, и… В общем, делают то, чем занимаются сейчас. Младший льнет ближе — хотя, кажется, куда еще ближе? — и устраивается поудобнее.
Баджи старается не шевелиться, боясь лишний раз побеспокоить младшего. Проходит минута, пять, десять, а Чифую все молчит, носом выводя какие-то известные ему одному узоры на бледной коже командира.
— Хей, Фую? — тихо шепчет Кейске.
В ответ раздается умиротворенное сопение.
Старший на это тихо вздыхает, улыбаясь и заключая Мацуно в кольцо рук.
Баджи знает: он любит Чифую, любит всем сердцем, но… Сейчас это не кажется главным. Главное то, что они до сих пор остаются вместе, делят напополам радость, грусть, самих себя и лапшу.
А остальное не важно.
