От бессердечного к искреннему

Клаус притянул Кэролайн обратно к своему телу, вода плескалась об их кожу, когда они опустились ниже в ванну. Он прижал ее к себе, вдыхая аромат ее шампуня. Звук их дыхания казался тяжелым в тишине. Четыре часа утра показались бы странным временем для купания, но когда сон ускользал от них, казалось вполне естественным проводить время вместе. В доме было полно семьи, все их дети жили под одной крышей, и драмы, которые постоянно окружали их, часто оставляли мало времени, чтобы быть вместе только вдвоем. Именно в эти моменты, в тишине, когда он был уверен, что у Кэролайн есть миллион вещей, которые она хотела бы сказать, но не сказала, он по-настоящему понял, как ему повезло, что она у него есть. Каким-то образом она знала, когда нужно надавить на информацию, а когда ему просто нужно было обнять ее. Он никогда бы не сказал, что был благодарен за то, что был поражен, потому что осознание того, что он пропустил, было невыносимым. Время, когда он никогда не сможет прийти в себя, и множество вопросов, которые останутся без ответа. Но он был бы глупцом, если бы не признал, что этой жизни, которая у него была сейчас, и людей в ней не было бы здесь, если бы это не произошло. Это было ощущение неопределенности. Он не был благодарен, но в каком-то смысле боролся со своей яростью. «Я могу слышать твои мысли». Клаус провел кончиками пальцев по центру ее живота. «И что они могут сказать?» Кэролайн взяла его руку в свои и переплела их пальцы. «С чего бы ты хотел, чтобы я начал?» Она почувствовала, как его губы растянулись в ухмылке у ее головы. «Я здесь». «я знаю.» Он прижался поцелуем к ее светлым волосам, принимая чуть более удобную позу, когда тишина снова наполнила воздух. Он почувствовал ее нежные успокаивающие пожатия, простой жест, который говорил о многом. «Мне придется поговорить с Хоуп, попросить ее не раскрывать, кто такая Фрейя». Эта мысль не выходила у него из головы с тех пор, как он предложил Фрейе в качестве решения. Он почувствовал, как Кэролайн напряглась, и понял, что ей не по себе от этой идеи. «Ты думаешь, она рассердится на меня? Она ясно дала понять, что сердится на эту сторону своей семьи». Это было не единственное, что его беспокоило, однако он не упомянул о мыслях, которые были глубже. «Она не будет сердиться на тебя, Ник. Эта маленькая девочка находится в гармонии со своим окружением, если вы объясните, что это для Джози, то я думаю, она поймет». «Ты не понимаешь». Кэролайн ясно дала ему понять, что не понимает, почему он так настаивает на Фрейе. Кэролайн глубоко вздохнула, используя левую руку, чтобы провести кончиками пальцев по верхней части его руки, которую она сжимала в своей хватке. «Я не собираюсь притворяться, что понимаю, почему вы настаиваете на том, чтобы это была она, потому что, честно говоря, она могла бы исчезнуть с лица земли, и я бы и глазом не моргнул. Кроме того, мне не нужно знать твои причины, Ник, потому что я тебе доверяю.» Клаус немного расслабился от этого заявления. Он знал, что много лет назад никогда бы не усомнился в сделанном им выборе, потому что его мало заботил результат или последствия, которые за ним последовали. Но теперь жизнь изменилась, ему было что терять. «Ты слишком хороша для меня». «нет. Я-все, что тебе нужно.» Она откинула голову назад, так что их глаза встретились. «И ты именно то, что мне нужно». Клаус почувствовал, как дрожь пробежала по его телу, ее глаза так пронзали его душу. Это нервировало, но в то же время возбуждало. Когда-то он бы уклонился, но для нее в этот момент он приветствовал это. «Ты беспокоишься. Это Кол, не так ли?» Клаус коротко кивнул. Его младший брат был в списке его бесконечных забот. «Я спросил его, где он был, общался ли с кем-нибудь из нашей семьи. Как он познакомился с Хоуп, но все же уклонился от моих вопросов, дал расплывчатые ответы». Кэролайн вернулась на свое место. «Это тебя беспокоит». «Кол знает лучше, чем быть нечестным со мной. Знание того, что он делает это, беспокоит меня». «Если ты пересек границу, когда завеса была опущена, значит, ты был на стороне земли в течение многих лет. Где ты был все это время?» «Я был рядом». «Кол». «Я думал, ты умер. Я горевал. Топлю свои печали в клубах». . «Как вы познакомились с Хоуп?» «Дерзкая, не правда ли? Знает, чего она хочет. Напомни мне о тебе, Ник.» «Кол», «Я встретил Лиззи, когда вернулся с Надеждой, похоже, у тебя тоже будет полно дел с этим, брат». . Кэролайн нежно провела кончиками пальцев по его руке, которая прижимала ее к себе, пытаясь немного успокоить его. «Мы справимся с этим, что бы он ни скрывал, мы справимся с этим», — она улыбнулась, когда он прижался губами к ее макушке. «Ник, я знаю, это тяжело, но ты должен постараться не зацикливаться на том, чего ты не знаешь, а вместо этого наслаждаться тем фактом, что Кол здесь, с нами. Возьми победу, любовь моя, она нам нужна». Клаус нежно откинул ее голову назад своими пальцами, захватывая ее губы своими. «Я люблю тебя». «Я люблю тебя». «Хоуп, могу я поговорить с тобой, дорогая?» Клаус направился прямо в комнату своих дочерей, надеясь застать ее до того, как они спустятся вниз на завтрак. Хоуп оторвала взгляд от рисунка, над которым работала, и увидела своего отца, стоящего в дверях. Она прикусила нижнюю губу, что-то изменилось в выражении его лица. «Что-то не так?» Клаус не мог не беспокоиться о том, как Хоуп воспримет новость о том, кого он планирует привести в дом. Он знал, что ребенок злился на эту часть их семьи, и он был обеспокоен тем, что она будет злиться на него за то, что он вернул Фрейю в их жизнь, в ее жизнь. Но внутри он также держался за другой страх, который был немного глубже. Он беспокоился, что, увидев Фрею, поговорив с ней, Хоуп поймет, как сильно она скучает по этой части своей семьи. Сколько хороших времен они провели вместе, несмотря на плохое. Клаус беспокоился, что она будет скучать по матери, но боялся, что она будет скучать по Элайдже. Человек, который десять лет играл роль отца. «что не так?» Клаус услышал беспокойство в ее голосе и понял, что слишком долго молчал. «Мне нужно поговорить с тобой о Джози, есть кое-что, что тебе следует знать, так как ты сейчас здесь живешь». Хоуп уронила карандаш и обратила на него все свое внимание, когда он прошел дальше в комнату, чтобы сесть слева от нее. «С ней все в порядке? Она больна?» «Нет, не болен. Все немного сложнее, чем это. На Лиззи и Джози наложено магическое…проклятие. Чтобы спасти их, нам нужно заглянуть в воспоминания Джози». Хоуп нахмурилась. «Спасти их? Они собираются умереть?» Она почувствовала, как ее сердце слегка ускорилось, она не очень хорошо знала близнецов, но знала, что они были семьей. Ее сестры. Она никогда не думала, что у нее будут сестры или брат. Она никогда не думала, что у нее будет больше семьи, чем у тех, с кем она росла, и хотя они еще не были близки, они были ее сестрами, и она хотела их узнать. -Нет, — тут же успокоил его Клаус. «Я бы никогда не позволил этому случиться». Если и было что-то, что человек должен был знать о нем, так это то, что он никогда не допустит, чтобы что-то случилось с его семьей. «Они в опасности, Хоуп, я бы никогда не солгал тебе об этом, но Джози очень беспокоится о том, чтобы позволить Бонни проникнуть в ее разум, и это вполне может быть единственным способом, которым мы можем ее спасти». «Я не очень разбираюсь в магии». Хоуп сообщила ему. «Но я могу научиться». Клаус слегка улыбнулся, немедленная готовность помочь согрела его сердце. Он знал, что она не получила этого от него. «Это очень заботливо с твоей стороны, Хоуп, но Джози не хочет, чтобы кто-либо в этой семье видел ее воспоминания». «почему?» «Некоторые плохие вещи случались, когда она была моложе, и она не хочет, чтобы кто-либо в нашей семье был свидетелем этого». Нос Хоуп дернулся, и она слегка наклонилась вперед. «Кто-то причинил ей боль?» Клаус кивнул, не потрудившись скрыть это от дочери. Во всяком случае, это помогло бы ей понять застенчивость Джози. «Да, ее отец причинил ей боль». Брови Хоуп сошлись на переносице, и в ее глазах промелькнула вспышка гнева. «Однажды я видел, как отец ударил маленького мальчика. Тетя Бекс очень разозлилась… А когда она злится, это плохо». Клаус почувствовал, как уголки его губ слегка приподнялись. «Хм, у нас с твоей тетей общий характер». «Да… Э-э, Элайджа сказал, что я перенял свой характер от нее…но, может быть, мы оба получаем это от тебя». «Может быть…» Он согласился, игнорируя боль, которая пронзила его, когда она поправилась из-за имени Элайджи. Он был почти уверен, что никогда не оправится от этого, что это всегда будет больно. «Я действительно хочу, чтобы вы знали, что я нашел кое-кого, кто, как я думаю, мог бы ей помочь». Он вернулся к теме, о которой пришел поговорить с ней. Хоуп посмотрела с любопытством. «Кто?» «Твоя тетя Фрейя». Он приготовился к ее реакции, хотя она просто сидела, уставившись на него, и он задавался вопросом, было ли это хуже. Ожидал ли он гнева? ДА. Может быть, радость? ДА. Молчание? Нет. «Надеюсь?» «Почему тетя Фрейя?» «Ты знаешь, что Кэролайн задала мне этот вопрос. Вчера, когда Джози убежала, когда мы ее нашли, она была с Фреей, и, похоже, они быстро установили связь. Джози не знает, что Фрейя-член семьи, и хотя Фрейя совершала действия против меня, у меня есть инстинктивное чувство, что она не причинит вреда Джози». Он отказался сказать, что на самом деле было у него на уме, лучше дьявола, которого ты знаешь. Он, конечно, не собирался доверять никому постороннему, чтобы заглянуть в разум его дочери, по крайней мере, он знал, что у него было с Фреей. Хоуп медленно кивнула. «Тетя Фрейя не причинила бы вреда ребенку». Это она была уверена в своих словах. «Это хорошая идея». Клаус выдохнул, он и не подозревал, что так долго задерживал дыхание. «Как ты себя чувствуешь, зная, что можешь увидеть ее снова?» «Я зол на нее». Она призналась, что злилась на них всех с тех пор, как Клаус признался, что они были причиной их разлуки. «Действительно зол, но я…» Она боролась с тем, как сказать Клаусу, что она на самом деле чувствовала. «Ты любишь ее, ты любишь их всех», — вставил за нее Клаус, зная, что именно так чувствовала бы себя его дочь, и он не мог ее винить. Они были семьей, были в ее жизни и любили ее с тех пор, как она была ребенком. Он не мог сердиться, потому что она любила их. «Это нормально-злиться на нее и все еще любить ее Надежду. Я не сержусь на тебя за то, что ты так себя чувствуешь.» Хоуп слегка покраснела, глядя на свои колени. «Мне не нравится то, что она сделала, мне не нравится то, что сделал кто-либо из них, и я действительно зол на них. Я действительно рад.» «я знаю.» Он ободряюще улыбнулся ей и потянулся, чтобы взять ее за руку. «Все в порядке». Хоуп подняла на него глаза, в которых блестели слезы. «Я действительно ненавижу то, что они сделали, но я все еще люблю ее». Ее голос слегка дрогнул. Клаус встал и заключил ее в объятия. «Эй, все в порядке». Он успокоил ее. «Все в порядке, милая. Это нормально-любить их и все равно злиться». Хоуп уткнулась головой ему в плечо, крепко прижимаясь к нему. «Я ненавижу, что они не дали мне узнать тебя. Я действительно ненавижу это». «Я тоже так думаю, милая. Я тоже так думаю.» «Может быть, мне не нужно ее видеть. Ещё нет. Я могу любить ее, но не хочу ее видеть, верно?» Клаус погладил ее по спине и поцеловал в макушку. «Конечно, Хоуп. Тебе не обязательно видеться с ней, пока ты не будешь готова, но мне действительно нужно кое о чем тебя попросить. Я понимаю, что прошу о многом…» Хоуп оторвала голову от его плеча, чтобы посмотреть ему в глаза. «что это?» Она вытерла слезу с глаз. «Джози не знает, что Фрейя-член семьи, и мы не можем сказать ей…» «хорошо.» — перебила Хоуп. «Я не скажу ей». Джози приподняла одеяло Лиззи и скользнула в кровать рядом с сестрой, перевернувшись на бок, чтобы они оказались лицом к лицу. «Лиззи», — прошептала она, нежно пытаясь разбудить сестру. «Я сплю». «Ты говоришь». «Нет». «Они тоже». Лиззи застонала. «Джоджо, я сплю». «Но я должен тебе кое-что сказать, Лиззи… Это важно.» Она застенчиво улыбнулась, когда глаза ее сестры распахнулись. Ей нужно было рассказать Лиззи о том, что она сделала, чтобы Лиззи могла решить, что она хочет делать. Они все делали вместе, принимали все важные решения вместе, за исключением того, что на этот раз она приняла решение самостоятельно. «Обещай, что не будешь злиться?» Лиззи улыбнулась. «Я никогда не злюсь на тебя…кроме как когда ты крадешь последнее печенье». Она схватила сестер за руку. «что случилось?» «Я назвала Клауса папой». Улыбка Лиззи исчезла почти сразу. «что?» «Я не хотел, но это вышло». Джози защищалась. Джози не хотела брать свои слова обратно или снова называть его Клаусом. Называть его папой казалось правильным, как и должно было быть, и она хотела называть его так раньше, но не сделала этого, потому что сначала хотела поговорить с Лиззи. «Прости, Лиззи». Лиззи перекатилась на спину, глубоко вздохнула, пытаясь прогнать гнев, вспыхнувший в ее груди. Ей не нравилось сердиться на Джози, ее сестра была ее лучшей подругой, но… Лиззи почувствовала, как слезы подступают к ее глазам. Это было нечестно. Почему Джози всегда была первой, почему папа всегда выбирал ее? «Лиззи?» Джози села, смущенная и расстроенная, когда Лиззи сбросила с нее одеяло и встала с кровати. «Лиззи, я сказал, прости». «Это нечестно, Джозетта. У тебя был папа. У меня никогда такого раньше не было! Я должен был сначала так его назвать.» Лиззи сжала руки в кулаки. «Ты все испортил!» Слезы потекли из глаз Лиззи, она схватила своего плюшевого медведя с кровати и выбежала из комнаты. «Лиззи!» Лиззи захлопнула дверь спальни Хоуп, слезы градом катились по ее глазам, она тяжело дышала, крепко прижимая к груди плюшевого мишку. Почему у Джози всегда был отец? Это было несправедливо. Почему они ее не заметили? Она соскользнула с задней стороны двери и подтянула колени к груди. «Я ненавижу ее!» «Ненавидишь кого?» Лиззи вскинула голову, удивленная, увидев Хоуп. «О, это твоя комната». Она не подумала о том, в чью комнату врывается. Хоуп нахмурилась, она уже собиралась спуститься вниз, чтобы позавтракать, когда Лиззи ворвалась в ее комнату. «Ты плачешь». «Спасибо, капитан Очевидность, я этого не знала». Лиззи яростно вытерла щеки, чтобы прогнать слезы. Хоуп слегка улыбнулась. «Ты слишком саркастичен…крут». Она осторожно подошла к Лиззи, скользнула вниз по двери, чтобы присоединиться к ней на полу. «Кого ты ненавидишь?» «Джози», — пробормотала Лиззи, но когда она произнесла это, ей показалось, что это неправильно. «Ну, не совсем… Но я злюсь на нее». Хоуп вздохнула. «Я злюсь на всю свою семью, так что я понимаю», — она прислонилась головой к двери. «Что сделала Джози?» «Не имеет значения». Лиззи пожала плечами, все всегда становились на сторону Джози, когда они ссорились. Это было потому, что Джози была милой, и всякий раз, когда они спорили, все думали, что это ее вина, потому что Джози стеснялась спорить с кем бы то ни было. «Это важно для тебя», — Хоуп передразнила позу Лиззи и подтянула колени к груди. «Я даже не знаю тебя». «Я думаю, что это лучшая часть». Хоуп легонько толкнула ее в плечо. «Я не могу принять чью-либо сторону, потому что я еще никого из вас не знаю». Лиззи прикусила нижнюю губу, глядя на своего плюшевого мишку. «Джози была папиной любимицей. Он так сильно любил ее и никогда не любил меня». Хоуп увидела, как по щеке Лиззи скатилась слеза, девушка выглядела совершенно несчастной. «Я не думаю, что это может быть правдой. Я думаю, что все родители должны любить своих детей». «Только не мой отец». Лиззи ворчала, она не все помнила, но она помнила, как ее папа всегда читал Джози, и занимал ее места, толкал ее на качелях и держал за руку. «Мама любит меня, но она тоже любит Джози, иногда больше, чем меня, я думаю, потому что Джози ушла на некоторое время, и она хочет наверстать упущенное». Лиззи крепче прижала колени к груди. «И любимая тетя Бонни-Джози, и, может быть, дядя Стефан… И тетя Кэт любит меня, но она тоже любит Джози». Голос Лиззи слегка дрогнул, она не была уверена, что действительно верит, что все любят Джози больше, но папы любили. «Лиззи, Джози не любят больше, чем тебя. Я здесь совсем недавно, но я видел, как твоя мама смотрит на тебя, и как Клаус смотрит на тебя. Ты заставляешь его улыбаться и смеяться». Лиззи пожала плечами. «Но Джози была первой, кто назвал его папой. Это всегда Джози.» В ее голосе слышалась горечь. «Это нечестно. У меня никогда раньше не было отца, никогда…что, если Клаус любит Джози больше, чем меня, так же, как Аларик.» Ее дыхание было тяжелым. «Я должна была сначала назвать его папой, чтобы он любил меня», — рыдала Лиззи, уткнувшись в колени. Хоуп нахмурилась, Клаус ранее сказал, что Джози была тем, о ком они должны были беспокоиться, но неужели никто не знал, что Лиззи тоже пострадала? «Привет», — Хоуп придвинулась ближе к ней, обняла за плечи и притянула ее в объятия. «Я держу тебя, Лиззи». «Все любят Джози». Хоуп почувствовала, как у нее самой слезятся глаза от того, как грустно прозвучал голос Лиззи. «Все тоже любят тебя, Лиззи. Все будет хорошо». Хоуп слегка отстранилась от объятий. «Побудь здесь, всего одну минуту, я сейчас вернусь. Обещаю.» Хоуп поднялась с пола, все еще ожидая, пока Лиззи передвинется, чтобы открыть дверь, а затем ушла. «Я должна найти Кэролайн», — Хоуп прикусила нижнюю губу, когда увидела, как Кэролайн несет Джози вниз по лестнице. «Только не Кэролайн… Э-э, — Она посмотрела в коридор, когда Давина вышла из своей спальни. «Давина», Давина повернулась, чтобы найти Надежду, она сразу же была благодарна за маленького ребенка. Кто-то, с кем можно было бы пойти на завтрак, чтобы привлечь ее внимание, чтобы ей не пришлось смотреть в сторону Кола. «Эй, Хоуп, ты готова к завтраку… Эй, ты в порядке? У тебя какой-то панический вид.» «Это Лиззи», — сказала она. Давина вздохнула. «Клянусь, если она снова застрянет в своей голове, я не помогу». Хоуп покачала головой. «Она в моей комнате». «Хорошо», — это было странно, она последовала за маленькой девочкой обратно в ее комнату. «что не так?» Она тут же упала на колени перед Лиззи, которая плакала. «Лиззи, эй, что случилось?» Она притянула маленькую девочку к себе на руки, но рыдания Лиззи были быстрыми, и ей было трудно дышать. «Эй, малыш, я держу тебя». Хоуп закрыла дверь, устраиваясь на ковре рядом с ними. «Джози называла Клауса папой, а Лиззи-она…просто скажи ей, что любишь ее». Надежда подбодрила Давину. Давина нахмурилась. «Конечно, я люблю ее». Она успокаивающе погладила Лиззи по спине. «Ты же знаешь это, не так ли, сумасшедшая девочка. Я люблю вас миллионы». У Лиззи перехватило дыхание, и она тяжело оперлась на Давину, все еще заливаясь слезами. «Все любят Джози больше». «О, Лиззи, ты же знаешь, что это совершенно неправда. Мама, наши тети, Клаус, Марсель, Стефан…они все без ума от тебя». Лиззи прикусила нижнюю губу, может быть, это было немного преувеличением. Она знала, что все любят ее, но Клаус… Теперь ему придется любить Джози больше. Давина посмотрела в сторону Хоуп. «Я не понимаю». Все это из-за того, что Джози называла Клауса папой, было немного странно. «Лиззи, ты тоже можешь называть Клауса папой, ты ведь это знаешь, верно?» «Не то…то же самое». Лиззи икнула. «Я должен был сказать это первым… У меня тоже было.» «Почему, милая?» «Потому что…» — всхлипнула Лиззи. «Первое слово Джози было"папа», и Аларик любил ее больше!» Сердце Давины разбилось. «О, Лиззи». Она крепко обняла маленькую девочку, снова посмотрела на Хоуп и одними губами произнесла слово «Кэролайн». «Эй, Кэролайн не сказала мне, что я сделал семейный портрет». Голос Кэтрин донесся до столовой еще до того, как она вошла. «Клаус решил, что больше не ненавидит меня?» «Ненависть-сильное слово, Катерина». Клаус оторвал взгляд от своего стакана с кровью, чтобы найти вампира, на которого он охотился сотни лет. Он не мог не почувствовать укол веселья, когда она отступила назад, наткнувшись прямо на Стефана. «Детка», — пробормотал Стефан, с силой вытаскивая свой ботинок из-под ее каблука. «Следи за шпильками, хорошо?» Клаусу это показалось забавным, он знал, что ничего ей не сделает. Весь тот гнев, который он когда-то испытывал, исчез, он просто перестал казаться важным по сравнению со всем остальным, что происходило в его жизни. Вполне естественно, что мучения над ней отодвинулись на задний план его сознания, но она не знала того, что только забавляло его. Кто сказал, что он не может немного повеселиться? «Все эти годы, идущие в противоположном направлении, кто думал, что ты добровольно войдешь в мой дом». Кэтрин стояла неподвижно, в мире было очень мало вещей, которые по-настоящему пугали ее, просто так случилось, что Клаус был одной из таких вещей. Она знала, что правильно было бы что-то сказать, чтобы не доставлять ему удовольствия, заставляя ее молчать, но она не могла заставить свой мозг активировать рот. «Боже мой, неужели я лишил тебя дара речи, Катерина?» Клаус не мог скрыть веселья, которое плясало в его глазах. Стефан вышел из-за спины своей девушки и занял место за столом. «Ты мог бы избавить ее от страданий, понимаешь? Дай ей знать, что ты не собираешься ее убивать.» Он потянулся за булочкой с черникой. Клаус ухмыльнулся Стефану. «И что в этом было бы забавного?» Он увидел, как Стефан подавил смешок. Бонни закатила глаза, входя в комнату. «Расслабься, Кэт, если он убьет тебя, тогда мне придется убить его в отместку, что приведет к расстроенным племянницам и разозленной Кэролайн… Это был бы большой беспорядок, и ни у кого в этой семье нет времени разбираться с этим прямо сейчас». Бонни схватила круассан со стола и села, бросив взгляд на Клауса. «Будь милой». «Я всегда мила». Он съязвил. «Я думал, ты согласился, что не будешь угрожать мне убийством». «нет. Я согласился не делать этого, угрозы полностью разрешены». Клаус повернулся к Стефану. «Я не знаю, как ты с этим миришься». Это было сказано с сарказмом. Стефан улыбнулся. «Ах, ты думаешь, что она плохая. Я верю, что когда моя девушка обретает голос, ей становится хуже». «Грубо». Кэтрин пристально посмотрела на Стефана, затем снова перевела взгляд на Клауса. Он ухмыльнулся. «Расслабься, Катерина; я не планирую возобновлять свою потребность охотиться и мучить тебя». Он услышал, как она выдохнула, дыхание, которое она задерживала, наконец, освободилось. «По крайней мере, в ближайшее время». Он поймал булочку, которую Бонни бросила в его сторону, хихикая, когда откусил от нее. «Угощайся, Катерина». «Кэтрин». — поправила Кэт, садясь. Клаус приподнял бровь, хотя и не поправился. «Стефан, мой старый друг»; Стефан склонил голову в сторону Клауса. «Хорошо, что ты снова бродишь по Земле, Клаус». Стефан не всегда сходился с Клаусом во взглядах, но когда-то они были как братья, и это было время, которое он не мог забыть. «Выпьем попозже?» Предложение мира сломать лед. Клаус кивнул. «Мне бы этого хотелось». «Эй, Ник, когда у нас появился бассейн?» Кол вошел в столовую с замешательством на лице. Его определенно не было там, когда он был в последний раз в Новом Орлеане. «Мы этого не делали. У Бонни есть бассейн, от которого она избавляется». Бонни тяжело вздохнула. «С тобой совсем не весело». Она почувствовала поцелуй у виска. «Доброе утро, спящая красавица». Она с усмешкой взглянула на Марселя. Он опустился на стул рядом с ней. «Я не принцесса». «Спорно». Взгляд Марселя скользнул по комнате при звуке голоса младшего брата Майклсона. «Кол», — Имя с трудом слетело с его губ, как будто ему было неудобно признавать, что он здесь. -Марсель, — поприветствовал его Кол таким же тоном, в котором звучало чуть большее раздражение при виде его. Клаус знал, как они оба относились друг к другу, ревновали друг к другу, что, по правде говоря, казалось ему совершенно нелепым. У них не было никаких причин ревновать друг друга, один был его сыном, а другой-его младшим братом. Они не соперничали друг с другом, но он был уверен, что они так на это смотрели. «Веди себя хорошо». Он предупредил их, переводя взгляд с одного на другого. «Ясно?» Марсель коротко кивнул. «Да, Клаус». Он схватил кусок булочки Бонни, ухмыльнувшись, когда она нахмурилась на него. Кол наклонил голову в знак согласия, а затем скользнул в кресло, его глаза пробежались по людям за столом. «Странная смесь у тебя здесь, Ник». Клаус не смог удержаться от смешка. Это, конечно, было странное сочетание, он никогда не предполагал, что будет сидеть в комнате с этими людьми здесь, но это также казалось правильным, как и должно было быть. «Ммм, так и есть». «Никто не спорит, никто не умер, и Кэт не окаменела. Похоже, все идет гораздо лучше, чем я ожидал». Кэролайн вошла в комнату, усадив Джози на стул рядом с Бонни. Маленькая девочка была довольно молчалива этим утром, по сути, она вообще не разговаривала с тех пор, как Кэролайн уговорила ее выйти из своей комнаты. Кэтрин сверкнула глазами. «Окаменел, правда? Клаус меня не так сильно пугает.» Бонни приподняла бровь. «Он лишил тебя дара речи… Что я всегда считал невозможным». Кэт подобрала остатки круассана и бросила его в Бонни. «Ты осел». Ведьма только рассмеялась. «Ведите себя прилично, вы оба», — отругала их Кэролайн, наклоняясь, чтобы поцеловать Клауса в щеку. «Да, мам». Стефан закатил глаза на Бона и Кэт, когда они заговорили в унисон. «Вы двое — дети». Кэролайн посмотрела на Клауса сверху вниз. «Кстати о детях, где наши остальные трое? Не бери в голову, Хоуп…что случилось?» Она сразу же заметила беспокойство на лице маленькой девочки. «Давина сказала позвать тебя. Это Лиззи.» Кэролайн услышала хныканье Джози позади себя и посмотрела на обеспокоенную брюнетку. «Я…» Она почувствовала, как Клаус схватил ее за руку, вытаскивая из комнаты, когда Бонни обратила свое внимание на Джози. Сердце Кэролайн упало в живот, первое, что она увидела, когда Хоуп открыла дверь своей спальни, была Давина, держащая плачущую Лиззи на полу. «Лиззи?» Ее голос повысился на октаву, паника просочилась в ее тело. «что случилось?» «Фейерверк?» Лиззи повернула голову, уткнувшись в шею Давины. «Уходи». Она почувствовала, как рука Давины погладила ее по спине. Клаус посмотрел на Хоуп. «Спасибо, что приехала за нами, милая. Ты иди позавтракай, ладно?» Он подождал, пока маленькая девочка кивнет, а затем она ушла, закрыв за собой дверь. «Лиззи, что случилось?» «Детка, ты поранилась?» — спросила Кэролайн, протягивая руку, чтобы положить ее на колено. «Нет», — пробормотала Лиззи. «Уходи». «Детка, нет. Если ты расстроен, я хочу, чтобы ты поговорил со мной. Эй, посмотри на меня, милая девочка.» «нет.» Давина посмотрела на своих родителей, она знала, что Лиззи немного смущена тем, как она себя чувствует. Обычно она была сильной маленькой девочкой, которая редко проявляла эмоции, так что это, казалось, было для нее слишком. «Клаус, у меня есть вопрос…» Клаус поднял бровь, глядя на Давину. «Может ли это…» Он увидел острый взгляд Давины. «Конечно, малыш, в чем дело?» Она пыталась дозвониться мама Кэролайн в сторону девушки и пытаясь привыкнуть к нему, но она толком не начали это путешествие вместе с Клаусом, что он выскользнул из ее рта иногда называя его 'отцом.' или что-то вдоль этих линий, но у нее не было, что разговор с собой о том, что она была готова пойти на такой шаг. И все же, как сестра Лиззи, она знала, поможет ли это маленькой девочке сделать это. «Я хочу называть тебя папой». Глаза Клауса значительно расширились, хватка, которую он держал за руку Кэролайн, усилилась с такой силой, что, как он знал, сломала бы человеческие кости. Он не предвидел этого или, по крайней мере, не ожидал, что это произойдет так скоро. Он знал, что Давина предпринимает шаги, чтобы назвать Кэролайн мамой, но это, казалось, вышло из левого поля, совершенно ошеломив его. «Но я знаю, что Джози уже назвала тебя так, так что, может быть, я немного обеспокоена тем, что это означает, что ты будешь любить ее больше, чем меня». Давина опустила глаза на голову Лиззи, а затем снова на Клауса, пытаясь передать, о чем это было на самом деле. Клаус встретился с ней глазами, зная не только по ее голосу, но и по ее действиям, что она делает это для Лиззи. «Не имеет значения, кто первый назовет меня папой, и называешь ли ты меня вообще папой. Я люблю каждую из вас, девочки, одинаково. Ничто, абсолютно ничто этого не изменит.» Он положил руку на ногу Лиззи. «То же самое относится и к тебе, фейерверк. Вы все для меня очень особенные». Лиззи бросила на него быстрый взгляд, но ее хватка на Давине все еще была крепкой. «У меня никогда не было никого, кому можно было бы позвонить папе…» Кэролайн прикусила нижнюю губу, чтобы не сказать ничего бесполезного, как ей хотелось выругать Аларика. Он сделал это с ее маленькой девочкой. И она была права, ей никогда не было кому позвонить папе, потому что он никогда не проявлял к ней никакого интереса. «Детка, я…» Клаус сжал руку Кэролайн, но его глаза не отрывались от Лиззи. «Ты не обязана называть меня папой только потому, что это делает Джози, Лиззи; но если ты это сделаешь, то я буду польщен». Он нежно улыбнулся ей, когда ее глаза встретились с его глазами. «И, конечно, не имеет значения, если Джози сначала назовет меня папой, я буду любить тебя одинаково, всегда». Лиззи прикусила нижнюю губу. «Аларик этого не делал». «Аларик был ослом». — пробормотала Давина, заставив Лиззи хихикнуть. Клаус приподнял бровь, но небольшая складка его губ указывала на то, что он был удивлен. «Он был ослом». Кэролайн сделала бы им выговор, но улыбка на лице Лиззи заставила ее забыть об этом. «Клаус совсем не похож на Аларика, у него много любви ко всем вам». Она наклонилась вперед и вытерла слезы со щек Лиззи. «Аларик определенно был ослом». Лиззи ошеломленно посмотрела на свою маму, она никогда не говорила ничего подобного. «Мама», «Ну, он был». Она похлопала Лиззи по носу. Лиззи оглянулась на Клауса. «Ты обещаешь?» «Я обещаю, фейерверк». Он усмехнулся, когда она прыгнула в его объятия. «Я люблю тебя, Лиззи». «Я тоже люблю тебя, папочка». Его сердце затрепетало в груди, когда он услышал, как она прошептала это имя. Было необычно слышать ее такой тихой, но это также делало ее еще более особенной. Крепко прижимая ее к своему телу, он хотел, чтобы она почувствовала ту же любовь, что и он. Он был невероятно благодарен ей за то, что она есть в его жизни. «Если ты когда-нибудь расстроишься, я хочу, чтобы ты пришла ко мне, малышка. Хорошо?» Лиззи кивнула ему в плечо, чувствуя себя намного лучше, чем несколько минут назад. «хорошо.» Кэролайн обняла Давину. «Ты удивительная сестра, ты ведь это знаешь, верно? Лиззи очень повезло.» Давина уверенно улыбнулась. «Я довольно удивительная». Клаус положил руку на плечо Давины. «Будешь ли ты когда-нибудь называть меня папой, полностью зависит от тебя, малыш; просто знай, что я люблю тебя». «Я тоже люблю вас обоих». Она не использовала термин «мама» или «папа», но, возможно, в один прекрасный день все изменится. «Давай, фейерверк, я видел булочку с черникой с твоим именем на ней… Если Бонни не съела их все». Он услышал, как Лиззи хихикнула. «Я думаю, что Бонни может стать его лучшим другом, они спорят, как дети». Кэролайн поднялась с пола, когда Клаус вывел Лиззи из комнаты, с ее малышкой все будет в порядке, у нее было хорошее предчувствие. Посмотрев вниз, она протянула руку Давине, поднимая подростка. «Как поживаешь, мисси?» Давина пожала плечами. «Хорошо, я думаю… Это ложь, запутанная. Кол вернулся.» «Кол вернулся». Кэролайн подтвердила. «И Стефан дает хорошие советы». — сказала Давина, удивленная этим фактом. Кэролайн рассмеялась. «Иногда он это делает». Она обняла девочек за плечи. «Как твоя мать, я могла бы надрать Колу задницу за тебя. Или я мог бы заручиться поддержкой Кэтрин, чтобы она применила свою магию. Она, вероятно, заставила бы его молить о пощаде к полудню.» Давина застенчиво улыбнулась. «Все в порядке. Я думаю, что попробую воспользоваться советом Стефана.» «Вероятно, это более безопасная идея». Она поцеловала Давину в макушку. «Если я тебе понадоблюсь, я здесь». Давина притянула Кэролайн к себе для объятий, сжимая ее. «Спасибо, мама». «Где она, Хейли? Где моя дочь?» Хейли прижалась спиной к стене при звуке громоподобного голоса Элайджи. Она не была слабым человеком, на самом деле, она всегда была сильной и жестокой женщиной. Но она не могла отрицать, что было что-то совершенно ужасающее, когда дело касалось Элайджи. Он был тем, кого они называли братом нобеля, тем, кому она думала, что может доверять, любить… А вместо этого он принес ей только боль. «Ответь мне!» «Я…я не знаю». Элайджа отступил от нее, его лицо потемнело, глаза наполнились яростью. «Ну разве это не неудобно, или, может быть…» Он наклонился. «Это ложь». Хейли прижалась к нему спиной. «Я говорю тебе правду». «Я тебе не верю. Я думаю, ты забрал мою дочь…» Хейли сжала кулаки, когда бы он понял, что Хоуп не была его дочерью, она никогда ею не была. «Моя дочь. Не твое.» Она выплюнула в него эти слова, так не должно было быть. Хейли ахнула, ее голова дернулась в сторону от силы удара Элайджи. «Посмотри, что ты заставил меня сделать», — нахмурился Элайджа, потирая руку о пиджак. «Почему ты сказала такую ужасную вещь, Хейли? Я ожидаю от тебя большего». Хейли приложила руку к щеке, крепко зажмурив глаза. Она ненавидела эту часть, как он мог перейти от ярости к спокойствию за считанные мгновения. Это было опасно. «Я…» Она бросилась в ближайший угол, когда тело Элайджи упало на пол перед ней. «Что…» Финн нахмурился. «Я приношу свои извинения. Я пытался добраться до него до того, как он ударил тебя, но он бы меня услышал. — Финн подошел к ней. «С тобой все в порядке?» Хейли настороженно посмотрела на него. «Финн?» Он слегка улыбнулся, радуясь, что она не убегает и не убегает далеко от него. «Я хотел бы иметь возможность поговорить с вами». «Я должен найти свою дочь». «Надежда в безопасности», — тут же успокоил ее Финн, увидев ее удивленный взгляд. «Если вы позволите мне минуту, я мог бы воспользоваться вашей помощью». Хейли переводила взгляд с Финна на Элайджу, который лежал на полу. «Я не могу… Если он проснется…» Финн оглянулся на своего младшего брата. «Не нужно беспокоиться, Элайджа собирается подольше вздремнуть». Хейли нахмурилась. «И Надежда в безопасности? Где она?» «С Никлаусом». У Хейли отвисла челюсть, и ее лицо наполнилось паникой. «Что?!» После всего этого времени Клаус наконец-то бродил по Земле, и у него была их дочь. «Пожалуйста, успокойся, Хейли, Хоуп в полной безопасности с Никлаусом. Мне нужна твоя помощь с более серьезной угрозой». «Какая большая угроза?» «Моя мать. У нее есть план выполнения линии Майклсона, и я боюсь, что не смогу его остановить». Он чувствовал гнев в своих венах, но подавил его, не желая, чтобы в этот момент он снова превратился в того человека, которым был до удара кинжалом. Он должен был помнить, что это было для Джози. Речь шла не о том, чтобы пригласить Фрейю обратно в лоно церкви и забыть все, что она сделала. Речь шла о том, чтобы позволить ей попытаться все исправить, дать ей небольшой шанс хоть раз поступить правильно. Чтобы начать все налаживать. Это займет время, но Клаус знал, что Фрейя не была той сестрой, которую он хотел убить, по правде говоря, она была сестрой, которую он едва знал, и с которой он не хотел сейчас переходить на личности. Глубоко дыша, он постучал в дверь, она не уехала далеко из Нового Орлеана после их встречи, и Марселю потребовалось всего несколько часов, чтобы разыскать ее. Он не мог быть более благодарен Марселю, он не хотел подробностей или судить Клауса о том, почему он выбрал этот путь. Его сын только что принял то, что было, и выполнил свою задачу. «Марсель», — Клаус наклонил голову, выходя из столовой. Марсель последовал за этим отцом. «Тебе что-нибудь нужно?» «Мне нужно, чтобы ты разыскал Фрейю. Она сбежала, в то время я не собирался ее останавливать, но, похоже, она нам нужна.» Бровь Марселя взлетела вверх. «Ты это не серьезно». Взгляд, который он получил, принял его иначе, и он поднял руки в знак капитуляции. «Хорошо, хорошо. Я посмотрю…» «Я бы не спрашивал тебя об этом, если бы это не было серьезно». Марсель кивнул, он знал это. «Я сказал, хорошо. Я возьму Джоша, и мы ее выследим. Я дам тебе знать, когда у меня что-нибудь будет.» Он повернулся, чтобы уйти. «Будь осторожен, сынок». Марсель позволил легкой улыбке скользнуть по его губам, стоя спиной к отцу. Было приятно слышать эти слова, заверения в том, что он заботится о нем. Как и следовало ожидать. «Всегда рад», — он вытащил свой телефон и направился к выходу. Клаус сделал шаг назад и прислушался к звуку шагов за дверью, прежде чем она приоткрылась. Он не мог не почувствовать, как легкое удовлетворение закралось в его тело при виде ее испуганного лица. Как будто он был последним человеком, которого она ожидала увидеть, и в каком-то смысле он должен был быть. «Никлаус», — Имя сорвалось с губ Фрейи очень тихим шепотом. Клаус слегка приподнял подбородок. «Привет, сестра», — Это слово прозвучало кисло из его уст. Фрейя оставалась слегка скрытой дверью, ее глаза смотрели на него очень настороженно. Фрейя знала, что единственная причина, по которой Клаус будет охотиться за ней, — это причинить ей боль, заставить ее заплатить за то, что сделала семья. Она была единственной в пределах досягаемости прямо сейчас, той, кто примет на себя основную тяжесть его гнева. «Я…» «Я здесь не за извинениями, хотя считаю, что я им обязан. Мне нужно…» Он сглотнул, чувствуя горечь во рту. «Мне нужна твоя помощь». Фрейя подняла бровь, в ее глазах отразилось удивление. Это было последнее, что она ожидала услышать из его уст, но она знала, что не собирается посылать его собирать вещи. Она была обязана ему этим и многим другим. Нерешительность все еще была в ее глазах, когда она медленно открыла дверь. «Никлаус, я…конечно, я помогу, но мне нужно, чтобы ты услышал, как я говорю…» Клаус покачал головой. «Я не хочу этого слышать, по крайней мере, не сейчас». Любые извинения, которые она принесет ему прямо сейчас, ничего для него не значат. Это было бы вынужденно из-за его присутствия, из-за того страха, который она явно испытывала из-за него. Что в некотором смысле только выбивало его из колеи, он на самом деле не хотел, чтобы его семья боялась его, кем бы они ни были. «Я здесь по поводу моей дочери Джози, маленькой девочки, которую ты встретила в элли». Фрейя кивнула, ее мысли вернулись к сильному малышу, с которым она столкнулась. Однако она, наконец, уловила его слова, вчера она знала, что в отношениях между Клаусом и маленькой девочкой было что-то большее, но ее разум был полон страха, что она не обратила внимания ни на что из того, что было сказано. «Дочь?» «Ммм, все изменилось. Ты берешь одну дочь, а я получаю еще трех. Очевидно, в конце концов, я был создан, чтобы быть отцом.» Он наклонил голову в сторону улицы. «Пойдем». Он и ногой не ступал с ней в комнату, было много возможностей того, что могло произойти. Он снова увидел нерешительность в ее глазах. «Я здесь не для того, чтобы причинить тебе вред, Фрейя. А теперь пойдем.» Он развернулся и направился обратно к стоянке, предоставив ей выбор следовать за ним или нет. Он уже знал, какой выбор она сделает, и это подтвердилось, когда он услышал, как закрылась дверь и шаги направились к нему. Только когда они добрались до стоянки возле его машины, он повернулся и посмотрел на нее. «Что случилось с твоей рукой?» Его голос был грубым, ему было все равно, что произошло, но актерский состав, безусловно, выделял его. Когда он увидел нерешительность во взгляде, ясное выражение, о котором она не хотела ему говорить, он потребовал информации. «Для того, чтобы это продолжалось, не будет никаких секретов. Я хочу правды, полной правды с этого момента и впредь. Ты мне это должен.» «Кол сломал его». Брови Клауса сошлись на переносице, раздражение поползло по его венам. Его младший брат не сказал ему об этом, вероятно, потому, что знал, что будет сказано. Было не так много вещей, которые Клаус не терпел, но сломать кость, принадлежащую семье, наложить руки на члена семьи таким образом… Клаус точно знал, почему Кол ничего ему не сказал. «Это понятно. Мы с Хейли схватили Кола, и когда я отпустил его, он сломал его. Я заслужила это.» Слова Фреи были тихими, как будто она не хотела их произносить. Не хотела слышать, как он смеется и говорит ей, что она это заслужила. «Ты взял Кола в плен?» Его голос был напряженным, низким…убийственным. Как будто Фрейя сделала недостаточно, чтобы оскорбить его, теперь она признавалась, что взяла его брата в заложники. Фрейя сделала маленький шаг назад. «да.» Ее голос дрожал. «Хейли думала, что у него есть Надежда, но… Я отпустил его. Он должен был найти ее раньше Элайджи.» Клаус напрягся при звуке имени своего старшего брата. Член семьи, которого он определенно не хотел бы видеть снова. «почему?» Все тело Фрейи задрожало. «Потому что, если бы Элайджа нашел ее первым, никто из нас никогда бы ее больше не увидел». Кулаки Клауса сжимались и разжимались. Что стало с его братом? Что стало с этой семьей? «Залезай. Ты пойдешь со мной». Он открыл дверцу, забрался в машину и захлопнул дверцу. Он тяжело дышал, с силой сжимая руками руль, пока ждал, когда она примет решение. Когда дверца машины наконец открылась, он не посмотрел в ее сторону. «Куда мы направляемся?» Она и ногой не ступила в машину, когда вопрос сорвался с ее губ. Вены Клауса пульсировали внутри него. «Домой. Мне нужна твоя помощь, и ты у меня в долгу». Эстер скрестила руки на груди, глядя на мужчину, который расхаживал перед ней взад-вперед. «Как ты себя чувствуешь?» «Быть живым? Замечательно». Он перестал расхаживать. «Когда я смогу осуществить свою месть?» «Скоро». Она лукаво улыбнулась. «Скоро, моя дорогая. Все становится на свои места. Как только Ребекка вернется в Новый Орлеан, я смогу начать». «Моя дочь?» Эстер осторожно взяла фотографию со стола и протянула ему. «Он жив. Мощная сила, как ты и хотел.» Она ждала, когда он заберет его у нее, наблюдая за ухмылкой на его лице. «Она красавица, Аларик». «Хм, очень похожа на свою мать. Когда я смогу ее забрать?» «Скоро, моя дорогая». Эстер посмотрела на фотографии на столе перед ней. «Во-первых, мне нужен мой внук». Она взяла фотографию Марселя, на которой он стоял в отдалении, наблюдая за Никлаусом с близнецами. «Да, он снаружи. Легко манипулировать. Он нам нужен.» Мысли? Очевидно, что этой главе потребовалось некоторое время, чтобы до вас дошло. Я через многое прошел в своей личной жизни, и хотя я не втиснул в эту главу все, что хотел, я подумал, что должен опубликовать, чтобы, по крайней мере, дать вам что-то. Я надеюсь, что смогу сообщить вам следующее обновление раньше. С большой любовью.