От бессердечного к искреннему

«Всего несколько вещей, нет смысла распаковывать все это». Стефан приподнял бровь, с каких это пор его девушке нравится жить на чемодане. Кэтрин обычно первой из них распаковывала свои вещи и устраивалась поудобнее. Не имело значения, останутся ли они здесь на два дня или на месяц. Это был просто ее способ, никакой мятой одежды, потому что, по ее словам, это было бы катастрофой. «Не распаковываешь вещи? Что на тебя нашло?» Кэтрин взяла две свои куртки, чтобы повесить их в шкаф. «Нам скоро придется уехать, как только у Кэролайн будет возможность поговорить с Джози. Нет смысла распаковывать вещи, а потом переупаковывать их заново.» Это беспокоило Стефана, тот факт, что она уже думала об отъезде, хотя они только что приехали. «Детка», — Он не был уверен, как подойти к этому. Он знал, что Кэтрин не жалела об их разлуке с семьей, потому что знала, что то, что они делали, было важно. Время того стоило, если бы они могли спасти своих племянниц. Он знал, что это не имело никакого отношения к тому, что они снова уехали. Это имело прямое отношение к Елене и к тому, что она сказала. Это его раздражало. Тот факт, что даже по прошествии всего этого времени именно Елена могла проникнуть в сознание Кэтрин и заставить ее осознать свое место. «Ты», — он почувствовал руку на своей руке и повернулся, чтобы увидеть Бонни и Кэролайн. «У нас есть это». Бонни успокоила, что бы ни сказала Елена, через короткое мгновение это будет не чем иным, как далеким воспоминанием. Кэролайн кивнула в знак согласия. «Ты проведешь некоторое время со своими племянницами. Мы исправим твою девушку». «Извините, я не нуждаюсь в ремонте. Я Кэтрин Пирс.» Бонни приподняла бровь. «Это и есть та самая причина, по которой тебе нужно исправляться…иногда». «Если ты пытаешься подбодрить меня, то ты потерпела неудачу, Бонни». Кэтрин вздохнула, когда ведьма взяла ее за руку и потащила к дивану. «Я в порядке». Кэролайн села по одну сторону от вампира, а Бонни-по другую. «Ты не в порядке. Что бы Елена ни сказала тебе, это ничего не значит, Кэт.» Кэтрин откинулась назад, она не хотела, чтобы это что-то значило. Она не хотела быть уязвимой или подвергать сомнению свое место в этой семье, потому что чувствовала, что заслужила свое место. Она проявила преданность в тот самый момент, когда Елена решила выступить против них. Но это не остановило мысли, это не отняло семя, посеянное Еленой, потому что в конце концов она поняла, что всегда теряла всех, о ком заботилась, и страх, что она может потерять эту семью, всегда был с Еленой или без нее. «Я в порядке». Если она достаточно повторит эти слова, то наверняка скоро почувствует это. Бонни взяла вампиров за руки и сжала их. «Ты дикий, импульсивный и иногда невероятно грубый», «Если это должно помочь тогда,» «Дай мне закончить». Бонни сделала ей выговор, ухмыльнувшись, когда увидела кислый взгляд, который был у Кэт. «Ты умен, храбр и свободен духом», Кэролайн не удержалась от улыбки. «Бонни-трудоголик, когда дело доходит до магии, и я заворачиваюсь в то, что я мать, что иногда мы забываем повеселиться. Вы напоминаете нам своей свободной, одухотворенной натурой, что мы тоже можем время от времени быть спонтанными и веселыми. Ты заставляешь нас показывать нашу молодость, особенно когда вытаскиваешь нас в город и заставляешь жить». Бонни почувствовала, как голова Кэтрин упала ей на плечо, и она положила голову поверх вампиров. «Тебе лучше распаковать вещи, или я сделаю это за тебя». «Ты бы не стал», — проворчала Кэтрин. Бонни просто рассмеялась, в последний раз, когда она распаковывала вещи для Кэтрин, она засунула луковицу в свой шкаф, и от нее воняло. «Я сделаю это, если ты этого не сделаешь». Бонни беззаботно пригрозила. «Теперь это наш дом. Это место, которому ты принадлежишь». Кэролайн прислонилась к Кэтрин, взяв ее за другую руку. «Ты ценный член нашей семьи, и мы никогда не позволим тебе покинуть нас». «Мы можем ссориться, раздражать друг друга и время от времени ссориться, но, в конце концов, это просто часть того, что мы сестры». Кэтрин глубоко вздохнула. «Такое чувство, что мы были семьей долгое время, и это может показаться тебе глупым, но все равно кажется нереальным…как будто я могу потерять все это». «Но ты этого не сделаешь». Кэролайн пообещала ей. «Ты никогда не потеряешь нас, Кэтрин, и я знаю, что ты никогда не бросишь нас». При этих словах Кэтрин приподняла бровь. «И откуда ты знаешь?» «Потому что единственный раз, когда ты добровольно покидаешь нас, это когда ты ищешь способы спасти моих дочерей, и я знаю, что это тяжело для тебя, это тяжело и для нас тоже. Особенно девочки. Но ты делаешь это для них, и я никогда не смогу отплатить тебе за это». Кэтрин толкнула Кэролайн ногой. «Я сделаю все для любого из вас». «И мы сделаем для тебя все, что угодно», — сказала ей Бонни. «Похоже ли это на семью, которой суждено в какой-то момент разойтись? Похоже ли это на временную семью, которая в конце концов вышвырнет тебя вон?» Бонни не стала дожидаться ответа Кэтрин, да она и не хотела его. «Нет, это не так. Мы твоя семья, навсегда». «Да, ты застряла с нами, Кэт. Неважно, где в этом мире ты находишься, это место прямо здесь. Здешние люди. Мы-твой дом. Место, куда ты всегда можешь вернуться, — пообещала Кэролайн, бросив взгляд на вошедшую в комнату дочь. Хотя Кэролайн не удивилась. У Джози была склонность искать любого, кто плохо себя чувствовал, и она обеспечивала им комфорт. Кэтрин улыбнулась, когда Джози забралась к ней на колени. «Привет, милая девочка». Джози прижалась ближе. «Я люблю тебя, тетя Кэт». «Я люблю тебя», — она оглянулась, когда Бонни толкнула ее в плечо. «что?» «Это ты. Тетя Кэт. Позволь этому осознаться». Кэролайн кивнула в знак согласия. «Пусть так, потому что это единственное, чем она никогда не будет для моих девочек. У нее был шанс, и она сделала неправильный выбор, и в конце концов я победила, мои девочки победили, потому что у них есть тетя, которая буквально отправляется за ними на край света». Кэтрин посмотрела на маленькую девочку у себя на коленях. «Я в порядке». Кэролайн и Бонни посмотрели друг на друга, обе с легкой улыбкой на губах. «Мы тебе верим». Стефан вошел в комнату и обнаружил Лиззи и Давину, свернувшихся калачиком на диване. «И вот я подумал, что мы играли в прятки», — Он прислонился к дверному проему, он играл с близнецами, пока Джози не объявила, что закончила, он знал, что она отправилась на поиски своей матери и тетей, но Лиззи должна была прятаться. «Ты тоже бросил меня, жучок?» Лиззи послала ему дерзкую ухмылку. «Прости, дядя Стефан». Стефан закатил глаза. «Это не так». «По крайней мере, ты не продолжил поиски», — пробормотал Марсель с другого конца комнаты. «Мне потребовалось целых два часа, прежде чем я понял, что она использует свою магию, чтобы сбить меня с толку. Мне все время казалось, что я слышу ее или чувствую ее запах…оказывается, она сидела в кухонном шкафу и ела весь мой любимый шоколад.» Стефан наклонил голову в сторону Марселя. «Это похоже на Лиззи». «Не имеет». Лиззи защищалась. Марсель посмотрел на нее, дерзкий маленький дьяволенок. «Ты хочешь сказать, что это не то, что ты сделал?» «Я съел не все это. Я оставил тебе немного…» «Крошки, ты оставил мне крошки». Лиззи хихикнула, пряча улыбку за подушкой, которая лежала у нее на коленях. «Это было вкусно». Стефан сел за стол напротив Марселя. «Значит, ты был ее последней целью?» Он точно знал, каково это-быть объектом шалостей Лиззи или отправиться на поиски закуски только для того, чтобы обнаружить, что все это исчезло. Она была мастером хитрости. «Да», — вздохнул Марсель. «На днях я вышел из своей спальни прямо в лужу слизи». Он увидел сочувствующее выражение на лице Стефана. «Подожди, не закончено… Затем она бросила в меня еще больше слизи. Он попал мне в рот и на одежду… Я и не представлял, как трудно вытирать слизь с одежды». «Если вы думаете, что она плохая сама по себе…ее сообщник по преступлению сейчас здесь. Господи, помоги нам всем». Марсель снова уткнулся в свою книгу. «Может быть, мне пора съезжать». Стефан рассмеялся. «Даже это не спасло бы тебя. Я жил в отеле на выходные, просто нуждался в спокойной ночи. Я проснулся оттого, что они были в моей комнате. Тебе от них не убежать. Марсель положил книгу на стол. «Эта семья…честно». Лиззи вскочила с дивана и подошла, усаживаясь Марселю на колени. «Марккккккиил, ты любишь меня. Я та младшая сестра, о которой ты всегда мечтала.» «Я думаю, что мне было совершенно хорошо быть единственным ребенком…» Он почувствовал, как подушка ударила его по затылку Давины. «Хорошо, хорошо, иметь четырех сестер-это радость моей жизни». Он закатил глаза. «Я получал больше покоя, когда Клаус был мудаком и пытался это сделать… Лиззи ахнула, прерывая его. «Ты сказал плохое слово. Я говорю маме!» Она соскользнула с его колен и направилась к двери. Марсель застонал, вставая. «Не смей этого делать». Он бросился за ней в погоню, зная, какую лекцию ему придется выслушать от Кэролайн о том, что она ругается в присутствии детей. Стефан усмехнулся. «Жизнь здесь могла бы обеспечить развлечение». Кэролайн посадила маленькую девочку к себе на колени, ей нужно было обнять дочь, пока она это делала. Пока она спрашивала об этом. Надеясь, что ее объятий будет достаточно, чтобы малыш почувствовал себя в безопасности. «Джози, милая. Мне нужно задать тебе очень важный вопрос.» Кэролайн убрала темные волосы с глаз маленьких девочек. «Я хочу, чтобы ты знал, что ты в безопасности прямо здесь, со мной, хорошо?» «Я знаю, мама. Что случилось?» Джози почувствовала себя неловко от тона голоса матери, всегда более восприимчивой к такого рода вещам. Кэролайн чувствовала себя ужасно из-за того, о чем собиралась спросить свою дочь. За то, что заставила милую маленькую семилетнюю девочку вспомнить что-то, что, вероятно, было очень травмирующим для нее. Она знала, что альтернативой было то, чтобы Бонни вторглась в сознание Джози ради воспоминаний, но Кэролайн знала, что никогда не сможет согласиться сделать это без разрешения Джози. Ее маленькая девочка имела право на частную жизнь даже в этом возрасте. По правде говоря, она даже не хотела спрашивать Джози, потому что, поступив так, она бы причинила боль своей дочери. Та самая дочь, которую она так упорно защищала, чтобы помочь забыть то ужасное время. «Джози, когда ты была далеко от мамы», — она замолчала, увидев, как побледнело лицо Джози, и это чувство страха просочилось сквозь ее тело, она не хотела причинять ей боль. Кэтрин видела нерешительность в глазах Кэролайн и страх, когда Джози начала отстраняться от матери. Она понимала, что Кэролайн не хотела причинять Джози боль и не должна была этого делать. Это была ее работа как матери-защищать и утешать ее. И прямо сейчас было ясно, что она беспокоилась, что Джози почувствует себя преданной ею, и отношения станут напряженными. Кэтрин знала, что не может этого допустить. «Эй, Джоджо, когда я была маленькой девочкой…» «Что было очень давно». Кэтрин пристально посмотрела на Бонни, но в ее взгляде не было злобы, так как с губ маленьких девочек сорвался смешок. «Мм, да, спасибо, Бонни. Это было действительно полезно». Это было сказано с сарказмом, но это была правда. Бонни, заставившая Джози хихикать, заставила маленькую девочку немного расслабиться. «Когда я была маленькой, я упала, бегая за сестрой, и сломала руку. Это было больно, и я немного плакала, пока однажды все не стало лучше. Как новенькая, — Она мягко покачала правой рукой. «Ты когда-нибудь ломала кость, милая девочка?» Движение Джози, уткнувшейся головой в грудь Кэролайн, заставило Кэтрин почувствовать себя виноватой. «Джоджо, ты можешь ответить на мой вопрос?» «Нет», Кэролайн провела пальцами по волосам Джози, они знали, что Джози сломала кость, это было в письме, это означало, что " нет " было явным признаком того, что она не хотела говорить об этом. «Милая,» «Нет», — голос Джози дрожал, когда она вцепилась в куртку матери. Бонни наклонилась, положив руку на колено малышки. «Я знаю, это тяжело, детка, но вспомни, как тетя Кэтрин искала что-то важное. Если вы скажете нам, когда это произошло, это может помочь нам что-то найти». Джози покачала головой, отодвигая колено от Бонни и еще крепче прижимаясь к матери. «Нет, я не хочу». Она крепко зажмурилась, пытаясь отогнать от себя его образ. Кэролайн посмотрела на Бонни, слегка кивнув ей. Это было разрешение задать Джози этот вопрос. Она не хотела этого, но это должно было быть сделано. Чтобы спасти девочек и сохранить им обоим жизнь, Джози придется пережить эту боль, и это беспокоило Кэролайн, это причиняло ей боль. Бонни глубоко вздохнула, ненавидя себя за то, что ей пришлось это сделать, потому что, честно говоря, она не была уверена, что сможет вынести воспоминание в голове Джози о том, как это случилось с милым маленьким ребенком. «Жожо, если ты не можешь сказать нам, тогда я могу заглянуть в твой разум. Я могу найти то, что мне нужно. Ты позволишь мне?» «нет! Нет!» Кэролайн крепко обняла дочь. «Эй, детка, тетя Бонни не позволила бы тебе это почувствовать или увидеть, это не повредило бы». «Нет!» Джози оттолкнулась от мамы и спрыгнула с ее колен, ноги коснулись пола. «Я не хочу». Кэролайн потянулась к ней. «Жозетта», «Нет!» Джози использовала свою магию, чтобы оттолкнуть маму и тетю, швырнув их обратно на свои места. «Я сказал, что не хочу!» Слова Джози были произнесены с силой и упрямством, и на мгновение это заставило ее казаться мудрой не по годам. «Джоджо», — Бонни попыталась пробиться сквозь магию своих племянниц. «Джозетта, милая. Остановись, все в порядке». Кэролайн попыталась успокоить дочь, одновременно пытаясь отодвинуть в сторону свое собственное беспокойство, неуверенность и легкий страх. Джози была близнецом, который не часто использовал магию, она была близнецом, который, конечно, никогда не использовал ее в семье. «Джози», Джози, моя милая Джози, будь хорошей девочкой для папы. Если ты хорошая девочка, то папе не обязательно так поступать. Ее глаза крепко зажмурились, посылая это воспоминание по спирали назад в ее разум. «Нет!» Джози снова заставила их вернуться с помощью своей магии, а затем развернулась и выбежала из комнаты. «Ник», Ноги Клауса на автопилоте перенесли его через улицу, направляя к человеку, которого он считал мертвым. Он…его брат был здесь, прямо перед ним. Хоуп стояла между ними, она обнимала его, и все же Клаус не мог заставить себя думать, что это может быть по-настоящему. Этот Кол мог быть здесь…живой. «Нет», — Кол сделал небольшой шаг назад, создавая небольшое расстояние. «Невозможно. Ты потрясен, отдыхаешь глубоко в океане». Кол глубоко вздохнул, выражение его лица стало почти непроницаемым. «Это, должно быть, обман разума. Фрейя, — прошипел Он ее имя. Должно быть, она что-то сделала, прежде чем отпустить его. Это было единственное логичное объяснение, он поступил глупо, отпустив ее. Он должен был убить ее, сломать ей руку было недостаточно. Клаус видел страх и беспокойство в глазах Кола, хотя его брат изо всех сил пытался это скрыть. «Брат, это я. Фрейи здесь нет.» Он мягко подтолкнул Хоуп за спину. Не то чтобы он когда-либо думал, что Кол причинит боль его племяннице, по крайней мере, не намеренно. Хотя в этот момент Кол отрицал то, что явно было прямо перед ним, и по опыту Клаус знал, что Кол может стать неустойчивым, если подумает, что его разум меняется. «Это трюк. Тебя больше нет… Я никогда не найду тебя.» Кол зажмурил глаза, пытаясь заставить иллюзию исчезнуть, только чтобы открыть их и обнаружить Клауса, стоящего в той же позе. «Что она со мной сделала?» «Я здесь, Кол, прямо здесь». Клаус шагнул вперед и крепко обнял брата, прежде чем тот успел оттолкнуть его. «Я здесь, брат. Давина привела меня домой.» «Ник», — недоверие слетело с его губ. «Ты здесь». Никлаус почувствовал облегчение, когда Кол, наконец, обнял его в ответ, сжимая брата с такой яростью, которая могла бы переломать кости человеку. «Я здесь, а ты жив». Этого момента было достаточно, чтобы наполнить Клауса удовлетворением. Вся семья, в которой он когда-либо мог нуждаться, которую он хотел, была в безопасности, жива и жила в Новом Орлеане. Впервые за много лет Клаус почувствовал покой. «Ты жив». Нельзя было отрицать облегчения, охватившего его тело. «Как ты здесь оказался?» Слова слетают с уст Клауса и Кола одновременно, оба думают об одном и том же вопросе. Каким был другой до них? «Они закололи тебя кинжалом. Они похоронили тебя.» «Ты умер». Клаус прижался лбом к лбу Кола, обнимая брата за шею сзади. «Ты жив». Эти простые слова принесли много радости в его сердце. «Младший брат», Кол глубоко вздохнул, чувствуя, как с его плеч сваливается тяжесть. Они снова были вместе, его брат был прямо здесь, перед ним. Облегченный. Он почувствовал, как его охватывает облегчение. «Ты не бросил меня». Клаус улыбнулся, сжимая шею брата сзади, прежде чем заключить его в еще одно объятие. «Я обещал, что никогда не оставлю тебя, и я не отношусь к обещаниям легкомысленно». «Ники, ты не можешь уйти. Ты не можешь.» Клаус опустился на колени перед братом, страх в глазах Кола только разбил ему сердце. «Это всего на несколько ночей, Кол. Я еще вернусь.» «А что, если это не так?» Руки Кола нервно заерзали перед ним. «Что, если ты никогда не вернешься? Что, если ты бросишь меня? Я не хочу быть одна… Отец пугает меня, а мама…» Клаус схватил братьев за руки. «Меньше беспокойся, брат. Всего несколько ночей, и ты будешь не одна. Ребекка остается, как и Финн. С тобой все будет в порядке». Это мало успокоило Кола, Ребекка была такой же маленькой, как и он, а Финн всегда был с мамой. «Ты не можешь бросить меня». «Niklaus. Brother. Пойдем». Голос Элайджи донесся снаружи дома, волнение говорило о том, что он готов уйти. Клаус почувствовал, как Кол крепко сжал его руки. «Я никогда не оставлю тебя, Кол. Я вернусь к тебе». «Обещаешь?» «Да, я обещаю». Клаус улыбнулся, отпуская руки братьев, чтобы встать и схватить свою маленькую сумку. «И даже когда меня здесь нет, брат, я все еще здесь». Он указал на сердце Кола. «Я никогда не оставлю тебя». Кол шагнул вперед и обнял Никлауса за талию. «Я люблю тебя, Ник». «А я тебя, брат. А теперь будь умницей и присматривай за нашей сестрой. Увидимся через несколько ночей. Кол вздохнул с облегчением, объятия брата заставили его почувствовать себя в безопасности, как это было, когда он был ребенком. «Мы вместе». Его мысли вернулись к тому моменту, когда Хоуп подбежала и обняла его, его племянницу. Он почти забыл. Хоуп и Ник были вместе. Они воссоединились. «Хоуп здесь». Он отстранился от Ника, чтобы посмотреть на свою племянницу. «Вы двое вместе. Ты…» Клаус посмотрел на свою дочь, и на его губах появилась улыбка. «Мы вместе. Именно так, как и должно быть». Он не мог не приподнять бровь, когда Хоуп скрестила руки на груди. «Вам нужно кое-что объяснить», — сказала она им обоим, ее слова показывали, насколько она была мудрее своих лет. «Вы думали, что он мертв? И почему ты был в океане? Поражен? Я думал, ты сказал «спать»? Ты солгал?» Вопросы Хоуп сорвались с ее языка, сбитые с толку таким внезапным поворотом событий. «Подожди, я не спрашивал тебя, как ты воскрес из мертвых. Мама и все остальные думают, что ты мертва.» Клаус только улыбнулся ей. «У нас есть все время в мире для ответов, маленький волк». Теперь они были вместе, и так будет всегда. Клаус знал, что он не позволит ничему снова разлучить их. «Твой телефон, брат». Клаус сунул руку в карман, не потрудившись проверить идентификатор вызова, и поднес его к уху. «да?» «Джози вылетела из комплекса. Мы ищем… Клаус, ты нужен Кэролайн.» «Где она?» — спросил я. «Я пришлю вам ее местоположение». Клаус повесил трубку, бросив взгляд на Кола. «Отведи Хоуп обратно в дом. Я скоро буду дома.» Кол нахмурился, он почувствовал перемену в поведении этого брата и в тоне его голоса. «Что случилось?» «Я должен найти свою дочь». Он услышал, как зазвонил его телефон, и бросил последний взгляд на Кола и Хоуп. «Иди домой». Слова были повелительными, как будто он ожидал, что Кол подчинится, и он знал, что его брат подчинится. Кол посмотрел на Хоуп, его брат исчез. «Его дочь?» Хоуп закатила глаза. «Быть мертвым означает, что ты что-то упускаешь». «Я не был мертв…ну, может быть, совсем ненадолго. Что я мог пропустить?» «Позвольте мне ввести вас в курс дела. Пошли.» Хоуп схватила его за рукав и потащила вниз по тропинке. Элайджа двигался с точной скоростью, свернув ей шею и наблюдая, как ее тело падает в грязь под ногами. Ему не хотелось верить, что это правда, но когда он вернулся в дом и заметил, что все они ушли. Фрейя, Хейли и Ребекка. Это начало проясняться. Была только одна причина, по которой они не стали бы с ним связываться, — они попытались бы вытеснить его со сцены. Надежда. Они схватили ее. Это был единственный естественный вывод. Они инсценировали ее похищение, чтобы сбежать с ней. Предатели. Он думал, что они понимают эту новую жизнь, ту, которую он пытался построить для них. Неужели они не понимают, что он был единственным, кто мог бы обеспечить ее безопасность? Хейли была его первой мыслью. Она никогда не бросит свою дочь, что в конечном счете сделало ее первой мишенью. «Что ты наделала, Хейли?» Элайджа опустился на колени и поднял ее тело на руки. «Зачем тебе пытаться скрыть ее от меня?» Он обернулся. «Не волнуйся, дорогая, ты собираешься воссоединить нас, а потом я разберусь со своими сестрами. Вам всем нужно помнить, что для Надежды нет более безопасного места, чем со мной». Элайджа скользнул взглядом по ее лицу, чувствуя небольшой укол эмоций в своем сердце, который он немедленно подавил. Он любил ее когда-то, больше, чем когда-либо позволял себе любить другую, и именно из-за этого он пытался освободить ее от Никлауса. Чтобы подарить ей сказочную семью. Они могли бы воспитать Надежду вместе, как пара, но именно она поставила все это под угрозу. Почему она хотела, чтобы Хоуп познала такое зло? Почему кто-то из них хотел, чтобы милое невинное дитя воссоединилось с Никлаусом? Это только заставило его осознать, что он действительно был единственным, кто заботился о Хоуп и ее безопасности. Фрейя вышла из кабинета врача, ее рука была в гипсе. Она хотела сбежать из Нового Орлеана, прежде чем обратиться к врачу, но едва могла доехать до города, так как пострадала ее правая рука, причинявшая невыносимую боль. Кол велел ей бежать, и она твердо намеревалась сделать это сейчас. Семья, о которой она когда-то всегда мечтала, была той, с которой она теперь никогда не расстанется. Она сама виновата, и она приняла that. In В ее голове вспыхнула Надежда, и чувство вины охватило ее тело. Ее милая маленькая племянница. Такого она не увидит, по крайней мере, в обозримом будущем. «Уходи…пожалуйста!» «Урод! Урод!» Фрейя сделала шаг вперед, чтобы свернуть за угол, когда сила эмоций и магии вместе чуть не сбили ее с ног. Ее взгляд сразу же упал на маленькую девочку, окруженную тремя подростками, один из которых бросал камни. — ЭЙ! Оставь ее в покое. — крикнула Фрейя, заставив подростков повернуться в шоке от того, что их поймали. «Кыш, убирайся отсюда. А теперь, пока я не вызвал полицию. Она смотрела, как подростки начали убегать. «Урод!» Один из мальчиков зашипел, когда они убежали. Фрейя посмотрела, как они уходят, убедившись, что они ушли, прежде чем снова переключить внимание на маленького ребенка. Теперь она могла понять, почему их влекло к ней, она признавала, что в ее глазах появился фиолетовый блеск. Магия. «Привет, милая». Фрейя присела перед ней на корточки. «Эй, ты в порядке. Теперь они ушли». Фрейя старалась говорить успокаивающим голосом, пытаясь успокоить ее, но маленькая девочка просто попыталась прижаться спиной к кирпичной стене, ее руки были сжаты в кулаки. «Шшш, глубокий вдох». Фрейя продемонстрировала это, сделав глубокий вдох. «Ты в порядке, просто дыши». «Я…я ок… Я не могу… — Джози судорожно сглотнула, хватая ртом воздух. Это было не похоже на нее — разговаривать с незнакомцем, но мамы здесь не было. И она чувствовала, что у этой леди есть магия, чтобы…может быть, она могла бы помочь этому исчезнуть. Джози действительно хотела, чтобы это прошло. Она ненавидела это. «Магия… Я не хочу, чтобы она…останавливала это». Это было больно, это пыталось вырваться из ее тела. Вся магия, она хотела вырваться наружу. Он хотел сделать то, чего не хотела Джози. «Я не хочу…» Она не понимала, почему это происходит, этого не должно было произойти. Папа сказал, что так не будет, пока она не станет по-настоящему большой девочкой. Фрейя увидела панику, и это вместе со страхом только усилило свечение. Стена за спиной маленькой девочки начала вибрировать. «Эй, ты напугана, и твоя магия питается от этого, милая. Ты понимаешь?» «Тетя… Тетя Бонни так говорит, но я боюсь… И я…» Фрейя перевела взгляд со стены обратно на девушку. «Эй, я собираюсь тебе помочь. Как тебя зовут? I'm Freya.» «Джо… Джози». «Что ж, Джози, очень приятно с тобой познакомиться. Не могли бы вы попытаться сделать глубокий вдох для меня, пожалуйста?» Фрейя наклонилась вперед, нахмурившись, когда она отпрянула назад. «Все в порядке. Я не собираюсь причинять тебе боль. Это поможет, хорошо?» Она увидела нерешительность в глазах Джози и не могла винить ее. Они были незнакомы друг другу, не более того, и явное недоверие сквозило в магии. «Это не повредит. Я обещаю». Она нежно коснулась ладонью ладони Джози, используя свою магию, чтобы течь через маленькую девочку, овладевая ее магией так же, как Далия делала с ней, когда она была ребенком. Только Фрейя знала, что она отпустит Джози, как только маленькая девочка успокоится и будет готова почувствовать это снова. Далия держалась за нее годами. Джози глубоко вздохнула, слезы потекли у нее из глаз, когда магия перестала притягивать, и тяжесть, казалось, спала. Все было хорошо, мне стало лучше. Спокойнее. Она чувствовала себя как раньше…до того, как папа забрал ее у мамы. Теперь она не собиралась никому причинять боль. «Ты остановил это». Ее голос все еще слегка дрожал. Фрейя спокойно потерла круги на ладони маленькой девочки. «Ты можешь открыть глаза, Джози». «нет. Я видел их. Они были фиолетовыми.» Это напугало ее. Это всегда пугало ее. Он был так счастлив, но это только пугало ее. Это было чудовище. Она никогда не могла позволить своей маме или тете увидеть это. «Если ты покажешь кому-нибудь, Джозетта, они не будут любить тебя. Вы должны держать это в секрете». «Да, папа». Было легко не показывать этого людям, потому что она не использовала магию и не злилась. Она никогда никому не позволяла это видеть. Даже Лиззи, а Лиззи знала все остальные ее секреты. И папа подарил ей маленького кролика, и она носила его каждый день, как он и сказал, он был на ее браслете… Джози дотронулась пальцами до своего браслета, почему его там не было? Он всегда был там. Фрейя медленно опустилась, так что она сидела, скрестив ноги, перед Джози. «Их больше не будет, милая». «Но откуда ты знаешь?» «Моя магия удерживает твою, все в порядке. Я подержу это, пока ты не будешь готова это почувствовать.» Фрейя подождала мгновение, пока Джози наконец не открыла глаза, слезы все еще текли свободно, и дыхание было немного прерывистым. «Привет, карие глаза». Взгляд Джози тут же упал на черный гипс, и она подтянула колени к груди, обхватив их руками. Фиолетовый. Она вспомнила, как выбрала фиолетовый и очень старалась написать на нем свое имя, только тогда она не знала, как правильно написать свое имя. Джози прикусила нижнюю губу, она знала, что мама не хотела ее огорчать, но она сделала это. Она не хотела вспоминать то, что папа сделал с ней, она так старалась забыть. Чтобы это прошло. «Джози, где твои родители? Я уверен, что твои мама или папа ищут тебя». Логично было бы найти родителей девочки, они могли бы помочь ей успокоиться, магия могла бы высвободиться, и Фрейя могла бы двигаться дальше, убраться из этого города, пока ее брат не вернулся, чтобы причинить ей боль. Джози хотела свою маму, она хотела обнять ее и попросить прощения. Она не собиралась использовать свою магию против себя или своих тетушек. Она не хотела причинять им боль. Но она не могла позволить маме увидеть. Он всегда говорил, что мама не полюбила бы ее, если бы она так поступила. Если бы она увидела правду. «что случилось?» Джози смотрела затуманенными глазами на гипс, не в силах оторвать от него глаз. Фрейя посмотрела вниз, образ Кола промелькнул у нее в голове. Страх снова поднялся в ней, мысль о том, что он снова бросится на нее, чтобы сломать еще одну кость или, возможно, убить ее. «Я упал. Теперь все подлатано. Что привело тебя сюда, милая?» Джози прикусила нижнюю губу. «Я испугался». Фрейя напевала. «Я тоже иногда пугаюсь. Это не очень приятное чувство. Что тебя напугало?» Джози посмотрела в глаза женщине, эта женщина не была членом семьи, это был незнакомец. Мама говорила ей никогда не разговаривать с незнакомыми людьми, но иногда незнакомые люди были лучшими собеседниками to…at по крайней мере, Джози так думала, потому что незнакомцы не были семьей. «Мама задала мне вопрос о моем папе, и я испугалась…и разозлилась…и моя магия разозлилась…» Нижняя губа Джози задрожала. «А потом я испугался еще больше». Фрейя увидела панику, ужас и почувствовала, как магия маленьких девочек пытается высвободиться. «Эй, все в порядке. Теперь ты в безопасности.» «Моей маме нужно знать об этом, чтобы что-то найти, но я не хочу ей говорить. А тетя Бонни хочет заглянуть мне в голову, но тогда она все увидит. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них это видел.» Губы Джози задрожали, и она закрыла глаза, когда слезы снова потекли. «Я не хочу, чтобы они видели, что сделал папа». Фрейя почувствовала, как ее сердце разбилось, когда маленькая девочка разрыдалась прямо перед ней. Кто была эта малышка и где были ее родители? «Эй, шшш. Все будет хорошо, Джози.» Она нежно положила руку поверх маленьких девочек, слегка сжимая их. Что же сделал с ней этот отец маленьких девочек? В таком юном возрасте она не должна испытывать столько страха и беспокойства. «Но они хотят видеть. Я не хочу, чтобы они это видели. Только не мама. Только не тетя Бонни. Ни с кем из моей семьи. Никого.» — воскликнула Джози. Фрейя встала, осторожно подняла Джози с земли, маленькая девочка обхватила ее руками и ногами и заплакала. «Хорошо, милая, хорошо. Все будет хорошо». «Жозетта!» Фрейя обернулась на звук другого голоса, теперь к ним бежала блондинка. «Я думаю, твоя мама только что нашла нас». «Джози. Малыш. С тобой все в порядке.» Кэролайн забрала свою дочь у Фрейи, крепко, но нежно обняв ее. «О боже, ты в порядке. Я тебя понял. Я держу тебя.» Кэролайн поцеловала Джози в щеку, слезы теперь свободно текли из ее глаз. Слезы, которые она так старательно сдерживала до сих пор, когда наконец почувствовала облегчение. Никогда раньше Джози не убегала, и Кэролайн не чувствовала такого ужаса с тех пор, как Аларик забрал ее. «Я люблю тебя, детка. Мне так жаль, так жаль». Джози крепко обняла маму за шею, уткнувшись лицом ей в плечо. «Мне очень жаль, мамочка. Мне жаль. Я не хотел причинить тебе боль.» Кэролайн покачала головой. «О, нет, ты не причинила мне вреда, детка. Я в порядке. Ты в порядке?» Кэролайн слегка отстранилась. «Дай мне взглянуть на тебя? Ты…сделал что-нибудь…» Ее голос был безумным, когда она осматривала лицо и тело Джози, нюхая воздух в поисках крови. Джози медленно кивнула. «Фрейя помогла мне». «Фрейя?» Кэролайн развернулась на каблуках лицом к женщине, которая теперь стояла в нескольких шагах от них. Если бы дело было только в имени, то, возможно, она бы не связала их, но, увидев ее лицо, Кэролайн вспомнила, что видела ее на расстоянии, когда пыталась уловить проблеск Надежды. Это была женщина, которая разработала план, как забрать Клауса у его дочери, это была женщина, которая причинила огромную боль и разорвала семью на части. «Вы должны быть благодарны, что я держу на руках свою дочь». Она рассказала об этом женщине, стоявшей перед ней, потому что, если бы Джози не было здесь, Кэролайн знала, что она без колебаний отправилась бы за ведьмой. Фрейя нахмурилась, не зная, что она сделала, чтобы заслужить это, она не знала эту женщину, и все, что она сделала, это помогла своей дочери. «Я…» «Я знаю, кто ты, Фрейя. Я знаю, что ты сделал». Она увидела, как в глазах женщины промелькнула неуверенность. «Я партнер Клауса». Она смотрела, как вместе с ней регистрируются новости. «Ты…» Джози была немного смущена, она видела, что ее мама начинает злиться. «Мама, Фрейя помогла мне. Я боялась, мама, а магия не прекращалась». Кэролайн отвела взгляд от женщины и снова посмотрела на Джози. «Что ты имеешь в виду, детка?» Страх в ней усилился. Джози редко использовала магию, и делала это только тогда, когда это было вынужденным затруднением. Бонни в прошлом беспокоилась о том, как это повлияет на контроль Джози в ближайшие годы. «Это не остановится». — пробормотала Джози, ее нижняя губа снова начала дрожать. «Фрейя остановила это. Она помогла, мама». Фрейя не знала, что делать, часть ее была готова бежать, стремясь оказаться как можно дальше от Кэролайн. Кол уже сломал ей руку, страх перед тем, что может произойти дальше, брал верх. Но маленькая девочка с карими глазами, которая пристально смотрела на нее, не давала ей пошевелиться. Магия Джози была сохранена ею. «Ее магия закручивалась по спирали, она не контролировала ее». Кэролайн приподняла бровь. «Теперь она знает». «Только потому, что моя магия удерживает ее. Сдерживая это.» Она увидела ужас в глазах Кэролайн. «Не паникуй. Я отпущу его, я просто ждал, пока Джози успокоится достаточно, чтобы сделать это». Последнее, чего она хотела, — это скрывать от себя эту магию маленьких девочек. Это было то, что она была вынуждена сделать с Хоуп, и она сожалела об этом каждый день. Ссоры с Элайджей были взрывоопасными, но, в конце концов, страх потерять единственную семью, которую она выиграла, и она ничего не сделала. Это было еще одно из ее сожалений. Кэролайн снова посмотрела на своего малыша. «Эй, ты уверена, что с тобой все в порядке? Я не хотел тебя расстраивать, милая. Я…мне очень жаль.» Джози снова уткнулась головой в плечо матери. «Я не хочу говорить о нем и не хочу, чтобы тетя Бонни смотрела, мама. Я не хочу этого делать». Фрейя почувствовала, как магия Джози притягивает ее, она явно была расстроена, потому что маленькая девочка была расстроена. «Джози упомянула, что ее тетя собиралась заглянуть ей в голову, это не мое дело…» «Ты прав. Это не ваше дело. Почему ты здесь? Новый Орлеан — не твой дом.» Кэролайн выплюнула в нее эти слова, в ее голосе ясно слышалась горечь. Фрейя почувствовала, как эти слова пронзили ее сердце, но ничего не сделала, кроме как кивнула. Это была чистая правда. «Ты прав. Новый Орлеан-не мой дом, и это не мое дело; но я думаю, тебе хотелось бы знать, — Фрейя по опыту знала, что сейчас чувствовала бы Джози. «Она сказала мне, что ее тетя собиралась заглянуть ей в голову. Джози не хочет, чтобы она это видела, ничего из этого. Она защищает тебя, и их, и себя. Она не хочет, чтобы ты это видел или чтобы ей было больно.» Она прикусила нижнюю губу. «Подумайте об этом, как о том, что вы наиболее уязвимы, обижены и напуганы, хотели бы вы, чтобы люди, которых вы любите, видели это? Чтобы пережить этот момент?» Кэролайн прислонилась головой к Джози, ненавидя то, что в словах Фрейи было много смысла. «I…no, но другого пути нет. Если бы был другой вариант, я бы им воспользовался». «Привет, Джози, теперь, когда у тебя есть твоя мама. Как ты думаешь, я мог бы отпустить твою магию?» «Нет», — пробормотала Джози, качая головой. Фрейя ободряюще улыбнулась ей. «Я думаю, ты сможешь это сделать, ты намного спокойнее, и я буду рядом, если тебе понадобится, чтобы я снова это остановил. Хорошо?» Кэролайн посмотрела на свою маленькую девочку, своего ребенка. «Ты можешь это сделать, милая. Мама прямо здесь». Фрейя протянула руку, заметив нерешительность в глазах Кэролайн, как будто она ожидала, что что-то произойдет. Недоверие. Это должно было ее беспокоить, но Фрейя знала, что ей придется привыкнуть к тому, что люди видят ее такой. «Я не собираюсь причинять ей боль. Это единственный способ.» Она нежно погладила ладонь Джози, ее хватка на магии ослабла. «Вот, пожалуйста». Она сделала несколько шагов назад, создавая расстояние между ними. «Каролина, Джозетта», Фрейя тихонько отступила на несколько шагов, прижимаясь к кирпичной стене. Голос голоса, врезающийся в нее. «Клаус», — Чувство облегчения наполнило ее тело, что он был среди живых. План Илии не сработал, Никлаус был свободен. Это облегчение было быстро подавлено гневом, который вспыхнул в его глазах при одном взгляде в ее сторону. Страх, он пронзил ее, и она оттолкнулась всем телом от стены. Кол, возможно, сломал кость, но Клаус…после всего, через что она заставила его пройти…он покончит с ее жизнью. «Я…» Сдавленное рыдание сорвалось с ее губ. «Ты», — Это слово прозвучало глубоким угрожающим рычанием. Последним братом, которого, как он думал, он увидит, будет Фрейя. «Ты», — Он сделал угрожающий шаг вперед, с удовлетворением наблюдая, как она пытается снова вжаться в стену. Этот инстинкт в нем, тот, который он пытался похоронить, вспыхнул внутри. Он хотел причинить ей боль. Чтобы заставить ее почувствовать ту боль, которую испытывал он. Его сердце наполняется радостью при виде ее слез. «мне жаль.» Фрейя выдохнула эти слова сквозь рыдания. Тяжесть ее выбора, похоже, повлияла на нее сразу. Что они сделали? «Ты заплатишь за то, что сделал». Джози видела, что Фрейя плачет, точно так же, как она плакала, когда эти мальчики плохо обращались с ней. Джози это не понравилось. Она не понимала, почему Клаус разозлился. Неужели он думал, что Фрейя причинила ей боль?.. она этого не сделала. «нет! Фрейя не причинила мне вреда.» Джози вывернулась из объятий мамы и побежала к Клаусу. -Клаус, — Джози потянула его за руку. «Папочка», Клаус опустил голову, его взгляд сосредоточился исключительно на маленькой девочке. «Что…я…» — Он запнулся на своих словах, когда поднял Джози на руки, прижимая ее к своей груди. Это слово снова и снова повторялось в его голове… Папа. Она использовала это слово. В этот момент он совершенно забыл о Фрейе, все внимание было приковано к его маленькой леди. «Ты назвал меня…» Джози застенчиво улыбнулась, чувствуя себя немного неловко. Она не собиралась называть его так прямо сейчас, это просто вырвалось, она должна была сначала поговорить с Лиззи. «Я этого не делал… Мне очень жаль.» Клаус покачал головой, это было последнее, чего он хотел от нее. В тот момент он не мог объяснить, что почувствовал, услышав это слово. «Не будь… Джози, я так горжусь тем, что я твой папа». Он поцеловал ее в макушку и прижал к себе. Джози уткнулась головой ему в плечо, счастье прокатилось по ее телу. Она хотела сказать это раньше… Он делал все то, что положено делать папам. Он любил ее. Не такой, как ее другой папа. Любовь Клауса была хорошей, он не был груб с ней, и он всегда помогал ей и заботился о ней. Он был тем папочкой, которого она хотела. «Я люблю тебя, папочка». «Я люблю тебя, маленькая леди». Кэролайн прижала руку к губам, наслаждаясь моментом. Ее сердце бешено колотилось, но не от чего-то другого, кроме счастья. Ее ребенок назвал его папой. Это было все. Он был всем, чего она когда-либо хотела для своих девочек. Мужчину, который любил бы их, заботился о них и защищал бы их каждым дюймом своего существа. Клаус был тем мужчиной, на которого она хотела, чтобы ее девочки смотрели снизу вверх, знали, что это настоящий отец. Она позволила своим глазам мелькнуть в направлении Фрейи. «Иди». Она сказала это не из-за прощения или потому, что думала, что Фрейя не сделала ничего плохого. Единственная причина, по которой Кэролайн сказала, что это было прямо перед ней. Клаус и Джози. Кэролайн знала про себя, что Клаус никогда не простит себе, если сделает что-нибудь, что причинит боль члену его семьи. Несмотря на то, кем он был раньше, прямо сейчас он эволюционировал и изменился. Если он что-нибудь сделает, то потом пожалеет об этом. Фрейя действительно заслуживала наказания, но это наказание не обязательно должно было быть физическим. Что касается Джози, Кэролайн знала, что ведьма заслуживает лишь небольшой похвалы, не большой, но совсем небольшой, за то, что помогла своему ребенку. «Иди», — сказала она ей в последний раз, прежде чем направиться к своему партнеру и дочери. Наказание Фрейи может подождать до другого дня. Этот момент прямо сейчас стоил всего. Глаза Клауса встретились с глазами Кэролайн. «Она назвала меня…она назвала меня папой». Он говорил, задыхаясь, как будто не мог в это поверить. Кэролайн улыбнулась. «Я думаю, что она сделала замечательный выбор». «Это сильно отличается от дома, дядя Кол». Хоуп потащила его внутрь комплекса. «Здесь живет так много людей. Не только Майклсона и…» Ей так много хотелось ему рассказать. Кол отключился в тот момент, когда они вошли во двор, его взгляд был прикован к одному из людей, с которыми он отчаянно хотел воссоединиться. Держаться от нее подальше было трудно, но он не хотел, чтобы она находилась рядом с членами семьи, за которыми охотился. Не желая, чтобы она попала под перекрестный огонь. «Давина», Давина уронила книгу, которую читала Лиззи, ее глаза нашли его в другом конце комнаты. «Кол?» Воздух, казалось, начал выходить из ее легких, когда она впервые за много лет посмотрела на него. Стоя в своем первоначальном облике, с выражением тоски в его глазах, которое она узнала только потому, что чувствовала то же самое всякий раз, когда смотрела на его фотографии. «Ты жив». Сначала слова вырвались у нее с облегчением, когда она встала с дивана. «Ты жив», — Давина сократила расстояние между ними, сбитая с толку таким поворотом событий. «Как ты живешь? Я не…» Кол почувствовал облегчение, желая, чтобы он мог заключить ее в свои объятия, но ее глаза сказали ему, что ничего хорошего из этого не выйдет. У нее было полное намерение получить объяснения. «Когда завеса упала, я проскользнул сквозь нее. Я вернулся.» Давина нахмурилась, вуаль; Бонни говорила об этом с Клаусом и Кэролайн, когда Бонни увидела Финна. Это было много лет назад. «Ты… Ты был жив все это время?» Казалось, что жизнь высасывается из ее тела, она оплакивала его, плакала по нему и изо всех сил старалась оживить его, а он был жив в течение многих лет? Давина соскользнула с задней стороны своей двери, держа в руках рамку с фотографией. Слезы текли, и ее дыхание было неистовым, когда она пыталась вдохнуть воздух между сдавленными рыданиями. «Я…я…мне нужен…ты», — пролепетала она. Ей нужно было, чтобы он обнял ее, успокоил, напомнил, что все будет хорошо. У него всегда была уверенность в том, что она может покорить весь мир, это было то, что ей нужно от него прямо сейчас. «Ты мне нужна. Они забрали его…и я… Кол, ты мне нужен.» Давина крепче сжала рамку с фотографией, прижимая ее к груди, зажмурив глаза, несмотря на слезы, которые продолжали капать. «Ты мне нужна. Мне нужно, чтобы ты вернулся ко мне. Я больше не могу терять людей». Она заплакала. «Я скучаю по тебе… Я скучаю по тебе». «Ты ублюдок!» Давина протянула руку и ударила его по лицу. «Как ты мог?! Я горевал по тебе. Я любила тебя!» Слезы навернулись у нее на глаза, и она попыталась остановить их. Кол знал, что будет нелегко объяснить его отсутствие Давине. Чтобы она поняла боль, которую он испытывал, думая, что Ник потерян для него навсегда, что его семья оторвала его племянницу от ее биологического отца. «Давина, любимая, я…» Давина покачала головой. «Я задавался вопросом, пересекла ли ты завесу, но я думал, что если бы ты это сделала, то позвонила бы или нашла меня…потому что это то, что я сделал бы для тебя…но ты позволила мне думать, что ты мертва!» Ее голос сорвался, и первые слезы упали. Ее ноги попятились назад, когда он потянулся к ее руке. «Как ты мог?» «'Вина?» — спросила Лиззи, когда подросток внезапно развернулся и быстрым шагом направился к лестнице. «Давина?..» Лиззи посмотрела на таинственного мужчину, ее глаза сузились. «Ты мне не нравишься», — строго сказала она ему. «Ты-задница». Она использовала свои слова, чтобы оскорбить его, прежде чем побежать за сестрой. «Давина, пожалуйста». Кол сделал шаг, чтобы последовать за ней, он понимал, что ей больно, но он любил ее. Ему нужно было все объяснить. «Оставь меня в покое, Кол!» Давина исчезла на лестнице. Кол замер; он знал, что Давина рассердится на него за то, что он не связался с ней. Он хотел объяснить ей, сказать, почему он ушел…но в глубине души он знал, что никакого объяснения будет недостаточно. Она была права, он мог бы позвонить. Он мог бы сказать ей, что он среди живых, и все же ничего не сделал. Он позволил ей горевать, и ради чего? Это было не что иное, как жестокость-заставить кого-то, кого ты любишь, огорчать тебя. Его взгляд сосредоточился на лестнице, по которой она исчезла. «мне жаль.» Он не знал, услышит ли она его, но ему нужно было произнести эти слова. Чтобы она знала. Клаус уложил Джози в постель, отступив назад, чтобы дать Кэролайн возможность снять туфли. Его глаза задержались на лице маленькой девочки, его эмоции разрывались от того, как относиться к этой ситуации. Он знал, что выживание Лиззи и Джози было жизненно важно, он не мог смириться с мыслью о том, что с ними что-то случится. Но с точки зрения Джози он понимал, почему она не хотела, чтобы ее семья видела, что она сделала. Даже сейчас, став взрослым, он никогда бы не пожелал, чтобы его братья и сестры знали о боли, которую он перенес в детстве. Он пошел на многое, чтобы скрыть это от них, и чтобы они узнали об этом спустя столько времени. Он не хотел этого. Хотя то, через что ему пришлось пройти, облегчало отождествление себя с Джози. Он обнял Кэролайн, когда она наконец встала, она тяжело опустилась в его объятия, и он крепко обнял ее. «Я держу тебя». Кэролайн глубоко вздохнула, позволив нескольким слезинкам скатиться с ее лица. «Я был в ужасе». Она призналась. Джози никогда раньше не убегала от нее. Это чувство незнания того, где ее ребенок и все ли с ней в порядке, заставляло ее чувствовать себя физически больной. «Ник», Клаус погладил ее по спине, не сводя глаз с умиротворенного лица Джози. «Она у нас в руках. С ней все в порядке.» Он успокоил ее, хотя знал, что они оба понимают, что это более серьезная проблема, с которой нужно будет разобраться. «Я ненавижу это. Я ненавижу то, что он сделал с нами. — Кэролайн уткнулась лицом ему в грудь. Нельзя было отрицать, что она была независимой и сильной женщиной, но с Ником она чувствовала, что может быть уязвимой. Она знала, что он утешит и защитит ее в самые слабые моменты. «Я боюсь знать…» Было ясно, что что-то случилось с Джози и Алариком, но она не знала никаких подробностей. и ей было страшно знать, что они узнают все подробности. «Джози-моя малышка, и я…я не смог защитить ее, Ник». Клаус отстранился от нее, заглядывая ей в глаза. «Кэролайн, это не твоя вина, любимая. Аларик сам отвечает за свои поступки. Ты нашел ее, ты оберегал ее и ты безмерно любил ее. Ты замечательная мать, Кэролайн.» Он позволил ей снова уткнуться головой ему в грудь. «Это тяжело не только для Джози, но и для тебя, и для этой семьи тоже». Кэролайн прижалась к нему, слезы текли по ее щекам. «Что мы собираемся делать?» Клаус глубоко вздохнул, он точно знал, что они собираются делать. Ему это не нравилось, и он, конечно, не хотел быть тем, кто спросит, но он знал, что для Джози он это сделает. Маленькая девочка боялась, что ее тетя увидит, что произошло, потому что это чудовище выжгло в ее сознании мысль, что ее не будут любить, если они узнают, что случилось. Он не мог спросить Давину, она все еще была ребенком и не должна была свидетельствовать. «Мы собираемся спросить… Фрейя.» «Абсолютно нет». Кэролайн отстранилась, вытирая слезы с глаз. «нет. Ник, то, что она сделала…» Клаус только улыбнулся, хотя в его улыбке не было радости. «Я могу не доверять ей, как и ей, или желать, чтобы она была в стороне от нашей жизни, но ради Джози я сделаю все». Он положил руку ей на щеку, большим пальцем вытер слезу у нее под глазом. «Джози не знает, что Фрейя-семья. Возможно, она позволит ей это увидеть». Хотя его сестра совершила ужасный поступок, если бы это принесло пользу его дочери в любом случае, он попросил бы о помощи. «Мы найдем другую ведьму, любую другую ведьму». Кэролайн сказала ему, что, несмотря на то, что Фрейя сделала сегодня для Джози, она не хотела, чтобы эта женщина находилась рядом с ее дочерью. Не после того, что она сделала со своим собственным братом, со своей племянницей. «Я не доверяю ей, когда дело касается меня, любимая, но я думаю, что знаю достаточно, чтобы знать, что она не причинила бы вреда Джози. Я на самом деле думаю, что она хотела бы помочь». «Ты ничего о ней не знаешь, Ник». Клаус кивнул в знак согласия. «Я мало что знаю, но из рассказа Джози кажется, что Фрейя помогла, когда все остальные прошли бы мимо». «Я не знаю… Я не хочу, чтобы она была здесь, я не хочу, чтобы она была рядом с тобой». Клаус наклонился и легко поцеловал ее в губы. «Я люблю тебя». «Я люблю тебя». «Со мной все будет в порядке. Как только она сделает, как ее просили, она сможет уйти. Новый Орлеан не может быть ее домом». Хотя он знал, что потерпит Фрейю недолго, ради благополучия Джози он не мог позволить ей жить в одном городе с ним. У него не было ни того терпения, ни того чувства, что он готов простить. Хотя, как только его голова прояснилась от первоначальной реакции на его появление, он понял, что не испытывает желания или желания причинить ей боль, он просто не хотел, чтобы она присутствовала в его жизни. Возможно, через десять лет это изменится, но сейчас…требовалось пространство. «Кэролайн, если мы собираемся помочь нашим девочкам, то я сделаю это. Я сделаю все, что потребуется». Кэролайн притянула его к себе, крепко прижимая к себе. «Ты…» Она посмотрела вверх, так что их глаза встретились, это был не первый раз, когда она заметила перемену в Клаусе. Это была та самая причина, по которой она отпустила Фрею. До того, как пришло его время, он бы выследил Фрейю, он бы никогда не подумал о том, чтобы попросить ее о помощи. Он эволюционировал. «Ты потрясающая, ты знаешь это?» И она имела в виду слова, которые произнесла, он был удивительным человеком. Несмотря на все, через что ему пришлось пройти, он был готов отбросить все это в сторону, чтобы помочь Джози, помочь их девочкам. Клаус прижался лбом к ее лбу. Была только одна причина, по которой он обдумывал это, только одна причина, по которой он собирался поговорить с Фреей. «Я бы сделал все для этой семьи». Стефан вошел в кухню и обнаружил Давину, сидящую на острове, перед ней стояла баночка мороженого и ложка в руке. Он не удивился, обнаружив ее проснувшейся, после неожиданного воссоединения с парнем, которого она считала мертвым, было вполне естественно, что сон дался нелегко. На самом деле ему показалось бы странным, если бы она, свернувшись калачиком в своей постели, крепко спала, ни о чем не заботясь. «Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?» Давина подняла глаза, слегка удивленная. Ее слух был не так обострен, как у обычного вампира, но все же она должна была услышать его или, по крайней мере, услышать что-то, указывающее на то, что она была не одна. Она винила во всем свои мысли. Чтобы долго оставаться в ее сознании. «Займись этим». Давина выдвинула ванну на середину острова, наблюдая, как он схватил ложку и наклонился вперед, чтобы зачерпнуть немного мороженого из ванны. «Мм, ваниль, моя любимая». Стефан знал, что мог бы найти кого-нибудь другого. Любой другой был бы предпочтительнее Давины, чем он, в конце концов, он сказал ей всего пару фраз с момента своего приезда, но у всех остальных были кое-какие дела, так что по крайней мере он мог сделать, это активизировать свою игру с дядей. Племянница-подросток, с которой он мог бы справиться it…at по крайней мере, он надеялся, что сможет. «Мальчики, да?» Он сунул ложку в рот. Давина слегка улыбнулась, зачерпывая еще немного мороженого. «А 1000-летний вампир учится в классе как мальчик?» Стефан пожал плечами. «Когда он заставляет тебя плакать, ты можешь называть его как хочешь». Давина вынула ложку изо рта. «Ты когда-нибудь любил кого-то так сильно, что думал, что умрешь, если это случится?» «Кэтрин. Я умер, пытаясь спасти ее от того, что, как я полагал, станет ее смертью. Эта женщина для меня все. Я умерла и разбудила вампира». «Кол умер, а я сломался. Мне было так больно. Я плакала бесконечно». Она моргнула, пытаясь сосредоточиться. «Я пытался вернуть его, и когда не смог… Я хотела бы пойти с ним, чтобы мы могли быть вместе». «За исключением того, что ты не умер», «Нет, Клаус выбрал примерно то время, чтобы объявить, что мы были семьей из-за Кола». «Я понимаю». Давина зачерпнула еще мороженого. «Я все еще скорблю и все еще люблю его даже сейчас. Он достаточно силен, чтобы, если бы мы поменялись местами и это я умер, а затем вернулся в страну живых, я бы, по крайней мере, взял телефон и позвонил ему. Но сделал ли он это? Нет. Он позволил мне думать, что ушел навсегда. Что я никогда больше его не увижу». Гнев просачивался в ее голос, горечь. Стефан мог видеть боль в ее глазах. «Давина», «Я понимаю, почему он сделал то, что сделал. Я знаю, ему было больно, он думал, что его брат ушел навсегда, но я опечалила его. Я думала, что потеряла его навсегда, и мне нужно было найти способ жить с этим». «Ты пошла дальше». Он увидел, как слезы скатились с ее глаз, когда она медленно кивнула головой. «Когда я думал, что Кэтрин ушла навсегда, мне тоже пришлось двигаться дальше, Давина. Это естественная вещь». Давина попыталась вытереть слезы рукавом. «У меня нет нового парня. Я не встретил никого, кто бы меня хоть отдаленно интересовал… Но я учусь жить». Стефан зачерпнул еще немного мороженого. «Для меня это была Лекси. Это не была романтическая любовь, но она была моей лучшей подругой. Она научила меня, что жизнь стоит того, чтобы жить». Глаза Давины встретились с его глазами, блестящими от слез. «Мама и папа заставляют меня вести себя в моем возрасте. Мне никогда раньше не было всего шестнадцать. Я учусь в школе. У меня есть друзья, и сегодня я стала чирлидером». «Боже милостивый, скажи мне, что это была не идея Кэролайн». Давина хихикнула. «Нет, моя лучшая подруга-капитан, но мама была очень счастлива, когда я ей сказала…за счастье.» «Это похоже на Кэролайн». Он улыбнулся. Он знал от Кэролайн, что Давина не называла ее мамой и не называла Клауса папой, но что-то явно изменилось. «Похоже, ты извлекаешь из этого максимум пользы». Давина пожала плечами, беря еще немного мороженого. «Это совсем другое. У меня никогда раньше не было правил или обязанностей по дому. У меня никогда не было сестер, брата или настоящих родителей… Даже друзей, как у обычных человеческих друзей.» Это был совершенно новый опыт-иметь лучшую подругу, которая ничего не знала о том, кем она была на самом деле. Хотя хранить секреты было неинтересно, было приятно иметь кого-то, кто ничего не ожидал. «Я никогда раньше не была на выпускном балу, и это не совсем мое, но я хочу пойти», — она сделала паузу, нахмурившись. «Мне бы не позволили взять его с собой. Тогда он старше…» Стефан усмехнулся. «Кол навсегда застыл в восемнадцать лет. Он мог бы взять тебя, Давина, если ты этого хочешь, он, безусловно, сможет сыграть эту роль.» Давина пожала плечами, вытирая несколько случайных слез. «Выпускной даже не имеет значения. Я не думаю, что хочу брать его с собой. Я слишком зол. Он был жив и решил не звонить. Что это говорит о нас? О его любви ко мне?» Снова потекли слезы, и Давина разозлилась на себя за то, что плакала из-за него. Стефан отложил ложку и обошел стойку, хотя она сидела на табурете, он обнял ее за плечо, и она позволила своей голове упасть ему на грудь. «Ты знаешь, дорогая, с этим нужно многое уладить, и в данный момент тебе не нужны все ответы. Это нормально — злиться на Кола. Это нормально-расстраиваться». Рыдание вырвалось из горла Давины, когда она тяжело оперлась на него. «Я люблю его». «И это нормально. Ты можешь любить его, Давина, и все еще не знать, что ждет тебя в будущем. Послушай, у тебя впереди целая вечность, но это не значит, что ты будешь вечно с Колом. Каким бы удивительным он ни был, и какой бы сильной ни была ваша любовь, если ей суждено быть, то она будет. И если он любит тебя так, как ты того заслуживаешь, то он подождет, он даст тебе время все обдумать». Давина отстранилась, вытирая глаза рукавом. «Я…» «Ты больше, чем просто девушка, влюбленная в парня. Из всего, что рассказали мне Кэролайн, близнецы и Бонни, я знаю, даже не зная вас по-настоящему, что вы яркая, умная, веселая, преданная, волевая и красивая не только снаружи, но и внутри, где это имеет значение, юная леди». Он убрал прядь темных волос ей за ухо. «Примите это от парня, который любил очень небольшое количество женщин в своей жизни; любовь найдет свой путь к вам, хотите вы этого или нет, но вам решать, подходящее ли время для этого». Давина одарила его грустной, но благодарной улыбкой. «Спасибо тебе», Стефан протянул руку и схватил пару салфеток, передавая их ей. «С тобой все будет хорошо, Давина». Он помог ей подняться с табурета. «Попытайся немного поспать. Дай своему разуму минутку отдохнуть». Давина медленно кивнула, после слез она почувствовала себя немного более усталой, чем раньше, и направилась в коридор, только чтобы обернуться, когда услышала, как крышка защелкивается на место. «Спокойной ночи, дядя Стефан». Стефан поднял глаза, улыбка украсила его губы. «Спокойной ночи, милая». «Элайджа становится проблемой». Эстер прошла между гробами, ее глаза вглядывались в детали каждого из них. Они были спроектированы и созданы для каждого из ее детей, как место, где они будут отдыхать до тех пор, пока не наступит конец. «Мы должны вывести его из этой ситуации». Финн взвесил это в уме, хотя ему казалось нелепой идеей позволить двум из своих пяти братьев и сестер оказаться в объятиях своих матерей, он бы солгал, если бы это не звучало немного заманчиво. Это, безусловно, придало бы уверенности в том, что Илия не попытается забрать Надежду у Никлауса. Самое меньшее, что он мог сделать для своего брата, — это обеспечить их воссоединение. «Мне забрать его, мама?» «Да, я думаю, что это было бы уместно». Она провела рукой по крышке гроба Ребекки. «Верни мне Илию». Финн медленно кивнул, это было не для его матери…это было для Никлауса. «И что ты будешь делать?» Эстер улыбнулась. «Эти близнецы могут стать проблемой в будущем, источник энергии, который продемонстрировала Джози, еще не должен был проявиться, к счастью для этого…» Она посмотрела на ожерелье, которое носила. «Я знаю как раз того человека, который может это решить. Он был бы рад помочь.» Мысли? Я бы хотел услышать, о чем вы думаете, когда речь заходит об этой истории. С большой любовью.