Цветы

— Олег, эй... — начинает Сережа, подходя со спины к своему мужу, прикасаясь к его плечами. — Любовь моя, ты до сих пор злишься? — Нет, — раздаётся резко и четко, без капли интонации в голосе. И сразу становится понятно. Да, злится. Злится и признавать до сих пор не хочет. А ведь всё началось из-за одной просьбы... — Эй, любимый, давай ты сегодня пораньше пойдешь спать, хорошо? — Олег, почистив наконец-то зубы, выходит из ванной, видя до сих пор работающего мужа за компьютером. — Я не хочу уже какой день засыпать один в холодной кровати. Да и за твоё здоровье волнуюсь. — Да, солнышко, хорошо, конечно, — кивает рыжий, так и не отвлекшись от экрана, лишь делая новый глоток кофе, чтобы окончательно не закрыть глаза и не упасть на клавиатуру. Обещание он своё так и не выполнил, и бедный Волков пролежал, как уже ранее было сказано, в холодной кровати до четырех утра, пока теперь уже и второй Волков не соизволил встать из-за своего удобного кресла, и, похрустев спиной, не пошел в их спальню. Тяжело вздохнув, бывший Разумовский всё же отстраняется, и, одевшись, уходит.

***

— Помнишь, как в детстве ты любил дарить мне цветы? — раздаётся рано с утра, когда брюнет только-только открывает глаза. — Я тут тебе принес кое-что... — и протягивает веточку акации. В голове Волкова, в свою очередь, сразу же проскальзывает фраза из книги. Он долго тогда перечитывал тот абзац, ведь всё время думал о Разумовском, не смея сосредоточиться на тексте в книге. "Акация - цветок сожаления и признания своих ошибок. Дарящий акацию, говорит: «Ты лучшее, что было в моей жизни», «Давай начнем все с начала!»". — Я обещаю, что больше такого не повторится, правда, — и улыбается рыжий искренне-искренне, после чего целует нежно-нежно, словно прикосновения лепестков гладиолуса, передавая всю свою любовь и заботу.

***

Завтра утром на тумбочке Олега снова будут стоять цветы, но в этот раз совсем другие. Горшочек самой что ни на есть камелии, признака благодарности и восхищения.