Я бы.

Я бы поверила, что успеть можно все. Научиться петь, играть, даже просто прощать. но увы, наша жизнь — холст, а мы в ней художники; используем краски, наносим кисточкой цветы, а я рисую безумную абстракцию. я бы не объясняла черные линии. не сказала, причем тут летающие птицы; я люблю прозу, оставлю заумные фразы; и нарисую любимые красные лилии. и твои руки на его шее, а он лишь падший герой, проливая чай, вспоминаешь о прошлом, а он лишь потерял надежду и сон. а он лишь хотел немного любви, только напоминают о прошлом шрамы. я же, снова начинаю писать и эфир, чтобы скрыться в этом мире за своими стенами. ведь замок — это всего лишь образ. как и все мои тексты, я его люблю. я лишь пишу поправдоподобней, чтобы понравилось моему королю. у кого-то сломанные судьбы, кому-то достается все, но увы, слезы ему не помогут, чтобы сделать свой (темный) выбор. давай же поставим не жирную точку на нашей истории. и отдадим чувства рассрочку, и снова поборемся. но у нас остался предпоследний день и все умрут. и страх течет по нашим венам, трупы наши не уберут. и наши руки — не крылья, и мы не сможем от беды скрыться. и чувствуем мы лишь бессилие, только позволь мне влюбиться. и мертвы станут звезды, вселенная существовать перестанет. верили мы, что доживем до старости, но много ли счастья нужно в двадцать первом веке? но у нас останется предпоследний день, и я не думаю о смерти. только позволь мне влюбиться, чтобы перед кончиной вспомнить о твоей книге… и я, возможно, болела тобой, как и мой любимый герой. стань же мне родной, как и для героя злодей, перестал быть мечтой. я бы поговорила о смерти. о том, что будет за чертой, а жизнь лишь тлен, но у нас остался последний день. у нас остался последний день, и ты в это не веришь, живя в своем вакууме. я лишь подумаю о том, как каждый наш миг цен, но как не хочешь, а конец света не оттянешь. я бы поверила, что успеть можно все. научиться петь, играть, даже просто прощать. но, к счастью, это последний холст, и мы с тобой художники. возьмем краски, в руки кисточки, чтобы нарисовать другой жизни поворот. и тогда я объясню черные линии, о том, что это — темная полоса. сказала бы, причем тут летающие птицы, о том, как я хотела бы летать. я люблю прозу, напишу о последнем мгновении рассказ, и выступлю потом напоказ, чтобы услышать критику. а знаешь, не нужно использовать заумные фразы, они не помогут: им нет места в лирике. и о поэзии, о смысле жизни, я не забуду тоже и нарисую любимые красные лилии. поверю в то, что любовь способна на подвиги. и крылья бабочки, увижу, белокрылые и подумаю о том, что ты все же милый. а твои руки на его шее исчезнут, и он станет счастливым героем. бесчувственный тиран и эгоист вернет ему надежду и сон, оставив позади прошлое. ведь замок — это всего лишь образ. ведь он — всего лишь моя комната. я лишь пишу поправдоподобней, чтобы понравилось тебе, то есть моему королю. и пусть он сделает свой темный выбор, у него будет своя дорога. давай же, мы не будем ставить жирную точку, а станем лишь немного порешительней. у нас много дней впереди и никто не умрет. но наши руки — не крылья. только позволь мне в тебя влюбиться звезды станут ярче, вселенная будет жить еще много лет. моя улыбка станет лишь ярче, но много ли счастья нужно в двадцать первом веке? и я, возможно, болела тобой. как и мой любимой герой. стань же мне родным, родной. как и для героя злодей перестал быть мечтой. давай не будем думать, что за чертой, а жизнь все же прекрасна. давай же, плохое настроение долой, чтобы узнать какой покой, и как ты стала развязной.* я бы поверила, что успеть можно все. научиться петь, играть, даже просто прощать. и давай не будем думать, что за чертой, и обретем в жизни нелегкой покой. но о поэзии, о смысле жизни, я не забуду тоже. и я бы поверила, что успеть в жизни, пока мы живы, можно все.