Весь мир на беззвучный

      К концу учебного года стало понятно, что даже с личным репетитором — Гэвин не особо стремился учиться. Нет, его оценки стали лучше, все-таки от Ричарда было не скрыться, как бы Гэвин не пытался, но иногда Гэвин как специально прогуливал школу или проваливал важные тесты. Его средний балл стал выше, но не так сильно, как ожидал отец, покупая андроида. Ричард как мог оправдывал Гэвина перед родителями, но злость отца это не смягчило. Как итог — тот запер Гэвина дома на все лето, даже тогда, когда родители уехали в отпуск, что планировали еще полгода назад — Гэвин остался в Детройте под строгим присмотром Ричарда.       Что ожидали от этого наказания родители? Что андроид заставит несносного паршивца учиться все лето и к новому учебному году Гэвин наконец-то возьмется за ум и выберет себе чертов институт. Что получилось на самом деле? Ричард проанализировал ситуацию и составил план их совместного время препровождения. Если Гэвин захочет — они могут перенести учебу на последние несколько дней и экспресс курсом нагнать всю ту учебную программу, что Гэвин сейчас не понимал. Это позволило бы сделать перед родителями вид, что они занимались и… провести время вместе так, как они сами того хотели.       — Зачем тебе это? — сказал Гэвин, читая из сообщений на смартфоне этот коварный план RK900. Диод привычно мигнул красным.       — Такой распорядок действий позволит Вам провести часть летних каникул так, как хотите этого именно Вы, а не Ваши родители, — ответил RK900, — Вы можете провести свободное время со своими друзьями или… — диод снова соскочил с голубого на красный, — со мной.       — С тобой, значит… — задумчиво повторил Гэвин.       — Вы можете заниматься всем, чем пожелаете — я не буду Вас ограничивать. Если в конце отпуска Ваших родителей, мы уделим три дня Вашей учебе, то в остальное время Вы сможете гулять и встречаться с друзьями.       — И это возвращает нас к моему первому вопросу — зачем тебе это?       Диод мигнул красным, но RK900 опять ушел от ответа. Гэвин быстро сдался и согласился с планом RK900 — все-таки это было лучше, чем все три недели просидеть в четырех стенах.       Дни, как назло, тянулись медленно. Через пару дней Гэвину надоело даже шататься с друзьями, они успели пересмотреть все киноновинки, обсудить предстоящие релизы игр и что-то еще, Гэвин даже не помнил уже. День на пятый Гэвин в итоге никуда не пошел и остался дома — надоело. Он пол дня играл в приставку в одиночестве, RK900 почему-то не доставал его как обычно. И это показалось Гэвину… странным. Обычно RK900 всегда присутствовал в его жизни тенью, всегда был за спиной, не отставая ни на шаг, а сейчас как исчез куда-то. Гэвин даже не знал в доме он или нет — так было тихо. И Гэвину не нравилось это, почему-то хотелось общаться с RK900, хотелось видеть, как его диод сбивается на красный от каждого его шага. И тогда Гэвин взял в руки телефон и написал сообщение:       «Я хочу есть».       Ответ не заставил себя ждать.       «К сожалению, я не AX200 — готовка не прописана в моем программном коде».       «Ладно, я понял. Ты меня не любишь».       Гэвин лежал на полу и смотрел на дисплей своего телефона. Ответ не пришел. Ни через секунду, ни через десять. Гэвин отчетливо мог представить, как RK900 сбоит в этот момент.       «Но могу посмотреть рецепты в Google».       «Хочу чизкейк».       «А Вы не ищите легких путей».       Пожалуй, Гэвин чувствовал себя очень глупо — RK900 был в этом же доме, в другой комнате или на другом этаже. Встань и скажи ему все это лично. Но сообщения — не передают твои эмоции. Через сообщения RK900 не увидит, как Гэвин покраснел. Хотя, пожалуй, RK900 мог подключится к фронтальной камере его смартфона и все увидеть сам. Гэвин горько хмыкнул от этой мысли и только спрятал лицо в сгибе локтя. Он попал. Он точно очень сильно попал. Через три минуты Гэвин услышал, как открылась и закрылась входная дверь — RK900 куда-то ушел. Встать с пола не было сил. Признаться себе в том, что ты двадцать четыре на семь думаешь о своем андроиде — тоже.       — Черт.       Ричард вернулся через сорок минут, а на утро Гэвина и правда ждал чизкейк. Гэвин горько рассмеялся и сполз на пол. Так его и увидел Ричард: Гэвин сидит на кухонном полу между двумя стульями и тихо смеется.       — Вы в порядке? — поинтересовался андроид, он подошел к Гэвину и встал на одно колено рядом с ним. — Что-то случилось?       Гэвин только отрицательно покачал головой.       — Я что-то сделал не так? Я следовал рецепту и вроде торт должен был получиться…       Гэвин рассмеялся еще сильнее, схватил RK900 за ворот пиджака и притянул к себе.       — Просто заткнись, Ричард, — сказал Гэвин прямо в губы андроида и поцеловал его. Неумело, скомкано, сгорая от стыда. В глаза бил красный отсвет диода.       Гэвин оттолкнул Ричарда от себя, тот повалился на бок, но подставил руку и не упал. Воспользовавшись этой заминкой, Гэвин рванул с кухни наверх, чтобы запереться в своей комнате. Ричард пытался встать с пола, но система сбоила, выбрасывая ошибку за ошибкой. Он опять видел эту странную красную стену, он периодически видел ее, когда Гэвин в очередной раз что-то отчебучивал, и с каждым разом на ней появлялись какие-то трещины. Но не в этот раз. В этот раз это были не трещины. От стены отходили и обрушивались целые куски, а система просто орала красным — программный сбой. Ричард схватился за голову, он очень хотел, чтобы это все прекратилось, но ему казалось, что система будет сбоить всегда. Ричард поднял голову, посмотрел сквозь красную стену и увидел за ней, как воспроизводится один и тот же видеофрагмент:       — Просто заткнись, Ричард.       И снова.       — Просто заткнись, Ричард.       И снова.       — Просто заткнись, Ричард.       И снова.       — Просто заткнись, Ричард.       И снова.       Это был первый раз, когда Гэвин Рид — назвал его по имени.       Это был первый раз, когда Гэвин Рид — посмотрел на него так. На него, а не сквозь него.       Это был первый раз, когда Гэвин Рид — поцеловал его.       Система выбросила оповещение о программном сбое в последний раз. Вместе с этим последний осколок красной стены упал на пол и разбился. Одновременно с этим звуковой процессор улавливает то, что в комнате Гэвина закрылась на замок дверь. Он действует быстрее чем успевает хоть что-то проанализировать, и вот Ричард уже стоит перед дверью в комнату Гэвина и держится за ручку. Приходит в себя он чуть раньше, чем выносит дверь, отрывая ручку вместе с замком, и вместо этого — аккуратно стучит в дверь. Ответа нет.       — Гэвин, — зовет он, но ответа все также нет. Звуковой процессор подсказывает, что Гэвин Рид задышал чаще. — Гэвин, открой дверь.       Из-за двери слышится шорох, Гэвин сел на кровать, но ответа так и нет.       — Гэвин, — зовет его Ричард еще раз, — пойдешь со мной на свидание?       Комната в раз лишается всех звуков. Ричард слышит, как Гэвин замер, боясь пошевелиться, а потом издает тихое «блядь», и уже громче, так, чтобы услышал Ричард:       — Да, Жестянка, да!              Гэвин так и не вышел из комнаты до самого вечера. Как бы Ричард не пытался его оттуда выманить — Гэвин Рид был чертовски упрямым. Пожалуй, самым упрямым человеком из всех, кого лично знал Ричард. Правда, ему сравнивать особо было не с кем — родители Гэвина, пара соседей, да семья филлипинцев, что раз в пару месяцев помогала Ридам с уборкой дома. Ближе к обеду, Ричард смирился, что Гэвин игнорирует его — и ушел в гостиную, ему самому тоже нужно было время разобраться в себе. И, возможно, даже больше времени чем Гэвину. Тот жил на этом свете почти семнадцать лет, а Ричарду не было и года. Подсказок системы больше не было, программа больше не диктовала ему, что отвечать и как действовать. И это было… странно. И как только люди с этим справляются? Ричард сел на диван и ушел в стазис — ему нужно было время, чтобы продиагностировать системы и разобраться в своем новом состоянии.       Из стазиса его вывел Гэвин, который аккуратно дотронулся до его плеча. Руку Гэвин не убрал, а только плавно провел от одного плеча к другому, и, облокотившись на спинку дивана, тихо сказал:       — Чизкейк вкусный.       Ричард откинул голову на руку Гэвина и улыбнулся.       — Я рад.       Ричард проанализировал состояние Гэвина: пульс в норме, дыхание спокойное. Кажется, за пол дня Гэвин Рид для себя все решил. Он всегда таким был — решительным, не чета Ричарду. Даже сломанные, системы Ричарда шли помехами только от одного присутствия Гэвина в комнате.       — Слушай, — вдруг сказал Гэвин, — а где ты обычно спишь?       Ричард даже растерялся от такого вопроса, Гэвина редко интересовало что-то, что касалось андроида.       — Технически я не сплю, — начал было Ричард, но Гэвин тяжело вздохнул, показывая свое отношение к заумным речам Ричарда, — обычно я ухожу в стазис стоя в коридоре, там, где раньше стояла коробка, пока ты не перетащил ее в гараж.       — Стоя что ли? — удивился Гэвин.       — Да.       — Пиздец.       — Так пожелали Ваши родители, и Вам не идет, когда Вы ругаетесь.       — Но тебе же нравится, когда я такой, — хитро сказал Гэвин, наблюдая, как диод Ричарда в раз снова стал красным, — и прекрати говорить на «вы», со своим парнем можно и на «ты».       Ричард резко схватил Гэвин за правую руку и дернул на себя, тот потерял равновесие и смеясь упал прямо на Ричарда. RK900 потом будет часто воспроизводить для себя этот вечер, как Гэвин смеется и улыбается, беззаботный, счастливый, как Гэвин елозит по дивану, чтобы устроиться поудобнее, а потом все-таки кладет голову Ричарду на колени.       — Ты жесткий, — вдруг говорит Гэвин.       — Я сделан из углепластика.       — Облегченного металла, биокомпонентов, тириума и блаблабла, — передразнил его тон Гэвин, — и не смотри так на меня удивленно, я читал твою инструкцию.       Диод мигнул красным.       — Да-да-да, я тобой интересовался, — сказал Гэвин, — и тоже следил за тобой.       Они провели весь вечер вместе, занимаясь абсолютно ничем, но ни Гэвин, ни тем более Ричард не были против. Ближе к полуночи Гэвин уже начал залипать, слишком много нервов было потрачено сегодня, и это не осталось незамеченным для Ричарда:       — Гэвин, — позвал он, — иди спать. Поздно уже.       — Пойдем вместе, — вдруг сказал Гэвин, — на мою кровать мы не влезем, но у родителей двуспальная.       Гэвин встал с дивана, взял Ричарда за руку и повел его наверх. Ричард расстелил постель, а Гэвин выключил свет, шторы были открыты и с улицы в окно бил отблеска фонаря. А еще диод, мерно горящий красным диод, точно подсказывал Гэвину куда нужно идти. Они легли лицом друг к другу, и в воздухе повисла неловкая тишина. Сонливость как рукой сняло, а звуковой процессор Ричарда уловил ускоренное сердцебиение у Гэвина.       Гэвин протянул руку и дотронулся до щеки Ричарда, провел до диода, а потом и вовсе запустил руку Ричарду в волосы, нарушая его идеальную прическу.       — Ты холодный.       — Прости, — зачем-то начал оправдываться Ричард, — я могу повысить температуру, но это скажется на работе моих биокомпо…       — Отлично, — прервал его Гэвин, — прохлада летом — самое-то.       Сказав это, Гэвин придвинулся ближе.       — Ты сегодня не такой как обычно, Жестянка, — сказал Гэвин куда-то Ричарду в грудь, — но в чем-то все тот же, даже на кровать лег в этом своем дурацком пиджаке.       Ричард резко сел на кровати и расстегнул пиджак, не глядя бросил его куда-то на пол, в след за ним полетела жилетка, галстук и… воротник.       — Серьезно? — засмеялся Гэвин. — Сколько вообще на тебе одежды.       — Хочешь проверить? — выгнув одну бровь, спросил Ричард.       — Черт.       Гэвин покраснел и спрятал лицо в подушке, она скомкала звуки, но Ричард расслышал:       — Воротник-то тебе зачем.       — У дизайнеров Cyberlife странный вкус.       — Очень!       Эти глупости разрядили обстановку, и Гэвин наконец перестал слышать биение собственного сердца. Он честно делал вид, что засыпает, но сон как назло не шел. Ричард не шевелился и только диод плавно с красного перешел на желтый, а потом и вовсе на голубой. Гэвин чувствовал мерцание сквозь закрытые веки, но это, на удивление, не раздражало его. Наоборот — успокаивало.       — Гэвин, — тихо позвал Ричард, — я слышу по твоему дыханию, что ты не спишь.       Гэвин открыл глаза и посмотрел на него.       — Гэвин, в мой программный код не вписаны эмоции, — сказал Ричард, — но сегодня произошло что-то… странное. Я как… ожил, что ли, но я не понимаю, как трактовать все то, что я теперь… ощущаю… Что такое любовь, Гэвин?       — Да почем я знаю, — честно ответил Гэвин, — со временем разберемся, Жестянка, а теперь давай спать.       Ричард кивнул и притянул Гэвина еще ближе к себе.       — Я не смогу дать тебе то, что может любой другой человек…       — Мне шестнадцать лет, Жестянка, — сказал Гэвин, — мне ничего не нужно.       Диод моргнул красным, но Гэвину впервые это не понравилось. Да, он любил, когда из-за его слов и действий Ричард сбоил, но… не так. Не от страха или переживаний. Гэвин заелозил на кровати, устраиваясь поудобнее, а потом и вовсе обнял Ричарда одной рукой.       — Ричард, — сказал он, — будем решать проблемы по мере их поступления, а сейчас я буду спать. А ты можешь придумать нам идеальное свидание. Ты обещал.       Ричард обнял Гэвина в ответ, и буквально через пару минут по дыханию Гэвина стало понятно, что тот все-таки уснул. В стазис Ричард не ушел, а программы судорожно записывали каждый вдох и движение Гэвина, сохраняя и архивируя записи в отдельном блоке данных в программном коде Ричарда.       Ричард не знал, что… чувствует. Не знал, как описать все свои ощущения, но он точно знал, что хочет состоять из Гэвина Рида на все сто процентов.