Весь мир на беззвучный

      Крис встретил Гэвина у места преступления: очередная бытовуха, парень со своей девушкой принял красного льда, и они подрались. Итог у таких драк всегда один: вызов полиции, то на труп, то на побои, то скорая помощь вызывает зафиксировать передоз. Этот раз ничем не отличался. Гэвин щелчком пальцев отправил сигарету в сторону заполненной мусорки, и прошел в многоэтажку за Крисом. На полу квартиры на четвертом этаже лежал труп девушки, в порванной ночной сорочке, со следами синяков на руках. На обшарпанном диване, в единственной комнате, в этом богом забытом занюханном районе Детройта, сидел молодой человек, которого всего трясло из-за отходняка. Неудавшийся любовник, судя по окуркам вокруг себя, выкурил уже целую пачку и просил офицера патруля стрельнуть ему еще одну сигаретку.       — Эй, — позвал патрульного Гэвин, — Джексон, не смей давать ему сигареты, пусть терпит.       Патрульный лишь закатил глаза, а когда Гэвин отвернулся, показал Крису большим пальцем вниз — никто не любил, когда Гэвин Рид приезжал на выезды. Пожалуй, никто кроме самого Криса.       — Я все видел! — прикрикнул на патрульного Гэвин, который уже сидел на корточках у тела жертвы.       Картина и так была ясна: двое ширнулись, в своем ледяном приходе что-то не поделили и подрались. Девушку или слишком сильно толкнули, либо она оступилась, но как итог — она ударилась затылком об угол старой тумбочки. Конечно, было удивительно, как ей хватило только одного удара, но, возможно, она провалялась без сознания не один час и умерла не от удара, а от потери крови. Впрочем, это была уже работа судмедэкспертов. Гэвин задал парню пару вопросов, но того только трясло, ни на один из вопросов он внятно так и не ответил.       — Ладно, — устало сказал Гэвин, на дворе был уже поздний вечер, а смена должна была закончится еще час назад, — упаковывайте его и в участок. Завтра будем разбираться. Джексон! Гарсиа! Нарик на вас!       Оставив указания, Гэвин направился к выходу, но брошенную в спину фразу Джексона он все-таки услышал:       — Миллер, твою мать, как ты вообще можешь общаться с этим говнюком?       Ответ Криса Гэвин не услышал, да и, пожалуй, не хотел его знать.       Крис Миллер вышел из подъезда через семь минут.       — Эй, — позвал его Гэвин из темноты, — Миллер, хочешь, чтобы этот говнюк подбросил тебя до дома?       — Да! Я не откажусь от компании этого говнюка! — ответил Крис, улыбаясь такой доброй улыбкой, какая может быть только у него. И что он только в полиции забыл?       Ехали в машине молча, пока Крис все-таки не заговорил:       — Не слушай этих болванов, — сказал он. — Много ли они понимают?       — Да забей, — только и ответил Гэвин. — В первый раз что ли?       Они оба засмеялись, чуть горько и сломлено, оба уже устали к концу рабочего дня, и этот последний труп — из-за него пришлось задержаться на работе почти на полтора часа.       — Мда, — сказал Гэвин, — миссис Миллер меня убьет.       — Ты нравишься ей, Гэвин, не выдумывай, — махнул рукой Крис, — да и это работа, она все понимает. Лучше колись, как зовут твою избранницу, — начал допытываться он уже в тысячный раз, но Гэвин каждый раз отвечал одно и тоже:       — Спроси у Тины, они знакомы.       — Ты же специально, да? Ты же знаешь, что она никогда тебя не сдаст?       — Конечно.       — Ты ужасный друг, Гэвин, просто ужасный!       — Но именно таким ты меня и любишь!       Они опять рассмеялись.       В участке все диву давались, как Крис и Тина не просто могли терпеть Гэвина, а еще и общаться с ним. Да, у него была высокая раскрываемость, но характер был просто ужасный; офицеры, судмедэксперты, да и другие детективы его просто терпеть не могли. Помимо Криса и Тины, к Гэвину нормально относились разве, что полицейские андроиды, да капитан Фаулер — тот был просто счастлив, что в участке работает такой кадр, как Гэвин Рид, который порой работал за трех детективов сразу.       Гэвин подвез Криса до дома, помахав на прощание его жене, та встретила мужа в дверях их дома. Гэвин быстро набрал сообщение и ему тут же пришел ответ:       «Жду тебя дома, аккуратней на дороге».       Гэвин улыбнулся, Ричард за двадцать лет практически не изменился.       Нет, они меняли ему запчасти, прогресс не стоял на месте, разрабатывая все новые и новые улучшения для андроидов. Они даже смогли недавно поменять ему процессор, Гэвину пришлось изрядно потрудиться на работе, да и без кредита не обошлось, но зависать, как в последние лет семь, Ричард перестал.       Ричард тоже встретил его в дверях их квартиры, и это было, пожалуй, лучшее событие за день. В участке вряд ли бы поверили, что Гэвина вообще кто-то может вытерпеть на протяжении двадцати лет. Среди коллег уже давно ходили слухи, что Гэвин чуть ли не вампир, который питается отрицательной энергией и живет в каком-нибудь мрачном склепе. Их квартира с Ричардом была в одной из высоток Детройта, маленькая, однокомнатная, но светлая, с панорамными окнами. Они сами сделали ремонт, разделив квартиру на зоны спальни и гостиной. Гэвин копил на эту квартиру почти десять лет, до этого им пришлось болтаться по общежитиям и съемным клоповникам. Зарплата детектива была достойной, но не настолько, чтобы после покупки квартиры и множества улучшений для Ричарда, на нем Гэвин не экономил, хватило бы денег на мебель. Так что дизайн интерьера пришлось формировать на базе каталога IKEA, но, надо отдать должное Ричарду, квартира вышла уютной и стильной.       — Будешь ужинать? — скорее риторически спросил Ричард.       Гэвин яростно закивал, за все эти годы в готовке Ричарду не было равных. Они проболтали на кухне о всякой ерунде почти до полуночи, пока Ричард тактично не намекнул, что у Гэвина завтра смена. Гэвин никогда не говорил дома о работе, Ричард и так понимал, что за все эти годы, Детройт скатился в глубокую бездну — с появлением андроидов уровень преступности, безработицы, наркомании и домашнего насилия вырос просто в несколько раз. Ричард и так видел все новые шрамы, да синяки, что Гэвин получал на операциях, не нужно ему было знать про всяких жмуриков, да наркоманов. Ричард уважал мнение Гэвина и принимал такую заботу о себе с благодарностью.              Новый рабочий день встретил Гэвина слухом о том, что к ним направили очередного андроида — андроида-детектива. Эти новости Гэвина не очень обрадовали, добавив и так к тяжелому нраву еще и плохое настроение. Дело спасла Тина, ближе к обеду она выманила Гэвина в комнату отдыха, помахав бумажным стаканчиком с кофе из их любимой кофейни:       — Слышал новость? — спросила она, отдавая Гэвину напиток. Тина знала, что Ричард всячески боролся с любовью Гэвина к кофе, и у них дома напиток уже давно не водился.       — Да трэш какой-то, — ответил Гэвин, — нас всех скоро заменят. Андроид! Детектив!       — Да, приятного мало, — согласилась Тина, — не хотела бы я к сорока годам стоять на бирже труда.       — Вот-вот.       В компании Тины Гэвин всегда расслаблялся, она знала, как успокоить друга и привнести в его жизнь оптимизм. Тина перепрыгивала с темы на тему, за пять минут в комнате отдыха они успели обсудить, казалось, все на свете, пока Тина не задала странный даже для нее вопрос:       — Гэвин, — легко толкнула его в бок Тина, — а что такое любовь?       Гэвин тихо рассмеялся и честно ответил:       — Это когда он взламывает твою приставку и устанавливает Mortal Kombat, чтобы вы поиграли вместе.       Они смеются уже вместе, Тина прекрасно знает с кем именно живет ее лучший друг, но она уже давно решила, что ей не важно с кем, главное, что Гэвин счастлив. А он, она не сомневалась в этом, всегда будет на ее стороне.       За болтовней они пропускают тот момент, когда в комнату отдыха зашел андроид.       — Добрый день, — сказал он. — Я — Коннор, андроид присланный из Cyberlife. Вы не видели детектива Андерсона?       Гэвина как по голове ударили, а Тина лишь бросила на него короткий взволнованный взгляд. Андроид был очень похож на Ричарда. Пожалуй, если бы Гэвин не жил с Ричардом столько лет, он решил бы, что эта модель один в один Ричард, но нет: другой цвет оптики, немного другой оттенок волос, чуть более узкое лицо. И голос. Голос отличался целиком и полностью. «RK800 #313-248-317-51» — гласит надпись на пиджаке. Даже номер похож. Не Ричард. Но похож на него почти до боли. Гэвин вымещает на андроиде всю свою злобу, которая вспыхивает в нем как спичка. Тина бежит за Гэвином, пытаясь поравняться с быстро идущим Гэвином, но догоняет она его уже почти у самой курилки.       — Гэвин, — зовет его Тина, но тот лишь кивает мол все в порядке, а сам уже строчит сообщение:       «К нам в участок только что прислали андроида RK800 — твой брат-близнец».       Ответ пришел как обычно быстро.       «Этого стоило ожидать. На складах Cyberlife были законсервированы молды от старых RK900».       Остаток дня Гэвин провел на нервах, даже задержался на работе, чтобы проверить новую модель в действии. Гэвин зашел в комнату для наблюдений вместе с Крисом. Допрос Андерсона ничего не дал, только разозлив матерого детектива.       — Всегда можно слегка вломить, — предлагает Гэвин, уставшему Хэнку, — тем более это не человек.       Но Коннор не согласен с предложением детектива Рида, и сразу же отбрасывает эту идею:       — Андроиды не чувствуют боли, вы его только повредите и ничего не добьетесь.       Не чувствуют они, как же. У Гэвина не было сомнений, что андроид, который сидел в комнате для допросов — такой же как Ричард. Умники из Cyberlife даже придумали этому название — «девиация». Андроид-девиант, поломанная машина, которая считала, что может чувствовать. Вот только Гэвин точно знал, что эти «чувства» въедаются в систему девиантных машин, давая им представления об «эмоциях». Нет, они ощущали их не так, как люди, но справиться с помехами в коде могли точно не все. За последние пару лет, случаи девиации стали не таким уж редким явлением.       Ричард привычно встретил Гэвина в дверях их квартиры, вот только в этот раз вместо ужина и разговорах о всякой ерунде типа новых игр или фильмов, Гэвин заговорил про работу. Про возросший уровень убийств из-за девиантных андроидов. Про нового детектива из линейки RK800, Ричард был уверен, что в Cyberlife просто переделали старые молды, о моделе RK900, что вышла более двадцати лет назад, сейчас уже практически никто не помнил. Гэвин оставался чуть ли не единственным хозяином старой модели RK900, да и то, они столько раз проводили апгрейд систем у Ричарда, что от старого остался только внешний вид скина.       События развиваются слишком быстро, и вот они уже вдвоем, сидя на диване в их квартире, смотрят в прямом эфире обращение некоего андроида, что вещает о равенстве, отмене рабства и признания андроидов — живыми.       — А вот и ваш миссия, — горько ухмыляется Гэвин.       Не проходит и пары дней, как бунт андроидов поглощает собой весь Детройт. Правительство разворачивает лагеря по утилизации «сломанной бытовой техники» и Гэвина корежит от этого названия. Он как раз парковался позади участка.       — Не смей, — кричит в трубку Гэвин, — не смей, слышишь меня!? Не смей выходить из дома! А тем более присоединяться к этой обезумевшей толпе! Ты жил без этих прав двадцать лет! Проживешь еще! Пообещай мне!       И Ричард обещает. И не нарушает обещание даже тогда, когда Тина присылает ему смс — Гэвин в больнице, пострадал при попытке задержания нового андроида RK800. Ричард не нарушает свое обещание даже тогда, когда девианты выходят мирным маршем на Харт Плаза. Ричард не нарушает свое обещание даже тогда, когда в Детройте обрывается сотовая связь: связаться с Тиной или Крисом возможности нет, взломать базу больницы — тоже. В новостях по радиоволнам крутят радостные вести, как президент Уоррен остановила геноцид, согласившись признать девиантов живыми. Ричард не выходит из дома ни через день, ни через три, ни через неделю. Он обещал.       Гэвин возвращается через восемь дней, раньше вырваться из больницы он не смог — Фаулер запретил. Он открывает дверь своим ключом, звуковой процессор слышит, как у того дрожат руки, как Гэвин сначала промазывает мимо замка. Ричард выходит из стазиса как раз в тот момент, когда Гэвин открывает дверь в квартиру. Гэвин так и застает Ричарда сидящим на полу в углу комнаты. Ричард не успевает встать, Гэвин подлетает к нему быстрее, больно по дороге ударяясь об угол дивана. Гэвин сидит на полу перед Ричардом, руки дрожат, но Гэвин точно не знает — у него одного или у Ричарда тоже. Мыслей нет.       — Тихо, тихо, — начал успокаивать его Гэвин, — досчитай до ста.       Ричард кивает, тянет дрожащие руки к Гэвину и притягивает его к себе, обнимая. Диод, который Ричард отказывался снимать, бьет красным Гэвину прямо в глаза, но это даже привычно, это — правильно. Они сидят на полу так целую вечность, пока Гэвин, под удивленный взгляд Ричарда, пытается вырваться из объятий.       — Подожди, — говорит он, — на всякий случай, поставлю телефон на беззвучный. Не хочу уходить.       Ричард вырывает телефон из рук Гэвина, диод вспыхивает желтым, и Ричард отбрасывает его куда-то в сторону. Телефон катится по полову, врезается во что-то, но Гэвину уже все равно — Ричард снова тянет к нему руки, прижимает к себе, сильнее. Еще сильнее. Ближе. Они сидели в тишине квартиры еще какое-то время, пока Гэвин не говорит:       — Помнишь, что ты мне сказал в первый свой день?       Диод прокрутился желтым, анализируя старые запасы данных.       — Что сравнивать покупку андроида с рабством некорректно?       — Ты потом еще сказал, что «мы — не живые».       — Кажется, я ошибался.       Гэвин устраивается в объятиях андроида удобнее, переплетая их пальцы. Система привычно сбоит. Диод мерно горит красным.