Весь мир на беззвучный

      Родители и правда ничего не заметили, а Гэвин, как и обещал, перестал увиливать от учебы. Лето для Гэвина закончилось на тех трех неделях отпуска, что не было родителей дома — все остальное время ему приходилось учиться, так как отец взял привычку проверять проделанную им работу. Гэвину это не нравилось, отец не должен был подвергать сомнениям способности Ричарда, все-таки тот был андроидом, созданный специально для такого. Ричард же, в свою очередь, успешно делал вид безэмоциональной машины. Это было легко, даже после своей поломки, они с Гэвином так и не смогли придумать для этого название, Ричард все равно имел эмоциональный фон, как шутил Гэвин, кирпича. Приобретя эмоции и контроль над всеми своими действиями, Ричард все равно был спокойным. На удивление Гэвина, Ричард лишь иногда улыбался уголками губ — кто-то же должен сдерживать буйный нрав самого Гэвина?       Скрываться от родителей оказалось и сложно, и легко одновременно. С одной стороны — нечего было скрывать, они не делали, как считал Гэвин, ничего «такого», а с другой стороны, как раньше делать вид, что Ричарда не существует — для Гэвина стало очень тяжело. За эти недели он отвык, спать один, и сама мысль, что Ричард будет всю ночь стоять в прихожей у стены — для Гэвина стала какой-то… ужасной. Ричард приходил к Гэвину глубокой ночью, когда весь дом засыпал и не реагировал на тихие звуки в доме. Он садился на пол рядом с кроватью, а Гэвин перебирал ему волосы, пока не засыпал. Когда же Гэвин проваливался в сон, Ричард менял позу, клал руки на матрас и, опустив на них голову, смотрел на Гэвина, — фиксируя его образ у себя в системах.       Гэвин чувствовал себя непобедимым, и, возможно именно поэтому, они расслабились. Ричард как вор пробирался в его комнату около двух месяцев, и каждый раз уходил на свое место в прихожей перед рассветом. И именно потому, что они расслабились, они пропустили тот момент, когда отец заметил, что андроид покидает свой ночной пост и уходит куда-то. В ту ночь Ричард услышал шаги в коридоре и успел вскочить со своего места. Отец открыл дверь в комнату Гэвина: сын мирно спал, а андроид, почему-то без пиджака, тот висел на спинке стула, в стазисе стоял у противоположной от кровати стены. Днем отец устроил Гэвину разнос, но все его аргументы разбивались об упрямство сына.       — Это моя игрушка, вы купили ее для меня! — только и крикнул он отцу. — Так что теперь он будет парковаться в моей комнате! Пойдем, Жестянка!       — Гэвин! — крикнул отец ему в спину.       — Это подростковый бунт!       Гэвин слышал, как отец что-то еще кричит ему в след, но проигнорировал его. Он просто залетел в свою комнату, пыша гневом. Ричард закрыл за собой дверь и облокотился на нее спиной. Гэвин стоял совсем близко — только руку протяни. Ричард больше не подчинялся системам, он мог сам решать, что делать, и поэтому он протянул руку, притягивая Гэвина к себе, обнимая того со спины. От этого простого действия Гэвин быстро начал приходить в себя и успокаиваться.       — Игрушка, значит, да? — шепчет Ричард тому на ухо.       — Ага, самая лучшая! Называется «мой парень».              Ругань в их доме не прекратилась и с наступлением нового учебного года — последнего для Гэвина. Наоборот, все стало только хуже. Гэвин отказывался выбирать институт и в целом игнорировал все разговоры о своем будущем — он не хотел выбирать никакую из профессий, что предлагал ему отец. И как назло, в один из вечеров, когда они все ужинали за столом, в спецвыпуске новостей рассказали, что была закрыта вся линейка помощников RK900. Сухая статистика и пара фактов — из-за низких продаж и высокой себестоимости, непроданные модели были отозваны на склады Cyberlife и законсервированы до лучших времен. А уже купленные модели, хозяева могли сдать в магазины Cyberlife с частичным возвратом стоимости. Гэвин буквально чувствовал, как у него за спиной диод Ричарда вспыхнул красным.       — Надо сдать эту бесполезную железку, — вдруг сказал отец, — ты как был лентяем — так и остался. Успехов в учебе я не вижу, специальность ты не выбрал, а значит и надобности в этой дорогущей машине у нас нет.       — Нет! — не успевая подумать, кричит Гэвин. — Он мой! Никуда ты его не сдашь!       — Мне за него еще кредит платить! — взбесился отец. — И мне решать, что делать с этой машиной!       Гэвин никогда не отличался спокойным нравом, вот и в этот раз он взорвался, как по щелчку пальцев. Он резко вскочил со своего места, так, что упал стул, молча бросил полный гнева взгляд на отца и выскочил из кухни.       — Нет, молодой человек, — повысил голос мистер Рид, — в этот раз ты так просто от разговора не уйдешь!       Мистер Рид догнал сына на лестнице и схватил его за плечо, но Гэвин тут же оттолкнул его, и она оба потеряли равновесие. Мистер Рид ударился спиной об стену, а вот Гэвину повезло меньше и, запутавшись в ногах, он скатился с лестницы, проехав носом несколько ступенек.       Ричард выбежал из кухни вслед за мистером Ридом, но подняться по лестнице он уже не успел. Системы зафиксировали, как Гэвин оттолкнул отца и споткнулся. Ричард, рассчитав все варианты, бросился на пол, подставляя руки Гэвину под голову, так, чтобы тот не ударился об пол в коридоре — Гэвин несколько раз ударился и разодрал себе нос, но сотрясение они смогли избежать. Ричард боится смотреть на Гэвина, но сенсоры в ладонях чувствуют горячую кровь. Диод сделал плавный круг желтым, пока Ричард вызывал скорую помощь, а потом перешел на постоянный пульсирующий красный. Гэвин попытался встать, но Ричард не дал ему.       — Не дв%г@йся, — ломающимся голосом сказал Ричард, — я в%зв#л ск№руS, леж&.       Гэвин хрипло засмеялся, но попытки встать оставил.       — Ты разговариваешь как робот, — только и сказал он.       — Я и есть робот.              Уже в больнице, в отделении скорой помощи, Ричард молча смотрит, как обрабатывали рану на лице Гэвина. Ему наложили несколько швов, вкололи какие-то антибиотики и дали обезболивающее. Врач сказал, что ничего страшного с Гэвином не случилось. Да, останется шрам, да колени поцарапал, но во всем остальном Гэвин был здоров как бык. Вот только даже после этих слов диод не перестал пульсировать красным.       Гэвина оставили в больнице на ночь, мать настояла, и его из скорой перевели в обычную палату. Ричард молча встал рядом с больничной койкой, всем своим видом показывая, что он не уйдет от своего «активного пользователя». Отец лишь тяжело вздохнул, взял стул и сел рядом с Гэвином.       — Гэвин, — тихо начинает отец свой нудный монолог.       Нет, Гэвин знает, что все это — просто несчастный случай, но отца не исправить, и даже в больнице тот начинает нудить про будущее Гэвина. Отец говорит разумно, и Гэвин даже понимает его опасения — еще лет пять, максимум семь, и все в этом мире заменят такие как RK900 — андроиды из углепластика, которым не нужно платить. Но Гэвин устал, да и слушать одно и тоже уже второй год, мягко говоря, надоело.       — С таким отношением ты никуда не поступишь! — в очередной раз сказал мистер Рид, но Гэвин его перебил.       — Поступлю. В полицейскую академию, я прохожу по успеваемости, и школьный психолог обещала написать рекомендационное письмо, я уже все уладил.       — Нет! — вдруг кричит отец. — Ни за что!       — Но ты же хотел, чтобы я выбрал. Я выбрал.       — Все, что угодно, но только не полиция! — опять повысил голос мистер Рид. — Это опасно!       Гэвин тяжело вздохнул.       — Пап, я раскроил себе лицо об лестницу в доме! Да вся жизнь — это опасно!       Они ругались еще пару минут, пока какая-то медсестра не пригрозилась выгнать мистера Рида из больницы в эту же минуту. Правда минут через десять его выгнала уже миссис Рид, даже ей уже надоели эти вечные нападки ее мужчин друг на друга. Родители пообещали забрать Гэвина завтра утром, а миссис Рид строго настрого приказала Ричарду за ним присматривать. Ричард молча кивнул — он так и так не отошел бы от Гэвина ни на шаг.       — Я устал, — сказал Гэвин, когда родители наконец ушли и в палате стало тихо.       — Я удивлен, — ответил Ричард, — мне казалось, тебе не понравилась эта идея. Как ты тогда сказал… — подзавис на несколько секунд Ричард, и уже голосом Гэвина передразнил его, — «откуда ты вообще знаешь про мое «чувство справедливости», сталкер гребанный?».       Гэвин тихо засмеялся, но тут же поморщился от неприятного ощущения, лекарственный гель стягивал кожу на лице.       — Ты не проявлял интерес к этой идее, — продолжил Ричард, — с того дня ты ей даже не интересовался.       — Я воспользовался компьютером в школе, дурак, — честно ответил Гэвин, — думаешь, я не знаю, что ты шаришь по моему телефону?       — Я очень рад, что ты воспринял мои слова всерьез.       — Во-во, именно поэтому и не говорил. Зазнаешься мне еще.       Ричард улыбнулся одними уголками губ, а диод, наконец-то, с красного снова перешел на привычный голубой.