Денеб

Поначалу все выглядело неплохо. Система Джакку была не тем местом, где Бена могли узнать. Да, он задержится, но, если все сложится удачно, прибудет на Денеб вовремя и с имплантом. Даже нерабочий имплант может пригодиться, а если Рей не соврала… Нехорошее предчувствие охватило Бена с того момента, когда они поднялись на корабль, но выбирать было не из чего. Космический мусоровоз (хотя капитан упорно называл его «тральщиком», указывая на то, что невзорвавшиеся снаряды тоже входили в список того, что они собирали по окраинам систем, дабы сбыть перерабатывающим станциям или перекупщикам) шел в тот сектор, где находилась эта Джакку, там можно было пересесть на корабль, шедший прямо к ней. Проблемы были не с отсутствующими документами — на корабле не обратили на это внимания — и даже не с Рей, хотя Бен боялся этого. — А это кто? — спросил капитан. — Сестра моя, — ответил Бен. — Мы не берем пассажиров, — сказал капитан. — Я могу работать! — влезла Рей. — Я могу пересобрать ваш движок, и он будет прекрасно работать… — Да, да, конечно, — перебил ее капитан. — У меня уже есть механик. Но, если ты не совсем уж дурочка, работку подыщем… Проблема была с теми, кто нанимался на корабль. Из двенадцати человек экипажа пятеро были альфами. Бен понимал, почему они оказались здесь — предвзятое отношение к полулюдям никуда не девалось, особенно в дальнем космосе, где деление на «свой — чужой» становилось, порой, основой выживания. Эти альфы просто не смогли получить нормальную работу — или были преступниками и беглецами, как Бен. Когда Бен и Рей смогли занять выделенную им каюту: узкую, с одной единственной койкой и откидной сеткой, из которой получалось подобие гамака — Бен первым делом спросил: — Они могут почуять тебя? — Нет, пока я на подавителях, — ответила Рей. — Все нормально. Но все не было нормально. Бен чувствовал это. Чувствовал это во взглядах, которые кидали на них. Ощущал повисшее в воздухе напряжение. Но им нужно было продержаться всего с десять дней. Бен рассчитывал, что у них все получится. Ему пришлось назваться новым именем — Рэнди. Оно неприятно царапало слух, напоминая о другом, но выбирать было не из чего — Бен не мог штамповать поддельные документы на коленке. Он работал. Рей помогала, где придется, и, пока все шло нормально, Бен даже начал надеяться, что они доберутся до Джакку без неприятностей. Все сломалось в один день, когда вечером бледная Рей встретила его буквально на пороге каюты. — Каюту обыскивали! — сообщила она, едва закрылась дверь. — Мои подавители пропали. Бену очень захотелось выругаться, но он промолчал. Сначала проверил свои вещи, потом — тайник, где держал то, что забрал с «Королевы», под пристальным взглядом Рей. В тайнике было пусто. — Сколько ты продержишься без подавителей? — спросил Бен. — День, может, два, — ответила Рей. — Уже завтра от меня будет вонять на весь корабль. А потом начнется… течка, — она сделала паузу и понизила голос, как будто говорила о чем-то неприличном — хотя Бен успел убедиться, что с её языка могли слетать такие замысловатые матерные словесные конструкции, что любой космический волк восхищенно бы присвистнул. Теперь Бен выругался. Пять дней до сектора Джакку, если корабль нигде не задержится. Ещё день-два до самой Джакку. Они не успевали. — Сделаем так, — Бен потер лоб. — Я буду запирать тебя здесь. Скажу всем, что ты заболела. Течка ведь не начинается одним днем, на это требуется время? Включим вытяжку на полную мощность. Может быть, успеем. Рей кивнула с унылым выражением на лице. — А если сказать капитану… — начала она, а потом махнула рукой. — Забудь! Сама не поняла, что ляпнула. — Течку можно как-то замедлить? — спросил Бен. Рей пожала плечами. — Не знаю, — ответила она. — Я никогда не проходила её полностью. Прошло только несколько дней после начала моей первой течки, а потом я достала подавители и забыла об этом. Она поежилась, и это движение показалось Бену неожиданно беззащитным. Он подумал: так ли это? Или это её инстинкты вынуждают играть в беззащитность? Но Рей будто стряхнула с себя растерянный вид и решительно сказала: — Ладно, сделаем как ты сказал. Как думаешь, я смогу проспать всю течку, если закинусь снотворным? Оно есть в медблоке, я проверяла. *** Гениальный план со снотворным себя не оправдал — Рей его просто не дали, а когда она попыталась украсть его, пригрозили, что выкинут в шлюз. Уже к вечеру следующего дня на неё напала сонливость и поднялась температура, а Бен был вынужден спать без одеяла, потому что все, во что можно было укутаться, Рей сгребла к себе в гамак, и отвоевать получилось только подушку. Несмотря на вентиляцию, каюта теперь полнилась тем самым странным телесным запахом, и Бен из предосторожности упаковывал рабочую одежду в герметичный пакет, чтобы она не пропиталась им. Ему приходилось подниматься раньше, чтобы успеть вымыться в душе до того, как подтянутся остальные работники и учуют запах Рей. Все это время он присматривался к остальным, пытаясь понять, кто побывал в их каюте. Кто знает правду и когда он собирается воспользоваться этим знанием. Но пока все было тихо. Рей тихо хныкала по ночам, как от тупой боли, и скрипела зубами во сне, и Бен ловил себя на том, что ему жаль её. Но сделать ничего он не мог — только выжидать и следить, чтобы никто не понял, что на корабле находится омега в самом разгаре течки. Он проснулся ночью в темноте, от горячего прикосновения к коже. Влажное дыхание согрело ему щеку, когда Рей прошептала: — Бен… Ты спишь? Она прильнула к нему, распластавшись сверху, обхватив его бедра своими. Даже сквозь одежду Бен мог почувствовать, насколько она горячее его. — Что ты делаешь? — спросил Бен. — Пожалуйста, — её сухие губы ткнулись ему в шею, тщетно ища там то, чего не было — железу. Рей чуть прикусила его кожу, а потом издала тихий плачущий звук. — Я умру, если меня кто-нибудь не трахнет. — От такого не умирают, — ответил Бен. — Это выдумка. — Пожалуйста, — повторила Рей. — Неужели тебе сложно, клянусь, я сама все сделаю, просто, пожалуйста… Говоря это, она нащупала пояс его штанов и потянула их вниз. — Нет, Рей, — Бен перехватил её руку, но она легко выскользнула из его ладони. — Ты будешь жалеть об этом… Потом. — Нет, не буду, честное слово не буду! Рей потерлась об него через ткань, и Бен с большим запозданием сообразил, что она, в отличие от него, уже раздета. Его бросило в жар от этой мысли, хотя что-то внутри противилось происходящему. — Ты себя не контролируешь, — снова попытался Бен, чувствуя, что уже проигрывает. И что Рей чувствует это тоже. Её рука в этом непосредственно участвовала. — Я контролирую себя лучше, чем когда либо, — возразила она. — Пожалуйста… Я же прошу тебя! Я отдам тебе имплант, пожалуйста… Было несложно подмять её под себя, вжать в неудобный комковатый матрас. В спину ей должна убираться перекладина, ощутимая даже сквозь него, но Рей издала короткий взлаивающий звук, совсем не похожий на стон боли. — Пож… — Заткнись, омега. Ты не заговоришь, пока я не разрешу. Рей замолкла в мгновение ока. Бен пожалел, что в обычной ситуации нельзя было заставить её замолчать так легко. Это было неправильно. Даже после Первого Ордена у Бена оставались какие-то принципы, и происходящее шло с ними вразрез. Здесь, в темноте, с совершенно не осознающей себя девушкой — почти девочкой — вздрагивающей и поскуливающей от его прикосновений. В жаркой темноте, заполненной странным запахом и влажными звуками. Когда Бен целовал её шею, посасывая и прикусывая кожу над набухшими железами, и Рей тихо стонала. Он чувствовал, что в его голове воюют два человека: первый считал неприемлемым заниматься сексом с Рей в таком состоянии, а второго происходящее заводило. И первый проигрывал. Это было сродни прикосновению к запретному плоду: юная, свежая и так отчаянно желающая его Рей. Горячая, влажная и пахнущая… Бен по-прежнему не мог описать этот запах, но он начинал привыкать к нему. Начинал любить его. Одной рукой упираясь в матрас, а второй придерживая Рей за бедро, Бен проникал в неё медленно, боясь причинить боль, но Рей с всхлипом двинула бедрами ему навстречу, обвила за шею, притягивая к себе, постанывая и повторяя «Пожалуйста». Она вскрикивала каждый раз, когда он двигался, сжималась вокруг него тесно, и между её бессмысленных стонов Бен уловил шепот: — Пожалуйста… Ах! Пожалуйста… Отметь меня… Укуси меня, Бен… Бен! Акт, не имевший для Бена никакого смысла, но так много значивший для одурманенной омеги. Между ними никогда не возникнет связь, они не будут чувствовать друг друга на расстоянии… «Бессмысленно, как дрочка в презервативе», — так мог бы сказать Курук, это было его любимое выражение. Рей запрокинула голову назад, подставляя ему шею, и Бен сначала осторожно коснулся набухшей и плотной железы губами, а потом впился в неё зубами, чувствуя, как один солоноватый вкус сменяется другим, продолжая двигаться, жестко. Рей снова застонала. Её бедра двигались навстречу его, она перехватывала ритм, ускорялась, и становилось тяжелее сдерживать себя. — Маленькая, самовольная омега, — выдохнул Бен. — Ты. Оргазм настиг его, и Бен подавился словами, вбиваясь в Рей так сильно, как мог, а она принимала его, как иссушенная почва принимает первые капли дождя. *** Они лежали, прижавшись друг к другу вплотную: успокоившаяся и мирная Рей, и Бен, в отличие от неё спокойный лишь внешне. Вина пробиралась в его душу, вползала туда, принося с собой желание повернуть время вспять и принять другое решение — как когда-то. Вина за собственные деяния и чувства: не должен был делать того, этого, не должен был получать удовольствие сейчас, должен был ослушаться приказа тогда, не должен был убивать… Бен смотрел в темноту над собой, понимая, что нужно встать, смыть с себя запах Рей и… возможно заночевать на полу или в кают-компании, потому что все здесь должно было пахнуть ею. — Ты, — начал Бен, — можешь говорить, если хочешь. Рей издала тихий ворчащий смешок и заметила: — Не хочу. Она прижалась к Бену ближе, и Бен переставил будильник ещё на полчаса раньше, чтобы точно успеть в душевую, когда там никого не будет. На следующий вечер все повторилось, за тем исключением, что Рей буквально подкарауливала Бена у дверей каюты, и, стоило ему войти, выросла перед ним так стремительно, что он чуть не уронил поднос с едой, который нес. — Нет, — сказал Бен. — Сначала еда. — Я не хочу есть, — возразила Рей. — Я… — Сначала еда, — повторил Бен приказным тоном, который отлично действовал на новобранцев. Подействовал и на Рей. Она торопливо поела, поглядывая на Бена, и сказала: — Я умылась кое-как, но мне нужно будет в душ. — Ночью, — ответил Бен. Рей пододвинулась ближе, крадучись, как будто к добыче подбиралась. — И что мы будем делать все это время? — спросила она. — Я бы поспал, — честно ответил Бен. — Но ты спать не хочешь. — Нет, — ответила Рей. — Во мне полно энергии. Бен хмыкнул. Когда он проверял её днем, Рей валялась в отключке. Если это и был сон, то такой глубокий, что больше походил на обморок. Рей пододвинулась ещё ближе. В крохотной каюте места для манёвра было мало. Она прижалась к Бену, потом осторожно, будто на пробу поцеловала его в шею, в колючую, начавшую зарастать щетиной щеку, а потом неуверенно прижалась своими губами к его губам. — Рей… — Бен отстранился, но поймал её взгляд: темный, звериный, жадный. — На живот, омега. Рей с готовностью устроилась на кровати, глядя на Бена через плечо. То, как она сейчас подчинялась его командам, больше походило на волшебство. — Хорошая омега, — похвалил её Бен. — Он помнил, что в течке омеги очень чувствительны к тону и поощрениям. — Самая красивая девочка, которую я когда-либо видел. Щеки у Рей раскраснелись. Она выпуталась из комбинезона и выгнула спину, подставляясь. Бен ласково провёл ладонью по её позвоночнику — вверх и вверх, пока его пальцы не достигли её волос. Он схватил их в кулак и повторил: — Хорошая омега, — испытывая от этого настоящее, хотя и немного постыдное удовольствие. Он не уставал напоминать себе, что когда Рей придет в себя, она уже не позволит ему называть себя так, а попытка схватить её за волосы закончится чем-нибудь острым, торчащим у него в боку. Не стоит привыкать. Но с каждым разом эти напоминания были все больше похожи на обязательную короткую молитву, которую он возносил богу благоразумия с пустым сердцем. Невозможно было не испытывать от происходящего никакого удовольствия. Слыша своё имя, слетающее с губ Рей, чувствуя, как она движется ему навстречу, умоляет его, Бен не мог справиться с растущим теплым удовлетворением где-то в груди, и слова «хорошая омега» и «мое маленькое сокровище», которые он говорил, были наполнены большей искренностью, чем мысленные увещевания. *** Два дня минуло. Рей больше не впадала в полуобморочные состояния, и по её поведению Бену казалось, что течка заканчивается. Работа, напротив, не заканчивалась. Бен был вынужден работать больше — «отрабатывать за заболевшую», как сказал капитан, а необходимость ложиться позже, а просыпаться раньше остальных, тем самым выкраивая время на душ в одиночестве, постепенно подтачивала его силы. Бен всерьез опасался, что к моменту, когда они прибудут в систему Джакку, он просто свалится от такого режима. Вернувшись в каюту и поставив поднос с едой на койку, Бен тяжело опустился рядом и откинулся на стену, полуприкрыв глаза. Чертов корабль. Чертова течка, чертова Джакку, чертова Рей и чертов имплант, из-за которого он на это согласился. Долбанные альфы, регулярно пингующие его на предмет построения своей маленькой иерархии среди рабочих. Их подколы и попытки доминировать бесили не меньше, чем самодовольство капитана, нагружавшего его все новой работой «в счёт жаропонижающего». А еще кто-то из этих мудаков знал все и молчал… Бен услышал шорох одежды и открыл глаза. Рей приблизилась к нему, ступая почти неслышно. — Как самочувствие? — спросила она. — Нет, — ответил Бен, снова закрывая глаза, отвечая этим на все вопросы разом. Он почувствовал прикосновение к руке, легче перышка, и подавляемый гнев поднялся в нем волной. Бен резко выпрямился, отталкивая руку Рей и злобно огрызнулся: — Отстань! Я устал! Рей отшатнулась от него и скорчилась у стены. Бен немедленно ощутил приступ вины: она поступала так не по своей воле. То, что толкало её на эти действия, лежало за пределами человеческого разума, и, скорее всего она будет вспоминать об этом с отвращением, когда течка закончится. — Извини, — глухо сказал Бен. — Я правда устал. Он сел на пол рядом с ней и обнял. — Почему ты не пошла к одному из альф? — спросил он, гладя Рей по волосам. Рей прижалась к нему. Бен не ждал ответа, и когда он зазвучал — откуда-то из его подмышки, потому что Рей спрятала лицо у него на груди — удивился. — Потому что я бы попросила их укусить меня. И они бы сделали это. И это было бы хуже, чем вся моя жизнь до этого, — ответила Рей. — Поглядите-ка кто начинает соображать, — заметил Бен. — Может быть ты от регулярных приставаний можешь воздержаться? Рей глухо хмыкнула. — Может быть, — ответила она. — Только зачем, если я могу не воздерживаться? — Поторопился я с оценкой твоей адекватности, — посетовал Бен, когда Рей перелезла к нему на колени. К запоздалой своей досаде он понял, что происходящее уже не угнетает его так сильно. *** Перед сном Бен вышел из каюты, оставив Рей там, чтобы пройтись до душевой. На жилой палубе было тихо, и Бен не опасался встретить кого-то — корабельные часы показывали второй час ночи. К несчастью, не один Бен решил насладиться душем в одиночестве и тишине. Когда он свернул к душевым, то увидел одного из альф, неторопливо идущего навстречу. Бен замедлил шаг. Развернуться и уйти? Но альфа все равно мог учуять запах омеги, а потом пройти по нему, как по следу. Пристально наблюдая за альфой, Бен двинулся дальше. Тот шёл спокойно, но за десяток метров до Бена замедлил шаг и принялся принюхиваться, шумно втягивая воздух носом. Уставился на Бена с непониманием во взгляде. Бен остановился. За одно мгновение у него в голове пронеслись сотни вариантов того, как будут развиваться события. А потом он резко сорвал дистанцию, бросившись к альфе. Контакт был не идеальным: «грязным», как говорили в отряде. Сонный разум альфы был простым и понятным, это Бен ввалился туда, сметая все на своем пути. Ему стоило больших сил удержаться на ногах, когда он внушил альфе идти спать и забыть о встрече. Главным было не коснуться его, не оставить на нём запах. И когда альфа, механически шагая, продолжил свой путь и скрылся, Бен поплелся к душевой, едва переставляя ноги. Вода ненадолго взбодрила его, и Бен отмывался со свирепой тщательностью, оттирая кожу до красноты и не жалея жгучего дезраствора с едким запахом, которым пользовались лишь в особых случаях. Но на обратном пути силы стали его покидать. Бен ввалился в каюту, чувствуя, как медленно усиливается пульсация в виске, как она растекается в стороны, захватывает голову как войска противника — сдавшийся форт. Он тяжело сел на кровать и вытянулся на боку между стеной и сидящей на краю Рей — она выпрямилась, едва он вошёл, озабоченно глядя на него. — Что-то случилось? — негромко спросила она, и её голос показался Бену мучительно резким. — Нет, — ответил он. — Теперь уже ничего. Но нам не стоит спать рядом. — Жаль. Он услышал, как Рей выдвинула ящик под его кроватью, а потом почувствовал, как она что-то вложила ему в ладонь — его таблетки. — Это опять твоя не-мигрень? Бен не ответил. Он наощупь нашел бутылку с водой, запил таблетку и растянулся, лежа на спине и закрыв глаза рукой. Рей забралась в свой гамак и затихла — правда ненадолго. — Прости, мне сейчас правда тяжело засыпать одной. Очень… неуютно. Бен сглотнул. На языке все еще оставался горький привкус от таблетки. — Тогда вот тебе история на ночь. Он помолчал, ожидая, пока очередной спазм пройдет. Молчала и Рей. — Я был дрифтером в Первом Ордене, но нас учили взламывать не механизмы, а людей. Рей ничего не сказала, и Бен продолжил, ощущая сильное желание выковырять собственные глаза ложкой, залить в глазницы ледяную воду и почувствовать, как она просачивается внутрь, охлаждая мозг. — Когда мне это надоело и я решил уйти, я первым делом избавился от импланта, чтобы у них ко мне остался минимум претензий. Но через какое-то время я понял, что я по-прежнему могу это делать даже без импланта. Взламывать людей. Правда теперь это было крайне болезненно. — Бен усмехнулся в темноту перед собой. — И хотя я пытался держать это в тайне, в Первом ордене уже знали об этом. Возможно, они знали об этом с самого начала. Ещё одна пауза, во время которой он пережидал новую вспышку боли. — Конец истории. Рей ничего не ответила. Бен не знал, спит ли она. Сейчас его больше волновало то мизерное количество времени, которое оставалось ему до подъема. *** Пробуждение было похоже на воскрешение из мертвых. Поднять своё тело с койки было так же тяжело, как поднять могильную плиту. Голова все еще гудела, а из узкого зеркала над койкой на Бена глянул кто-то бледный, с мутными глазами и набухшими на висках венами. Рей лежала в своём гамаке, завернувшись в одеяло как в кокон. Бен не стал проверять, спит ли она. Переодевшись, он вышел и закрыл каюту так, чтобы открыть её было можно лишь изнутри. По крайней мере, так было задумано. Сегодня должен был быть тяжелый день, и Бен пытался морально к этому подготовиться. Тральщик-мусоровоз подходил к очередному планетоиду в небольшой необитаемой системе, чтобы прочесать окрестности на предмет чего-нибудь ценного. Здесь было несколько крупных планет, огромный газовый гигант и тысячи мелких и крупных астероидов. На них могли быть заброшенные базы или фабрики, шахты и заводы по добыче ценных ископаемых — когда-то давно. Теперь же все, что тут оставалось — это обломки и развалины. Ему и одному из альф — Дани — выпало работать на прессе, пока другие загребали космический мусор огромными механическими черпалками и граблями, отправляя его в корабельное нутро. Дани был высоким и мускулистым, как все альфы, но с удивительно интеллигентным лицом с мягкими чертами и крупным подбородком. Круглые очки в потертой металлической оправе на его носу лишь усиливали это впечатление. Среди прочих альф он не был своим, казалось, именно из-за присущей ему мягкости. Но инстинкты подсказывали Бену, что это лишь удобная маска, подобная той, которую он носил на «Звёздной королеве». Они работали в молчании, лишь натужно гудел пресс, поскрипывала и скрежетала конвейерная лента, несущая им все новый и новый груз. — Твоя сестра ведь омега. Бен ожидал чего-то подобного с того момента, как Рей сообщила о том, что их каюту обнесли. Он и худшего ожидал, и промолчал, вынуждая Дани говорить самому. Тот заглянул Бену в лицо и, не дождавшись реакции, продолжил: — Несмотря на все твои старания, ты пахнешь ею. Разносишь её запах по кораблю. Капитан и остальные нормалы ничего не чувствуют, но если так продолжится и дальше, мы все просто сойдем с ума. Её течка спровоцирует гон. Бен хранил молчание, следя за тем, чтобы пресс равномерно утрамбовывал поступающий по ленте металл. — Ты представляешь, что такое пять альф в гоне, Рэнди? Тут не помогут никакие подавители. — Судя по всему, ты хочешь что-то предложить, — заметил Бен. — Если её пометят, течка прекратится, — ответил Дани. — И мы прибудем к Джакку без проблем. — А по-моему ты просто хочешь получить себе юную пару, не приложив усилий, — заметил Бен. — Боишься конкуренции, Дэн? Он демонстративно хмыкнул и продолжил, имитируя коррелианский акцент: — С чего бы мне позволять кому-то вроде тебя тянуть свои лапы к моей сестренке? — Но она же тебе не сестра, — заметил Дани. Бен почувствовал, как его желудок словно стянуло узлом. Дани покинул свой пост. С неторопливой мягкостью он приблизился к Бену и склонился к нему, от чего у Бена волоски на руках и шее встали дыбом. Дани пах мускусом, и от него отчетливо распространялось ощущение до поры скрываемой угрозы. — Ты никогда не сможешь дать ей то, что ей действительно нужно, Рэнди, — тихо, на грани шепота сказал Дани. — Ей всегда будет не хватать чего-то, чего она не сможет объяснить. Ты не поймешь, и она не будет понимать, пока однажды её не повяжет альфа. — Вне зависимости от того, что ты думаешь о нашей родственной связи, — заметил Бен, — я не собираюсь подкладывать её под кого-либо. — Тогда альфы сами возьмут то, что им нужно, — ответил Дани. Он выпрямился. — И когда тут случится побоище, капитан свалит все на того, кто протащил на борт омегу. «И совсем не на того, кто спиздил подавители, да, Дэн?» — И как давно ты понял? — спросил Бен. — Достаточно давно, — ответил Дани. — А очень скоро это дойдет даже до самых тугих. Вы в опасности. Вы подвергаете опасности всех нас. А решение всего одно, и очень простое. Я обещаю не метить её без её согласия. Бен хмыкнул — не удержался. — Конечно, ведь омеги в течке всегда отдают себе полный отчет о том, чего хотят и просят. Завязывай, Дэн. Если бы Рей хотела найти себе альфу, ей бы не пришлось для этого наниматься на корабль мусорщиков. — Как хочешь, Рэнди, — сказал Дани. — Просто помни, чья это будет вина, когда её заломает кто-то менее… деликатный. Остаток смены они провели в молчании. *** Вернувшись в каюту вечером, Бен обнаружил Рей дремлющей в гамаке, а поднос с обедом — пустым. Он сел на кровать, размышляя, стоит ли говорить о разговоре с Дани. Стоило, но Бен не знал, с чего начать, и ему не хотелось пугать Рей, особенно сейчас. Услышав его шаги, Рей подняла голову и сонно взглянула на него. — Привет. — Привет, — откликнулся Бен. — Ты уже спишь или еще спишь? — Уже, — Рей зевнула. Бен подумал, что теперь уже не будет разницы, будут ли они спать рядом, в одной каюте или в разных частях корабля. Он все равно носил на себе её запах, несмотря на все ухищрения. — Тебе не нужен кто-то, чтобы заснуть рядом? — Неа, — Рей помахала рукой. — По-моему это закончилось. Не знаю, нормально ли… Мне кажется, все прошло так быстро… — она зевнула снова. — Теперь мне хочется побыть одной. Я думаю, я и так слишком много времени провела в… м-м-м… чужом обществе. Мне нужна передышка. — Хорошо, — ответил Бен. — Наконец-то высплюсь. Вопреки своим собственным словам он почувствовал огорчение. Будто это ему требовался кто-то рядом, чтобы спокойно уснуть. Когда он разделся и лег, то поймал на себе взгляд Рей, пристально наблюдавшей за ним со своего места. — Ты хочешь, чтобы я легла с тобой? — спросила она, с пугающей точностью угадав, о чем думал Бен. — Нет, — ответил Бен. — С чего бы мне этого хотеть? — Понятно, — Рей растянулась в своём гамаке. — Спокойной ночи, братишка. Бен молча закатил глаза. Освещение погасло. Бен лежал в темноте и никак не мог уснуть, хотя очень хотел. Ему не давали покоя мысли: о Дани, об украденных подавителях, о том, как легко Рей угадала, о чем он думал… Он думал о том, как размяк. Дезертировал меньше месяца назад, а его привычная броня из безразличия уже трескалась… Теперь даже малознакомая девчонка читает по его лицу. А ведь тут не место слабости. Альфы не дадут ему спуску, если почувствуют слабину. И столько ещё предстоит сделать… — Будь осторожна, — сказал Бен. Рей ещё не спала, он слышал это. — Если выйдешь завтра… — Все в порядке. Я в норме, — откликнулась Рей. «Только альфы об этом не знают», — подумал Бен. Если течка закончилась слишком быстро, по словам Рей, они могут считать, что она все еще… Почувствуют ли они её изменившийся запах? Остановит ли их это? С тяжёлым вздохом Бен закрыл лицо руками. Он не должен о ней беспокоиться. Рей ясно дала понять, что справится со всем сама. Его забота — отыскать имплант и добраться до Денеба… Тихо скрипнул гамак, а потом раздался щелчок, когда откидная сетка прижалась к стене. А мгновением позже Рей села на край койки и не нежно толкнула Бена в бок. — Подвинься, — сказала она. — Ты вздыхаешь так скорбно, будто кто-то умер. — Пока еще нет, — ответил Бен. Он подвинулся, и Рей устроилась рядом со своей подушкой и одеялом. — Так легче? — спросила она, укладывая свою тонкую руку поперёк его груди. Бен не ответил. Он постарался не думать об этом и заснуть побыстрее, просто чтобы не признавать даже перед самим собой, что да — легче. Утром, собираясь, Бен заметил, пока Рей вязала свои пучки, стоя у зеркала: — Держись сегодня поближе к нормалам. На всякий случай. Рей перехватила его взгляд в зеркале и усмехнулась: — Беспокоишься, братик? Бен поморщился. — Просто не суйся к альфам, идет? — Без тебя знаю, — откликнулась Рей. Она поправила последний пучок и обернулась к Бену. — Ты тоже будь осторожнее. *** Согласно воззрениям Бена интуиция была ничем иным, как следствием бессознательной работы мозга, который все видел и все оценивал, даже если сам Бен пропускал это мимо. Учитывая, какой выматывающей была прошедшая неделя, в этом не было ничего удивительного. Но приближение альф Бен ощутил чем-то внутри, явно не интуицией, а каким-то шестым чувством, доставшимся от далеких предков. Место они выбрали правильное, и время тоже, должно быть дожидались специально. Бен бы даже мог заподозрить сговор с кем-то из офицеров, если бы ему сейчас было до того. Стоило Бену спуститься в трюм одному по пустячному поручению, как там же нарисовались все альфы корабля, будто других дел у них не было. Трюм был просторным, и обороняться там было нечем: сплошь контейнеры да громоздкое оборудование. Выпрямившись и наблюдая, как альфы медленно перестраиваются, стремясь отрезать его от выхода и не вступая в разговор, Бен прикидывал свои шансы. Он был готов поклясться, что и нападать кучей бы они не стали, просто наблюдали бы, вступая с ним в схватку один за другим — на котором Бен сломается? На первом? На втором? А если на третьем, то будет дополнительный повод подколоть первых двух — уступили нормалу. С другой стороны с полулюдьми сложно было быть в чем-то уверенным. Действовали альфы молча — во время гормональных волнений полулюди вообще редко склонны к осмысленным разговорам. — Какие-то проблемы, парни? — поинтересовался Бен. Вопрос был риторическим, потому что проблемы тут были не у альф. — Нет, — ответил один. — Зашли поболтать. Ну, типа, знаешь, бог велел делиться и все такое? — Который из? — спросил Бен, но, видимо, это был уже слишком сложный вопрос. Краем глаза он заметил Дани — тот, как и остальные, пристально следили за Беном. В полутьме трюма зрачки у некоторых альф вспыхивали, отражая свет. Медленно, альфы сужали круг. Один из них толкнул Бена в плечо. Удар был не слишком сильным — пока. Пока альфа лишь выдавливал его в центр круга. А там… Бен не хотел узнавать, что будет дальше. Альфа шагнул к нему. Из-за спины Бена кто-то сказал: — Не бойся, бета. Мы тебя чуть-чуть пощекочем. Чтобы неповадно было прятать то, что тебе не принадлежит. Раздались смешки. Физически альфы были сильнее среднестатистического нормала. Сильнее и выносливее. Но у Бена все-таки было маленькое преимущество перед альфами. Они били, чтобы унизить. Они никого не убивали — и не планировали это делать. А он уже убивал. И Бен позволил раздражению и злости последних дней, копившимся в нем, как поднимающаяся за дамбой вода, выплеснуться наружу. Позволил голосу, подначивавшему его все это время, ненадолго взять верх. Прежде чем его противник успел атаковать, Бен нанес ему удар по гортани. Он услышал тихий, мягкий звук, свидетельствующий, что гортань сломана. Альфа пошатнулся, попытавшись прижать руку к горлу, и Бен ударил его ногой в живот. Тяжелый ботинок с магнитными подковами обладал инерцией утюга, и альфа рухнул на спину, а Бен, не теряя времени развернулся и рванул в сторону, уходя от другого альфы. Нужно было лишь выбраться в коридор. Когда они поймут, что кому-то из стаи был нанесены серьезные травмы, их настрой тут же сменится. И лучше бы Бену в этот момент быть там, где на него нельзя будет навалиться скопом. Если ты бежишь — ты добыча. Альфы кинулись за ним вдогонку, бросив товарища. Один из них настиг Бена у самой двери и ухватил за плечо, разворачивая к себе. Бен ударил, но альфа ушел от удара, но Бен атаковал его снова, подогреваемый яростью. Все, что ему было надо — выбраться и задраить за собой дверь. Выиграть время. Он успел оттолкнуть альфу от себя, но следующий вырос буквально перед ним, не давая места для маневра. И Бен сделал шаг назад, который стал для него фатальным. Шагнув назад в проход, Бен зацепился за порог шлюза подошвой и буквально вывалился в узкий коридор, нелепо взмахнув руками. Подняться он не успел. Мозг будто не регистрировал происходящее целиком, а выхватывал отдельные картинки. Вспышка! Бен падает на спину. Вспышка. Ухмылка на лице альфы. Вспышка. Бен думал, что тот шагнет за ним, но вместо этого альфа занес ногу и опустил ботинок на его щиколотку, той ноги, которой Бен зацепился за порожек. Тяжелый ботинок с магнитными подковами и инерцией утюга. Вспышка. И боль. Бен сумел сесть, чтобы взглянуть на ногу, и тут же уперся ладонями в пол и подтянулся, отталкиваясь здоровой ногой. В шлюзе толпились альфы, и первый явно собирался продолжить, уже поставив ногу на порожек. — Остановился и отошел! Бен обернулся. Альфы подняли головы и на их лицах, на одном за другим, расплылись ухмылки. — Назад, — резко сказала Рей. В руках у неё был бластер Бена. Тот самый, который он забрал с «Королевы», и которого не оказалось на месте. — Бен, идем! — Отдай это мне, омега, — приказал альфа. Руки у Рей дрогнули, но она крепче обхватила ладонью рукоять бластера и в грубой форме посоветовала альфе пойти и заняться сексом с самим собой. Альфа лающе рассмеялся. Бен же кое-как поднялся на ноги — на ногу — и, держась за стену, захромал к Рей. — Ты никуда не денешься, омега! — донеслось до него. — Назад, — повторила Рей. Она бросила быстрый взгляд на Бена, а потом выражение её лица изменилось: она словно смотрела сквозь альф, на что-то, что могла видеть только она сама. Со скрипом и шипением дверь, отделяющая коридор от трюма, стала опускаться. Один из альф попытался поднырнуть под неё, и тогда Рей выстрелила. Дверь опустилась. Послышался щелчок затворов. Зашипел воздух, выпускаемый при герметизации. Рей медленно опустила бластер, не сводя взгляда с двери. Её руки подрагивали. Бен остановился рядом. У него была куча вопросов, начиная с того, как Рей узнала о драке и как у нее оказался его бластер, но они могли подождать. — Нужно бежать, — сказал он. — Ты можешь заблокировать им проходы? Нам просто нужно добраться до спаскапсул. — Мы в пустом секторе, — тихо сказала Рей. — Здесь нет ни баз, ни обитаемых планет, только голые скалы… — Хочешь остаться? Она наконец взглянула на Бена: взгляд острее ножа, брови нахмурены. — Нет. Путь к капсулам занял больше времени из-за ноги. Уже там выяснилось, что кто-то заблокировал доступ, и Рей пришлось тратить время на то, чтобы снять блок. Когда они наконец погрузились внутрь, за закрытой дверью отсека уже кто-то возился, пытаясь проникнуть внутрь: интерфейс с этой стороны пищал и потрескивал. В капсуле было тесно, всего два места и маленькая приборная панель. Бен с трудом втиснулся на место пилота — хотя единственное, что он мог бы сделать отсюда, это скорректировать их свободное падение — и чуть не взвыл, устраивая там свою ногу. Рей устроилась рядом, люк закрылся, и Бен ударил по кнопке сброса. Включилась сирена и зажглись сигнальные огни. Давление снаружи стало падать, а капсула завибрировала. Толчок, их дернуло, а через несколько секунд наступила невесомость. Они покинули корабль. — А теперь?.. — начала Рей, но не договорила: включились двигатели, компьютер рассчитал путь до ближайшей планеты. — Лишь бы они не сообразили поймать нас лучом, — процедил Бен. Рей молчала. Стало тихо — запустив капсулу по заданному курсу двигатели скоро отключились. В капсуле не было иллюминаторов, и о том, что происходит снаружи, можно было понять лишь по чёрно-белому изображению на тусклом экране. Капсула достигла планеты и начала падать: её затрясло и, чтобы сгладить посадку, двигатели включились снова. — Извини, — тихо сказала Рей. Бен посмотрел на нее. — Я украла твой бластер, потому что иначе ты бы не побеспокоился даже, — тихо сказала Рей. — Кому есть дело до омег? Я подумала, что если угроза будет направлена на нас обоих, ты что-нибудь придумаешь. — Я понял, — откликнулся Бен. Они падали и падали, а потом капсула начала экстренное торможение и их вжало в сиденья. Бен стиснул зубы, чтобы не завопить, потому что сломанную ногу будто охватило огнём, и каждый нерв в месте перелома закоротило от боли. Их тряхнуло, а потом капсула ударилась о землю и поехала по ней, скрежеща днищем. Кажется, Бен не сдержался тогда, потому что каждый удар, каждая неровность почвы отдавались болью в его ноге. Наконец капсула остановилась. Тихо постукивало что-то внутри, слегка пахло паленым. Освещение не работало. Бен выпутался из страховочных ремней и сел в кресле. Рей уже была на ногах — проверяла, работает ли приборная панель, запустила проекцию звездной карты, чтобы понять, куда они упали. Увидев, что Бен смотрит на неё, Рей замерла. — Прости, — снова сказала Рей. — Я не хотела. Правда, я не думала, что так получится. Бен закрыл глаза. Мгновением позже он ощутил прикосновение к своей руке, а Рей затараторила: — Тут есть маяк. Нас найдут, нас обязательно найдут, нужно просто включить его, а лучше дотащить до возвышенности, чтобы сигнал проходил лучше… Бен молчал. Он знал, какова вероятность, что их подберут. Никто не станет садиться на каком-то безвестном планетоиде из-за разбившейся капсулы с двумя людьми на борту. Не в этот раз, сэр. Но он мог бы повысить их шансы. — Я все сделаю, ты просто лежи… — Погоди, — прервал её Бен. — Ты можешь взломать маяк? Твой имплант в порядке? — Да, могу, — ответила Рей. — Зачем? — Найди стандартное записанное сообщение и перепиши его. — На что? — спросила Рей. Бен облизнул пересохшие губы. Тяжело сглотнул, оттягивая этот момент. Рей смотрела на него, ожидая его слов. — Всем кораблям Первого Ордена. Это Кайло Рен. Я сдаюсь и готов сотрудничать. — Так это твое настоящее имя? — спросила Рей. — Кайло Рен? — Нет, — ответил Бен. — Ты всё поняла? Повтори. Рей повторила. Кажется, имя Кайло Рена было ей незнакомо. Это было небольшим утешением, но сейчас Бен нуждался в любом. С помощью Рей он перебрался наружу — воздух здесь был более или менее пригоден для дыхания — и, пока она копалась с маяком, устроился на земле, стараясь не тревожить ногу. — Они обязательно прилетят, — сказал Бен, хоть Рей его и не слышала. — Теперь — обязательно. Небеса над ним не были незнакомы — все-таки он изучал звездные карты и проекции и смог примерно прикинуть, в какой части неба должен находиться Денеб. На маленьком, быстро вращающемся куске скалы темнело быстро, и очень скоро Бен смог рассмотреть все плывущие над ними звезды. Рей выбралась наружу. — Готово, — сказала она. — Я включила его. Она села рядом с Беном и пододвинулась поближе, укрыв его своей курткой и обнимая его за плечи. — Видишь? — Бен указал на одну из звёзд. — Это Денеб. — Точно? — спросила Рей. — Точно, — ответил Бен. — Хоть так на него посмотреть, — вздохнула Рей. Они лежали на каменистой, жёсткой земле, а скалы вокруг них потрескивали, остывая. Температура падала, поднялся ветер, и Рей прижалась к Бену ещё ближе. Денеб сиял над ними — Бену хотелось думать, что он рассчитал правильно, и это действительно Денеб — холодный и теперь совершенно недостижимый.