Выстрел.

Звук выстрела раздавался в его ушах ещё долго. Даже спустя время он всё ещё слышал его. Пронзительный и глухой хлопок, ударная волна, а потом что-то рука заболела… Он не успел тогда до него добраться тогда. Он мог бы просто смотреть, но не мог позволить этому случиться. «Он хочет его убить! Вам надо…!» Он не дослушал Мокси в тот момент. Он просто сорвался с места и понёсся к сцене. Там, где Столас уже вовсю занимался открытием портала, чтобы свет Кровавой Луны озарил своим кроваво-красным светом кольцо Гнева. Ещё один урожайный год был обеспечен… Никто не заметил дуло, которое одиноко торчало из окна одного из домов. Никто не видел ухмылку на его лице и никто не слышал слова: «Вот ты и попалась, птичка…» Прицел. Навести. Сделать глубокий вдох. Палец на крючке. Медленно… ещё медленнее… сейчас! И он нажал на него. Корпус винтовки озарился белым светом: каждый узорчик, каждый завиточек и кружочек. Ангельское оружие будто бы высвободило всю свою энергию и вся она, — рассекая воздух, — пронеслась между толпой и почти достигла цели, но… Он успел. Блиц успел. Когда он несся через толпу, он единственный видел этот дом, видел яркую вспышку от узора винтовки, и у него не было других вариантов. Он прикрыл собой. Он был готов умереть. В голове тогда крутилось так много мыслей… что будет со всеми, когда он умрёт? Никому ведь не будет дело до беса, который прикрыл собой того, кто его использует. Он слишком привязался к Столасу. Бес не знал, что он делает, но об этом кричало его сердце. Душа рвалась наружу на помощь, но если бы он мог говорить тогда, он бы точно знал, что сказать. «Это — наш билет в мир людей. Он нам нужен». С этими мыслями он и подставился, хотя, всё было куда глубже и запутанней. Бес ещё и сам не разобрался, да и не было на это времени. Жизнь слишком быстро пронеслась перед глазами… *** Звук выстрела продолжал раздаваться в его голове. Он словно будильник заставил вскочить его. Легкие стали быстро наполняться кислородом… (мы же им дышим, верно?) Он… живой? Он в порядке? И тут же адская боль. Она молнией пронзила всю его руку, от чего он даже сложилось в двое. Как же больно… А потом привык к темноте и смог понять несколько вещей: слабый костёр, дрова в котором уныло потрескивали; связанные руки не давали ему двигаться, ведь сам он лежал на холодной пыльной земле. Рука болела, но была перевязана, но это не изменяло того факта, что он лежал на боку, а его ноги и руки были крепко связаны. Когда он попытался что-то сказать — тряпка завязанная на его рте не позволила ему этого сделать. Что за черт? Где он? Но потом всё прояснилось. Как только он встретился с ними… с этими зеленовато-желтыми гипнотическими глазами. Они ярко горели в темноте на фоне ночной пустоты и даже костёр, который стал медленно затухать как на зло, не спасал. Страйкер выглядел жутко. Пугающее. Мрачная, — с горящими глазами, — тень. Он просто стоит над ним, и, кажется, он готов просто раздавить его, но… — Надо же было тебе всё испортить. — Он говорит спокойно, размеренно. Блиц не помнит ни единого момента, когда Страйкер не улыбался бы, но сейчас он смотрел на него спокойным и холодным взглядом. — Зачем ты это сделал, Блиц? У меня заказ сорвался, и ты на мою задницу создал проблемы. Он кончиком пальца стянул тряпку и наконец позволил Блицу полноценно дышать. — Уебан! — Первое, что вырвалось из Блица. Бес попытался извиваться, как-то вырваться, но всё было бесполезно. Хвост был привязан к его ногам. — Будешь так вертеться — откроется рана. — У тебя хватает наглости мне об этом говорить?! — Блиц перевернулся на бок и как смог поднялся на локтях. — Ты сука… я… — Ты — что? — Страйкер смотрел на него без всякого уважения. — Всё испортил? Да, вполне, но хотя бы «спасибо» ты мог бы сказать. — Да пошёл ты! Какого хера? Где мы?! — Далеко от того, кто мог бы тебя спасти. — Он смотрит на него так, будто бы готов убить прямо сейчас. Жутко. Холодно. Мурашки на спине пробегают от этого змеиного, — почти гипнотического, — взгляда. Блиц не помнил о том, видел ли он его таким за тот короткий период времени, сколько они провели совместно. На ферме родителей Милли, Страйкер вёл себя прилежно, кротко, уважительно. Но стоило лишь им отвернуться, как монстр постепенно вылезал из своей тёмной клетки. Скалился. Рычал. Готовился напасть. Вонзить зубы в мягкое тельце, чтобы потом разорвать тебя на части… вкус крови был таким приятным. Но потом он просто отошёл от него и сел на землю. Огонь горел уже не так ярко — надо бы дров подкинуть. В этом свете он выглядел… подавленным? Да нет, скорее разочарованным. Всё пошло к чертям: заказ провален, доверие к нему уменьшилось, ещё и этот… — Зачем ты принёс меня сюда? — Блиц внезапно для себя осознал, что успокоился. Он не знал, почему вдруг перестало веять опасностью. Может… он спит? Может Страйкер — его предсмертная галлюцинация? — Ты же мог меня там оставить. Где ребята? Где Столас? — Мог бы. — Страйкер попробовал эти слова на вкус, пока подкидывал дров. Снова стало ярче, но это не будет длиться долго. — Далеко отсюда. Мы на другом конце этого кольца, Блиц. — Хах, — Победоносно усмехнулся бес. Он наконец смог сесть, но руки всё также были связаны, как и ноги. На коленках было очень больно сидеть, но рука пекла ещё больше. — Всего то? Да они… — Твоя сучья птичка сейчас вместе со своей женушкой, — Страйкер холодно посмотрел на беса. — Пытается объясниться. Твоя команда же не сильно блещет умом. Они долго будут искать тебя. — Ты не до оцениваешь Луни… — Только хотел сказать Блиц. — И именно поэтому я сбил наш запах. Не думай, что я такой идиот, и не умеет скрываться от адских гончих, Блиц. — Ты так и не ответил. Повисла тишина. Блиц ждал ответа, но Страйкер лишь полностью погрузился куда-то в себя. — Зачем ты спас меня? — Не знаю. — Наконец ответил он, поднимаясь с места и уходя куда-то в темноту. — Ты испортил мне самое крупное дело, путался под ногами, подставил меня практически. Твои мелкие уродцы раскрыли меня. Я должен был убить вас всех. Блиц молча продолжал слушать. Вот бы развязаться. — Но… что-то меня остановило. — Он вышел обратно. На этот раз в его руках была фляжка. — Не пытайся выудить из меня ответ, Блиц. Я не могу дать его тебе, но почему-то мне показалось… — Ты разбит. — Внезапно выдал Блиц. — Знаешь… я ведь знаю, это чувство. — Бес пожал плечами. Страйкер молча сделал глубокий глоток из фляжки. — В смысле… когда так происходит. Ты не хочешь терять то, что кажется тебе новым витком. Новым… поворотом в твоей жизни. — Загнул. — Слабо усмехнулся Страйкер вытирая рот рукавом своей куртки. После он глянул на фляжку, немного потряс её, чтобы понять — сколько же осталось, а потом выдал: — Хочешь? — Если это какой — ни будь дешёвый бабский коктейль…. — Обижаешь, — его улыбка стала шире. — Скотч. — О, Сатана, как ты пьёшь эту гадость? — Обычно я пью виски, но сегодня остался только скотч… так, что, будешь? — Давай. — Блиц выдохнул. Наёмник присел к нему — он был также близко, как в первый день их встречи, только там была маска, а здесь — истинное лицо. Оно было такое… и мягкое, и грубое. Такой спокойное. Можно сказать даже нежное. Он поднёс горлышко фляги ко рту Блица, при этом его пальцы осторожно приподняли его на подбородок. Обжигающая жидкость потекла по его глотки и приятное тепло окутало желудок. Он пил так жадно, что и сам этого не заметил. Привычка. — Ну и дрянь, — сказал он, когда сделал последний глоток. — Но при этом ты всё выпил. — Страйкер ещё раз потряс флягу. Пусто. — Потому что КТО-ТО меня связал, и не хочет развязать чтобы я сам пошёл и… — Да и не думай, что я тебя отпущу. — Сказал он снова холодно. — Ты слишком много знаешь. — Как и все, кого ты оставил в живых. Кому здесь какое дело до ебанутого полукровки, который неудачно хотел… — В том то и дело. Если кто-то узнает…