Почему?

— Мы с Мирай решили устроить девичник, так что иди погуляй, — объявила Леви, входя в гостиную. — Правда? — удивилась фотограф. — Конечно! — кивнула демоница и повернулась к Мицуки, — Раньше завтрашнего утра не приходи. — Подожди, ты видела погоду за окном?! — возмутилась Сотоканда, слегка отодвинув штору. — Милая моя, он же демон, — удивилась модель, — Если он немного помокнет под дождём, ничего страшного не случится. — Леви права, — кивнул Мицуки, — Не стоит волноваться обо мне. — Пусть так, но это же ужасно, находиться одному на улице в непогоду! — Мирай включила режим борца за справедливость. Демоны знали, что в таком состоянии её невозможно переспорить, но Мицуки всё же попытался воззвать её к благоразумию: — Не лишай себя возможности отдохнуть, тем более ты очень много работала на этой неделе, — он нежно сжал её руку, и лёгкий румянец проскользнул на щеках девушки, а выражение лица стало мягче. Однако сбить фотографа с курса оказалось не так-то просто: справившись с минутной слабостью, Сотоканда возразила, но уже более мягким, нежным голосом: — Я не смогу расслабиться, зная, что ты мокнешь где-то в темноте один, — она смущённо опустила глаза. — Вот если бы ты отдал её мне, таких проблем не было бы, — проворчала Леви, — А теперь я завтра буду очень злая. — Почему? — не поняла Мирай. — Потому что не смогу сегодня напиться, — буркнула модель, но злобы у неё в голосе поубавилось, и она сочувственно взглянула на брата. Поймав её взгляд, Мирай немного постояла в нерешительности, а затем всё же решила задать давно мучавший её вопрос: — А почему ты не переносишь запах алкоголя? — Никто не любит вспоминать это, так что давай это останется в секрете? — поспешно предложила демоница, но Мицуки вдруг перебил её: — Не надо, всё в порядке. — Прости, — потупилась Мирай, — Если хочешь, давай просто забудем об этом? — Нет, тебе я расскажу, — брюнет вздохнул и нахмурился, — Ты знаешь, что мои контракторы часто использовали мои силы для убийств. Многие из них, в отличие от тебя, желали не защиты, а чтобы я беспрекословно подчинялся им. Разумеется, в качестве платы я не мог брать с них обещание никого не убивать. Единственное, на что я был способен, это незаметно подобраться к ним и прикончить, чтобы они не успели отдать мне приказ прекратить. Но из всех этих сволочей мне запомнился только самый первый, кто воспользовался мной как оружием, — демон сжал руку в кулак и скрипнул зубами. Его глаза засветились. Леви села с ним рядом, приобняв за плечи. Он успокоился и смог продолжить, — Тогда я растерялся и не знал, что делать. Все предыдущие контракторы относились ко всем нам с трепетом и страхом, как к божествам. Они говорили шёпотом, боялись лишний раз шелохнуться, чтобы не быть убитыми тёмными силами. Но со временем люди осмелели. Масуми был намного хитрее предыдущих контракторов. Я видел, что он меня не боится. Этот гад смотрел на меня, как на раба, — увидев, что Мицуки снова трудно обуздать нахлынувшие эмоции, Мирай повторила действия Леви и сжала руку брюнета в своей. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, а после всё же продолжил, — Первым делом он отдал бессрочный приказ не нападать на него. А после начал расправляться с помощью меня со своими врагами. Их у него было около десяти, может больше. Я после убийства пятого как будто отключился. Ничего не видел и не слышал кроме того, что Масуми мне приказывал. Остальные вскоре узнали, что со мной случилось. Но пытаться убить контрактора было слишком опасно, ведь после этого он мог натравить меня на них. Оставалось только ждать. Многие его враги, почуяв неладное, скрывались долгое время. И мне приходилось разыскивать их. Это продолжалось очень долго, около десяти месяцев. Всё то время я чувствовал только гнев. Я злился на Масуми и ненавидел его. А он был известным виноделом, так что от него за версту несло алкоголем. Поэтому от этого запаха у меня в голове просыпаются жуткие воспоминания, и мне тут же становится плохо, — к концу рассказа Мицуки сильно побледнел. — Я принесу воды, — Леви встала с дивана и отправилась за чашкой. — Прости, — Мирай выглядела подавленно и виновато. Она взяла ослабевшую руку демона в свою и начала нежно поглаживать, чтобы успокоить его. — Ты ведь хочешь спросить ещё что-то, верно? — он внимательно окинул её взглядом пронзительных голубых глаз. — Д-да, — неуверенно созналась фотограф, зная, что брюнет ненавидит ложь, — Но я не хочу снова делать тебе больно… — Это был мой единственный тёмный секрет. Другие воспоминания меня не ранят, — успокоил её тот. — Хорошо… — всё ещё не очень уверенно согласилась Сотоканда, — Что насчёт запаха сигарет? — Знаешь, об этом лучше не знать, — модель вдруг резко изменилась в лице, поспешно подошла к дивану и, отдав брату стакан, продолжила, — Конечно, такому бесчувственному исчадию ада, как Мицуки, этот рассказ не доставит дискомфорта, но такую милую и трепетную девушку, как ты, с лёгкостью повергнет в шок, — глаза Мирай расширились, и она тоже побледнела. — Леви, — демон строго прищурился и передал стакан с ещё нетронутой водой Сотоканде, — Ты что, от Белла заразилась идиотским чувством юмора? — Но это нечестно! — обиженно надула губки модель, — Мирай общается с тобой больше, чем со мной! — Хорошо, отвечу одним словом, — Мицуки выдержал драмматическую паузу и произнёс, — Аллергия.