Почему?

Мирай и остальные пять демонов сидели за столиком для пикника и лакомились бутербродами. Вокруг шумел ветер, под ногами шуршала трава, а на небе, скрытом верхушками деревьев, сияли звёзды. Девушка очень долго пыталась уговорить всех своих оккультных друзей собраться вместе и провести вечер за непринуждённой беседе о разных, незначительных вещах. И наконец, после двух месяцев непрерывных напоминаний и безрезультатных просьб, ей это удалось. Все выглядели очень оживлёнными и весёлыми, как будто помолодели на пару-тройку веков. Белл с Люциусом ехидно перешучивались, Леви щебетала обо всём на свете, Мицуки говорил редко, но метко, и выглядел намного живее, чем обычно. Даже лицо Грея впервые за долгое время приобрело искренность, и в его глазах тоже проскальзывало еле заметное, неподдельное счастье. — Хорошо ведь, что мы собрались? Узнали друг друга получше и поделились последними новостями! — воодушевлённо заметила Мирай. — Думаю, ты права, — согласилась Леви, — И почему мы отказывались, ума не приложу. — Ну, насчёт новостей я не согласен, — возразил Грей, — У нас в жизни ничего не меняется уже последний век, а то и больше. — Ага, — подтвердил Люциус, — Леви пытается совратить наших контрактниц, Мицуки — остановить её, Грей шлёт всем ночные кошмары, а Белл… — Никак не может найти работу, — язвительным хором закончили остальные демоны. — Я не просил тащить меня обратно, — насупился зеленоглазый, — И вообще не планировал сюда возвращаться. — Расслабься, — Люциус потрепал его по голове, — Мы всё понимаем, просто шутим. — У вас ужасное чувство юмора, - заявил Белл. — Конечно, ты же наш учитель, — Мицуки улыбнулся уголком рта. -… Ты выиграл битву, но не войну, — театрально продекламировал демон лени, окончательно вернувшись к своему обычному состоянию. — Подожди, Белл, что ты имел в виду? — уточнила Мирай. — Да так, ничего. Забудь, — попытался отмахнуться тот, но, поймав требовательный взгляд девушки, вопросительно посмотрел на остальных. — Мы знакомы очень давно, — начала Леви, — Так что думаю, можно рассказать тебе нашу историю с самого начала. — Учти, она может надолго испортить тебе настроение, — предупредил Мицуки, — Ты точно этого хочешь? — Да, — решительно кивнула Сотоканда, ни секунды не колеблясь. — Ну, Белл уже давно разболтал тебе, что мы — семь смертных грехов, — начал Люциус, — Но из вас, людей, никто не знает наверняка, откуда мы взялись. Все ваши версии неправильные. Разве что, я и правда падший ангел. А остальные, — красноволосый обвёл взглядом друзей, — В прошлом были такими же людьми, как, например, ты. Но каждый из них по-своему провинился. Человек, который первым согрешил в какой-то области, после смерти отправлялся в ад, в который меня перед этим любезно низверг Бог. А знаешь, за что? — Люциус начал заводиться, и Грей поспешил перенять бразды правления: — Думаю, стоит всё же начать с истоков. Прежде, чем были созданы ангелы, на свет появились Адам и Ева. Ты прекрасно знаешь, кто они такие. Но до нынешних людей история дошла с одной существенной ошибкой. Первым запретный плод вкусил Адам. Но не из-за змея искусителя, а из собственного любопытства и непокорности. Ева же до последнего отказывалась нарушать запрет. И тогда Адам воспользовался её слабостью, повинуясь прежде неизвестному желанию, вызванному яблоком. Он повалил её на землю, схватил за руки и… — Грей! — одёрнула его Леви. — Кхм, прошу прощения, — Асмодеус слегка мотнул головой и продолжил, — В итоге Ева всё-таки вкусила запретный плод насильно, когда Адам, воспользовавшись её замешательством и шоком, положил кусок яблока ей в рот. После Бог, увидев это, позвал их к себе. И она взяла всю вину на себя. Бог, знавший правду, оставил Еву у себя, сделав первым ангелом. А Адама он сослал в бескрайнюю безвыходную пустоту. — Стой, откуда ты это знаешь? Люди же появились после… — и тут Мирай осенило, — Ты и есть Адам! Грей молча кивнул и взглянул на Люциуса. Леон заговорил: — После этого Бог создал новых людей и заселил ими разные части земного шара. А чтобы было проще за ними приглядывать, он создал себе в помощь ангелов. Все они были послушными, во всём повиновались Создателю и поддакивали ему, как идиоты. Но я видел, что новые люди постепенно становятся всё более испорченными. Я пытался донести до него, что идеала в этом мире достичь невозможно. Но он меня не слушал. Он только и делал, что заставлял ангелов проводить воспитательные беседы с нарушителями, пока они спали. Если это не срабатывало, Бог с помощью сил природы уничтожал «неудачный эксперимент», потому что они грешили не так сильно, чтобы низвергать их к Грею. Чёртов идеалист, — прошипел Люциус, но, взяв себя в руки, продолжил, — Меня выводило из себя его лицемерное отношение и жестокий перфекционизм. А особенно раздражало то, что ангелы, при своём появлении бывшие по-настоящему чистыми и невинными, как Адам с Евой до грехопадения, стали такими же сволочами, как Бог, попав под его влияние. Я пытался достучаться до него, объяснить, что к чему и открыть глаза. Но его это только раздражало. Тогда я решил бросить вызов Создателю. Его оскорбило, что я приравнял себя к нему. За это он отправил меня к Грею. Но хоть моих сил значительно поубавилось, мне с его помощью всё же удалось создать Ад. А после туда стали отправляться те, кто совершил тяжкий грех. И первого из каждой категории я назначил одним из смертных грехов. У каждого из них своя история, и будет лучше, если они самостоятельно её расскажут, — Леон выдохнул, будто с его плеч упал тяжкий груз. — Я росла в бедной семье, — нерешительно начала Леви. Она говорила медленно, стараясь вспомнить уже порядком потускневшие события, — У меня было значительно меньше вещей, чем у других. А то, что я имела, было намного хуже. Так что я постепенно начинала ненавидеть тех, у кого было что-то, чего не было у меня, или у кого было что-то лучше, чем у меня. Вначале дело ограничилось вещами, но после я стала обращать внимание и на внешность. Рыжим не доверяли, смеялись над ними. А брюнеток и брюнетов обожали. Особенно голубоглазых. И когда я увидела Мицуки, то во мне внезапно вскипела ненависть и я решила, что должна испортить ему жизнь, отняв хоть что-нибудь. Воровство было в новинку не только для меня, но и для всего общества того времени. Но я не боялась. Я считала себя правой и несправедливо обделённой судьбой. Так что мне совсем не было страшно. Мне не терпелось привести свой план в действие. И вот, когда я узнала, где живёт Мицуки, то подобралась к окну. Тогда было тепло, и оно было открыто. Я осторожно заглянула внутрь, чтобы убедиться, что никто из жителей дома меня не видит, и попыталась утащить красивую вазу, стоявшую на подоконнике. Но в самый последний момент Мицуки повернулся ко мне. Тогда я обругала его и скрылась, захватив вазу с собой. Он погнался за мной, — она перевела взгляд на голубоглазого. — Меня как будто захлестнула волна. Я перестал контролировать тело, а перед глазами легла пелена. Я был как во сне. В голове вертелась только одна мысль: «Она должна получить по заслугам». Эта ваза принадлежала моему погибшему брату, я очень дорожил ей. Я тогда не в полной мере понимал, что именно Леви должна получить. Но когда я догнал её и повалил на землю, то в моей голове вдруг возникло множество способов причинить ей вред. И я, не контролируя себя, тут же стал приводить их в действие. Я помню ужас на лицах окружающих. Они стояли и молча наблюдали, не в силах шевельнуться. Я остановился только когда Леви перестала напоминать саму себя, превратившись в бесформенную кучу плоти. Тогда толпа ожила и стремительно окружила меня. Ими управлял страх. Я упал под давлением, и самые решительные из них стали душить меня. Я не сопротивлялся. У меня тогда совсем не осталось сил, а внутри была пустота. Затем я очнулся рядом с Леви, но уже в Аду, — Мицуки закончил и виновато опустил глаза. Леви приобняла его за плечи. — Я был последним из смертных грехов, — повёл свой рассказ Белл, — При мне уже ходили истории о людях, продавших душу демону или совершивших жертвоприношение для исполнения своего желания. Тогда, кстати говоря, демоны могли выбираться из Ада только благодаря тем, кто их призывал и на очень короткое время. За исключением долгосрочного контракта. Но лишь немногие тогда осмеливались на подобное. После Люци придумал Ключи Соломона: большой и малый. К первому привязались мы вчетвером, а ко второму — Леви и Мамона с Вельзевулом. Может, как-нибудь мы познакомим тебя с ними. В общем, с тех пор демоны смогли существовать вне ада. Не только смертные грехи, но даже обычные. Но для них это было опасно, потому что ангел легко может выследить нашу ауру. Но были и до сих пор есть смельчаки, которые живут среди людей, выдумывая разные способы маскировки. — Белл, ближе к делу, — одёрнул его Грей. — Подождите, там самое интересное сейчас будет! — Я знаю, тебе тяжело это вспоминать. Но ты всё это начал. Нужно отвечать, — заметил Люциус. — Ладно, — вздохнул зеленоглазый и вдруг как-то резко посерьёзнел, — Где-то к двадцати годам мне всё стало безразлично. Я буквально видел мир чёрно-белым. Каждый день для меня был пыткой. Приходилось открывать глаза, вставать и идти что-то делать. Я готов был убить за то, чтобы поспать ещё хоть пять минут, чтобы никто меня не трогал. А однажды я просто решил не вставать. Моя семья, убедившись, что я не болен, начала ругаться и пытаться поднять меня насильно. Всё, что им удалось сделать — это спихнуть меня на пол. После они снова заволновались и спросили, что случилось. Я просто сказал, что устал. Они совсем ничего не поняли, ведь такого ещё ни с кем не случалось. В тот день я так и остался лежать на полу. Кто-то попытался позвать врача, но я просто попросил их отстать от меня. Тогда они разозлились, вынесли меня из дома и бросили на улице. Я сидел на одном и том же месте какое-то время, точно не помню, сколько. Около суток. Но я тогда уже ничего не чувствовал. Ни холода, ни жары, ни голода, ни жажды. Я совсем ни о чём не думал и будто спал с открытыми глазами. Потом меня вдруг потянуло на размышления по поводу того, как же я ненавижу эту жизнь: вставать, что-то делать, даже дышать для меня стало в тягость. И вдруг мне в голову пришёл выход. Я поднялся на ноги и отправился на поиски верёвки. Спустя какое-то время я её нашёл. На улицах тогда было пустынно, так что я мог не бояться проблем со стороны прохожих. Я нашёл балку и привязал к ней петлю. Перед смертью я не испытал ничего. Хотя нет, по-моему, я был немного счастлив, — под конец рассказа голос Белла звучал совсем тихо, почти как шёпот. Не желая встречаться со взглядами других, он отвернулся к лесу. -… Простите, что заставила вас снова пройти через всё это, — после долгого молчания голос Мирай прозвучал непривычно громко. — Всё в порядке, — заверил её Мицуки. — Да. Мы присмотрим за Беллом и не дадим ему наделать глупостей, — пообещала Леви. — Я и не собирался, — обернулся зеленоглазый. Лёгкая улыбка вернулась на его лицо, — Вы слишком хорошие друзья, чтобы уходить от вас. — Поддерживаю, — подал голос Грей. — Всё-таки хорошо, что мы встретились после смерти, — задумчиво произнёс Люциус, глядя на звёзды, сияющие от счастья.