Разочарование

— Алло!

— Алло?.. Кто это?

— О, прости, Сацуки, Госукэ сейчас занят и оставил телефон в чайном домике. Что ему передать?

— Ох, Томоко, твой голос все еще вызывает во мне раздражение. Скажи моему брату, что мы с Нобарой скоро будем.

22 сентября, 2018. Киото, резиденция клана Рёги       Нобара и Сара приехали к резиденции клана на такси, до этого просидев несколько часов в поезде от Токио за просмотром американского сериала. Водитель помог девушкам выгрузить чемодан и спортивную сумку из багажного отделения, и, удивившись глуши в конечной точке их маршрута, уехал. Остановившись возле алых ворот тории и длинной лестницы, ведущей в гору, Нобара тяжело вздохнула и обреченно взглянула на свой розовый чемодан с маленькими колесиками и хлипкой ручкой.       — И как я его дотащу? Там ступенек двести, не меньше.       Вокруг бамбуковый лес и ничего больше. Сара прошла через ворота и поставила сумку на первую ступеньку. Погода в конце сентября была приятной и теплой. Солнце светило ярко, но грело не так сильно, как летом. К счастью в эти выходные прогноз погоды не обещал дождей. Еще в поезде девушки поразились красотой горы Фудзи и алыми кленами, которые они проезжали в окрестностях старой столицы. Сара ощутила прилив сил, оказавшись в родных краях, и приятную тоску. Годы шли, она росла, но бамбуковая роща казалась Сацуки непреодолимой стеной.       Раньше.       Сейчас же Сара не видела в стеблях высокой травы былого надуманного символизма. Тоска сменилась иными ощущениями — свободой и легкостью, которую она училась чувствовать в Англии и полностью вкусила в токийском колледже. Время неумолимо бежало вперед, старые обиды забывались. Переступив через гордость, Сара была благодарна судьбе за непростые жизненные уроки. Далеко не у всех было место, где их ждали, а у Сары оно было — дом. Пускай в стенах которого она и пережила много боли, выплакала много слез, но резиденция клана все равно оставалась ее родным домом.       — Иди сюда, и поймешь, — улыбнувшись, позвала Сара подругу.       Пройдя врата тории, Нобара ощутила легкое колыхание проклятой энергии в воздухе.       — Мой чемодан сам полетит? — усмехнулась она.       — Нет, просто слуги теперь знают о нашем прибытии и скоро спустятся помочь, — объяснила Сара. — На вратах барьер стоит. В домике слуг колокольчики звенят, когда кто-то приходит или уходит. Удобно.       Она села на нагретые солнцем ступеньки и посмотрела на дорогу и удаляющийся автомобиль. Такси скрылось за поворотом и пропало из виду. С порывом ветра зашелестели листья бамбука, лаская уши девушек приятным едва свистящим звуком.       — Круто, у вас даже слуги есть, — удивилась Нобара, глядя на зеленую рощу. — Я думала, что это пережиток прошлого.       — У трех великих кланов тоже слуги есть. Именно нам служит семья Огава, и их все устраивает. Традиции… Их нужно чтить. Наш клан один из древнейших, но создал его простолюдин — императорский палач Ямато Рёги. Говорят, он был очень сильным и сражался почти на равных с Королем Проклятий. Хотя в эпоху Хэйан любой оккультист был сильнее современного.       — Меня порой удивляет консерватизм в оккультном обществе. Хорошо, что я из простой семьи. Бабушка говорила, что у нас раз в поколение рождается шаман, причем девчонка, — сказала Нобара, поправив на плече лямку шоппера. — Все эти правила и традиции выше моего понимания. Иногда я ловлю себя на мысли, что все оккультисты должны работать на японское правительство, мы ведь обычных людей защищаем, это наша основная задача.       — Ого, моему брату понравились бы твои умозаключения.       Внезапно из-за поворота выехала черная машина. Сара встала с каменной ступеньки и присмотрелась к лобовому стеклу. Рядом с водителем сидела ее тетя — Марико Сайто, бывшая Рёги.       — Помнишь, я рассказывала про свою тетку, которая ликорисы из бутылок делала? — спросила у Нобары Сара, подозрительно щуря взгляд.       — И которая по слухам со своим братом шуры-муры крутила?       — Да, она тоже приехала в резиденцию.       — Так это просто слухи или?..       — Мне хочется верить, что просто слухи, — обреченно вздохнула Сара.       Из машины вышла невысокая миловидная женщина, выглядящая куда младше своих лет. Озорные серые глаза приметили Сару, и Марико помахала племяннице рукой. На ней было темно-фиолетовое кимоно с красным поясом оби, а незамысловатую прическу женщины украшала заколка в виде цветка ликориса, которую, вероятнее всего, она смастерила сама из подручных материалов. Густая челка и две прядки по бокам обрамляли ее кругловатое лицо с розовым румянцем.       — Сацуки! Приветик, узнала меня? — просияла Марико, пройдя через врата. — Ты так выросла! Вытянулась!       — Конечно, госпожа Сайто, — Сара приняла неловкие объятия. Ее подбородок был на уровне макушки Марико. — Как поживает ваш муж?       Нобара тихо посмеялась в ладошку, оценив подтекст, а Марико отмахнулась от вопроса, как от назойливой мухи, не придав ему значения.       — Как у тебя дела лучше расскажи. Мне нужны сплетни!       — Да учусь вот, все нормально. Хотя после четырех лет учебы в Англии учиться заново очень странно, но учитель Годжо порой рассказывает то, что в академии мы не изучали. В целом весело, — подытожила Сара. — Меня все утраивает.       — Ха-ха-ха-ха! — заливисто рассмеялась Марико. — А выглядишь так, будто ни дня в своей шараге не проучилась! — и стукнула девушку кулачком в плечо. — Ха-ха-ха!       Сара недоуменно посмотрела на тетю, удивившись ее ребяческому поведению и несерьезности, не присущей старшим палачам, большая часть из которых ходила мрачнее тучи. Стоит отметить, что после замужества за господином Сайто, Марико перестала быть палачом и ее ремесло в границах оккультного мира оказалось тесно переплетено с юриспруденцией.       — Вас же с подругой Сатору Годжо учит, — добавила Марико, весело помахав ладонью Нобаре. — Привет-привет, незнакомка! Вы какие-то слишком спокойные для его учениц.       — Меня зовут Кугисаки Нобара, — важно представилась девушка. — И я не считаю себя спокойной. Учиться у учителя Годжо это такой сюр! К подобному жизнь меня точно не готовила.       — Сатору будто бы и не изменился. Я его еще подростком помню, — поведала Марико. — Он таким дурным был! Ха-ха-ха! Носил еще смешные круглые очки, как японский Гарри Поттер, и прикалывался со всего подряд.       К счастью от продолжения разговора с тетей Сару спасли подоспевшие слуги. Они забрали багаж девушек и потащили вверх по каменной лестнице, а Марико сцепилась языками с знакомой служанкой из клана Огава, рассказывая ей о своем пожилом японском шпице, который в силу возраста почти все время спал и не подавал признаков былого шкодничества. В отличие от родственницы, Сара никогда не общалась не по делу со слугами. Ей незачем было этого делать. Для маленькой Сацуки слуги были не более чем молчаливыми послушными тенями, но видеть в них людей начала именно Сара.       Когда испытание лестницей было пройдено, Сара показала подруге резиденцию: провела через цветущий и благоухающий сад к деревянному мосту с карпами кои, показала старые клены, листья которых окрасились в оранжевый и алый, сухой сад с красивыми рисунками на песке и каменными скульптурами. Девушки остановились возле ликорисов, настоящих, а не пластиковых, чтобы сфотографировать их. Вся резиденция тонула в красных цветах, ведь в начале осени как раз начинался сезон их цветения. Зайдя в большой дом, Сара не разулась, но попросила Нобару обуть деревянные гэта, чтобы у старших палачей было меньше поводов придраться к гостье. В длинных коридорах девушки повстречали нескольких родственников Сары, некоторые из которых строго осудили их обычную одежду взглядом, но были и те, кто просто дружелюбно поздоровался и направился дальше по своим делам. Нетрудно догадаться, что последние были инакомыслящими — красными Рёги, последователями молодого наследника.       В комнате Сары уже стояли ее сумка и чемодан Кугисаки.       Сара открыла шкаф и вытащила из него темно-синее, почти черное, кимоно и красный пояс с рисунком.       — А мне нужно переодеваться в это? — указала пальцем Нобара на кимоно. — А то я зря, чтоль, комбез брала?       — Нет, ты можешь ходить в своем, — произнесла Сара, снимая с себя форму колледжа. — Ты моя гостья.       Переодеваться при подруге она не стеснялась. Рубашку и пиджак девушка повесила на вешалку, а черные шорты и колготки ровно сложила и положила на полку.       — Тебе идет кимоно, — заметила Нобара, когда Сара завязывала пояс оби. — Тебя сфоткать?       — Не, — помотала головой девушка.       Джинсовый комбинезон Кугисаки выделялся на фоне традиционного одеяния Сары.       — Спать будем на одном футоне, — предупредила Сара. — Постельное белье, кстати, у нас шелковое. Надеюсь, что Глен распорядился, чтобы слуги подготовили чистое, а не то, на котором я спала в прошлый визит… Просто я простыню колой залила…       — Богачка Рёги, — наигранно завистливо хмыкнула Нобара. — Потерплю. Даже кока-кольное пятно.       — Жаль, что мы так по-крысиному избежали наказания от Годжо, — сочувственно, относительно судьбы оставшихся в колледже товарищей, усмехнулась Сара. — Но переписывать весь архив я не готова.       — А мне не жаль, это все Инумаки виноват, — пожала плечами Нобара. — Ты почти склонила Хасэгаву ко взятке, а он все испортил. Я больше переживаю за повышение ранга… Не хочу с кем-то из старших ехать на задание. Раскритикуют еще мое безрассудство.       — Было бы из-за чего переживать, — ответила Сара. — Я никогда не думала, что буду выше второго, а тут…       Девушку после окончания программы обмена порекомендовали на первый ранг, беря в учет ее успехи в овладевании проклятой техники и использовании расширения завершенной территории.       — Не занижай свои успехи, Сара, — подмигнула ей подруга. — Я только рада, что наши способности достойно оценили.       — Да, но вместе с повышением ранга и задания будут сложнее. Ты не подумай, что я боюсь трудностей. Просто не рано ли нас, подростков, будет отправлять на что-то запутанное и сложное?       — После Красной комнаты меня уже ничем не удивишь, — произнесла Кугисаки, вспоминая задание в деревенской школе. — Мы круты!       — Не могу не согласиться, — выдохнула Сара и воодушевленно улыбнулась. — Ладно, не буду переживать! Раз нас считают сильными, то и сомневаться нет смысла.       Решив накраситься, девушки задержались в комнате еще на полчаса, а затем направились к чайному домику, где их должен был ждать Глен. Правда ждал их не только он. В чайном домике собралась крайне разношерстная компания инакомыслящих Рёги, в числе которых была и Марико. Томоко сидела в черном кожаном пиджаке и полупрозрачной красной майке, под которой виднелся черный лиф и разнообразные витиеватые татуировки, покрывающие чернилами все ее тело. Братья Аято и Ёсида Рёги-Зенин выделились рваными джинсами в сочетании с красными хаори и футболками с логотипами любимых рок-групп.       Сам чайный домик располагался между двумя старыми соснами, которые изгибались под собственным весом, а окружали его каменные фонари, покрытые мхом. Внутри стены были обиты рисовой бумагой с традиционными гравюрами, а татами едва источало запах соломы. В токонома стояла пузатая ваза с веткой камелии. Глен не случайно выбрал именно чайный домик местом встречи с единомышленниками — здесь всегда было уютно. Атмосфера располагала больше к дружеской встрече, чем к официальному собранию. Листовой чай слуги заваривали особым способом и приносили в изящном чайнике кюсу в домик вместе с глиняными чаванами. Глен любил зеленый чай, правда в Англии пил его редко, привыкнув к посредственному пакетированному, но дома полюбил вновь.       — Хай! — махнул ладонью Глен, когда Сара обошла небольшой диван с зеленой обивкой и села рядом с ним. — Привет, Нобара!       На нем было темное монцуки, чему Сара сильно удивилась. Ни о каком важном мероприятии ее никто не предупреждал, да и свадьбу парень уж точно не планировал.       — Привет, Глен, — неловко постояв в дверях, Нобара юркнула к свободному месту рядом с подругой.       На диванчике пришлось потесниться, но в небольшом помещении все равно было уютно. Пахло чаем, чем-то свежим и теплым. Травянистые нотки щекотали ноздри.       — Представишь свою гостью? — попросила Томоко, отвлекшись от игры в монополию с Марико и братьями Рёги-Зенин.       — Кугисаки Нобара, — вздохнув, отреагировала на просьбу Сара. — Это Томоко Рёги. Не удивляйся ее цвету волос, просто она по матери Годжо…       — У нашего придурка вот такие родственники?! — удивилась неформальному виду девушки Нобара. — Ты как альтушка из Синдзюку! Класс… А татухи настоящие, не больно было?       — Ха! У меня как раз там квартира, — бросив кубики, ответила Томоко. — Я покупаю эту улицу… А тату настоящие, у меня их около пятидесяти.       — Вау… Я бы на татуировку не решилась.       — А это братья погодки Аято и Ёсида Рёги-Зенин, — более живо продолжила Сара. — Глена ты знаешь. И госпожу Сайто тоже.       — Да какая я госпожа! Просто Марико, — мило улыбнулась женщина, обнажив клычки.       — А почему фамилии двойные? Не принято же такие давать, — удивилась Нобара.       — Первая фамилия — фамилия матери, вторая — отцовская. По документам мы все Рёги, но внутри семьи используем двойные фамилии, чтобы подчеркнуть корни, — ответил Ёсида и самодовольно протянул Томоко карточку с улицей. — К Томоко это не относится. По ней и так видно, из какого клана ее мать.       Самым ярким напоминанием о семейной принадлежности девушки были ее волосы. Сара помнила, что в детстве и в подростковом возрасте Томоко заставляли краситься в черный, пряча родной белый как нечто постыдное, что выделяло ее на фоне остальных.       — Да по вам с братом тоже, — огрызнулась Томоко, вырывая карточку. — Башка зеленее некуда!       Но девушка сильно преувеличила, волосы Аято и Ёсиды были почти черными, темно-зелеными. В глазах Сары братья жуть как были похожи на Маки. Всем, начиная со слегка насмешливого взгляда, заканчивая особой манерой растягивать последние слова. Девушка прошептала подруге на ухо, что Томоко и Ёсида раньше встречались, на что Нобара выпучила глаза от удивления, но вслух не усомнилась.       — Моя очередь! — Марико бросила кубики и попала на клетку с домом Аято. — Черт!.. Опять платить.       — Ох, да у тебя больше всего денег! — ответил ей Аято, обворожительно улыбаясь. — И отели ты себе настроила, а еще жалуешься.       — Ну все равно платить неприятно! Я сюда приехала ваши деньги считать, а не проигрывать не настоящие в игре, — Марико наигранно смахнула с щеки слезинку.       Поймав на себе удивленный взгляд подруги, Сара объяснила.       — Все Рёги являются госслужащими, это не секрет. Марико считает официальные выплаты и пенсионные начисления, — договорив, она поджала губы и положила голову на плечо Глена, как-то пусто посмотрев на стол с игровым полем.       Играть Саре не хотелось. Она слишком соскучилась по брату, чтобы делить его общество с кем-либо еще, и ждала, когда все разойдутся.       — Рутина, бюрократия, — вздохнул Глен, приобняв сестру. — Любишь деньги на цацки тратить — люби и зарабатывать.       — Ага, отсечением голов, — поддакнул Аято.       — И написанием миллиона отчетов, — закатил глаза Ёсида, жалуясь на свои обязанности. — Как хорошо, что правительство очень четко составляет документы на казнь, в отличие от старейшин. Все глаза и голову сломаешь, пока разберешь, что от тебя хотят.       — Старейшины тупые, — беспечно усмехнулась Томоко. — Пока настоящие отступники и заклинатели совершают бесчинства, нам отправляют контракты на казнь невиновных, на кого старейшины обидку кинули.       Марико молча их слушала, опасаясь вслух выразить поддержку.       — Я вообще не понимаю, чем старейшины занимаются, — смело заявил Глен. — Какой-то старческой хуйней.       — Ну явно не скандинавской ходьбой с палками, — тихо ответила Сара.       — А в душе не знаю, чем вообще старики могут заниматься.       — Глава клана Зенин недавно купил себе дорогущую камеру и теперь снимает любительские документалки, — рассказал Ёсида. — Бедный Наоя страдает из-за этого больше всех. Дед заставляет его сниматься.       — Вообразите себе что-то вроде кринжового семейного фильма, снятого любителем на детском празднике, — продолжил за братом Аято. — Но в крутом качестве.       — Ой! Это еще ничего! — вклинилась обратно в диалог Томоко. — В детстве я часто гостила у мамы в резиденции Годжо и застала еще живым прошлого главу. У него фляга на старости пожилых лет свистела знатно! Он устраивал телефонные пранки сервисам доставки еды и ночным клубам Осаки, а еще постоянно ездил в горы на рыбалку. Говорил, что на высоте в озерах вода чище и рыба вкуснее.       — У моей бабушки другие приколы после шестидесяти начались, — подключилась Нобара, комфортно почувствовав себя в новой компании. — Она начала плести корзинки из соломы. В сельской местности этого добра хватает, — девушка вытащила из кожаной поясной сумочки с гвоздями соломенную куклу. — Меня такие штуки научила делать.       Всем Рёги пришлась по душе ее поделка.       — Я в старости точно сделаю себе целый сад из пластиковых цветов, — заявила Марико. — Такие точно не завянут.       — Ну и убожество, — скривил лицо Глен.       — Молчать, Госукэ! Ты ничего не понимаешь в рукоделии, — насупилась Марико.       — Ты похожа на бешеную чихуахуа, выдыхай, — Томоко заботливо положила ладонь ей на плечо. — Разнеси нашего наследника в следующей партии.       Томоко и Аято были на грани банкротства, а Ёсида едва ли опережал Марико по количеству выкупленных улиц и построенных домов.       — А давайте в уно сыграем! — предложила Сара. — Приложение с игрой можно на телефон скачать, чтобы было проще.       — Скучно! — протянул по слогам Глен. — Монополя всяко веселее, чем уно.       — Могу поспорить, — не согласилась Сара.       — Кто за уно, поднимите руку, — шутливо приказал Глен.       Сара, Нобара и Томоко подняли ладони.       — А кто за мон…       В чайный домик пришел Мирай.       Заприметив Марико, он прикрыл нижнюю часть лица веером и хитро улыбнулся одним лишь взглядом.       — Вы в курсе, что весь ваш разговор был подслушан? — с деланным ленным безразличием уточнил он.       С противоположной стороны от дверей сёдзи послышался шум и удаляющиеся торопливые шаги. Сара даже не почувствовала постороннего присутствия из-за скопления оккультистов.       — Я знаю, — твердо и уверенно ответил Глен. — Рэйро больше часа сидела за стенкой и грела уши.       — Рэйро? — удивился Ёсида. — Я ставил на Дайто.       — Не, Дайто тупее, его синие не подослали бы.       Сара напряглась. Ее родственники так просто отнеслись к тому, что все их разговоры не были тайной для чужих ушей, словно были к этому готовы. Или… специально подстроили все так, чтобы быть подслушанными.       — Я сыграю с вами, — заявил Мирай, хромая приближаясь к свободному месту рядом с Аято. — Ёсида, подай мне фигурку.       — А я, пожалуй, пойду работать, — натянуто улыбнулась Марико, старательно не смотря в сторону, где сидел Мирай, чтобы случайно не пересечься с ним взглядом. — Нужно поговорить с главой и его Правой рукой насчет…       — Глава здесь, и его Правая рука тоже, — довольно заявил Глен.       — Нет, Госукэ, мне нужен настоящий глава, а не будущий, — обиженно отозвалась Марико, вставая с кресла.       — Отец обедает, Масуро с ним, — холодно подсказал Мирай.       — Ага…       Марико ушла, а вместе с ней ушло и все веселье. Томоко подошла к колокольчику, чтобы позвать слуг.       — Нужен еще чай? — уточнила она.       — Нет, — задумчиво ответил Глен. — Чая я сегодня еще напьюсь…       — Мирай? Ты будешь? — спросила Томоко.       — Нет, — протянул мужчина и косо посмотрел в сторону, куда удалилась сестра. — В такую хорошую погоду портить себе настроение еще и чаем я не намерен.       К игре присоединились Сара и Нобара, но их шансы на победу были ничтожны. В отсутствии Марико первенство быстро взял Ёсида, но и Мирай от него не отставал. В течение часа Аято обанкротился первым, а следом за ним и Нобара. Томоко держалась хорошо, но попав на отель Мирая заложила все свои улицы. Глен выкупил все карточки Сары и за двоих отыгрывал партию. По итогу Мирай вышел победителем.       — У меня есть незавершенные дела, — поднимаясь, оповестил он. — На этой ноте я оставлю ваше идейное общество.

※ ※ ※

      Сара вышла вместе со всеми из чайного домика и направилась в сторону большого дома, вяло переставляя ноги. Глен шел первым вместе с Томоко, и у Сары чуть ли не зубы скрипели от раздражения из-за компании брата. Нобара беседовала с Аято и к их разговору периодически подключался Ёсида. Они обсуждали клан Зенин, Кугисаки заваливала братьев вопросами и аккуратно пыталась разузнать что-нибудь о детстве Маки.       Общаясь с Томоко, Глен легко и искренне смеялся. Сара не слышала, о чем именно они говорили, но была уверена, что их общая тема ее не касалась. Ревностно ей было, что брат дарит свою улыбку и время именно Томоко, которую она с детства недолюбливала. Не ненавидела, не презирала, а именно недолюбливала за ее чрезмерную доброту, легкость и честность, ведь подобное Сацуки было непозволительно.       Завидно.       Склизкая, мерзкая необоснованная зависть переплелась вместе с ревностью в сердце Сары, заставляя его биться быстрее и яростнее.       Возле большого дома на веранде их поджидал могучий Масуро, рядом с которым стояла запуганная Рэйро, заламывая пальцы до хруста. Она явно нервничала.       — Какие еще собрания, Первый Клинок? — пробасил Масуро, обращаясь к Глену. — Почему я не в курсе?       Рэйро спряталась за спину отца и опасливо выглянула.       — Это было не собрание, а дружеская посиделка, — спокойно ответил Глен. — Ко мне приехала сестра с гостьей, вот и играли в монополию.       — Не припомню, чтобы подобное возбранялось, — лениво протянул Ёсида.       Сара вышла вперед, чтобы подтвердить слова брата. Ёсида показательно зевнул, устав от нотаций Масуро. Правая рука главы постоянно придирался к красным Рёги по поводу и без.       — А дочь мне совершенно другое передала. Рэйро, о чем они говорили?       Вжав голову в плечи, девушка несмело ответила.       — Они обсуждали старейшин и сомневались в их действиях, — произнесла она, глядя прямо на Томоко, которая, вздернув бровь, с насмешкой смотрела на нее в ответ. — А еще они говорили, что главы великих кланов тупые старики, которые ничего полезного не делают!       — Ну не надо врать! — вздохнул Аято. — Мы просто общались о разном.       — У твоих слов есть доказательства? Что может подтвердить, что мы действительно говорили о подобном? — строго спросил Глен. — А то ты словно клевещешь на нас и хочешь очернить доброе имя наследника.       — Я… я… — растерялась Рэйро, делая шаг за отца.       — Если моя дочь говорит неправду, то ей следует отрезать язык за ложь, — сурово и четко произнес Масуро. — Решение за тобой, Первый Клинок.       Сара нащупала ладонь Нобары и взяла ее за руку, чувствуя, как та подрагивала.       — Режь, коль дочь не жалеешь, но можно и к иному методу наказания обратиться, — безразлично бросил Глен. — Идем, а то обед пропустим.       Масуро насупился, но отстал от них.       — У вас всегда так? — уточнила Нобара.       — Почти, — пожала плечами Сара. — Дядя Масуро не накажет Рэйро, он специально ее подослал, чтобы манипулировать и загнать Глена в угол.       — Масуро особо умом не блещет, но физической силы ему не занимать, — задумчиво добавил Аято.       — Ну мы же не планируем с ним драться, — ответила Сара.       Аято неоднозначно кивнул.       Идя по длинному коридору, компания старалась вести себя тише. Глен уверенно вел всех в обеденный зал, рассчитывая, что глава клана уже трапезничал, раз Масуро не с ним. Обеденный зал находился в центральной части дома. Был просторным, вычурным. Глен оказался прав — в зале было пусто. Все Рёги и Нобара сели за столик из кипариса с низкими ножками и стали дожидаться, пока слуги принесут блюда. Им подали вкуснейший мисо суп и татаки на фарфоровой тарелке. Сара поудобнее устроилась на дзабутоне и взяла палочки.       — Всем приятного аппетита, — пожелал Ёсида. — Наследник, без вилки справишься? — и шаловливо сощурился, ожидая ответной реакции на безобидный подкол.       — А-а, опять ты за свое, — раздраженно протянула Томоко.       — Не переживай, Ёсида, или ты хочешь покормить меня с рук? — Глен, сидя напротив парня, отодвинул от себя тарелки и наклонился к нему, открыв рот.       Ёсида не растерялся и накормил наследника кусочком мяса. На этом шутка себя исчерпала.       Сара прекрасно понимала, что Масуро так просто не отвяжется. Если он решил испортить всем настроение, то доведет начатое до конца, поэтому она предпочла до конца дня отсидеться с Нобарой в комнате.       Включив фоном сериал, девушки решили устроить перестановку мебели и перебрать старые вещи Сары.       Сквозь сёдзи просачивался солнечный свет. Сара стояла на коленях, удерживая край низкого столика, пока Нобара, со взъерошенными волосами и решительным видом, тянула другой край.       — Еще чуть-чуть, — выдохнула она. — Так, опускаем.       — Отлично! — Сара хлопнула в ладоши. — Теперь в комнате будто больше места.       Не сказать, что покои девушки была маленькими. Метражом они выигрывали ее комнату в общежитии.       — Кстати, тот твой дядя со стереотипными самурайскими усами…       — Масуро, — подсказала Сара.       — Точно! Он очень предвзято относится к Глену, — продолжила Нобара. — Даже я это заметила.       — Масуро считает, что когда мой брат станет главой, то резиденция превратится в притон, а вместо чайного домика откроют бабл-тишную, — невесело усмехнулась Сара. — Я утрирую, конечно.       — Посыл мне более чем понятен, — вздохнула Нобара. — Спасибо, что пригласила.       — Ты сейчас иронично?       — Не. Мне было полезно увидеть иную сторону оккультизма, а то в колледже не особо ясно, как дела обстоят в кланах. Рассказы Маки теперь воспринимаются мной иначе…       Футон оккультистки сдвинули ближе к широкому окну, поставив рядом тонкую вазу с сухой веткой сакуры. Стопки старых книг дополнили искусственно-небрежный дизайн комнаты. На одну из подобных необычных тумбочек Сара поставила подставку с благовониями и зажгла палочку. В черный сундук она убрала старую одежду, которая была ей явно мала. Комплект кэйкоги, местами выцветший и покрытый неровными стежками, Сара запихнула на самое дно. В клане детство палачей кончалось рано. В памяти до сих пор ярко жила самая первая тренировка на настоящих катанах, вскрик от боли, вызванной порезом острейшего лезвия, и запах крови.       Вдохнув поглубже, Сара ощутила только сладкий дым благовоний.       Снаружи ветер качнул ветви клена. Несколько листьев сорвались и плавно опустились на каменную тропинку. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в розово-оранжевые тона.       Мирай опустил взгляд и поджал подрагивающую нижнюю губу. Прикусил ее почти до крови, но не показал Марико, как сильно волнуется за нее. Мужчина считал, что больше не способен испытывать подобных чувств к кому-либо, даже самому себе, но глубоко ошибался. Его сердце, пускай и разбитое, болело за близких.       — Тебе лучше уехать, — собравшись с мыслями, с трудом произнес Мирай.       — Ты меня прогоняешь? — топнула ногой Марико. — Я столько лет была вдали от семьи… От тебя, а теперь ты хочешь, чтобы я уехала?..       Мирай тихо вздохнул. Ложь никак не клеилась к языку, но и правду говорить ему не хотелось. Слова обжигали, не хотели срываться с губ.       — Свободных комнат нет, да и твой супруг должен заволноваться, если ты не вернешься, — обреченно произнес Мирай. — Визит еще одного гостя Масуро не переживет.       — Будто комната это проблема. Ты просто ищешь отговорки, Мирай! И не хочешь меня видеть, — насупилась Марико.       — Ты глубоко заблуждаешься, но и настаивать я не буду, — Мирай отступил. — Оставайся дома, раз хочешь этого. В твоей старой комнате сейчас располагается мой кабинет. Придется тебе искать другое место, где можно заночевать.       Он развернулся и медленно направился в сторону большого дома. Хромал, нога снова разболелась. И сердце у него тоже болело.       В глазах Марико проступили слезы. Она стерла их рукавом кимоно и шмыгнула носом. Мирай знал, как на нее надавить.       Марико уехала, о чем позже сильно пожалела.

※ ※ ※

      Сара и Нобара досмотрели первый сезон популярного сериала от Нефликс про детей, которые столкнулись с потусторонними силами, правда ничего общего с реальными проклятиями шаманки в «Очень странных делах» не заметили. Ужин им принесли слуги, но девушки не наелись рисом с тунцом и поэтому взялись за припасенные в чемодане Кугисаки чипсы. Под хруст снека они приступили ко второму сезону.       Заранее озаботившись, они смыли макияж, но переодеться в пижамы не успели — было дело поважнее. Нобара, предвкушая ночевку с подругой, купила разноцветные лаки и набор для маникюра, чтобы научиться самой красить ногти и не тратить стипендию в салоне. Взяв пилочку подруги, Сара придала своим ногтям форму мягкого квадрата и сняла старый отросший фиолетовый лак, выбрав в качестве нового розовый, почти малиновый.       Девушек прервал внезапный шум, доносящийся из коридора. Сара возмущенно выглянула за дверь и чуть не столкнулась лбами с несущимся в сторону обеденного зала Дайто.       — Ай! — испуганно воскликнул он, отшатываясь от Сары. — Там… Там дерутся!       И указал дрожащим пальцем на поворот, ведущий к заднему двору.       — Что?! — воскликнула Сара, но Дайто уже убежал. — Нобара, будь в комнате!       — Что случилось? — встревоженно уточнила Кугисаки. — На вас напали?       — Просто будь в комнате, — напоследок бросила Сара и выбежала в коридор.       Она напрягла ладонь и сконцентрировала в ней сгусток проклятой энергии, осветивший темный коридор синеватым свечением, и преобразовала его в катану.       Быстрым шагом, девушка бросилась к заднему двору, откуда доносился лязг металла. Да, на клан напали, но не враги, а свои же.       Из одной из комнат на Сару налетел Тома, бившийся с другим палачом, но облаченным в синий. Быстрым движением руки Тома нанес ему сильный удар катаной и рассек шею.       — Чт… — Сара не смогла договорить, уставившись пустым взглядом на произошедшую перед ней жестокость.       Кровь синего Рёги растеклась по деревянному полу, заливаясь в трещины, и он упал замертво.       — Не стой столбом, Сацуки! — крикнул Тома и дал девушке пощечину.       Щека Сары загорелась от боли, она прижала к ней дрожащую ладонь, чтобы охладить место удара пальцами. Крепко схватив Сару за ткань кимоно, Тома повел ее за собой на задний двор, где синие и красные Рёги схлестнулись в яростной битве под покровом беззвездной ночи.       Потянуло чем-то солоноватым — кровью, и в воздухе витала боль вперемешку с отчаянием. Палачи убивали друг друга ради будущего, ради желанного завтра. Инакомыслящие больше не готовы были терпеть бездействие нынешнего главы, жаждали скорейших перемен и покоя. Уверенности, что у их потомков будет настоящее детство, а не издевательство и дрессировка, превращающая в безжалостных убийц. Консерваторы бились, зубами вцепились в привычный уклад и не хотели видеть иного. Противостояние двух идей обрело физическое облачение.       В смерти.       Красные сражались за Глена, в чем Сара крепко уверилась. Все разговоры, все намеки сразу же обрели смысл. Глен был готов к перевороту и сделал вместе с Мираем все, чтобы его реализовать самым действенным способом.       — Сацуки, берегись! — крикнула Томоко, подскакивая к девушке сбоку.       Ударом катаны она отбила замах синего палача и проткнула его тело насквозь. С мерзким хлюпом он съехал с лезвия и схватился за живот в стоне от боли.       — Госукэ отравили, — переводя дыхание, поведала Томоко. Ее белые волосы были испачканы кровью. — И на Тсукико напали.       — Что с ним? Он жив? — ненашутку встревожилась Сара, готовясь бежать к брату.       — Да, с Госукэ все хорошо. Слуги подали еду с ядом, но его жизни ничего не угрожает. Ох… Руны…       Сара с облегчением выдохнула. Если Глен использовал проклятую руну, то смог избежать печальных последствий.       На девушек набросилось сразу три синих палача, и Саре пришлось вступить в бой за брата.       Она спрыгнула с веранды и в полете рассекла запястье напавшему. В отличие от Томоко и остальных Сара насмерть не била, а лишь ранила. Взмахами катаны она резала, кромсала плоть врагов идей Глена.       В воздух взмыл объятый проклятой энергией дракон, которого призвал Рюу. Огромной лапой фамильяр атаковал красных палачей, численного преимущества за которыми явно не наблюдалось.       — Смерть синим!       — Смерть красным! Смерть!       Братья Аято и Ёсида сражались спиной к спине. Было заметно, что бой на катанах давался им крайне легко. Они уворачивались, делали грациозные выпады и отсекали головы.       Мирай, взмахнув веером, взлетел выше дракона и нанес несколько точных ударов с помощью проклятой техники, чтобы располовинить существо.       Сара стиснула зубы. Крепко держа катану сражалась, не испытывая ничего, кроме твердой уверенности в правильности своих действий. Сомнениям, страху и тревоге больше не было места в ее мыслях. Отступишь — проиграешь, испугаешься — умрешь. Если Глену хватало смелости идти вперед, то и Саре хватит их сполна.       Томоко топнула ногой и разряд тока прошелся по площади вокруг нее.       Задний двор тонул в крови, мерцал голубыми и синими вспышками. Крики и возгласы смешались в единый гомон под лязг холодного оружия.       Замахнувшись и резко повернувшись, Сара скрестила мечи с Рэйро.       — Я тебя убью! — с яростью бросила Рэйро.       — Это мы еще посмотрим!       Обида. Их сражение стало дуэлью двух раненых кланом девушек, одна из которых смогла вырваться из тисков, а другая нет.       Сделав подсечку, Сара выбила из рук Рэйро катану, в тот самый момент, когда Томоко занесла над ее шеей лезвие и отрубила голову.       Рэйро умерла.       Голова откатилась к ногам Сары. Та пошатнулась, зажав рот ладонью. На секунду девушка позволила себе закрыть глаза, держа наготове оружие, а когда открыла их, то увидела перед собой брата. Живого, переполненного решимостью.       — Прости, — не сводя с сестры глаз, произнес Глен. — Я надеялся, что ты меня поймешь.       Мираю пришлось нелегко, ведь против него сражался самый жестокий палач. Его старший брат Масуро.       — Я все понимаю, — твердо ответила Сара. — Жизнь требует смерти. Слабый умрет, сильный выживет, все ведь просто…       Глен покачал головой.       Сара его так и не поняла.       Он не делил палачей на слабых или сильных. Просто были те, кто жаждал увидеть рассвет и был готов шагать вперед с высоко поднятой головой, и были те, кто им противился, желав жить в тени до конца своих дней.       Глен ринулся в самый центр сада, где велся ожесточенный бой. За ним последовала Томоко, оставив Сару позади.       — Почему?..       Слеза скатилась с щеки Сары и смешалась с кровью на ткани кимоно. Сконцентрировав проклятую энергию в ногах, девушка в два прыжка догнала брата, оказавшись в настоящей мясорубке и танце стали.       Теперь и ей пришлось бить насмерть.       Отрубленные конечности валялись на каменной плитке, слуги в панике подбирали раненных, пытаясь помочь, спасти хоть кого-нибудь.       Кто-то поскользнулся на крови, задев Глена. Он твердо устоял на ногах, но тела палачей разделили его с сестрой. Сара осталась в самой гуще, но быстро сориентировалась и уклонилась от атаки. Ее могли задеть и свои, красные.       Время никак не ощущалось. Оно не тянулось медленно и не бежало подобно потоку горной реки, но лязг стали затих с первыми лучами рассвета.       Глен высоко поднял отрубленную голову главы.       Палачи опустили катаны.       Держа голову старика Сабуро за волосы, Глен не улыбался, но его лицо отражало ликование от победы и гордость за своих преданных единомышленников. Он стоял на массивном камне, на который капала кровь с шеи прошлого главы.       Сара ничего не чувствовала, даже опустошения. За часы кровопролитного сражения она убила внутри себя все. Ей даже не хотелось обработать зудящие раны, а ошметки мыслей крутились вокруг Нобары и ее сохранности.       — Как и мои предки века назад, я следую по пути праведности, отказавшись от лжи и корысти, — провозгласил Глен. — Ведь только так выведу нас к свету.       — По крови, убийца! — вскричал один из синих, но быстро умолк.       Ему Ёсида перерезал со спины горло.       — Мои решения справедливы и взвешены, а руки готовы испачкаться в крови, — уверенно продолжил Глен.       Красные Рёги медленно опустились на колени. Все, кроме Мирая и Сары.       — Но мораль и нравственность нам больше никто указывать не будет! — повысив голос, глава клана палачей исказил одну из догмат. — Теперь мы не будем подчиняться воле старейшин, которые вместо контрактов на казни настоящих преступников поручают нам казни им неугодных! Нашими руками они избавлялись от всех, кто мешал их диктатуре! С этого дня палачи Рёги сами решают кому выносить приговор и кого казнить!       — Душегуб!       Жизнь еще одного синего палача оборвалась от клинка Ёсиды.       Рассветные лучи озарили задний двор резиденции. Цветы ликориса были особенно красивы в крови.       — Я с честью исполню свой долг и буду верен нашему клану! — договорил Глен. — Семье.       Нет, не Глен. Глена больше не было.       Остался только Госукэ.       — Казнить всех консерваторов, — отдал хладнокровный приказ Госукэ и бросил голову прошлого главы на землю.       Рассвет встретили двадцать семь верных новому главе палачей.       Мертвые тела были чуть ли не на каждом шагу, ведь в эту кровавую ночь погибло больше пятидесяти человек. Слуги подбирали трупы и перетаскивали к общему кострищу.       Вернувшись в комнату, Сара безэмоционально пересказала перепуганной Нобаре весь пережитый ужас, словно кто-то другой, не она всю ночь сражалась за клан. Девушки вышли из комнаты только через несколько часов. Нобара помогла Саре отмыться от крови и заставила ее переодеться в форму колледжа, пока кимоно отмокало в холодной воде.       — Скажи, твои раны?..       — Все в порядке, Нобара, — отчеканила Сара, надевая пиджак, не пропахший кострищем и трупным зловонием. — Все в полном…       Что-то внутри нее надломилось. Сара разрыдалась на плече у подруги, а ее телефон разрывался от звонков Мегуми.       Госукэ вместе с Мираем смотрел, как горели тела родни, пошедшей против их идей. Мирай молчал, ему нечего было сказать. Реки крови были куда более многословны.       На задний двор вбежал запыхавшийся Дайто. Его глаза округлились от ужаса, и парень упал на колени.       — Вот ты где, — вздохнул Мирай. — Куда тебя отец отправлял? Или ты трусливо прятался, пока все сражались?       — Я… я… — слезы полились с его глаз. — Старейшины желают видеть главу клана палачей и его Правую руку в резиденции. А до их визита все палачи клана Рёги клеймятся позорным званием отступников, — с трудом договорил Дайто.       — Вот видишь, глава, все как я и говорил, — насмешливо произнес Мирай. — Старейшины не знают исхода битвы. Думаю, они удивятся твоему приходу.       — И пускай, — твердо ответил Госукэ. — У нас есть свидетель. Подруга моей сестры подтвердит, что на нас напали первыми.       — Хах, после такого юная гостья больше никогда не захочет навещать Сацуки.