Разочарование

— Рёги, возьми же трубку!.. Я… Я очень волнуюсь за тебя…

23 сентября, 2018. Киото, резиденция клана Рёги       — Кэзухиро Рёги, Рюу Рёги, Изуму Рёги-Огава, Масуро Рёги… Казнены в пять тридцать утра, — безразлично перечислил свыше двадцати имен Мирай, сидя за дубовым столом в своем кабинете. — Тсукико Рёги-Огава пропала без вести.       — Ее тело так и не нашли, — задумался Госукэ, удобнее устраиваясь на мягком диване. — Могла ли она сбежать?       — Побег точно не в духе Тсукико, она смелая женщина, — с тоской вздохнул Мирай, подписывая лист размашистым иероглифом. — Может, ее тело сожгли раньше, чем Ёсида завершил подсчет. В любом случае… Мне жаль, что Тсукико больше не с нами.       Дайто стоял на коленях возле главы клана и ждал, когда они с Правой рукой завершат приготовления к визиту в резиденцию Камо для встречи со старейшинами. У него затекли ноги от неудобного положения, а тело мелко дрожало от страха.       — Я поговорил с нашей свидетельницей. Кугисаки расскажет о том, что меня пытались отравить синие, а потом напали на нас, — продолжил Госукэ, небрежно убрав голубые волосы со лба. — А что с тобой делать, Дайто? — и изогнул тонкие обкусанные губы в насмешке. — Синенький сын Масуро Рёги.       Юноша вздрогнул и медленно поднял голову. Он не решался посмотреть на главу, поэтому уперся взглядом в кеды Госукэ, про себя считая дырки для шнурков на запачканной кровью обуви.       — Не казните меня, — взмолил Дайто. — Пожалуйста!       — Но ты синий, консерватор. Не припомню, чтобы ты хотел изменить сторону, пока была такая возможность.       — Успокойся, Госукэ, — обратился к нему Мирай. — Я достаточно наблюдал за всеми нашими родственниками и могу смело заявить, что Дайто хотелось быть с нами, но он побоялся реакции отца.       — Многие боялись Масуро, Мирай, но все равно перешли, — жестко парировал Госукэ. — Но я буду милостив, Дайто… Чего ты хочешь?       Он еще с детства завидовал близнецам, хотел того, что было у них — свободы. Пускай хотя бы крошечной ее части, чтобы учиться в киотском колледже и общаться с ровесниками. Дайто хотел завести друзей, ходить с ними в кино и на фестивали, гулять по городу и не бояться, что его накажет отец за любое непослушание. А теперь Масуро был мертв, как и Рэйро, и его тень не касалась Дайто. Он словно разбил оковы, но попал в новые. Дайто боялся, что Госукэ прикажет его казнить за предательство, что сделал с остальными синими.       — Если мне можно, то я бы хотел учиться в колледже, — заикаясь, проговорил Дайто. — И жить… Просто жить.       Но в качестве студента он видел не только себя, но и Рэйро, которой больше не было в живых. Оплакивать сестру у Дайто не было времени, да и ее смерть он не успел осознать полностью. Ему казалось, что Рэйро сейчас ждет его в обеденном зале, чтобы вместе позавтракать и поделиться переживаниями.       Но Рэйро брата не ждала. Ее тело догорало с десятками других тел в огромном кострище, а единственными напоминаниями о ее существовании остались только катана с поцарапанным лезвием и приятные воспоминания в голове Дайто, которые с каждой секундой меркли. Ему не хватило сил сохранить улыбку сестры.       Усмехнувшись, Мирай потушил свечу взмахом веера. Струйка дыма поднялась над его столом и потянулась к открытому проходу на задний двор, где слуги смывали с плитки запекшуюся кровь и собирали из кустов отрубленные конечности. Находить пальцы было сложнее всего, ведь они терялись в траве и были не так заметны, как отсеченные руки.       — Учись, коль хочешь, — устало вздохнул Госукэ.       Под его глазами пролегли глубокие тени от недосыпа и лицо выглядело осунувшимся. Парню хотелось спать, а еще есть. События прошедшей ночи вытянули из него все силы, но Госукэ чувствовал себя счастливым.       У него все получилось. Он избавился от всех, кто мог помешать привести клан к процветанию. Новые принятые им правила противоречили многим оккультным законам, с чем еще следовало разобраться, но самый важный шаг к сепарации от воли старейшин был сделан. Оставалось их лишь только навестить, чтобы поставить в известность об отказе от слепого повиновения.       В дверь постучали и через мгновение в кабинет Мирая зашла Сара, одетая в форму колледжа, и встревоженная Нобара, держа в руках телефон, из динамика которого доносилась ругань ее взволнованной бабушки.       — И долго я буду считаться отступницей? — раздраженно спросила Сара у брата. — Я не смогу вернуться в колледж, пока с меня не снимут это позорное звание.       Нобара попрощалась с бабушкой и торопливо сбросила вызов.       — Мы почти все, — ответил Госукэ, посмотрев на Мирая и стопку подготовленных документов. — Водитель уже ждет, скоро будем выезжать.       — А мне прям точно-точно нужно ехать? — напряженно, но стараясь отшутиться, спросила Нобара. — А то я не лучшим образом выгляжу, чтобы пред старейшинами предстать. Бабушка меня убьет…       — Она скорее нас убьет за то, что тебя во все втянули, — ответил Мирай и махнул рукой. — Дайто, свободен!       Вскочив, парень обогнул стоявшую возле двери Сару и покинул кабинет. Ему предстояло осознать и смириться со смертью сестры от рук красных, частью которых он стал сам, раз остался жив.       — Я ведь просто должна сказать, что Гле… Главе клану Госукэ подали ужин, который оказался отравленным, и что синие напали на вас, господин Мирай? — уточнила Нобара, заламывая от волнения пальцы до хруста.       — Ты знал, что так будет! — подозрительно сощурила взгляд Сара. — Но все равно поддержал мою идею пригласить подругу в гости!       — Да! — Госукэ резко встал с дивана и в два шага подошел вплотную к сестре. — Иначе старейшины нам не поверят! Нужен человек со стороны, свидетель, который подтвердит, что нам пришлось защищаться.       Сара шумно выдохнула, справляясь со злостью.       — А как было на самом деле?       — На деле так и было, — прервал близнецов Мирай. — Другой версии произошедшего не должно существовать.       — Не должно, — повторила Сара. — Не должно… Да к черту вас!       — Я больше к тебе в гости не приеду, не обижайся только, Сара, — попыталась снизить градус Нобара. — Ну в этом году точно, а там посмотрим. Перевороты не каждые выходные же случаются…       — Ты подверг мою подругу опасности!       — От имени всего клана я приношу извинения, — с толикой сочувствия признал Госукэ, честно посмотрев девушке в глаза. — Прости, Кугисаки, что тебе пришлось пережить весь этот ужас.       — Я могу тебя понять, но почему-то не хочу понимать, — тихо произнесла Нобара. — Но я постараюсь тебя простить, Глен, правда.       — Меня зовут Госукэ, — мрачно поправил ее глава.       — Госукэ! — воскликнула Сара. — Госукэ! И как мы до подобного докатились, а?       — Ты стала слишком эмоциональной, Сацуки! — обиженно фыркнул Госукэ. — После всего случившегося мне важнее всего ощутить твою поддержку, а ты открыто во мне сомневаешься! Спасибо тебе, сестра!       Нобара ощутила себя неловко, став свидетельницей ссоры близнецов. Она скромно посмотрела на Мирая, ожидая, что мужчина их разнимет, но он бездействовал, позволяя им выпустить все скопившиеся эмоции.       — А как мне поддерживать резню? Радоваться!? — вспылила Сара. — И счастливо танцевать, раз этой ночью я убивала членов нашей семьи лишь потому, что они не хотели тебя поддерживать?       — Я думал, что ты будешь умнее! Ведешь себя, как ребенок! — повысил голос Госукэ. — Без крови нам не измениться. Старейшины нашими руками казнили невиновных, твой однокурсник мог стать тому примером! Или тот же Сугуру Гето, который просто исчез, а контракт на его казнь сразу же без разбирательств передали Мираю!       При упоминании Гето Мирай напрягся. Он и не думал, что глава использует подобный козырь.       — Не сравнивай Юджи и этого преступника! Юджи не сжигал деревню и не убивал гражданских! — не выдержала Сара. — Ты несешь полный бред.       — Не бред! Никто не проводил расследования! Гето просто исчез, а уже потом сгорела деревня. У старейшин нет доказательств, что именно он ее поджег, и таких случаев тысяча, — Госукэ отступил на шаг. — Разве учитель тебе не рассказывал, что и Оккоцу Юту хотели казнить?! Именно поэтому Рёги должны сами решать, кому жить, а кому нет. Сами мы куда больше найдем настоящих заклинателей и не будем дожидаться контрактов, пока у преступника хватит времени укрыться. Ты же хотела, чтобы резиденция стала местом, куда ты захочешь возвращаться, — Госукэ смягчился, расчувствовался. — Сацуки, дома больше не будет боли и страданий. Мы станем не просто кланом палачей, а настоящей семьей!       Голубые глаза Сары заслезились. Она опустила голову и тихо спросила.       — Только не говори, что утопил резиденцию в крови ради меня…       — Да, — твердо ответил Госукэ. — Да, ради тебя, сестра.       В груди Мирая разлилась гордость за главу. Он достойно воспитал юношу, на плечи которого легла непомерная ноша и ответственность.       И он выдержал. Главой клана палачей стал достойный человек, но вместе с этим и самый жестокий.       Госукэ Рёги вошел в историю как самый кровавый глава, унесший в первый же день правления несколько десятков жизней.       Трупы догорали на кострище. Дайто плакал перед обугленными костями. И не разберешь, кому они принадлежали.       Поистине черный день, но рассвет был очень красив.

※ ※ ※

      Резиденция Камо встретила палачей осуждающим молчанием. Члены клана и слова не вымолвили, в тишине проводив главу, Правую руку и Кугисаки в подвал старого храма, где проводились собрания старейшин. Созвать их со всех уголков Киото получилось только к рассвету, а решение объявить палачей Рёги отступниками было принято почти сразу же. Старейшины не знали, кто явится к ним на ковер — старый глава Сабуро Рёги вместе с Правой рукой Масуро, погасив пламя восстания, или добившийся своего молодой наследник, поэтому и передали дрожащему от страха Дайто позвать главу и Правую руку, не уточняя имен.       Нобару допросили первой, допустив, что ее слова могут быть правдой, и отпустили дожидаться решения касательно судьбы палачей в саду. Он сильно отличался от цветущего и благоухающего сада в резиденции Рёги. Клан Камо показался ей пустым, безжизненным местом. С деревьев опала листва, сухие камни хаотично украшали задний двор. В пруду возле поместья плавали кувшинки лотоса, на которых сидели огромные лягушки. По утрам они всегда очень громко квакали.       — Я слышал, что в клане Рёги случилась настоящая мясорубка, — сочувственно обратился к девушке Норитоши. — Мне жаль.       — Я почти ничего не видела, — ответила Нобара, присаживаясь на покрытый мхом камень. — Сидела несколько часов в комнате, но все слышала…       — Это ужасно. Палачи бессердечны, — вздохнул Норитоши. — Я могу тебе чем-нибудь помочь, Кугисаки?       — А-а-а, даже не знаю! — Нобара обняла сама себя за плечи. — Есть хочется! И спать…       И плакать, но признаваться в этом Камо девушке было стыдно.       — Во время программы обмена ваш колледж вкусно нас кормил, я могу отплатить тем же. Сходим вместе на завтрак? — предложил Норитоши, желая хоть как-то поднять девушке настроение.       Программа обмена принесла свои плоды — ученики обоих колледжей зарыли топор холодной войны и больше не относились друг к другу предвзято.       — О! Отличная идея, — согласилась Нобара, кивнув. — Веди, Камо, а то я от голода скоро помру…       — Это хорошо, что ты испытываешь голод, иначе я бы подумал, что у тебя началась депрессия…       — Пф! Буду я еще страдать. Это пройдет… Все хорошо.       — И ты правда в это веришь? — уточнил Норитоши, изогнув тонкую бровь.       — Да, потому что резню в клане подруги я хочу забыть, как страшный сон.       Госукэ уверенно спускался по лестнице, а следом за ним прихрамывал Мирай, опираясь о холодную стену и превозмогая боль.       На глубине двух этажей располагался подвал, где старейшины проводили собрания. Массивные двери вобрали затхлый воздух коридора. Само помещение было теплым, отделанным деревянными досками и украшено бумажными фонарями. Старейшины скрывали себя за массивными ширмами, поэтому, оказавшись в кругу из подобных перегородок, Госукэ и Мирай не могли видеть их лиц, чего им и не требовалось.       Госукэ не переживал и не волновался. Кровавая ночь выжгла из него все подобные чувства. Он знал, что должен отстоять свой клан перед старейшинами и выбить из них желанную свободу, приведя весомые аргументы. Несколько месяцев Госукэ готовился к этому, топя неуверенность Глена в глубине сознания. Сильный, храбрый, мудрый — таким должен быть глава клана палачей. И таким Госукэ стал.       — Мы хотели видеть главу и его Правую руку, — послышался голос пожилого мужчины из левой ширмы. — Теперь ты главенствуешь в клане, Госукэ?       — Да.       — А Сабуро? — послышалось справа. — Где Сабуро Рёги?       — Мой отец мертв, — скучающе ответил Мирай. — Разве это не очевидно?       — Какой кошмар!       — Убийцы!       — Душегубы!       — Довольно! — громогласно прервал старейшин Госукэ. — Я смею требовать, чтобы вы сняли со всех палачей клеймо отступников и даровали нам свободу воли и действия.       На мгновение повисла тишина. Мирай обвел любопытным взглядом ширмы.       — Экая дерзость!       — Что за наглость?!       — Да, мы требуем автономии, — подтвердил все возмущения Госукэ. — С этого дня палачи не будут вам подчиняться. Мы сами начнем выслеживать и казнить отступников и заклинателей, пользуясь связью с правительством и другими кланами.       — Смело…       — Это полное неповиновение!       — Вздор!       Старейшины не перестали переговариваться между собой, осуждая требования главы. Они были поражены его нахальством.       — Напомню вам, — осторожно начал Мирай. — Что клан Рёги один из самых древнейших. И долгое время существовал без протектората старейшин, выполняя свой долг перед оккультным миром.       — Опасно давать палачам свободу.       — Пускай делают, что хотят, раз желают блага.       — Нет.       — Под нами отряд «Кукуру» клана Зенин, им и передадим обязанности палачей Рёги.       — Как представитель клана Зенин я согласен.       — И я согласен.       — Моего согласия вы не получите.       Большая часть из старейшин все же пришла к соглашению. У Госукэ от сердца отлегло, но он понимал, что так просто не получит от них желаемого.       — Но простить резню мы не можем.       — Клеймо отступников мы снимаем…       — Но за междоусобную войну и автономию надо платить.       — Какова цена? — недовольно уточнил Госукэ. — Будто крови мало пролилось этой ночью.       — Цена проста — голова Мирая Рёги.       — Казнить зачинщика и подстрекателя!       Госукэ замер и медленно повернулся к Правой руке. Лицо Мирая отражало полное смирения. Он знал, что был неугоден старейшинам, не зря же его повысили до особого ранга. Мирай предполагал, что однажды его прикажут убрать, а удобнее возможности старейшинам и не представится. Он был готов отдать жизнь за свободу семьи и не страшился уготованной участи, ведь его глаза увидели желанный мир.       — Нет! — резко ответил Госукэ. — Ай!       Мирай легонько стукнул парня по голове сложенным веером.       — Успокойся, — тихо произнес он. — Я знал, что так будет.       — Знал? Да они чисто из вредности убить тебя хотят! — лицо главы побагровело от ярости. Он был готов лично обезглавить всех старейшин.       — Госукэ, ты обязан, — вздохнул Мирай и протянул ему веер. — Отдай ей.       Губы Госукэ подрагивали, он медленно поднял ладонь, чтобы забрать расписной алый веер, сохранивший тепло ладони Мирая.       — Я не могу… Это сильнее меня, Мирай.       Пронзительный остекленевший взгляд парня заставил мужчину расчувствоваться. Он так не любил прощаться и ненавидел моменты, когда это приходилось делать.       — Ты должен, — прошептал Мирай.       — Иначе мы передадим последний контракт на казнь не тебе, Госукэ Рёги, а Наое Зенин.       — Избавь меня от этого позора! — внезапно звонко рассмеялся Мирай. — И сделай все сам. Обещаю, мне не будет больно.       Госукэ пристально уставился на ширму, за которой послышался гадкий довольный хохот. Яд отравил душу главы.       — Ты добрый юноша и мудрый, поэтому не тупи, — спокойно продолжил Мирай. — Голова одного калеки это ничего. Ради клана я был бы готов принести куда больше голов и бросить их в центре этого зала.       — Не дерзи! — воскликнул старейшина из-за правой ширмы.       — Молчать! — приказал Госукэ, повысив голос.       Старейшины утихли, напрягшись от решительности и дерзости молодого главы.       Понимание, что, несмотря на полученную власть, Госукэ был не способен распоряжаться судьбой Мирая, ударило поддых. Если не его руками в назидание, то другими старейшины все равно избавятся от потенциальной опасности. Ум Мирая был остр, гибок, и мужчина был способен устроить подобный переворот уже не внутри клана, а во всем оккультном мире.       Но легче все равно не становилось...       Госукэ медленно вытащил из ножен катану, наточенное лезвие блеснуло, отражая мягкий свет бумажных фонариков. Оружие вмиг потяжелело, показалось непомерно смертоносным.       Мирай с трудом опустился перед Госукэ на колени и перехватил рукой с шеи длинные волосы, убранные в хвост алой лентой.       — Я прожил славную жизнь, глава… Иди вперед с уверенностью, ведь я горжусь тобой.       Сердце Госукэ бешено забилось в груди, норовя сломать ребра.       — Я проклинаю тебя, Мирай!       Отсеченная за секунду голова Мирая Рёги упала к ногам Госукэ. На белые мыски кед брызнула кровь.       Горячая, льющаяся из шеи, где проглядывались белые позвонки и сухожилия, рассеченные одним точным взмахом. Мираю и правда не было больно.       Невидящим взглядом парень уставился вперед себя и проморгался, не позволяя старейшинам увидеть его печали, но слезы ярости застыли в горящих от гнева глазах. На сердце, подобно зловонной плесени, прорастала злость. Самая настоящая и всеразрушающая.       Мирай был мертв, как и душа Госукэ.       Теперь ради свободы клана Рёги точно пролилось достаточно крови.

※ ※ ※

      Сара, Томоко и Марико дожидались возвращения своеобразной делегации из клана Камо на веранде возле большого дома. Девушки изредка переговаривались между собой, устало зевая. Марико прибыла в резиденцию около часа назад, узнав о произошедшем в сообщении от Томоко, и была очень встревожена, узнав, что Мирай отправился к старейшинам вместе с главой. Ее съедало нехорошее предчувствие, но женщина старалась его гасить позитивными мыслями.       Косясь на тетю, Сара ковыряла заусенцы на больших пальцах. Девушку удивляло внешнее спокойствие родственницы.       Госукэ поднимался по лестнице вместе с Нобарой. В отличие от своей спутницы он выглядел слишком подавленным, и смотрел себе под ноги пустыми глазами. В его голове даже не прокралось мысли о том, почему его тетя оказалась в резиденции.       Увидев знакомую синюю макушку, Сара подскочила на месте.       — Глен! — обрадовалась она и тут же осеклась.       Мирая с ними не было. Из трех вернулось только двое.       Томоко удивленно посмотрела на поджавшую губы Нобару и поспешила к главе с расспросами.       — Что вам сказали? И где Мирай? — воскликнула Томоко, оглядывая Госукэ с головы до ног.       Сара осталась на месте, быстрее всех сообразив, что произошло за воротами клана Камо. Она пошатнулась, справляясь с головокружением, и прижала ладонь к груди. Вдох… Выдох… Вдох. Сара поймала растерянный взгляд подруги. Нобара поспешила подойти к ней и на выдохе прошептала, что старейшины расценили свободу их клана головой Мирая. Она выразила свои соболезнования и обняла Сару, уткнувшись носом ей в плечо.       Застыв от шока, Сара не смогла обнять подругу в ответ, но Кугисаки все правильно поняла и прижалась к ней крепче.       — Мне жаль, — прошептала Нобара. — Правда… Очень-очень жаль!       Подняв дрожащую ладонь, Сара положила ее на плечо подруге.       — Спасибо, — хрипло ответила она.       Госукэ молча подошел к Марико и протянул ей сложенный веер, который еще недавно передал ему на сохранение Мирай. Ему было понятно без лишних слов, кому стоило передать вещицу, которой так дорожил дядя при жизни.       Коснувшись холодного металла веера Марико вздрогнула всем телом.       Еще вчера она виделась со своим братом. И этому «воссоединению» предшествовали долгие годы размолвки, вызванные действиями прошлого главы и его Правой руки. Наивно предполагая, что с этого момента их с Мираем отношения смогут войти в прежнее русло, Марико и представить себе не могла, что на следующее утро его не станет.       Ей не нужно было никаких доказательств, все было понятно и без лишней болтовни.       — Госукэ… — тихо прошептала она.       — Он просил передать его тебе.       Кровь отлила от лица Марико и женщина отшатнулась, потеряв равновесие. Она не заплакала, вопреки собственным ожиданиям. Ведь еще в юности Мирай говорил ей, что обязательно станет неугодным старейшинам.       И, вот, этот день настал.       Пальцы Марико ослабли, выронив из рук веер, после чего она и сама рухнула на пол.       Спохватившись, Госукэ не дал Марико удариться о бетонную плитку, и придержал ее под голову. Вся бледная, Марико обмякла в его руках.       — Я принесу воды! — крикнула Томоко и поспешила в большой дом.       — Что случилось? — взволновано уточнила Сара, подходя к брату и тете.       — Она потеряла сознание, узнав о… — Госукэ был не в силах произнести его имени. — Ты и так все уже знаешь.       — Знаю… Прости.       — Да за что тебе извиняться?.. — вздохнул Госукэ, удобнее беря Марико на руки. — Давай отнесем ее на веранду.       Сара взяла невысокую женщину под ноги и помогла брату положить ее на деревянный пол. Нобара села перед ней на корточки и начала обмахивать ладошками.       — Они сказали, что свобода клана обойдется мне головой Мирая, — сквозь зубы прошипел Госукэ. — И мне пришлось казнить его собственными руками прямо у них на глазах.       — Какой ужас! — выдохнула Сара, испуганно глядя на Марико. — Мне жаль, что так…       — Всем вам жаль! А толку!? — взбесился Госукэ, срываясь на сестру. — Мне этих сожалений хватит по горло! Хоть кто-нибудь из вас сделал хоть что-нибудь, чтобы мне помочь или предотвратить неизбежное кровопролитие?!       Сара ошарашенно посмотрела на брата.       От громких слов Госукэ, Марико поморщилась и приоткрыла серые глаза. Некоторое время она рассеянно смотрела на своих племянников, пытаясь осознать, где находилась. Скорее всего, из-за стресса женщина не до конца понимала, что именно произошло.       — Мне надо позвонить мужу, — внезапно выпалила Марико, пытаясь подняться на ноги.       — Слушайте, а я воды не нашла в холодильнике, там только это было… — пробормотала Томоко, выходя на веранду с бутылкой соблазнительно холодной колы. — Марико, будешь?       Марико выпучила на нее глаза, но от колы не отказалась. Жадно отпив из горла несколько глотков, женщина вытерла рот рукавом кимоно. Некоторое время она продолжала сидеть, сверля племянников тупым взглядом.       — Страшный кошмар твоего мертвого дяди сбылся… Ой… Блять… прости, Масуро который, прости, Сара, — пропищала Нобара, склонив голову. — У вас дома теперь и воды нет, а только кока-кола зеро…       Сара истерично расхохоталась и прикрыла губы ладонью, устыдившись своей реакции. Нервы ни к черту.       Наконец, собравшись с мыслями, Марико достала телефон из кармана и набрала чей-то номер. Выждав несколько гудков, она с трудом встала на ноги и шумно вздохнула, отходя в противоположную сторону веранды, чтобы оставить свой разговор приватным.       До собравшихся Рёги доносились только слова «нужно», «вернуться» и «останусь».       — Собаку тоже заберу, — произнесла Марико, возвращаясь к родственникам.       — Что ты имеешь в виду? — удивился Госукэ, собираясь с мыслями. — Прости, но твой разговор с мужем я относительно слышал…       — Я останусь дома, — глядя на цветы ликориса, произнесла Марико. — Здесь.       — А как же твой муж? — спросила Томоко. — И собачка?       — Я же сказала, что собаку заберу! — рассерженно ответила Марико. — И останусь с вами! И кстати, кто теперь будет твоей Правой рукой, Госукэ? И почему ты не выбрал себе преемника и Второго клинка?! Или ты хочешь быть недальновидным, как мой отец?       Госукэ опешил.       — Я думал, что Ёсида станет моей Правой рукой…       — Ёсида Рёги-Зенин? Да он малолетка, как ты! Откуда у него ума хватит, чтобы тебе помогать? — воскликнула Марико. — Я займу его место и буду твоей Правой рукой, Госукэ, хочешь ты этого или нет.       Глава несколько секунд переваривал услышанное, готовясь запротестовать, но он не мог не согласиться с предложенной кандидатурой на роль его ближайшего советника. А если точнее, с уверенным самовыдвижением Марико на этот пост.       — Не смею спорить, — наконец ответил Госукэ, взвесив все «за» и «против». — Марико Рёги, — он выпрямился во весь рост, расправил плечи. — С этого дня и до дня своей смерти ты будешь моей Правой рукой. Клянешься ли ты до последней капли крови защищать меня?       — Клянусь! — уверенно и строго ответила Марико.       — Готова ли ты всегда поддерживать меня и направлять, если я оступлюсь?       — Готова.       — Но тогда тебе снова придется сменить фамилию, — неловко заметила Томоко.       — Да похуй, — безразлично буркнула Марико, словно давно решила для себя этот вопрос, и отмахнулась от троюродной сестры.       Сара открыла рот от удивления.       — Если у тебя в клане всегда такие приколы происходят, то я может и захочу снова приехать в гости, — прошептала подруге Нобара.       — Я… Я никогда прежде не слышала, чтобы тетя ругалась, — ответила Сара. — Все на нервах.       — Да я понимаю… Уж лучше ругаться, чем плакать, — пожала плечами Кугисаки.       — Надеюсь, что все эти события не нанесли тебе травму, — сказала Сара с заботой.       — Мне явно лучше, чем тебе и твоему брату. Не думай лишнего, я справлюсь. Мне, как бы это выразиться, плевать на события, но не плевать на твои чувства, — с сочувствием улыбнулась Нобара.       — Спасибо, что была рядом.       — Пожалуйста… Всегда рада.       Опустившись на пол простороной энгавы, Марико свесила ноги вниз и с тоской посмотрела на цветущие ликорисы, укрывшие сад резиденции своим полотном.       — Получается, он соврал мне, когда обещал, что весной мы посмотрим на цветение сакуры вместе, — негромко произнесла она, не отводя взгляда от горизонта.       Сара хорошо услышала Марико. Ей стало еще более беспокойно, чем было. Одной лишь фразой Марико подтвердила все грязные слухи, которые ходили насчет нее и Мирая.       — Тебе помочь перевезти вещи? — спросила Томоко.       — Да нет… Пускай муж напоследок сделает еще одно доброе дело.       На душе Госукэ скреблись кошки.       — Свободных комнат теперь много, занимай любую, — натянуто усмехнулся он, вспоминая сколько синих было казнено.       — Я хочу его комнату… И кабинет, он мне будет очень нужен, — Марико устало вздохнула. — Сейчас нужно будет косэки семейные обновлять, а дело это, очевидно, затянется надолго, учитывая, сколько за ночь полегло.       — Ёсида тебе поможет, — сообщил Госукэ.       — Да зачем мне этот Ёсида?       — Ну он, вообще-то, от имени клана с правительством взаимодействует, — заступилась за бывшего молодого человека Томоко. — И работает с кучей бумажек и должностных лиц.       — А я мужу гражданские дела клановых семей последние лет десять описывала и составляла к ним все позиции, — фыркнула Марико. — Так что в чем-чем, а в бумажках я преуспела! Сомневаюсь, что ваш Ёсида в клановых судах вообще участвовал. Там столько бюрократии… — вздрогнула она от неприятного воспоминания. — Короче, мне надо самой этим заняться. Ёсида только мешаться будет.       — Скажи еще, что теперь ты с правительством будешь взаимодействовать! — возмутилась Томоко, продолжая защищать Ёсиду.       — Хватит! — прервал их Госукэ. — Правая рука будет заниматься своими обязанностями, ты, Томоко, своими и Ёсида своими.       — Но есть еще кое-что, — вкрадчиво добавила Марико. — Учитывая всю нестабильность положения нашего клана, нужно избрать Первого Клинка и Второго Клинка.       — Все просто! — хлопнул в ладоши Госукэ. — Первым Клинком я назначаю Сацуки Рёги, а Вторым Клинком Ёсиду Рёги-Зенин.       — Опять этот Ёсида… — вздохнула Марико. — Ну да ладно. Думаю, ты прекрасно отдаешь отчет своим действиям, Госукэ.       Сара испуганно отшатнулась.       — Что?..       — Это формальность, — ответил ей Госукэ. — И твоя безопасность. К наследнице будет меньше вопросов после всего произошедшего. И старейшины точно не посмеют отомстить мне через тебя.       Губы Сары задрожали, она прикусила нижнюю почти до крови.       — Хорошо. Сацуки Рёги будет Первым Клинком, но помни… Что у тебя все еще есть сестра-близнец Сара.

※ ※ ※

      Доехав с подругой до Токио на поезде, Нобара сделала пересадку и поехала дальше до Аомори, чтобы добраться до родной деревни и успокоить встревоженную бабушку лично, а не по телефону. Сара вышла на станции на окраине столицы и в расстроенных чувствах вызвала такси до колледжа. Время шло к вечеру, темнело.       Кроме спортивной сумки с косметичкой и спальной одеждой вещей у нее с собой не было. Пристроив сумку на коленях, девушка задремала в машине, прислонившись лбом к холодному стеклу. Небо затянулось грозовыми тучами, капли дождя забарабанили по стеклу, разбудив Сару.       — Небо плачет... — прошептала она.       — Приехали! — гаркнул водитель.       Сара вышла из такси и оказалась под проливным дождем. Зонтик с собой она не брала, поэтому поспешила к общежитию, чуть не поскользнувшись на мокрых ступеньках. О своем возвращении она никого не предупредила и даже забыла перезвонить Мегуми. Ее телефон лежал разряженным на дне сумки.       Темные волосы и одежда намокли. Сара вбежала в здание общежития и разулась на ходу, оставив промокшие насквозь лоферы в коридоре. Она зашла в свою комнату и бросила сумку на пол, стянула пиджак, повесив его на стул, и расстегнула все пуговицы на клетчатой рубашке. На смену ей пришла длинная белая футболка, прикрывающая бедра. Сара сняла шорты и колготки, а замерзшие ступни утеплила носками.       Сев на кровать, Сара уставилась на разбросанные вещи и шмыгнула носом. Не хватало ей только заболеть, но сил идти ставить чайник у нее не оставалось. Кожа мурашками покрылась, и Сара расстегнула ремешок часов, которые скрывали старый глубокий шрам на запястье.       В дверь постучали.       — Пустишь? — осторожно спросил Фушигуро.       — Входи, — тихо ответила Сара.       Парень ее не расслышал, но все равно зашел в комнату, печально посмотрев на Сару.       — Рёги, я все знаю, — стоя в дверях, произнес Мегуми.       Он был одет в черную футболку и темные домашние штаны. К счастью, но, учитывая все предшествующие события, к сожалению, уроки для первокурсников на завтра отменили, поэтому форма Мегуми сушилась после стирки.       — Тебе Нобара рассказала? — откинувшись на кровать, спросила Сара. — Да, точно она…       — До тебя не дозвонишься, — усмехнулся Мегуми, подбирая разбросанные вещи девушки, чтобы аккуратно сложить их и убрать в шкаф. — Твои туфли я поставил у двери.       — Спасибо, — пробормотала Сара. — Мне так хреново… Только не говори, что тебе жаль! Жалостью я сыта по горло.       — Я и не собирался, — ответил Мегуми, подбирая рубашку. Ее он повесил на вешалку и закрыл шкаф. — Но прими мои соболезнования. Я знал Мирая.       — Знал? — удивилась Сара, приподнимаясь на локтях. — Ты настолько часто дрался в школе, что на твою голову подписали контракт чтоль?       — Нет, — слабо улыбнулся Мегуми, присаживаясь рядом с Сарой. — Как-то раз в детстве учитель Годжо взял меня на простенькое задание и пригласил Мирая оценить мои способности. Твой дядя показался мне очень строгим и важным, а потом он купил мне конфет и горячий шоколад.       — Узнаю Мирая… — прошептала Сара, прижимаясь к Мегуми. — Обними меня, пожалуйста.       Парень лег рядом с девушкой и обвил ее руками.       — Попала под дождь? — уточнил Мегуми, едва весомо поцеловав Сару в лоб.       — Это небо по нему плачет, — ответила Сара в плечо парня. — Дождя ведь не обещали…       — Хочется верить, что в нашем мире есть и еще что-то потустороннее, помимо проклятий.       — Боги?       — Да что угодно. Я не верю в знаки судьбы, но последнее время допускаю их существование, — Мегуми поменял положение руки, чтобы положить ее на талию Сары.       — Я уже ни во что не верю и ничего не жду…       — Не воруй мой скептицизм.       Некоторое время они лежали молча, слушая дробь дождя по стеклу. Сара чувствовала себя в безопасности, защищенной в руках Мегуми. Ей хотелось раствориться в пыль и исчезнуть, но Мегуми удерживал ее на краю пропасти и не давал упасть.       — Твой дядя сказал, что я должен найти верных друзей и пойти по правильному пути, иначе моя следующая встреча с палачами клана Рёги ничем хорошим не кончится. Я долго думал над его словами и злился, но встретив тебя понял, что он был прав.       — Мирай часто говорил загадками, а потом его слова обретали смысл, — произнесла Сара. — Казалось, что он смотрел в саму суть и видел больше, чем остальные.       — Я понимаю, о чем ты.       — Спасибо.       Ударил гром, и Сара вздрогнула. Мегуми крепче ее обнял.       — Теперь я Первый Клинок и наследница клана, — устало похвасталась Сара.       — И боишься грома, — улыбнулся Мегуми.       — И боюсь грома.       — Хочешь завтра весь день валяться в комнате и смотреть сериалы? — спросил Мегуми.       — Да, — ответила Сара и добавила, растягивая слова по слогам. — Пообещай мне, что весной мы посмотрим на цветение сакуры… Вместе.       — Клянусь, Рёги, обязательно.