Разочарование

— Не хочу хвастаться, но твоя сестра с однокурсниками едет на горячие источники.

— А ты стала лучше общаться с Сацуки? Не припомню, чтобы вы были лучшими подругами.

— Да ну тебя, Госукэ! Твоя сестра реально изменилась, она больше не маленькая мисс вредность, как в детстве.

— Я рад за нее.

— Пройдет время, и Сацуки тебя поймет, а ты поймешь ее.

— Надеюсь.. Мне очень одиноко без Са… Без Сары.

      Сара, Мегуми, Нобара и Юджи прибыли в Икахо около полудня в превосходном расположении духа, предвкушая спокойные выходные и отдых после яркой череды событий на горячих источниках. Погода была приятной и солнечной, без намека на ветер или приближающийся дождь. Было тепло, но по прогнозу к ночи должно было похолодать, поэтому все осмотрительно взяли кофты и толстовки, чтобы вечером погулять по улочкам и накупить памятных безделушек для себя и второкурсников. Еще в автобусе подростки подивились красотам осенней горной местности и сделали несколько фотографий из окна.       Листья на деревьях пожелтели, но еще не опадали. Над цветастыми кронами проглядывались горные хребты без снега, а над ними светил солнечный диск и медленно плыли пушистые облака.       Нобара выложила снимки в сторис, поставив гео-метку, чтобы бывшие одноклассники обзавидовались ее путешествию, а Юджи подбивал Мегуми рассказать о поездке учителю Годжо, на что парень выразил отказ. Преследуемый цель получить от учителя денег, Юджи расстроился, а Мегуми объяснил, что ему не нужны подачки от Сатору, ведь тот пришлет целый список того, что нужно будет купить в подарок, а ходить по магазинам ради учителя никто не захочет. Сара нерешительно отправила сообщение Томоко, приложив фотографию, все еще не понимая в каких отношениях она находится с родственницей.       После резни в резиденции клана детские обиды позабылись, но дружбой между девушками не пахло. Расположение Томоко в отношении Сары было вынужденным, как ошибочно считала она. Сложно было Саре представить, что Томоко тоже хочет наладить с ней контакт после всех недопониманий и холодной грубости Сары в детстве, ведь она отталкивала всех, кроме брата. Решив поделиться переживаниями с Мегуми, девушка получила дельный совет поступать так, как велит ей сердце. Нельзя же прочитать мысли другого человека и узнать, как он к тебе относится, но на впечатление можно повлиять, маленькими шагами выстраивая мост доверия. Последствия детской отстраненности до сих пор касались повзрослевшую Сару. Она жалела о потраченном зря времени. Ей следовало ценить незаметную поддержку от тех, кто разделял с ней невзгоды. Быть добрее, более открытой и проще относиться к ситуациям, на которые невозможно повлиять.       — Я на эту поездку почти всю стипендию потратила, — пожаловалась Нобара, поднимая тяжелый розовый чемодан по бетонным ступенькам, бесконечно устремляющимся выше. Ноги гудели от долгого подъема. — Мог бы и помочь, Итадори!       Юджи рассеянно развел руками. Он был одет в желтую кофту с длинными рукавами, поверх которой была футболка с ярким логотипом спортивного бренда. В отличие от него, Мегуми оделся невзрачно. В безразмерный синий джемпер, под которым проглядывалась простая белая рубашка. Девушки, решив покрасоваться, облачились в платья: Сара в длинное темное с необычным кроем, а Нобара в джинсовый сарафан с клетчатой рубашкой, которую взяла у подруги.       — Если тебе предложить помощь, то начнешь возмущаться, а если не предлагать, то тоже злишься, — с придыханием ответил Юджи, перехватив свою сумку крепче. — Тебя не поймешь, Кугисаки.       Нобара протянула ему хлипкую ручку чемодана, и парню пришлось тащить его вверх к рёкану, который располагался почти в центре курортного города недалеко от площади, где проходили фестивали и ярмарки. Не сказать, что Юджи было тяжело, но девушка взяла слишком много вещей для такой непродолжительной поездки. Вторая пара обуви явно была лишней, как и несколько комплектов одежды, учитывая, что в рёкане всем дадут юкаты.       Сара глубоко вдохнула свежий воздух и обернулась, чтобы посмотреть на простирающейся пейзаж с высоты каменной лестницы. Виднелись храмы, невысокие домики с вывесками: рёканы, рестораны и спа-центры. Пока Сара любовалась видами, Мегуми любовался ею. Сара стояла к нему в профиль, что выгодно подчеркивало ее ровные черты лица и красивые глаза с длинными ресницами. Ровная осанка и гладкая линия плеч особенно выделяла дисциплину Сары. Она держала свое тело в форме и даже не пропустила утреннюю разминку перед выездом, проснувшись раньше всех, чтобы потренироваться.       — Красиво, — неслышно прошептала губами девушка.       Мегуми не мог с ней не согласиться. Она была красива.       После четырех лет в Англии родная страна открывалась перед Сарой с новых сторон. Икахо отличался от Токио и Киото ландшафтом. Темп жизни был иным. Туристы никуда не спешили, размеренно прогуливаясь по курортному городу в поиске новых впечатлений и красивых мест, но главным достоянием Икахо все-таки считались горячие источники. Расположенный относительно недалеко от Токио, курорт был одним из любимых у жителей столицы. Всего три часа езды на скоростном поезде подкупали, что для многих являлось решающим фактором при выборе места отдыха на выходных.       — На что ты тратишь деньги, Кугисаки? — спокойно поинтересовался Мегуми, поднимая две спортивные сумки, свою и Сары. — Я без проблем смог оплатить свою часть за комнату и даже на сувениры еще осталось.       — Да, нам же платят достаточно, — продолжила за ним Сара, задумчиво прищурившись. — И номера не такие уж дорогие.       Нобара страдальчески вздохнула, расслабив плечи.       — Косметика, модная одежда, новые сумки, маникюр, волосы, безделушки, — начала она перечислять свои траты, загибая пальцы с персиковым лаком на нарощенных ногтях. — Подписки на музыкальные и видео-сервисы… Это вы какие-то экономные! У меня даже откладывать не получается, все деньги уходят… О, забыла еще сказать про продукты.       — Мы же скидываемся по две тысячи йен в неделю со второкурсниками, — напомнил Юджи. — У меня прилично так остается к концу месяца, учитывая, что я много на онлайн-игры трачу.       — Кроме простых продуктов я же покупаю себе всякие вкусности! Маки и Панда не будут оплачивать мне кофе и моти. Как вечерами смотреть сериалы без закусочек? Я еще молчу о стоимости импортного соевого мяса, а от чипсов я быстро растолстею. На себе нельзя экономить.       Сара тихо усмехнулась.       — Это бесполезно, — вздохнул Мегуми, глядя на свою девушку. — Финансовая грамотность ей не знакома.       — Ты хотя бы попробуй отложить половину стипендии на сберегательный счет, — посоветовала подруге Сара. — И с небольшого процента сумма будет постепенно расти.       — Богатых не спрашивали! — шикнула Нобара, закатив глаза. — Так, мы почти пришли, — она выхватила ручку чемодана из ладони однокурсника. — Бронь двух комнат на мое имя.       — Сама и разговаривай тогда, — произнес Мегуми.       Зайдя первой в трехэтажное деревянное здание в традиционном стиле с пологой крышей, Нобара придержала стеклянные двери однокурсникам. Сара зашла за ней следом и вдохнула приятный смолистый запах. На ресепшене стояла подставка с благовониями, а сам рёкан по внутреннему оформлению умело балансировал между европейской современностью и традиционной древностью для антуража. Проверив паспорта студентов, администратор выдал им ключи от двух номеров, которые располагались на втором этаже рядом друг с другом.       — Бассейн находится на цокольном этаже, а выход к раздельным купальням рядом с рестораном, — предупредил работник рёкана с вежливой улыбкой. — По всем вопросам вы можете обращаться ко мне.       — Спасибо, — улыбнулась Сара, легко наклонив голову.       — Завтрак с семи утра до десяти, он входит в ваш тариф. За оставленный отзыв мы можем подарить вам купон на скидку в десять процентов на посещение спа-центра, — продолжил администратор.       Услышав о скидке, у Нобары загорелись глаза. Она так давно мечтала о массаже горячими камнями, что не могла не воспользоваться предоставленной возможностью, даже если на это уйдут последние деньги.       Мегуми протянул Саре ее сумку и задержал руку на пару мгновений, когда они соприкоснулись пальцами. Едва заметно парень улыбнулся. От столь мимолетного касания стало приятно обоим. Им хотелось нежности, хотелось насладиться друг другом наедине, но череда разной приятности инцидентов мешала.       Подростки поднялись на второй этаж и разделились у номеров. Девушки вошли в свой. Гэнкан от основного помещения разделяла перегородка сёдзи, а сама комната была в оранжево-древесных цветах без обилия мебели. В шкафу лежали сложенные футоны и юкаты, в которые Сара и Нобара переоделись, перед этим приняв душ. Они разложили некоторую часть вещей и взяли махровые полотенца, чтобы спуститься к купальням. Однокурсников решили не ждать, ведь онсэн был раздельным.       Сара убрала волосы в пучок и закрепила его деревянной шпилькой, но передние пряди все равно спадали на лицо.       — Давай тебе челку подстрижем, — предложила Нобара, когда они вышли к узкой лестнице. — Тебе пойдет.       — Я подумаю, а вот подравнять кончики не мешало бы, — задумалась Сара, скосив взгляд на пряди, секущиеся на концах. — Хочу отрастить длинные волосы, поэтому в ближайшее время не решусь на радикальную стрижку.       — У тебя и так длинные, — ответила Нобара, коснувшись пальцем пряди своих коротких волос. — Если с моими сравнивать особенно. Эх… Подкраситься бы, цвет уже вымывается.       — А ты бы хотела сменить имидж? — поинтересовалась Сара. — Если что, я могу тебя покрасить, когда вернемся.       Она провела рукой по резьбе на деревянных перилах.       — Хорошо, я тогда куплю краску в комбини, но свой рыжий оттенок, в другой не хочу краситься, — согласилась Нобара с предложением помощи. — С каре удобно. Помыла, посушила и готово.       — А как же укладка?       — Вот подаришь мне дайсон, и буду укладку делать, — хихикнула Нобара, прикрыв нижнюю часть лица ладошкой.       — Жди дня рождения, — облегченно улыбнулась Сара. — Губа у тебя не дура. Надо же, дайсон так просто потребовать.       — А то! Нужно пользоваться тем, что ты из состоятельного клана.       — Хорошо, считай это будет твоей компенсацией за прошлый визит в гости, — помрачнев, ответила Сара, на что подруга ободряюще стукнула ее кулачком в плечо.       — Тогда жду дайсон не на день рождения, а скоро, — хихикнула Нобара, обгоняя Сару. — Можно к Хэллоуину, он как раз через месяц.       — Кстати, а мы будем наряжаться на праздник? — спросила Сара. — Можно накраситься, как вампирши, и поехать в Сибую.       — Только не как похотливые вампирши, а как нормальные. С кучей крови и готичным смоки.       Девушки спустились вниз и вышли к раздевалкам со шкафчиками, где оставили одежду и укутались в полотенца. Онсэн был на улице, куда они вышли босиком. Солнце нагрело камень, поэтому ступни не замерзли. От едва бурлящей воды шел пар. Сняв полотенце, Сара опустилась по плечи в купальню и блаженно прикрыла глаза.       — Как хорошо, — протянула она, чувствуя, как тело согревается.       Последовав за ней, Нобара села рядом, расслабленно вытянула под водой ноги и прикрыла грудь ладонями, не стеснительно, а скорее рефлекторно. Она краем глаза заметила, что рельеф тела подруги был иным, чем у нее. Проглядывалась мускулатура, при том, что Сара была стройной.       — Тепло, — прошептала Нобара. — Каждой потраченной йены стоит.       — А ведь и правда, куда ты столько тратишь? — спросила Сара вытащив из воды руку.       Легкий поток ветра заставил кожу покрыться мурашками, и Сара опустила руку. Кроме них в онсэне никого не было, а за ширмой со стороны мужской части доносились тихие голоса. Пахло… теплом, камнем и чем-то банным, но Сара все еще не понимала природу этого запаха.       — Да не знаю я, — недовольно ответила Нобара. — Но я ни в чем себе не отказываю.       — Тогда понятно, — улыбнулась Сара. — Ах-х, мне так здесь нравится.       Она опустилась в воду по шею и почувствовала то расслабление, о котором так мечтала со дня, когда кровь лилась рекой в резиденции палачей. Сара отпустила все мысли, поддавшись потоку спокойствия. Отдых был заслуженным. Тело обмякло в воде, избавляясь от усталости.       — Вечером надо погулять, — предложила Нобара.       — Давай пока не строить планов, а просто кайфовать, — попросила Сара.       Зачерпнув в ладонь воды, Нобара брызнула на подругу.       — Эй! — шутливо возмутилась Сара. — Оставь игры до бассейна.       — Ага, поиграем там в догонялки в наших новых купальниках.       — И распугаем всех отдыхающих.       — Купальниками?       — Нет, брызгами.       Сара села удобнее и потянулась к полотенцу, чтобы положить его на камень и опустить на него голову. Полулежа, она расслабила конечности и ощутила легкость в теле.       — Вот бы так было всегда, — мечтательно протянула Сара. — Легко и спокойно. Чтобы мы всегда были рядом друг с другом.       Нобара понимающе кивнула.       — Мне нравится в колледже, — продолжила Сара с закрытыми глазами.       — Мне тоже, а вот учиться не нравится, но я так рада, что у нас школьных предметов нет! — ответила Нобара, вздохнув. — Школа это не мое.       Языки и естественные науки, как и математику, преподавали в колледже еще во время учебы Сатору Годжо, но несколько лет назад их отменили, чтобы студенты уделяли больше времени оккультизму.       — Я никогда не училась в школе. В академии проходила базовую программу поначалу, а потом у нас были только дополнительные предметы по выбору… Госукэ изучал французский и литературу, а я английский долго подтягивала, — поделилась воспоминаниями Сара. — Тяжело его было понимать, приехав в Англию с нулевым знанием.       — А у вас была математика? — живо спросила Нобара. — Я вот ненавидела математику и едва сдала выпускные экзамены. Один балл меня спас, иначе бы пошла на пересдачу.       Она нехотя вспомнила бессонные ночи подготовки к экзаменам. Как сидела над книжками, фоном просматривая видео-уроки и постоянно отвлекаясь на социальные сети. Саре тяжбы учебы в привычном смысле знакомы не были. В академии квартет друзей помогал друг другу и домашнее задание близнецы и Джая с Джеймсом всегда делали вместе, сохраняя репутацию лучших студентов.       — Была высшая математика на последних курсах, но я не ходила на нее. Моим любимым предметом была история оккультизма.       — У нас такого нет, — скривила губы Нобара. — Одна теория проклятий.       — Ты чего? У нас же есть история оккультизма, — напомнила Сара.       — Ага, только изучаем мы сильнейших шаманов прошлого из трех великих кланов. Ну и скукота, — Нобара показательно зевнула. — Годжо даже не интересно нам лекции зачитывать.       — Годжо плохой учитель, но хороший шаман. Я жду второго курса, чтобы нас начал обучать Кусакабэ. Маки его хвалит, — произнесла Сара, поведя плечом под водой.       — Чем ты хочешь заниматься после учебы? — спросила Нобара, опустившись по подбородок в теплую воду.       Сара глубоко задумалась. Ей бы хотелось стать настоящим палачом, продолжив семейное дело, но как быть с Мегуми в таком случае? Согласится ли он переехать с ней в резиденцию и стать частью клана Рёги, отныне отрекшегося от старейшин оккультного мира и получившего свободу воли и действий?       — Я не знаю, — тихо ответила Сара. — А ты?       — Не хочу уезжать из Токио. Думаю, что буду брать задания на изгнание проклятых духов и жить где-нибудь недалеко от центра, — ответила подруге девушка. — Может на курсы моделинга запишусь. Внешность у меня ничего такая. В свободное от проклятий время буду для журналов фоткаться.       — Хороший план, — улыбнулась Сара. — Давай еще чуть-чуть посидим и пойдем.       Проведя около получаса в онсэне, девушки насухо вытерлись и надели юкаты. Выйдя из раздевалок, они столкнулись в коридоре с однокурсниками, которые тоже вышли из купальни.       Мегуми, заметив румянец на щеках Сары, смущенно отвел взгляд. Он тоже хорошо отдохнул в теплой воде. Волосы Сары мягко лежали на плечах, пушились и чуть завивались на кончиках из-за влажности.       — Ты как? — спросил он Сару.       — Отлично, а ты?       — Я думал, что вода будет холоднее.       — А я есть хочу, — встрял Юджи. — Пойдемте найдем ресторан какой-нибудь или кафе.       — Только деньги нужно взять, — спохватилась Сара.       — А-а-а, деньги! Все опять упирается в деньги! — вздохнула Нобара. — Сара, дорогая, оплатишь мне обед? Я потом обязательно верну, обещаю-обещаю! — она жалостливо сложила ладони и приблизилась к девушке под возмущенный выдох Мегуми.       Сара изогнула бровь.       — Можешь не возвращать, — отвела она. — Требовать за еду деньги это последнее дело, но следующий поход в кино оплатишь ты.       — И за меня, Кугисаки, я тебе латте на заправке дважды покупал, — с улыбкой напомнил ей Юджи.       Мегуми тихо усмехнулся. Он тоже прилично тратился на хотелки однокурсницы, когда они выезжали в Токио, но решил не напоминать о накопившемся за три месяца долге.       — Давайте так, я вас просто свожу в кино и мы забудем об этом разговоре, — недовольно предложила Нобара, на что все согласились.       Подготовка к прогулке не заняла много времени. Подростки взяли кошельки и телефоны, убрав их в карманы голубых и синих юкат, и оставили полотенца в номерах. Выход на улицу после онсэна ощущался прохладно, но все быстро привыкли к температуре. Мегуми предусмотрительно взял кофту, чтобы в случае чего дать ее Саре. Они взялись за руки, идя по узким улочкам, где отовсюду доносились тихие разговоры и ароматы горячей еды. Нобара нашла на картах хорошее место, куда не нужно было подниматься по бесконечной лестницей.       Уличные кошки ластились о ноги туристов. Юджи фотографировал хвостатых животных по пути к ресторану и гладил некоторых за ушком, пожалев, что угостить нечем.       — Жаль, что мы так и не съездили на Окинаву, — обратилась к Мегуми Сара. — Говорят, что летом там и правда хорошо.       — Но мы можем съездить следующим летом, — задумчиво ответил парень. — Только заранее забронируем номера и все распланируем.       — И мы сходим там на свидание к океану? — кокетливо уточнила девушка, прижимаясь к Мегуми плечом. — Ты ведь помнишь, что я не умею плавать?       Парень тихо усмехнулся.       — Мы можем вечером погулять вдвоем здесь, — предложил он.       — Я не против, звучит приятно, — поддержала идею Сара. — Но и про Окинаву не забудь.       — Еще целый год до лета, Рёги.       — Ну и что? А вдруг забудешь? — усмехнулась Сара.       — Поверь, не забуду. Кугисаки не даст, она тоже горит поездкой к океану.       После недолгого пути подростки зашли в небольшой ресторанчик, где расположились на полу за невысоким столиком и заказали тарелку татаки, рис с курицей в соусе терияки и сашими на четверых. В качестве напитков выбрали зеленый чай, и после недолгого ожидания получили еду.       — Приятного аппетита! — в один голос проговорили Нобара и Юджи.       — Приятного, — ответил Мегуми.       Сара взяла палочками татаки и распробовала. Вкус был приятным из-за соуса.       — Вкусно… — протянула она.       В ресторанчике играла тихая музыка.       Юджи заказал порцию лапши с говядиной, так как рыбой не наелся, а Нобара все пыталась сфотографировать на телефон сашими рядом с глиняной пиалой и чайником с деревянной ручкой. Вздохнув, Мегуми достал из кармана пленочный фотоаппарат и протянул его однокурснице.       — И ты молчал, что у тебя есть такое чудо, Фушигуро? — усмехнулась Нобара, присматриваясь к фотоаппарату. — Что еще у тебя есть, а?       — Иначе ты бы всю пленку истратила еще в автобусе, — хмыкнул парень. — Фотографируй с умом.       — Нам нужен совместный снимок, мы же посетим храм? — с любопытством спросила Сара. — Там и сфотографируемся все вместе.       — Я только за! — ответил Юджи. После разлуки с однокурсниками каждая минута в их компании приносила ему удовольствие. — Слышьте, я так рад, что мы выбрались в эти выходные.       — Еще бы ты был не рад, — смущенно ответила Нобара. — Почаще бы мы так выезжали.       — А кто против? — спросил Мегуми, изогнув бровь.       — Что я слышу, Фушигуро? — насмешливо удивилась Нобара.       — Сейчас мы выбрались спонтанно, но в будущем надо все заранее распланировать, — продолжила за ним Сара. — Можно на зимних каникулах поехать в горы кататься на лыжах.       — А ты умеешь? — с интересом спросил Юджи.       — Да. Научилась, когда с однокурсниками из академии отдыхали в Австрии на Рождество, — поделилась девушка. — На сноуборде, конечно, легче ездить, но лыжи нравятся мне больше.       — В скольких странах ты была, Сара? — с легкой завистью спросила Нобара.       — В десяти, I guess, — задумалась Сара, прикусив губу. — Да, в десяти.       — Это в каких же? — задал вопрос Мегуми, взяв палочками сашими.       — Ну Англия и Япония считаются? В Австрии еще, в Арабских Эмиратах, Испании, Франции… — Сара принялась перебирать в памяти посещенные страны. — В Ирландии была в командировке, в Чехии тоже…       — Не продолжай, а то мне плохо станет, — прервала ее Нобара. — Я за границей ни разу не была.       — И я, — поддакнул Юджи.       — Хм, — протянул Мегуми. — Тоже.       — Теперь мне кажется, что я хвастаюсь, — обиженно протянула Сара. — Сама же спросила.       — Мне было интересно! — ответила Нобара. — И интерес свой я утолила сполна.       Сара взяла свою порцию риса с курицей и приступила к еде. Она хорошо пользовалась палочками, ловко беря еду, но все же считала вилку самым удобным столовым прибором. К ее сожалению, в Японии ими редко кто пользовался, поэтому их нигде не было. Рис, к счастью, был не рассыпчатым, а слегка слипшимся, а курица порезана на удобные кусочки. Локтями Сара специально невзначай задевала Мегуми, желая быть ближе и чувствовать его рядом. Мегуми разделял ее желание, поэтому незаметно придвинулся ближе, чтобы их бедра едва соприкасались.       — Улыбочку! — Нобара направила объектив камеры на подругу.       Сара положила голову на плечо Мегуми и улыбнулась для снимка. Смущенно отведя взгляд, Мегуми начал старательно разглядывать сухую ветку в пузатой вазе, расписанной иероглифами.       Щелчок, вспышка. Снимок был готов.       — А меня сфоткать? — спросил Юджи. — Не забыла, а?       — А тебя на улице, — отмахнулась Нобара и взяла пиалу. — Налей мне лучше чая.       — А волшебное слово? — сощурился парень.       Нобара закатила глаза.       — Быстренько давай.       Юджи, шутливо расстроившись, взял чайничек и наполнил пиалу.       — Так точно, госпожа Кугисаки…       — Вот так и общайся со мной.       — Не много ли чести для деревенской девочки? — решил пожурить ее Юджи.       — Эй! Завались, деревенщина! Сам же такой же, — вспыхнула Нобара.       — С каких это пор Сэндай стал деревней? — скептично уточнил Мегуми.       — Ну не центр страны это явно, — недовольно продолжила Нобара. — Ты вообще пригородный.       Мегуми удивленно на нее посмотрел.       Сара хотела уже открыть рот, чтобы вставить слово, но Нобара ее прервала, не дав начать.       — А ты молчи!       — Да хватит тебе комплексовать, мы же любя, — постарался сгладить углы Юджи.       — Нас не приплетай, — шепнула ему Сара. — Сам отдувайся.       — У меня травма из-за Май, — тяжко выдохнув, ответила Нобара. — Она с фейка комментирует мои посты, нелестно выражаясь о моем происхождении.       — Расскажи об этом Маки, — предложила Сара, не воспринимая ругань в интернете всерьез.       — Она в курсе. И считает все это глупостью.       — Правильно считает, — согласился с родственницей Мегуми. — Просто закрой аккаунт и удали ее.       — Тогда бывшие одноклассники не смогут меня сталкерить!       — Да сдалась ты им, — усмехнулся Юджи.       За соседний столик присела пара пожилых туристов, поэтому подростки из уважения снизили тон.       — Я единственная, кто переехал в столицу. Естественно, что мне все завидуют, — горделиво парировала Нобара. — Большинство свалило в Аомори, поступать в старшую школу, а полные неудачники остались в деревне.       — Не много ли на себя берешь? — уточнил Мегуми. — Лично мне плевать на старый класс.       — Как и твоим одноклассникам на тебя, задира! — Нобара показала парню язык.       Сара рассмеялась.       Закончив с обедом, компания подростков отправилась на прогулку. После еды все шли медленно и расслаблено. Возле красивых мест они останавливались для фотографий. Пленка на фотоаппарате Мегуми пополнялась снимками улыбающихся товарищей и пейзажами с необычных ракурсов. Сара не удержалась от покупки вафель с заварным кремом, а Юджи взял такояки и попытался всех ими угостить.       Идя к храму, Сара и Мегуми чуть замедлили шаг и последовали за увлеченными разговором однокурсниками. Нобара и Юджи спорили из-за рейтинга на недавно вышедший супергеройский фильм.       — Чем ты хочешь заниматься после колледжа? — спросила Сара, идя под руку с парнем. Вопрос Нобары все не давал ей покоя.       Мегуми задумался, нахмурив брови. Он редко фантазировал о непредсказуемом будущем, чтобы лишний раз не расстраиваться, когда планы не сбываются и все идет наперекосяк. Будущее после колледжа… Он видел здоровую Цумики, ради которой продолжал изгонять проклятия, чтобы оплатить ей престижный университет и обеспечить хорошую жизнь. Она этого заслужила, но а чего заслужил сам Мегуми? Парень никогда об этом не думал.       — Я не знаю, Рёги, — честно ответил Мегуми. — А ты?       Сара отвела взгляд.       — Хочу быть палачом…       Кивнув, Мегуми задумался над ее словами. Если Сара хочет продолжить семейное дело, то ей придется вернуться в Киото, уехать от него. Вопрос возник сам собой, а что, собственно, держит его в Токио? Изгонять проклятия можно и в старой столице, не разлучаясь с девушкой.       Мегуми набрался решимости и на выдохе спросил:       — Рёги, а ты бы хотела жить со мной?.. В будущем, когда закончим колледж.       Смутившись от своих же слов и смелости, Мегуми крепче сжал ладонь Сары, но не решился на нее посмотреть. Ноги теперь не слушались и с трудом переступали по асфальту, дыхание стало сбивчивым, неровным. Каждая секунда молчания Сары нагнетала. Ее руку хотелось отпустить, потому что собственная начала потеть от волнения, но как это сделать, чтобы девушка не надумала себе, что после такого щекотливого вопроса Мегуми не передумал и не отталкивает ее?       — Да, — спокойно ответила Сара, всей душой соглашаясь с заманчивым предложением. — А ты бы этого хотел?       Парень кивнул.       — Иначе бы не спрашивал.       Сара смущенно ему улыбнулась.       — Необязательно жить в резиденции. Можно снимать небольшой домик или квартиру, — предложила она. — Или и вовсе купить.       — А ты не часто смотришь цены на недвижимость, да? — тихо усмехнулся Мегуми.       — Пф! Брат выделит деньги, — беспечно ответила Сара. — Не бросит же Госукэ своего близнеца на улице. Или попрошу отца помочь. Ему точно не составит труда подарить мне жилье в честь выпуска из колледжа.       Порой Сара забывала, что у нее две семьи. Что есть не только клан, а еще и отец с матерью, отрекшейся от палачей. Чайная империя господина Ланкастера не знала границ, весь мир покупал заварку и пакетики с его логотипом, но Сара не видела себя наследницей бизнеса. Она бы и не удивилась, если бы все состояние перешло не ей, а отправилось в благотворительные фонды или было отдано наследнику не по крови, а выдающемуся работнику компании, что в некотором смысле честнее.       — Почему ты хочешь быть палачом? — внезапно поинтересовался Мегуми.       Саре почему-то не понравился его вопрос. Будто на все должна была быть причина и одного желания не достаточно для верной мотивации.       — А почему ты не вернешься в клан Зенин? — умело сменила фокус она.       Мегуми не нашелся с ответом.       — На самом деле я бы хотела много путешествовать, — вздохнув, продолжила Сара, аккуратно проведя большим пальцем по тыльной стороне ладони парня. — Увидеть мир…       — Где ты хочешь побывать? — поинтересовался Мегуми.       — На севере, в Норвегии.       — Посмотреть на северное сияние?       — Да, и на фьорды. Но порой меня пугает необъятность мира. Моя жизнь кажется всего лишь песчинкой в урагане событий, — произнесла Сара с тоской. — Хочется быть заметной, не остаться блеклым пятном на огромном ярком полотне.       Мегуми были близки ее переживания.       — Для оккультного мира ты точно не блеклое пятно, — с легким сарказмом, ответил он.       — Как и ты, — пожурила его Сара. — Не призовешь ли Умбру?       — Она не любит большие скопления людей, — мягко отказал Мегуми. — Будет скулить и переживать, поджав хвост идя за нами.       — Я не чувствую здесь проклятий, — переменила тему Сара. — В Токио постоянно их ощущала, а здесь нет.       — Место туристическое, что парадоксально, — согласился парень. — Но, наверное, это хорошо.       — Горячие источники на всех положительно влияют, — ответила Сара. — Даже на проклятых духов.       Придя к храму, подростки купили и сделали подношения. В тихой молитве они попросили богов о сокровенном, а потом обратились к парочке туристов с просьбой запечатлеть их на фоне храма.       Встав перед вратами тории, они получили несколько фотографий на пленочный фотоаппарат.       Сара купила омамори для себя и брата, надеясь подарить ему тканевый мешочек при встрече. От храма компания направилась на ярмарку, где подобрали сувениры для второкурсников и купили лимонад в бутылочке со вкусом сакуры. По возвращению в рёкан у всех болели ноги.       — Хочу в бассейн, — протянул Юджи, поднимаясь по лестнице.       — Я с тобой, — оповестила Нобара и незаметно подмигнула Саре.       — А я плавать не умею, — ответила она, не понимая причину переглядки с подругой.       — Тоже откажусь, — без какого-либо подтекста произнес Мегуми.       Зайдя в номер, Нобара поспешила взять новый купальник, а Сара устало легла на футон, раскинув руки и ноги в форме звезды.       — Я задержу Итадори, — предупредила Нобара. — Хотя и не придется. Этому идиоту только дай в воде поплескаться.       Сара хитро посмотрела на подругу.       — В честь чего ты так?       — Да по вам с Фушигуро так и видно, что уединиться хотите! Только не трожьте мой футон, иначе его придется сжечь, — усмехнулась она.       — И в мыслях не было, но ты подала хорошую идею…       — Эй!       — Я про то, что с Мегуми можно время провести, а не осквернять твой футон, — фыркнула Сара.       — Уже лучше. Но хоть волос увижу…       — Да ладно тебе, я не пубертатный подросток, — поспешила заверить ее Сара. — Я знаю про личные границы.       — А мне кажется, что все ровно наоборот. Так, я ушла!       Насмешливо поклонившись, Нобара захлопнула за собой дверь.       Сара облегченно выдохнула и перевернулась на живот, уперевшись лицом в подушку. Поднявшись на локтях, она взяла телефон и набрала номер Мегуми.       — Алло? — послышался без помех его спокойный голос.       — Приходи ко мне, — ответила Сара и сбросила звонок.       Для верности своему слову она сдвинула футон подруги к стене.       Мегуми не заставил себя долго ждать. Он вежливо постучал в дверь номера и Сара пустила его.       — Проходи, — пригласила его Сара.       Мегуми оставил обувь в гэнкане и зашел в комнату, не отличимую от его с Юджи. Он рад был, что они с девушкой наконец-то остались наедине. Вот только… неловко было. А что делать? Что сказать? Мегуми казалось, что он уже перешел фазу стеснения, но новая обстановка почему-то откатила его обратно. Непривычно так было оставаться с Сарой один на один не в комнатах друг друга, а вдали от колледжа.       Сара тоже растерялась. Неуютно поправив ворот юкаты, девушка отвела взгляд.       — Садись, — пожала плечами она, похлопав ладонью по футону возле себя.       Мегуми сел.       Они молчали.       Сара вздохнула.       — Хорошо отдыхаем, да? — прервала гнетущую тишину она.       — Да, — согласился Мегуми.       Положив ладонь ему на плечо, Сара притянула парня к себе за легким игривым поцелуем, распыляющим к чему-то большему. Уловив решительное настроение, Мегуми приобнял девушку, ловя своими губами ее. Тосковать по человеку, который всегда находится рядом было странно, но Мегуми не хватало времени с Сарой.       — Кугисаки может вернуться, — предупредил Мегуми, нависая над Сарой, которая легла на футон.       — Поверь, скоро не вернется.       Зарывшись ладонями в растрепанные волосы парня, Сара углубила поцелуй. Они сплелись языками, руки Мегуми плавно ласкали девушку, пробираясь под одежду. Ткань юкаты мешала коснуться желанного тела. Сара охотно поддавалась ему, помогая себя раздеть. Пальцами скользнула по плечам Мегуми, опустилась ниже, развязывая пояс. Ее глаза задорно блестели, а губы опухли от жадных поцелуев.       Ненужную одежду отбросили в сторону, оставшись в нижнем белье. Мегуми припал к шее Сары, осторожно пройдясь по бархатной коже языком. Девушка хихикнула и положила ладони на крепкую спину Мегуми, прощупав напряженные мышцы и притягивая его к себе всем телом. Возбуждение парня прекрасно ощущалось и через ткань нижнего белья, но хотелось быть ближе. Еще и еще. Сара закинула ногу на его бедро.       — Ты подозрительно решительна, — заметил Мегуми, неловко глядя на лямку черного бюстгальтера, от которого хотел избавить девушку.       — А чего время зря терять? — усмехнулась Сара. — Нобара же вернется.       — Не скоро, — довольно повторил за ней Мегуми.       Наслаждаясь друг другом, они забылись в сладком возбуждении, пробирающем до дрожи.       Мегуми подцепил пальцами край трусов девушки и опустил их вниз. Сара стеснительно отвернула голову, но улыбнулась. Аккуратные касания по самому сокровенному месту отозвались ей волнами тягучего возбуждения. Неумело, но с любовью Мегуми доставлял девушке удовольствие пальцами. Сара закрыла глаза, концентрируясь на чувствах и эмоциях.       — Неудобно, — прохрипел Мегуми и, ловко подхватив девушку, перевернул ее на живот.       Сара охнула, но быстро сориентировалась, уперевшись коленями в футон и разведя ноги.       Послышалось шуршание ткани, а затем Мегуми медленно вошел в нее. Неспешно вводя член, давая привыкнуть к длине, а после начал двигаться в нарастающем темпе. Тихий стон сорвался с губ Сары, но и этого Мегуми хватило, чтобы почти сойти с ума. Его лицо залилось краской, он не знал куда деть взгляд.       Прямая спина девушки была приятным видом. Талия ровная с красивым изгибом, бедра округлые, которые бились о его при каждом движении. Длинные черные волосы лежали на ее плечах, но взяться за них Мегуми не решился. Посчитал это действие слишком пошлым и грубым, а доставлять Саре дискомфорт ему совсем не хотелось.       Сара соблазнительно выгнула спину.       Мегуми не сдержал хриплого стона.       Девушка начала подмахивать бедрами, чтобы ускорить темп и проникновение было более глубоким. Жар расходился по всему телу. Опустив ладонь к груди, Сара начала ласкать себя, сжимая сосок и проводя кончиками пальцев по округлости.       С улицы послышались салютные залпы. Сара удивленно подняла голову и присмотрелась к окну, где через деревья с трудом проглядывались яркие искры.       — Ого! Пошли скорее! — восторженно воскликнула она.       — Рёги, ты чего? — удивился Мегуми и в этот момент почувствовал скорую разрядку. — Черт!..       Он успел вытащить член и излился девушке на спину.       — Прости я… — попытался оправдаться он, чувствуя, что кончики ушей покраснели.       Сара подползла за полотенцем и наспех вытерла спину.       — Идем салют смотреть! — с улыбкой позвала она, глядя на обнаженного Мегуми, стоящего на коленях и с полным непониманием смотрящего на нее.       На ее лицо с румянцем и потом на висках, на ее красивое подтянутое тело и небольшую мягкую грудь.       — Что? — переспросил Мегуми, все еще ощущая эйфорию.       — Салют!       Сара подскочила и накинула на голое тело юкату. Она со всех ног бросилась к выходу из номера.       — Стой, Рёги! Чтоб тебя! — Мегуми чертыхнулся, одеваясь следом. — Куда босиком?!       Босые ступни Сары шлепали о деревянный пол. Следом за ней, тоже без обуви, Мегуми выскочил в коридор и нагнал у лестницы. Схватив в крепкие объятия, он поднял ее на руки и попытался вернуть в номер, но девушка, рассмеявшись, ловко вывернулась и поспешила спуститься с лестницы. Мегуми ничего не оставалось, как идти за ней.       Оказавшись на улице, подростки увидели салют. Огромные залпы искр с грохотом рассыпались в небе. Красные, розовые, оранжевые и зеленые, контрастируя с темным небосводом с россыпью звезд. Просматривались и созвездия, незнакомые паре.       Сара взяла Мегуми за руку, но не отводила взгляд с салюта.       — Красиво… — проговорила она с придыханием. — Выходные точно удались.       Мегуми криво усмехнулся.       — Тебе не холодно? — с заботой уточнил он.       — Хах, нет, но стоять босиком на улице так необычно.       — И глупо. Идем обратно.

※ ※ ※

      Госукэ лениво перелистывал страницы глянцевого журнала, сидя в своем кабинете. Кабинете главы клана, которое он занял не так давно. От палочки благовония исходил чайный запах, а за окном звенел колокольчик, колыхаемый ветром. Закинув ноги, обутые в кеды, на стол, он читал интервью известной модели, в котором она рассказывала о тяжелом разрыве с парнем. Госукэ не интересовала чужая личная жизнь, он просто не хотел приступать к ознакомлению с отчетами, поэтому занимал себя чем угодно, только не работой.       Войдя в кабинет без стука, Марико бросила на стол папку и скрестила на груди руки. Ее лицо отображало задумчивую заинтересованность.       — Госукэ, — вкрадчиво обратилась она к главе. — В Окаяме еще одно исчезновение.       Парень показательно медленно закрыл журнал и положил его на край стола рядом с жестяной банкой недопитой колы. Вытащив листы, он пробежался глазами по тексту и с удивлением посмотрел на Марико.       — Что об этом думает верхушка? — саркастично спросил он. — Уже пятеро шаманов исчезло без следа, пора бы им и зашевелиться.       — Пф, откуда мне знать, что в головах у этих стариков? — усмехнулась Марико. — Все шаманы отправлялись на задание в автомастерскую изгнать проклятый дух второго ранга. И пропадали.       Госукэ наклонил голову.       — А откуда известно, что дух второго ранга? — с намеком уточнил он.       Марико нахмурила брови.       — Окна разведали? — предположила она. — Но если смотреть шире…       — То кто-то может похищать оккультистов, оставив зацепку на проклятие, — договорил за ней Госукэ. — Звучит складно, согласись.       Присев напротив главы, женщина закинула ногу на ногу и задумалась, вспоминая события шестилетней давности, когда тоже была череда загадочных исчезновений, но не шаманов, а обычных детей. То дело официально расследовал токийский оккультный колледж, заручившись поддержкой Сильнейшего и его товарищей, в числе которых был и Мирай.       — Смелое предположение, — проговорила Марико. — Ты слышал что-нибудь о клане Имубэ?       Госукэ покачал головой, ожидая, что Марико ему все расскажет, но она задумчиво перевела взгляд на окно.       — Ну? — переспросил ее Госукэ.       — Нет, глава, изучай архивы сам. Нужно формировать твои лобные доли и не преподносить всю информацию на блюдечке.       Госукэ закатил глаза.       — Говоришь прямо, как Мирай.       — Он бы так никогда не сказал, — горько усмехнулась Марико.       — Хорошо, я изучу отчеты. А с этими исчезновениями от имени нашего клана пускай разбирается… — Госукэ сделал многозначительную паузу. — Сацуки.       Марико изумленно посмотрела на главу.       — Ты уверен? — спросила она.       — Вполне. Эта работа по плечу Первому клинку!       В дверь кабинета постучали.       — Войдите! — отозвался Госукэ.       Фусума отъехала в сторону, и показался Ёсида. Его взгляд был потерян, а тело напряжено. Около его ног проскользнул пожилой черный шпиц, питомец Марико, которого она забрала от мужа после переезда обратно в резиденцию.       Собака, цокая коготками об пол, приблизилась к хозяйке и тявкнула, просясь на руки.       — Куро! — фантазией Марико не блистала, дав шпицу самое банальное имя.       Она взяла собаку на руки и погладила по пушистой шерстке.       — Госукэ, — устало обратился Ёсида к главе. — В резиденцию прибыл Наоя Зенин и просит аудиенции с тобой.       Марико недовольно фыркнула.       — Сам общайся с этим придурком, — она поднялась с места, прижав к груди Куро. — Удачи.       — Удачи… — скривив губы, повторил за ней Госукэ. — Где сейчас Зенин?       — Ждет тебя в чайном домике, — безразлично ответил Ёсида. — Ну и надменный же он. Все соки из меня выжал. Любопытствует, задает странные вопросы...       — Что он хочет? — прямо уточнила Марико.       — Не сказал. Главу желает видеть, — развел руками Ёсида. — И знать почему мы ужинаем пиццей, а не традиционными блюдами, — уловив недоумение главы и его Правой руки, Ёсида прояснил. — Я не вру, он такие глупости спрашивает.       — Я поговорю с ним, — вздохнул Госукэ, махнув ладонью. — Вы можете быть свободны.       Идя по длинным коридорам резиденции, Госукэ думал о пропаже шаманов, а не предстоящей беседе с Наоей. Поручить разбираться со всем Саре казалось парню правильным вариантом. Так или иначе ее колледж все равно кого-нибудь отправит разведать обстановку, но ждать шевеления от кого-либо еще Госукэ был не намерен. Пока все думают, глава решил действовать. Свобода от старейшин позволяла ему начать оперативное расследование, опередить их и еще раз доказать, что система не работает.       Выйдя на улицу, Госукэ недовольно глянул на тренирующихся во дворе членов клана и подметил, что молодые палачи, в числе которых был Дайто, вернувшийся на выходные из киотского колледжа, делали неправильно замахи катаной и криво парировали. Обучением членов клана раньше занимался Масуро, но на его место пока что не был выбран новый наставник: у Марико не было времени, Ёсида никогда не был разящим палачом, а Томоко редко приезжала в резиденцию. Решив, что даст родственикам совет позже, чтобы не заставлять Наою ждать еще дольше, Госукэ вошел в чайный домик.       Вальяжно рассевшись на диване, Наоя махнул рукой.       — Молодой глава! — с кривой улыбкой поприветствовал Госукэ он. — Я уже заждался тебя.       — Здравствуй, Зенин, — спокойно произнес Госукэ. — Будешь бабл ти?       Наоя удивленно на него посмотрел, изогнув бровь, но кивнул, соглашаясь.       Госукэ хлопнул в ладоши, и молодая служанка в белом кимоно заглянула в чайный домик. Также быстро она и ушла, услышав приказ. Госукэ не составило труда обучить слуг готовить его любимые блюда и заказать для этого все необходимое.       — Мы же в чайном домике. А тапиоку с молоком и матчей я люблю больше листового чая, — насмешливо прояснил Госукэ. — Зачем ты прибыл?       — Дружеский визит, молодой глава. Не подумай лишнего, я сам изъявил желание с тобой увидеться, — лениво ответил ему Наоя. — Глава клана Зенин не знает, что я сейчас здесь.       Присев на кресло напротив Наои, Госукэ бегло посмотрел на запрятанные под столик коробки с настольными играми.       — Раз дружеский визит, то тогда я рад тебя видеть, — произнес Госукэ.       Наое почему-то казалось, что найти с Госукэ общий язык будет несложно, но глава клана палачей был показательно нейтрален и не проявлял инициативу. Наоя недовольно цыкнул языком.       Служанка принесла два стеклянных стаканчика с широкими трубочками и быстро удалилась из чайного домика.       Наоя Зенин, потомок одного из Трех Великих кланов, с детства впитывавший с молоком матери почтение к ритуалам и традициям, с трудом подавил гримасу брезгливого недоумения, когда его взгляд упал на стакан с бабл ти. Этот дешевый, кричащий символ современной поп-культуры выглядел чуждо и оскорбительно на фоне старинной ширмы с изображением журавлей и едва уловимого аромата благовоний, тлевших в углу комнаты, и он уже открыл было рот, чтобы отпустить колкое замечание, но Госукэ опередил его, лениво потянувшись к стакану и сделав долгий, смакующий глоток через широкую трубочку.       — Ты слишком зациклен на форме, Наоя, — проговорил глава клана палачей, жуя тапиоку с таким видом, будто это было изысканнейшее лакомство, достойное императорского стола, и в его голосе звучала та особая, почти издевательская мягкость, с которой говорят с тем, кого не считают ровней, но вынуждены терпеть из вежливости. — Традиции это скучно, пойми, этот горький зеленый чай, бессмысленные поклоны, это выжидание, пока вода дойдет до нужной кондиции… а здесь — вот оно, готовое удовольствие, сладкое, холодное, с манго, и не нужно ничего ждать, просто пей и наслаждайся моментом, попробуй, вам, Зенинам, с вашей любовью к показной роскоши, должно понравиться.       Наоя, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение от этого пренебрежительного тона и от того, что его вынуждают участвовать в столь вульгарном действе, все же сделал крошечный, почти церемониальный глоток, и на его лице на долю секунды отразилась сложная гамма чувств: отвращение к самой идее этого напитка боролось с неожиданно приятным, освежающим вкусом, но гордость и врожденное высокомерие взяли верх, заставив его поставить стакан обратно на стол с едва уловимым стуком, роняя ледяные капли на полированную поверхность.       — Слишком приторно, — процедил Наоя, выдержав паузу, достаточную, чтобы Госукэ понял: Наоя Зенин не из тех, кого можно купить дешевыми уличными напитками, какими бы модными они ни считались в определенных кругах. — Но я пришел сюда не для того, чтобы обсуждать гастрономические пристрастия твоего клана, Госукэ. У меня есть предложение, которое, смею надеяться, окажется для тебя менее приторным и куда более своевременным.        Госукэ, не меняя расслабленной позы, лишь чуть склонил голову набок, изображая вежливую заинтересованность, но в глубине его серых глаз мелькнул тот особый настороженный огонек, который загорался у него всегда, когда разговор сворачивал в сторону деловую.       — Я слушаю, — произнес он с той же ленивой интонацией, но в голосе появилась едва уловимая стальная нотка. — Говори, Наоя. Я весь внимание.       Наоя выдержал паузу, собираясь с мыслями и тщательно взвешивая каждое слово, ибо понимал, что разговаривает не с клановым старейшиной, которого можно прижать авторитетом фамилии, и не с наемником, которого можно купить деньгами, а с человеком, для которого слова имеют значение лишь постольку, поскольку за ними стоит реальная сила, и эта сила, как ни крути, в данный момент сидела напротив него, попивая бабл ти с видом полнейшего безразличия ко всему происходящему.       — Оккультный мир меняется, Госукэ, — начал Наоя властным, уверенным тоном, каким его отец обычно открывал заседания совета клана, и в этом тоне сквозила та непоколебимая вера в собственную правоту, которая веками делала Зенинов сильными, а порой и непроходимо слепыми. — Старейшины гниют в своих резиденциях, целые поколения шаманов вырастают, не умея толком построить простейший барьер, проклятая энергия с каждым годом становится все нестабильнее, а количество опасных инцидентов растет в геометрической прогрессии. Мы стоим на пороге перемен, и тот, кто не сумеет к ним приспособиться, будет сметен первой же волной грядущих потрясений, как хижина из рисовой бумаги сметается тайфуном.       Госукэ молчал, продолжая помешивать трубочкой тапиоку на дне стакана, и по его непроницаемому лицу невозможно было понять, соглашается он с этим мрачным прогнозом или же мысленно насвистывает веселую мелодию, но Наоя, слишком увлеченный собственной речью, не придал значения этой каменной невозмутимости, принимая молчание за знак внимания и интереса.       — Клан Зенин всегда был силой, с которой считались, — продолжил он, чуть подаваясь вперед, чтобы подчеркнуть важность следующих слов. — Наша проклятая энергия, наши техники, наше влияние в совете — все это делает нас естественными лидерами в любом союзе. Но даже нам становится все труднее удерживать позиции в одиночку, особенно когда другие кланы спят и видят, как бы урвать кусок от нашего пирога. И тут я подумал о вас, о клане Рёги.       При этих словах Госукэ на мгновение замер, и трубочка в его стакане перестала издавать характерный стук о стенки. Это длилось ровно секунду, после чего он продолжил свое ленивое помешивание с еще более безразличным видом, но Наоя, обученный замечать малейшие изменения в поведении собеседника, уловил этот микрожест и внутренне усмехнулся, решив, что крючок заглочен.       — Ваш клан это инструмент, — вырвалось у него прежде, чем он успел придать мысли более дипломатичную форму, и он тут же поправился, заметив, как дрогнула бровь Госукэ. — В лучшем смысле этого слова, разумеется. Острейший клинок, выкованный веками традиций, идеально отточенный для своей задачи. Но клинок, даже самый лучший, не может сам выбирать, куда ему упасть. Ему нужна рука, которая направит его. Рука, обладающая властью, информацией, связями. Рука клана Зенин.       Наоя сделал паузу, давая словам улечься в сознании собеседника, и продолжил уже более мягким, почти задушевным тоном, каким говорят с тем, кого посвящают в сокровенные тайны.       — Я предлагаю союз, Госукэ. Равный союз, подчеркиваю это особо, не поглощение, не вассалитет, а именно партнерство двух сильных кланов, каждый из которых привносит в это объединение то, чего недостает другому. Вы получаете ресурсы, финансирование, доступ к закрытой информации совета, защиту от политических интриг, которые могут плестись против вас за вашей спиной. Мы получаем вашу силу, вашу эффективность, ваше умение решать проблемы быстро, чисто и без лишнего шума. Вместе мы сможем диктовать условия, а не подстраиваться под них.       Госукэ наконец отставил стакан и поднял глаза на Наою. В них не было ни удивления, ни благодарности за столь лестное предложение, ни даже обычного человеческого любопытства, был лишь холодный, оценивающий взгляд профессионала, рассматривающего диковинный, но бесполезный для него экспонат. Клан Рёги и так был под протекторатом императорского двора, а о таком даже великие кланы мечтать не могли.       — Равный союз, — повторил Госукэ. медленно. — Красиво звучит, Наоя. Очень красиво. Прямо как название десерта в дорогом ресторане, который на поверку оказывается все тем же пудингом из магазина, только поданным на фарфоровой тарелке с веточкой мяты. Ты действительно веришь в то, что говоришь?       Наоя почувствовал, как внутри него закипает глухое раздражение. Этот мальчишка, глава клана палачей, попивающий уличный напиток через трубочку, позволял себе разговаривать с ним, наследником великого клана, в таком тоне, словно они были на равных, словно само происхождение Наои не давало ему права хотя бы на долю уважения, и это было настолько вопиющим нарушением неписаных законов оккультного мира, что Зенину пришлось сделать над собой усилие, чтобы не ответить резкостью, способной разрушить все еще теплившуюся надежду на успех переговоров.       — Мои слова это мои слова, — ответил Наоя, тщательно контролируя интонацию, чтобы в ней не просочилась закипавшая злость. — И за каждым из них стоит реальное предложение, от которого, смею заметить, выиграют обе стороны. Я понимаю твой скептицизм, Госукэ, правда, понимаю. Ваш клан веками существовал особняком, вы привыкли полагаться только на себя, и любое предложение о сотрудничестве воспринимаете как попытку вас подчинить. Но времена меняются, и то, что работало столетиями, может дать сбой в современном мире. Посмотри вокруг — одиночек больше не уважают, их просто сметают, когда они перестают быть полезными. А вместе мы неуязвимы.       Госукэ слушал эту пламенную речь с выражением легкой скуки на лице, и когда Наоя закончил, в комнате повисла долгая, многозначительная пауза, заполненная лишь шелестом бамбука за окном да отдаленным стрекотом цикад, начинавших свою вечернюю песню, и в этой тишине особенно отчетливо прозвучал тихий смех Госукэ. Негромкий, почти беззлобный, но оттого еще более унизительный, ибо в нем слышалось то особое превосходство человека, который видит ситуацию насквозь и не боится говорить правду.       — Неуязвимы, — повторил он, смакуя слово, словно оно было сделано из того же манго, что и его напиток. — А правда-то проста: нет такой защиты, которую нельзя было бы взломать, нет такого союза, который нельзя было бы разрушить, и нет такого клана, который не пал бы, если вовремя надавить на нужные точки. Ты предлагаешь мне иллюзию, Наоя, и хочешь, чтобы я заплатил за нее свободой своего клана, которую получил кровью.       Наоя сжал кулаки под столом, чувствуя, как проклятая энергия начинает пульсировать в венах, требуя выхода, требуя наказать этого наглеца, поставить его на место, заставить уважать великое имя Зенин, но где-то на задворках сознания мелькнула трезвая мысль: драка в чайном домике клана Рёги, прямо в сердце территории палачей, будет означать не просто провал переговоров, а объявление войны, к которой глава клана Зенин точно не готов, и он сделал глубокий вдох, заставляя энергию улечься, заставляя себя сохранять хотя бы внешнее спокойствие.       — Ты слишком молод, чтобы быть таким циничным, — произнес Наоя. — И слишком самоуверен. Думаешь, клан палачей устоит в одиночку, когда начнется большая игра?       — А кто сказал, что мы будем играть в ваши игры? — Госукэ наконец отставил опустевший стакан и посмотрел на Наою в упор. — Мы, Рёги, не фигуры на доске, мы — правило, которое гласит, что любую фигуру можно убрать, если она сделает неверный ход. Мы существуем вне вашей иерархии, вне ваших клановых склок и амбиций. Он сделал паузу, давая словам улечься, и продолжил уже мягче, почти задушевно, словно объясняя прописные истины неразумному младшему товарищу.       — Ты говоришь о переменах, о том, что мир меняется. Но мир всегда меняется, Наоя. Меняются технологии, мода, политики, даже проклятия становятся другими. Но одно остается неизменным: людям всегда будут нужны те, кто умеет решать проблемы без лишнего шума. И пока мы это умеем, нам не нужны союзы, нам не нужна защита Зенин, и нам не нужно ваше покровительство, которое ты так красиво называешь "равным партнерством". Мы справляемся сами.       Наоя медленно поднялся, чувствуя, как от напряжения у него свело мышцы шеи, и одернул идеально выглаженное кимоно, но Госукэ, оставшийся сидеть на подушке в расслабленной позе, не выглядел приниженным.       — Ты еще пожалеешь об этом легкомыслии, Госукэ, — процедил Наоя сквозь зубы, направляясь к выходу, в голосе его звенела едва сдерживаемая угроза. — Мир не прощает тех, кто мнит себя неприкасаемым. Придет день, и ты осознаешь, что одиночество это не сила, а слабость. Но будет поздно, потому что двери, которые я сегодня открывал, захлопнутся перед твоим носом, и ты придешь просить помощи, а я буду смотреть на тебя и вспоминать этот разговор, как ты сидел здесь, пил свою дешевую дрянь и смеялся над предложением, которое могло изменить твою жизнь.       — Мир прощает все, — донеслось ему в спину, когда он уже взялся за край сёдзи. — Если у тебя есть острый клинок и холодная голова. А насчет сожалений…       Госукэ легко поднялся с подушки, взял со стола недопитый стакан Наои и, сделав несколько быстрых шагов, догнал его уже у самого порога, протягивая напиток с той же насмешливой, почти дружеской улыбкой, от которой у Зенина свело скулы от бессильной злости.       — Сожалеть будешь ты, Наоя, — продолжил Госукэ, протягивая стакан. — Когда через час в машине тебе вдруг захочется еще один глоток этой "дешевой дряни", а остановиться на трассе будет негде. Бери, это подарок, на дорожку, от чистого сердца. И запомни: я не враг тебе, я просто не буду твоим другом. Это разные вещи, и тот, кто их путает, обычно проигрывает раньше, чем успевает понять правила игры.       Наоя замер на мгновение, глядя на протянутый стакан, и в голове его пронеслась целая буря противоречивых чувств: от желания выбить эту насмешливую улыбку с лица наглеца до почти физической потребности действительно сделать еще один глоток этого холодного, сладкого, такого неуместно-приятного напитка. Лед в стакане уже почти растаял, и капли конденсата стекали по гладкой поверхности, собираясь на донышке маленькой лужицей, в которой отражался тусклый свет вечерних фонарей за окном.       Но гордость, воспитанная годами клановых интриг и бесконечных доказательств собственного превосходства, взяла верх, и он, не прикасаясь к стакану, холодно произнес, глядя прямо в насмешливые глаза Госукэ:       — Оставь себе. Подавишься, — после чего решительным движением раздвинул сёдзи и вышел на улицу, даже не обернувшись. Лишь по тому, как напряженно двигались его плечи, можно было догадаться, каких усилий ему стоило сохранить ледяную невозмутимость до самого конца.       Госукэ долго смотрел ему вслед, прислушиваясь к удаляющимся шагам, которые вскоре стихли. Затем он вернулся к столику, поставил оба стакана рядом и, взяв свой, допил остатки давно растаявшего льда, жуя размокшие, потерявшие форму шарики тапиоки с задумчивым видом.       За окном окончательно стемнело, и бамбуковая роща превратилась в сплошную черную стену, лишь изредка колышимую ветром, и где-то в этой темноте зажглись первые светлячки, мерцающие холодным зеленоватым светом, похожим на блуждающие огоньки над проклятыми болотами.       — А говорил приторно, — пробормотал Госукэ наконец, обращаясь скорее к пустой комнате и к легкому шуму бамбука за окном, чем к самому себе. — Сам все выдул, почти до дна, и глазом не моргнул, когда ему вкусно стало. Просто признать не захотел, что мир сложнее, чем его клановые установки, что можно получить удовольствие там, где его быть не должно по определению.       Он поднялся, поправил слегка сбившееся кимоно и, бросив прощальный взгляд на два стакана, стоящих рядом, направился к двери, но на пороге задержался на мгновение, чтобы произнести последнюю фразу в темноту комнаты.       — Убери это.       И служанка, бесшумно материализовавшаяся из тени за его спиной, скользнула внутрь, чтобы унести остатки сегодняшней встречи, которая могла изменить судьбу оккультного мира, но не изменила ровным счетом ничего, кроме того, что двое молодых людей стали чуть лучше понимать друг друга и чуть больше — не доверять.