manque

      – Я перенес встречу с Субином не для того, чтобы сейчас слушать твое молчание.       Попрекнул Ёнджун, с небольшой тревогой поглядывая на Бомгю, который сейчас скрючился в три погибели на кровати старшего, приземлив свою голову на живот Ёнджуна.       С момента празднования прошло три дня. И за все эти три дня от Тэхёна ни слуху, ни духу. Он заходил в социальные сети, но выходил уже через минут десять, не отправив Бомгю ничего: ни короткого сообщения, ни смешной картинки, хотя обычно проявлял хоть толику внимания. Даже поиграть вместе не звал.       И это могло смущать младшего Чхве меньше, если бы не факт того, что Тэхён охладел именно после того происшествия. Ну, как происшествия…ничего даже не успело случиться, а уже имело свои последствия, из-за которых Бомгю очередную ночь проводит без сна, нервно грызя ногти и накручивая себя по сто раз на дню.       Младший поднял на друга взгляд, полный вселенской печали. Ёнджун громко вздохнул и принялся поглаживать голову Бомгю.       – Я правда не смогу тебе помочь, если ты не объяснишь, в чем дело…       Он был прав. Но было так тяжело подобрать правильные слова. Он даже не знал, с чего начать, так что выпалил все как есть.       – Мы с Тэхёном почти поцеловались.       – Что значит «почти»? – Ёнджун недоумевающе вскинул брови.       – Ну…мы были очень близко, как ему позвонили и он ушел. А теперь ничего мне не пишет.       – А должен?       Бомгю встрепенулся и присел. Такой вопрос он даже себе не додумался задать.       – Ну…да? В конце концов, что это было…неужели он не хочет разобраться?       – Я, конечно, общаюсь с Тэ меньше, чем ты, но уже сам давно подметил, что он не так открыт, когда дело касается чувств. А тем более таких вопросов. Ему нужно…помочь. Сделать первый шаг. Я уверен, Тэхён пойдет тебе навстречу.       Бомгю задумчиво почесал подбородок. Ёнджун всегда был куда наблюдательнее, чем Бомгю, так что неудивительно, что смог заметить и подобное поведение.       – Да и Тэхёни такая занятая пташка…я уверен, он и на каникулах занимается. Возможно, просто занят? Но мне кажется, если ты его позовешь прогуляться – он все же выкроит для тебя время.       Бомгю активно закивал. Если вспомнить, какие у Тэхёна строгие родители, то вполне возможно.       – Кстати, тебя вообще не смутило, что мы почти поцеловались? Почему у тебя такая спокойная реакция?! – спустя секунду воспылал младший, обиженно надувая губы.       Ёнджун на это лишь рассмеялся и потянул друга за щеку.       – Вы давно подметили нас с Субином, а я вас с Тэхёном. Такие влюбленные взгляды…скорее, я уже ждал, когда же вы наконец-то начнете сближаться в более романтическом ключе.       Кончики ушей Бомгю слегка покраснели, а сам он отвернулся. Все эти разговорчики о любви на самом деле дико смущали. Однако, выводы Ёнджуна вселяли слабую надежду.

***

      Уже около тридцати минут Бомгю топчется по комнате из угла в угол, пытаясь собраться с силами и наконец-то позвонить Тэхёну. Хоть Ёнджун и смог его успокоить, но он чувствовал, как уверенность плавно покидала его с каждым шагом, пока он направлялся домой.       Что уж говорить сейчас, когда настало время воплощать план в жизнь.       Чхве отвешивает себе смачную пощечину и быстро набирает номер, который успел выучить наизусть.       Гудки. Хочется кинуть телефон в стену, чтобы тот разбился и не пришлось никому звонить. Вот, он уже начинает прикидывать, как замахнуться, чтоб наверняка, как слышит «Алло».       Бомгю не решается сказать что-то в ответ, потому что чувствует, как его язык провалился в горло.       – Гю, если ты решил меня разыграть, то не получится. Как никак, твой номер у меня записан.       «Надеюсь, с тонной сердечек рядом с именем» - быстро проносится ироничная мысль в голове Чхве, но он отмахивается от нее и все же вспоминает, как разговаривать.       – Ты меня поймал…       Глухой смешок с другой стороны экрана.       – Пойдем погуляем? Если ты не занят, конечно.       – Сейчас…как раз есть дела. – с небольшой паузой все же произносит Тэхён, – Но ближе к вечеру мы можем немного пройтись.       – Хорошо. Позвонишь?       – Конечно.       Звонка не было ровно четыре часа. Сказать, что они ощущались, словно вечность – все равно что ничего не сказать. Бомгю проверял время каждые десять минут, готовый поклясться, что его сейчас хватит инсульт, а желудок сделает сальто. А что говорить? Чхве обдумывал свою речь и всевозможные сценарии развития событий, заставляя себя нервничать только больше. И ничего не могло его отвлечь, так что он просто валялся на полу и смотрел в потолок, накручивая локон на указательный палец. Со стороны могло показаться, что он спит с открытыми глазами, но на самом деле его чувствам было далеко не до сна, и он ощущал, как шестеренки в мозге вот-вот взорвутся из-за слишком активного мыслительного процесса.       Наконец-то, словно камнем по голове, раздается мелодия телефона, уведомляющая о том, что Кан освободился и готов уделить Чхве время.       Чем ближе Бомгю был к назначенному месту встречи, тем сильнее билось его сердце. Словно он идет не обсудить насущный вопрос, а на верную смерть. А еще эти мурашки по всему телу…возможно, конечно, дело в морозе, а Чхве просто оделся не по погоде, но воспаленный разум прямо кричал о том, что это, скорее всего, все же нервное. Заметив знакомую фигуру сердце и вовсе упало в пятки.       Они неловко поздоровались. Вся заготовленная речь исчезла из головы, стоило взглянуть в чужие темно-карие глаза и позволить себе в них потеряться.       В итоге разговор зашел вообще не туда, куда планировал Бомгю. Они болтали о житейских мелочах, прогуливаясь вдоль стены по улице Токсугун. О том, как проходят первые дни каникул, что Тэхёна заставляют учиться весь день даже в выходные, или как его снова отчитали за то, что задержался тогда на вечеринке.       Казалось, Тэхён делает вид, словно ничего не было. Бомгю уже понял, что Кан имеет такую вредную привычку. Чхве уж собирался было озвучить, наконец-то свой вопрос касательно того, что между ними происходит, но подметил, что чем больше они обсуждают все эти мелочи, тем сильнее сгущаются внезапные тучи над головой Тэхёна. Его улыбка плавно сходила на нет, становясь все более натянутой.       – Тэхёни, что происходит?       Кан встрепенулся и уставился на Бомгю так, словно его поймали за руку на чем-то. Спустя пару мгновений его выражение лица сменилось на откровенно печальное.       – Что, так заметно? – он обреченно усмехнулся, пряча руки в карманы, – Да, Гю, происходит. Кажется, после всех моих выходок родители решили нанести наконец-то ответный удар и думают над тем, чтобы отправить меня учиться за границу.       – Что?!       Это было наихудшим вариантом, который Бомгю даже представить не мог. Меньше всего он ожидал услышать что-то подобное, что уж говорить о том, как же не хотелось этого допустить.       Вмиг вся эта канитель с чувствами Чхве отошла на второй план. Он просто не хотел в это верить.       – Да, я и сам не рад. Мысли о том, что мне придется покинуть город, где я только-только обрел друзей и открыл для себя вкус жизни…разбивают мне сердце.       Тэхён словно хотел добавить что-то еще, но сдержался. Он попытался снова улыбнуться, чтобы смягчить ситуацию, но, кажется, сделал только хуже, потому что на глазах Бомгю чуть ли не начали наворачиваться слезы.       – Ну, ты же сказал, что они только «планируют»…значит, есть возможность этого избежать, верно? – трескающимся голосом спросил Бомгю, заставляя Тэхёна обернуться на него и вмиг растеряться.       Кан не ожидал, что новость о его вероятном переезде может задеть Чхве так сильно. Он в принципе не знал, как реагировать на подобные эмоции.       – Д-да! Конечно! М-мне просто стоит…заняться самодисциплиной чуть больше, и все. Я думаю…в таком случае удастся их переубедить.       Бомгю громко всхлипнул, а на сердце Тэхёна потеплело. Было приятно осознавать, что кто-то настолько сильно не хочет с тобой прощаться.       Внезапно с неба посыпались белые хлопья. Снег решил наконец-то нагрянуть, именно в начале января. Парни отвлеклись на это и приподняли головы в легком изумлении.       Только Кан быстро сменил свой фокус обратно на друга, потому что тот так трясся, что напоминал лист, который вот-вот снесет ветром. Тэхён подошел ближе и снял с себя шарф, обвивая его вокруг шеи Бомгю.       И без того алые щеки Чхве стали еще краснее. Он уставился на Кана, наблюдая на чужом лице легкую обеспокоенность. Только он начал отстраняться, как Бомгю схватил Тэхёна за рукав, как бы не давая тому отойти еще хоть на миллиметр дальше.       Казалось, снег пошел и на сердце у Чхве. Вмиг его переживания, касательно того, «что между ними происходит» теряли свою ценность на фоне того факта, что Тэхён может уехать. Сейчас это стало центром его внимания, так, что даже слова стали даваться труднее. Что уж говорить о признаниях и разборках.       Представлять свою обыденную жизнь без Тэхёна было трудно. Более того: этого не хотелось. Бомгю сейчас просыпается с мыслями о том, что увидит любимое лицо в классе, пишет ради него песни, готов впустить его поздно ночью в дом, даже если уже собирался спать, и сидеть с ним. Слушать его рассказы, проблемы, мысли. Боже, как много роилось глубоких мыслей и свежих идей в этой светлой голове. Хотелось узнать их все, разделить все его переживания. В те редкие минуты, когда Тэхён раскрывался ему, Бомгю чувствовал себя особенным. Тэхён был его музой. Потерять его равносильно потере последней радости в жизни.       – Обещай, что не уедешь.       На лице Кана расцвела искренняя улыбка, которая, кажется, согревала не хуже, чем его шарф.       – Обещаю.