manque

      На следующее утро Бомгю чувствовал себя отвратительно. Как физически, так и морально. Все же он действительно перебрал на вечеринке…       Он прекрасно все помнил. И как Тэхён его провожал, и как Бомгю ему признался, и как его отвергли и оставили.       Все же эта затея с самого начала была бредовой. Но все эти взгляды, жесты, действия…да элементарно факт того, что они почти постоянно были где-то рядом, вместе – почему все обернулось так? Казалось, все будет взаимно. В конце концов, даже третье лицо в виде Ёнджуна замечало влюбленные переглядки. Неужели Бомгю воспринял желаемое за действительное?       Голова раскалывается от всех этих гнетущих мыслей и боли, вызванной похмельем. Очевидно, Чхве перебрал, намешав алкоголь разного градуса и теперь расплачивается за это.       Он должен поговорить с Тэхёном. Но не сейчас. Сейчас слишком трудно даже два слова между собой связать, Бомгю хотелось просто проспать весь день в кровати. Собственно, он так и поступил.       Но на следующий день дела не стали лучше. Почему постоянно он первый приходит извиняться? Нет, конечно, чаще всего именно Чхве заваривал какую-то кашу, но сейчас, кажется, заинтересованных должно быть двое? Выходит, игра в одни ворота. Бомгю решил дать шанс Тэхёну проявить свою инициативу и…просто ждал. Каждые десять минут нервно проверял мессенджер на наличие того-самого-сообщения, но получал только уведомления от подписок или Ёнджуна.       Но Тэхён не объявился. Более того, даже не появлялся в сети. Ладно, Бомгю подождет. Он умеет ждать.       Так он думал около недели.       И кто знает, сколько бы еще думал, если бы на шестой день ему не позвонил Субин, интересуясь, куда пропал Тэхён.       – В смысле ты тоже не знаешь где Тэхён?! – выпаливает младший и чувствует, как внизу живота нервы завязываются в узел.       – Он не выходит на связь уже неделю, и я думал, вдруг вы где-то вдвоем зависаете…Это странно, что даже ты не в курсе.       В ушах зазвенело. Сотни самых страшных развитий событий вертелись в голове, из-за чего Чхве плавно начинал паниковать. Кто знает, что могло произойти, когда они так «попрощались» ?..Ясно одно – если что-то действительно страшное, то Бомгю никогда себе этого не простит.       – Я свяжусь с его родителями. Давай не будем сходить с ума раньше времени?       Субин словно прочитал чужие мысли, и звучал так собрано, что это подарило Бомгю капельку успокоения.       – Держи меня в курсе.       Создавалось ощущение, что каждая минута длится вечность. Бомгю так устал ждать, но это было единственным, что ему оставалось.       Было страшно. Вдруг, он так быстро убегал, что попал под машину? Его похитили? Убили?       Чхве плавно скатился вниз по стене и обхватил свои коленки, утыкаясь в них носом. Он не знает, что происходит, но уже чувствует свою вину.       Лучше бы он молчал в тот вечер.       Рядом лежащий телефон начинает вибрировать спустя какое-то время, оповещая о звонке. Бомгю тут же отвечает.       – Я не думаю, что это разговор для телефона, так что лучше бы нам встр—       – Говори прямо сейчас.       Бомгю резко прерывает своего друга, из-за чего второй на пару секунд замолкает. Он понимает, что младший сейчас не может найти себе места, потому что слишком обеспокоен.       – Он не умер.       Субин слышит облегченный вздох на другой стороне экрана.       – Он уехал учиться за границу.       Бомгю замирает. Кажется, его сердце проделывает сейчас то же самое. В смысле…уехал? Он же сказал, что смог все решить, и даже присмотрел себе местный университет? А еще…факт того, что он ничего никому не сообщил. В частности Бомгю.       – Алло? – слышится от обеспокоенного собеседника.       Младший поник. Чувство брошенности плавно окутывало, заставляя слезы проявляться на глазах. Он кое как находит в себе силы все же ответить.       – Ох…ясно. Ты был не в курсе, да? Никто не был, судя по всему…       Голос Бомгю заметно дрожал.       – Гю, как ты? Я могу сейчас прийти к тебе—       – О, нет, все в порядке, Суб! Не беспокойся. Я в полном порядке. Меня это все совсем не волнует. Не надо приходить, зачем? Он не в опасности, не погиб, значит, все отлично. Все, пока, спасибо за звонок.       Язык Бомгю заплетался, пока он тараторил и пытался не выдать свое истинное настроение, так что поспешил сбросить трубку.       Осознание подступало медленно, но слезы уже начали течь по щекам. Казалось, это все какой-то дурацкий розыгрыш, и Субин сейчас пришлет сообщение с текстом «это была глупая шутка!», а Тэхён появится на пороге с извинениями, но…ничего из этого не происходило.       Бомгю свернулся в комок на полу и просто рыдал. Громко, навзрыд.       За два года общения Бомгю успел конкретно привязаться к Тэхёну. Они все время проводили вместе, будь оно за игрой в Everlasting Shine или простая прогулка перед сном по парку. Кан пытался сбегать к Бомгю на ночевки, и вполне успешно. Они вместе зубрили домашку, иногда могли прогуливать геометрию в соседнем кафе. Стоило одному из них заболеть, как второй уже появляется на пороге с чем-то вкусным.       Когда Тэхёну было особенно тяжело, он находил утешение в Бомгю и его музыке, а Чхве был только рад. Был рад быть для кого-то особенным.       Он мог подолгу тонуть в чужих огромных карих глазах, или невзначай касаться ладони, когда они гуляли. Бомгю всегда мечтал скрестить их пальцы и получить в ответ улыбку, полную тепла, но каждый раз сдерживался, хоть это и давалось с огромным трудом.       Он любил слушать размышления Тэхёна касательно всего. Казалось, он не по годам умен, и иногда создавалось впечатление, что это Кан старше, а не наоборот.       Им было хорошо как вдвоем, так и в компании. Бомгю даже перестал ревновать к Каю, потому что было очевидно, что это бессмысленно.       Между Тэхёном и Бомгю была особая связь. И они оба это чувствовали, иначе и быть не могло.       Он обещал не уезжать. И в итоге нарушил это обещание.       Это была его первая любовь, и она так жестоко его отвергла. Буквально разбила сердце на миллион осколков, и казалось, больше ничего не может склеить его обратно.

***

      Спустя несколько часов Бомгю думал, что он выплакал все слезы, которые у него были. Он просто лежал обессиленно на полу, без каких-либо эмоций. Все, что он чувствовал – гнетущая пустота в душе.       Непрекращающийся звон в голове, казалось, становился только громче. Настолько, что ощущался даже вне её.       Хотя, возможно, так оно и было, потому что на самом деле это была давно не головная боль, а Ёнджун.       – Чхве, мать твою, Бомгю! Если ты сейчас же мне не откроешь, то я эту дверь самостоятельно выбью.       Но у Бомгю не было сил даже подняться. Что уж говорить о том, чтобы встретить ломящегося к нему друга.       – Ясно-ясно.       Старший громко вздохнул и пошел обходным путем. Все же, он знал Бомгю как облупленного, и это не первый раз, когда тот не открывает. Был еще один способ пробраться в дом, и хоть он и был весьма опасным, Ёнджун был готов рискнуть, потому что оставлять младшего наедине с самим собой сейчас может быть не менее опасно.       Джун обошел дом и забрался на дерево, которое находилось совсем близко к окну Бомгю. Благо, оно было приоткрыто…но недостаточно, чтобы Ёнджун смог пролезть.       – Открой окно или я его разобью.       Бомгю медленно поднял измученный взгляд на источник звука. Сколько можно уже этих пустых угроз? Хотя, зная Ёнджуна…вряд ли они такие уж и пустые.       Старший закатил глаза и уже на носочках пытался достать до окна и оттянуть его наверх чтобы раскрыть.       – Если я сейчас упаду с этого дерева и сломаю себе руку, то подам на тебя в суд. – сквозь зубы шипел Ёнджун, – А если умру, то и вовсе ничего тебе не завещаю! Все Субину отдам! Как хорошо, что его тут нет сейчас, кстати. Если б он увидел, чем я тут занимаюсь, то я бы умер если не отпадения, так от его рук.       Ветка под ногами начинает хрустеть. Если он сейчас не успеет, то все может плохо кончиться…       Но не в этот раз.       Ёнджун, заканчивая свою тираду, наконец-то кубарем вваливается в комнату Бомгю через окно. Ветка с шумом трескается, а старший, проследив за её падением, нервно сглатывает. Повезло, что его на ней уже не было.       Он переводит разъяренный взгляд на младшего. Тот сейчас выглядит, словно замученный котенок, и это единственное, что спасает его от гнева Ёнджуна. Старший тяжело вздыхает и закидывает Бомгю с пола на кровать.       – Я знаю, что случилось, можешь не распинаться.       Джун ставит рюкзак на стол и достает из него любимое печенье младшего, кладя его на стол. Затем, обернувшись на Бомгю, он какое-то время думает и следом достает банку пива.       – Кажется, одним печеньем тут все же не обойтись…       Стоит Ёнджуну приземлиться рядом с Бомгю, как тот тут же вцепляется в него и начинает истошно реветь. Старший плавно поглаживает его по спине и голове, в попытке успокоить.       – Слушай. Да, твой Кан тот еще урод. Зачем он тебе нужен после такого? Пошел он! Скатертью ему дорожка. Этот придурок тебя не заслуживал.       Бомгю, казалось, вообще не слушал.       – Ты же уже подал документы в университет? Я клянусь, там будет уже другой блондин, куда симпатичнее этого подонка. Будешь залипать на него, а в конце у вас все окажется взаимно. В море полно рыбы, ну! Твои студенческие годы будут спасены.       На этих словах Бомгю вздрагивает. Его накрывает ужасно знакомым чувством дежавю. Словно он уже слышал или и сам говорил что-то подобное…       – Мои студенческие годы уже ничем не спасти.       Заключает Бомгю, утыкаясь в чужое плечо.

***

      И это было правдой.       Прошло четыре года, а Тэхён…так и не объявился. Он исчез, не оставляя после себя и следа.       Хотя нет, все же оставив один.       Бомгю смотрит на свое запястье. Татуировка в виде крохотной звездочки. Где сейчас бродит еще одна такая же?       Все эти четыре года Чхве так и не смог отойти. Он не давал новым знакомствам и шанса перерасти во что-то большее, потому что ничего не чувствовал к ним. В принципе он кардинально изменился. Больше не было слышно заливистый смех, его спонтанные идеи не сотрясали группу друзей своей экстравагантностью, а мозоли на кончиках пальцев от постоянной игры на гитаре и вовсе окончательно прошли. Потому что он больше не прикасался к гитаре.       Нет, на первом курсе он еще пытался. Вступил в студенческую музыкальную группу, но быстро её покинул, потому что игра напоминала ему о том самом человеке, который когда-то стал его музой.       Бомгю упивался алкоголем, стоило Ёнджуну только поспевать забирать его из недо-подвальных баров. Казалось, старший никогда не устанет причитать на этот счет, но Бомгю перестал ему внимать уже с пятого раза.       Однажды произошел случай, когда Ёнджун чуть не опоздал. Дело было зимой, Бомгю напился, как черт, и попытался утопиться. Вода была ледяная. Ёнджун едва успел, но младший все равно был госпитализирован с пневмонией и пролежал в больнице два месяца.

***

      – Он был и твоим другом тоже. Очень даже близким. Почему ты никогда не грустил о нём?!       Тёплый майский вечер. Бомгю сидит на уютном балконе в квартире старших, болтая с Субином за чашкой зеленого чая.       – Почему же не грустил? – тон собеседника мягкий, окутывающий и успокаивающий, – Грустил и еще как. Я тоже был разбит, Гю. Но если представить, что жизнь — это калейдоскоп, то именно из осколков получаются самые удивительные картины.       Субин ласково улыбается, пока Бомгю задумывается на пару секунд. Слова старшего всегда были полны смысла и могли достучаться до глубины души. Все же, не зря он выбрал психологию в качестве дела своей жизни.       Бомгю уже успел миллион раз лично убедиться в том, как же Ёнджуну повезло с партнером. В то время как Ёнджун успел всеми фибрами своего существа возненавидеть предмет обожания Бомгю.       От него ни слуху ни духу, он уже никогда не вернется, зачем? Его тут никто не ждет.       Ладно, ждет. Всего один человек. Ждет и глупо на что-то надеется, хоть это и было бессмысленно.