Вне времени

В его глазах было выражение, которого я никогда раньше не видела. И мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это такое. Раскаяние.

Я не заслуживаю тебя, сказал он, наполовину побежденный, наполовину полный надежды. Это были самые честные слова, которые он когда-либо говорил мне. И он был прав. Он не заслуживал меня. Ни в коем случае. Но, тем не менее, он заполучил меня.

- Лэнг Лив

Время повествования: Октябрь 2000 / Время Драко: Октябрь 2000

Драко Малфой Драко поправлял галстук, когда услышал шум каминной сети – наверняка это Астория. Окинув себя напоследок оценивающим взглядом, он вышел встретить гостью. – Ты выглядишь потрясающе, – он оценил ее темно-красное длинное платье и элегантную прическу. И Драко не врал, Астория и вправду выглядела восхитительно. Может, он бы предпочел только, чтобы макияжа было не так много. Она нравилась ему без косметики, но свое замечание Драко оставил при себе. – Ты и сам ничего, – Астория подошла ближе и поцеловала его в губы, едва касаясь, чтобы не размазать помаду. – Бал в честь Хэллоуина, который устраивает твоя мама, в детстве был моим любимым событием. Я месяцами ждала его и даже считала дни. Уверена, не одна я. Ведь это одно из самых ожидаемых событий года. Драко неопределенно кивнул, пытаясь избавиться от голоса Грейнджер в своей голове. …кичишься фамилией, которую презирает весь волшебный мир. – Идем, – Драко предложил Астории руку и аппарировал в Малфой Мэнор. Его родители приветствовали гостей в большом бальном зале. Нарцисса подошла к Астории, они делали друг другу комплименты по поводу нарядов. Отец еле заметно кивнул Драко, внимательно изучая его внешность. Драко был почти уверен, что отец знал о путешествиях во времени. Он всегда долго и внимательно рассматривал Драко, словно пытаясь решить, был ли сын версией себя из другого времени. Думая о том самом дне, когда все произошло, Драко пришел к выводу, что его отец, должно быть, видел, как на месте его сына появилась другая его версия. Возможно, будущий Драко даже объяснил ситуацию Люциусу. Все нужные книги внезапно исчезли из библиотеки, и это абсолютно точно не случайность. Но Драко не был готов обсуждать произошедшее с отцом и был рад, что тот тоже до сих пор не поднял эту тему. – Хорошо выглядишь, Драко. – Отец, благодарю. – На следующей неделе я собираю совет директоров в корпорации Хендрикс и хотел бы, чтобы ты присоединился. Ты ведь помнишь Гарольда Хендрикса, который… – Который хочет основать банк, управляемый волшебниками. Я помню, отец. Твои колебания, когда хочешь признаться отцу, что хотел бы отслеживать инвестиции, а не работать в совете директоров. На этот раз это не был голос Грейнджер, а его собственный. Лучше бы он вообще никогда не читал то проклятое письмо. – Пришли мне сову с деталями встречи, я обязательно буду, – Драко закончил разговор и повернулся, чтобы поприветствовать мать.

***

– Вы же слышали про Пэнси? Драко оторвал взгляд от летучей мыши, летающей по бальному залу. – Она выходит замуж за какого-то болгарина, – продолжила Дафна. – О, ну надо же, какая молодец, – ехидно прокомментировала Астория. Блейз усмехнулся и покачал головой. – Я слышал, что церемонию планируют в ужасной спешке, потому что Пэнси беременна. Не думаю, что этот болгарин ей хоть немного нравится, но ее мать настояла на свадьбе. – Откуда ты всегда в курсе последних сплетен про всех? – Просто поддерживаю связь со старыми друзьями, что в этом плохого? – Блейз пожал плечами. – Точно, – вмешался в разговор Драко. – Ведь ты и Пэнси были так близки. Эти двое в школе готовы были друг другу глотки перегрызть, чем постоянно сводили Драко с ума. – Не были, ты прав. Мы ведь все знаем, что самые близкие отношения у Пэнси были с тобой, Драко. Как жаль, что вы больше не поддерживаете свою теплую связь. Драко прищурился, но не поддался на провокации. Драко и Пэнси встречались большую часть пятого и шестого курса, с редкими перерывами, но на седьмом курсе он порвал с ней. Затем они снова начали встречаться после окончания войны, но все продлилось всего три месяца и закончилось ужасно. Она постоянно жаловалась на его депрессию, и ему было противно, на нее война совсем никак не повлияла. В конце концов Пэнси изменила Драко. И это оказалось больнее, чем он ожидал. Драко был так ранен, что к всеобщему удивлению обратился за поддержкой к Блейзу и Дафне. Тогда они ему посочувствовали, но Драко совершил ошибку, доверившись им. И сегодня Блейз использовал то, что он знал о разрыве Драко и Пэнси, чтобы посмеяться над ним. Вот почему Драко старался держаться на расстоянии. Отчужденность между тобой и друзьями, которую ты не знаешь, как исправить. Драко повернулся к Астории и повел ее на танцпол. Она поставила напиток на парящий в воздухе поднос, повернулась к Драко и улыбнулась. – Не обращай внимания на Блейза, он ведет себя как придурок, – прошептала девушка, целуя его в щеку. Драко неловко кивнул. Отлично, значит, Астория тоже знала обо всей этой истории с Пэнси. Дафна, должно быть, сказала ей. Он не знал, расстроен из-за этого или нет. Наверное, следовало самому рассказать ей, но для него сложно было говорить с Асторией о чем-то значимом. В чем была проблема? Астория была доброй, красивой и умной. Она была хорошей парой для него, и родители одобрили ее. Конечно, это потому, что ее семья была частью Священных Двадцати Восьми. Его родители точно не знали об Астории практически ничего, за исключением того факта, что она была хорошо воспитана и явно любила их сына. Но любил ли он ее? Имело ли это вообще значение? Драко планировал сделать предложение к концу года, и до этого оставалось всего несколько месяцев. Неизвестные опасения каждый раз, когда ты собираешься сделать предложение Астории. – Уйдем отсюда? – он наклонился и прошептал ей прямо в ухо. – Драко, мы и часа тут не пробыли. – Тогда ты оставайся, – он поцеловал ее в лоб. – Я загляну завтра. Конечно, Драко видел, что она расстроена, но он повернулся в сторону холла, прежде чем она успела запротестовать. Выйдя из бального зала, он услышал отца. – Отец? – Драко повернулся. Люциус снова внимательно изучал его внешность. – Что-то случилось? – Я неважно себя чувствую. Передай маме, что бал был грандиозным, как и всегда. Увидимся на следующей неделе. Драко бросился в гостиную, затем помедлил перед камином и направился в свою старую спальню. Он зажег несколько свечей на комоде и порылся в верхнем ящике, пока не нашел коробочку с кольцом. Открыв коробочку, Драко долго рассматривал обручальное кольцо в свете свечи. Он вспомнил, что говорил Грейнджер об этом кольце. Когда я буду делать предложение, то подарю невесте фамильное кольцо Малфоев. Так веками было в моей семье. А тот факт, что на твоем пальце это, только доказывает, что между нами какая-то херня, а не отношения! Он сказал правду. Удивительно, что на ее пальце было другое кольцо. Почему он не подарил ей это? Оно предназначалось его будущей жене. Совершенно точно был какой-то важный смысл в покупке другого кольца, только Драко не мог понять, какой. Это моя жизнь. Это моя жизнь. Это моя жизнь. Он мысленно повторял эту фразу снова и снова. Драко мог бы прямо сейчас взять и надеть это кольцо Астории на палец, если бы захотел. И она бы с радостью приняла его. Тогда он точно не окажется женатым на Грейнджер. Но что-то удерживало его. И впервые в жизни Драко мог описать словами, что именно. Страх, что никто в мире никогда по-настоящему не поймет тебя или не захочет понять. Страх остаться одиноким. Покинутым.

Время повествования: Май 2004 / Время Драко: Ноябрь 2000

Драко Малфой Через неделю, читая Ежедневный Пророк, Драко почувствовал знакомое чувство тошноты и головокружение. Понимая, что вот-вот окажется в будущем, он даже не понял, огорчен этим фактом или приятно взволнован. Ему не хотелось видеть Грейнджер, но еще он очень хотел убраться подальше от своего настоящего. Он оказался в незнакомой комнате, и ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, что он находится в маленьком домике под открытым небом на пляже. Он глубоко вздохнул, затем заглянул в соседнюю комнату и остановился при виде открывшегося перед ним зрелища. Грейнджер наблюдала за заходящим солнцем из открытого окна. На ней было длинное прозрачное шелковое платье поверх купальника, а ее волосы ниспадали свободными локонами. Солнечный свет струился вокруг нее, освещая, как божество. Драко на ум пришло только одно слово, чтобы описать ее прямо сейчас. Потрясающая. Когда она снова посмотрела на него и улыбнулась, стало ясно, что она ждала его, и сердце Драко сильнее забилось в груди. Он никогда не видел ее такой расслабленной и довольной. Ему потребовалось мгновение, чтобы обрести дар речи. – Мы в отпуске? Она кивнула, не сумев спрятать нотку грусти во взгляде. – Да, в этот раз убежать не получится. – А, то есть я уже так делал? Какой сегодня день? Когда она подняла на него глаза, он вспомнил выражение ее лица. Невинная, обиженная, сбитая с толку. –Май 2004. Наш медовый месяц. Все внутри Драко сжалось, и он выругался себе под нос. Возможно, он и не хотел жениться на этой девушке, но он также не хотел портить ей медовый месяц. Она такого не заслужила. Это была не та Грейнджер, которая была жестока с ним. Ну, по крайней мере, пока. – И как давно мы здесь? –Приехали днем. Это наша первая ночь тут. Драко задержал дыхание, и Гермиона ухмыльнулась ему в ответ. –Ну то есть, это не наша брачная ночь или что-то в этом роде. И даже если и так – у нас же уже был секс раньше... Он отвел глаза, чувствуя себя не в своей тарелке. – Обычно когда разговор идет о сексе, тебя не заткнешь, – прошептала она. Драко все еще смотрел куда угодно, только не на нее. Он чувствовал, что Грейнджер подходит ближе. Неожиданно она коснулась рукой его лица, поворачивая Драко к себе. Они смотрели друг другу в глаза. – Ты не любишь меня, – подытожила она. – Я тебе даже не нравлюсь, – ее большие карие глаза не отрывались от его серых. Затем она отступила на шаг и убрала руку. – Почему? – Я тебя не знаю, – вздохнул Драко. – Сколько раз мы встречались? Драко посчитал в уме. – Пять раз в будущем. В моем времени два. Ты кажешься милой, Грейнджер, но я не хочу, чтобы меня к чему-то принуждали. Ненавижу, когда меня заставляют. – Из-за того, что случилось на войне? – Черт, да оставь меня, – простонал Драко, отворачиваясь и начиная бесцельно ходить по комнате. – Думаю, твой Драко и так тебе все рассказал. Но я – это другое дело. –Тогда расскажи ты. Драко остановился и уставился на нее. – О войне? – Да. Почему нет? – она пожала плечами. – Уверен, ты и так все знаешь. – Вообще-то, нет. Конечно, в общих чертах я знаю, но никаких деталей. Обычно мы не говорим на эту тему. В одной игре с алкоголем ты проговорился, что однажды такой разговор случится, так что я просто жду. Драко подошел к ней. Он внимательно смотрел на нее, пытаясь уличить во лжи, но Грейнджер выглядела искренней. – Ты вышла за меня, не зная, что я сделал в той войне? – это многое объясняло. – В той же игре с алкоголем я узнала, что ты никогда никого не убивал. Только мучал, – она пожала плечам и усмехнулась. – И что это за игра такая? – Запоминающаяся. Могу рассказать тебе, какой война была для меня, если тебе интересно. – Разве у нас с тобой не было подобного разговора? Грейнджер подошла к дверям. – Мы не очень нормальная пара, Драко. – Черт, еще бы, – он пробормотал себе под нос. – Почему ты хочешь знать? – Честно говоря, Драко, я не хочу. Я бы лучше забыла обо всем, что произошло на войне, но мое желание едва ли выполнимо, – она вздохнула и прислонилась лбом к дверной раме. – Но я также не хочу, чтобы ты сидел и кричал на меня. А еще я вижу, что часть тебя хочет поговорить об этом. Девушка повернулась к нему и улыбнулась. – Однажды ты сказал, что будущее со мной – это альтернативная реальность, которая никогда не наступит. Что ж, если ты веришь в это, что плохого в том, чтобы просто поговорить со мной? – Что если ты тогда не захочешь быть моей женой? – Драко посмотрел на блестящее в закатном свете небо. – Это проблема будущего Драко, а не твоя. Ты ведь никогда ни с кем не говорил о войне? – А ты как думаешь? Грейнджер снова улыбнулась. – Знаешь, есть одно стихотворение. Я люблю поэзию. Не знаю, новая ли это для тебя информация. Так вот, в этом стихотворении говорится: «Представь, что однажды кто-то захочет знать о твоем прошлом, но не чтобы наказать за ошибки, а чтобы понять, как правильно тебя любить». И если хочешь, я именно это тебе и предлагаю. Она вышла на улицу, бросая через плечо: – Можешь делать, что захочешь, Драко. Мне правда все равно. Если хочешь поговорить, я выслушаю. Если нет, то тоже хорошо, я не стану давить. Но пожалуйста, не надо криков и дуэлей. Она скрылась из виду, а Драко подошел к окну и наблюдал, как она садится на скамейку прямо перед домом лицом к солнцу, которое уже почти полностью село. Он смотрел, пока не стало темно, пока весь оставшийся свет не исчез с горизонта, а потом решил присоединиться к Грейнджер. Она была права. Что плохого в простом разговоре? Он не думал, что это будущее когда-нибудь наступит. И, может быть, она решит уйти от него после того, как он во всем признается. Это ведь как раз то, чего он хотел, не так ли? И его всегда интересовала эта штука с "доверием к людям". Астория постоянно приставала к нему, желая снять груз с его души. И даже Поттер ходил к целителю разума, он однажды признался в этом в интервью. Сейчас у Драко был довольно безопасный способ проверить теорию и посмотреть, действительно ли разговор как-то поможет; хотя он и сомневался, что это что-то изменит. Драко сел рядом с Грейнджер на скамейку, и они оба несколько мгновений молча смотрели на океан, прежде чем она начала говорить. – Есть пять вещей со времен войны, которые навсегда со мной и о которых мне до сих пор снятся кошмары. Все остальное как будто размыто. Первое – день, когда я стерла родителям память, – она посмотрела на него, в глазах блестели слезы. – Я хотела спрятать их, но они отказывались уезжать. Не понимали масштабов угрозы. Поэтому мне пришлось уничтожить все их воспоминания обо мне и убедить переехать в Австралию под другими именами. Драко понятия не имел, что ей пришлось пойти на такую огромную жертву. – Ты смогла отменить заклятие? Грейнджер кивнула, опустив голову. На землю упала слезинка. – Сейчас они снова меня помнят. Хотя решили остаться в Австралии. Мой поступок разрушил наши отношения. Но я бы поступила так снова, если бы пришлось. Она глубоко вдохнула и продолжила: – Второе – Рон ушел, оставив нас с Гарри вдвоем в поисках крестражей. Не знаю, сколько тебе известно об этом, – она посмотрела на него. Драко пожал плечами. – Только то, что писали в газетах. – В газетах все было описано гламурно и героически, как будто мы точно знали, куда идти и что делать, но все было совсем не так. Мы не знали, как найти крестражи, тем более, как их уничтожить. Месяцами голодали, не знали, каким должен быть наш следующий шаг. Рону это надоело, и он ушел… Мое сердце было разбито. Думаю, что сердце Гарри тоже. А третье – это день в Малфой Мэноре. Не буду вдаваться в подробности, ты там был и сам все видел. Драко сглотнул, но ничего не сказал. – Четвертое – я вхожу в Большой Зал Хогвартса и вижу ряды тел. Люпин, Тонкс, – ее голос дрогнул, по щекам побежали слезы. – Фред, Лаванда, Колин. Все они. Я знала, что на войне жертвы неизбежны, я видела, как эти люди сражались. А потом – они мертвые и лежат рядами, – она замолчала, качая головой и тихо плача. Он знал, что она чувствовала. Драко вспомнил тот день, Большой Зал, тела. Грейнджер плакала несколько минут, а он не знал, что ему делать. Несколько раз Драко хотел прикоснуться к ней, но не был уверен, что не сделает только хуже. Наконец, девушка выпрямилась и продолжила, вытирая слезы краем платья: – Пятое и последнее – Хагрид выносит предположительно мертвое тело Гарри из леса. Я была уверена, что мы проиграли, до сих пор помню то отчаяние. Всепоглощающее отчаяние. Даже сейчас, когда вспоминаю, чувствую то же самое. Грейнджер повернулась к Драко. Ее глаза были влажными от слез, но она была красивой. – Забавно. Ни в одном из воспоминаний нет Волдеморта. Хотя все случилось из-за него, – она посмотрела на океан. – У Гарри наверняка больше страшных воспоминаний с ним. И у тебя, наверное, тоже. Но мои призраки таковы. Прошло довольно много времени, прежде чем Драко начал говорить. Он был благодарен, что Грейнджер смотрела на океан, а не на него. – У меня больше пяти. Может, пятнадцать или двадцать повторяющихся сцен, которые я вижу в кошмарах. Но я никогда не считал, – Драко вспомнил, как она помогла ему, когда он увидел кошмар в будущем. Случилось ли это уже и для нее? Он рассказал ей о своих страшных воспоминаниях. Как принял Метку. Первый раз, когда его подвергли пыткам летом перед шестым курсом. Как Беллатриса тренировала его способности окклюмента. Как его принуждали участвовать в рейдах. Он рассказал ей о заключенных Мэнора, о том, как пытался им помочь. О том, как стирал воспоминания о пытках и смертях близких у тех, кого он знал лично. Он стирал мучительные сцены из сознаний пленников, чтобы они не сошли с ума от горя, снова и снова мысленно переживая страшные минуты. Но все, кому он пытался помочь, были убиты. Он рассказал ей про Хогвартс на седьмом курсе. Именно так он представлял себе маггловский ад. Когда Драко дошел до той части истории, где его принуждали подвергать пыткам других, Гермиона наконец взглянула на него. Драко ожидал увидеть отвращение, но она выглядела взволнованной и только положила свою руку ему на колено, словно успокаивая. Он вспомнил стихотворение, которое она процитировала чуть раньше. Представь, что однажды кто-то захочет знать о твоем прошлом, но не чтобы наказать за ошибки, а чтобы понять, как правильно тебя любить. Гермиона Грейнджер любила его. Абсолютно и безоговорочно. Драко не знал, как сам относится к ее чувствам, но он в них не сомневался. Наконец, после рассказа о Финальной Битве и о своем облегчении от того, что Темный Лорд был убит, он замолчал. Она убрала руку с его колена, и они долго смотрели на луну. Драко задавался вопросом, скажет ли она что-нибудь или просто уйдет, наконец-то получив от него нужную информацию. Он подумал о том, насколько разным был их опыт. С ней делали ужасные вещи, но она не сделала абсолютно ничего плохого. Он, его неспособность действовать была презренной. Как она могла хотеть быть с кем-то вроде него? – Ты перечислил факты, Драко. Забыл упомянуть о чувствах. Он пытался прочесть ее выражение лица, но не смог, и покачал головой. – Я не гриффиндорец, Грейнджер. Я не привык говорить о чувствах. – Знаю. Но если бы ты мог описать войну лишь одним чувством, какое бы ты выбрал? Драко молчал. – Страх? Отвращение? Тревога? – давила она. Драко посмотрел ей в глаза, и это было равносильно глотку сыворотки правды. – Раскаяние, – наконец ответил он. Он отвернулся от нее и почувствовал, как одинокая слеза скатилась по его щеке. Он был совершенно разбитым. Драко думал, что разговоры должны были помочь ему чувствовать себя лучше, но не мог вспомнить, когда еще ему было так плохо. Теплая рука коснулась его щеки. Драко закрыл глаза, поворачиваясь к Грейнджер. Она провела пальцем по его щеке, вытирая слезу, и прошептала: – Знаю, ты был уверен, что я передумаю быть с тобой. Но я все же оставлю тебя себе. Даже зная обо всем. Драко не понимал, как сильно он хотел ее признания и принятия, пока она не сказала об этом. Он открыл глаза и увидел, что – невероятно – она улыбается ему. Он не мог не ответить тем же, и они сидели, наблюдая друг за другом, пока она не вздрогнула и не убрала руку, чтобы обнять себя. – Я призову тебе одеяло, – он двинулся, чтобы достать палочку, но Грейнджер закачала головой, протестуя и облокачиваясь о его плечо. Драко, наверное, должен был оттолкнуть ее, но этого он хотел в последнюю очередь. Он поднял руку и обнял девушку, а она плотнее прижалась к его теплому телу. «У тебя есть девушка» – пытался напомнить Драко себе. Но неважно, как сильно он старался, он не мог думать об Астории. Только не сегодня. Драко смотрел на луну, и все его мысли были о Грейнджер. Он снова мысленно пережил их сегодняшний разговор, потом стал вспоминать, о чем она говорила ему во время предыдущих прыжков. Я знала, на что иду, но иногда все это просто невыносимо. Я ненавижу все версии тебя из всех времен. Думаешь, я хотела вот этого? Мужа, который постоянно исчезает, а вместо него появляется его более молодая версия и оскорбляет меня? Все только и говорят о том, как Драко Малфой повелся на Гермиону Грейнджер, но ведь настоящий вопрос в том, как я смогла быть с кем-то вроде тебя? Он был так занят ненавистью к ней, что никогда не прислушивался к ее словам. Она будет сожалеть о своём решении быть с ним, и это разумно, учитывая, как ужасно он вел себя. Это им только предстояло, но уже сейчас Драко жалел девушку в своих объятиях. И ему было жаль будущего себя. Почему тогда, зная, что Грейнджер разочаруется в нем, он каждый раз искал встреч с ней, попадая в прошлое? Смогут ли они пережить этот сложный период? Почему-то сейчас Драко волновался за их отношения, хотя раньше никогда не позволял себе даже думать, что он и Грейнджер могут быть парой. Он вспомнил свой первый прыжок во времени. Дату Драко тогда не проверил. Было ли это после всех сложных дней, когда Грейнджер была разочарована в нем? Драко потратил много времени, пытаясь забыть тот первый прыжок, и теперь детали были размытыми. Но она явно любила его и сказала что-то о том, что все того стоило. Он вдруг понял, что неосознанно гладит ее руку, и остановился, затем сосредоточился на ее дыхании на своей груди. Она уснула. Нужно было бы отвести ее обратно в дом, но он не двигался, наслаждаясь ее близостью. Драко вспомнил их разговор о том, почему она не пыталась флиртовать с ним, когда он попадал в будущее. Хотя, все было не совсем так. Грейнджер заставила его посмотреть на нее другими глазами, проделав искусную и тонкую работу. Может, в свое время следовало распределить ее на Слизерин.

Время повествования: Ноябрь 2000 / Время Драко: Ноябрь 2000

Драко Малфой Вернувшись в свое время, Драко отправился прямиком в Малфой Мэнор. Он проверил кабинет отца на наличие обитателей и вздохнул с облегчением, когда заклинание показало, что там никого не было. Он подошел к омуту памяти и осторожно снял его с полки, затем несколько мгновений смотрел на него, обдумывая свой план. Драко сел на стул, прикоснулся палочкой к виску и отбросил воспоминание о своем первом прыжке в омут. Он несколько мгновений наблюдал, как серебряная нить воспоминаний кружится, прежде чем, наконец, набрался смелости посмотреть. В следующее мгновение он был в лондонском доме, а Грейнджер плакала в холле. Он наблюдал, как она бросилась на него и присел рядом с Драко из воспоминания, чтобы ясно видеть ее лицо. Она была старше всех остальных Грейнджер, это точно. Или, может быть, он просто хотел в это верить. Драко предполагал, что этот прыжок отбросил его на шесть с небольшим лет в будущее – именно столько раз он повернул маховик перед поломкой. Если все так,первый прыжок был самым дальним из всех, что он совершил. – Я люблю тебя, Драко. Знаю, ты понятия не имеешь, что происходит, но я люблю тебя. Я люблю тебя. – Что ты знаешь? Что происходит? – спросил Драко из воспоминания. – Оно того стоило. Стоило всех слез, всех ссор, всей неизвестности. Я бы снова поступила так же. Она выглядела невероятно грустной, но, казалось, была полна решимости закончить свою речь. Драко удивился, почему. Конечно, она знала, что Драко, с которым она разговаривала, понятия не имел, что происходит. – С кем ты говоришь, Грейнджер? – Ты у меня однажды спросил, кого я люблю больше всех. Я люблю тебя, независимо от времени, твоих воспоминаний. Мне даже все равно, что происходит вокруг. Я люблю твою душу, Драко. Обещаю, никогда не перестану любить. Драко посмотрел ей в глаза, и выражение любви в них было опьяняющим. Драко из воспоминания встал и ушел, и Драко выбрался из омута памяти. Он долго прокручивал в голове все, что видел, учитывая то, что знал теперь. Они справились со всем. Они, очевидно, прошли через какие-то трудные времена, возможно, вызванные тем, что он оскорбил Грейнджер, но она простила его. Оно того стоило. Стоило всех слез, всех ссор, всей неизвестности. Я бы снова поступила так же. «Тебе плевать на этих людей» – напомнил он себе. «Они ненастоящие». Гермиона и есть ответ на все вопросы, которые мучают тебя сейчас. Поверь, она все исправит, если ты дашь ей шанс. Ты никогда больше не будешь одиноким или покинутым. Драко не знал, как долго сидел, мысленно борясь с самим собой. В конце концов, он ничего не решил, но понял, что что-то изменилось. Он подскочил, услышав шум за дверью, и поставил омут обратно на полку. Он с удивлением обнаружил, что его глаза были влажными, и быстро вытер их, затем осмотрел коридор. Было пусто, возможно, шумел домашний эльф. Драко вернулся в квартиру и попытался заняться инвестициями и звездными картами, но не мог выбросить из головы любящие глаза Гермионы. Грейнджер. Ты называешь ее Грейнджер.

Время повествования: Ноябрь 2000 / Время Драко: Май 2004

Гермиона Грейнджер Спустя месяц Малфой снова появился в кафе. Он осторожно приблизился, как будто опасаясь отчужденности Гермионы. – Можно присесть? – С чего ты взял, что с нашей последней встречи что-то изменилось? – Верно, тогда ты сказала, что... э-э... злишься на меня. Гермиона нахмурилась. Нет, его провалы в памяти не могли быть настолько серьезными. Он должен помнить холодный взгляд, которым одарил ее в Косой Аллее, и их последующий разговор, когда она попросила его оставить ее в покое. – Все в порядке, когда мы с тобой наедине, но стоит кому-то знакомому появиться рядом, и ты снова ведешь себя со мной как мудак. Я же недостаточно хороша, чтобы общаться с прекрасным чистокровным Драко Малфоем. – Все не так, правда. Я просто… - он замолчал, подбирая правильное слово. – Человек настроения. Это наследственное, – добавил он с лукавой улыбкой, которую Гермиона попыталась проигнорировать. Гермиона прищурилась, но не стала возражать, когда Драко сел напротив. Они молчали, пока девушка доедала обед. Когда она отложила приборы, он спросил: – Ты закончила? Она растерянно посмотрела на пустую тарелку, как будто это и было ответом. – Хорошо. Пойдем, – Малфой встал и надел куртку. – Куда? – Гермиона не сдвинулась с места. – За мороженым. – Сейчас зима. – Технически, еще осень. Плюс, мы волшебники. Для этого и придумали согревающие чары, – он снял со спинки стула ее пальто, чтобы помочь надеть. – Давай же, ты ведь из тех, кто любит мороженое в любую погоду. Ну, мне так показалось. Гермиона уставилась на него, удивляясь, как он мог догадаться. Любопытство взяло верх, и она решила пойти, поэтому просунула руки в рукава пальто, которое Малфой все еще держал перед ней. Она прошла за ним в темный переулок, и удивилась, когда он вытащил палочку. – Киоск с мороженым чуть выше по улице. – Я люблю мороженое Флориана Фортескью. Встретимся там, – он пожал плечами и аппарировал, прежде чем Гермиона успела возразить. Вздохнув, она достала палочку и через мгновение оказалась в Косой Аллее. Малфой опирался о стену в нескольких метрах от нее. Он уже трасфигурировал куртку в мантию. – Что ты делаешь? – спросила Гермиона. – Показываю наглядно, что не стыжусь тебя. Теперь пойдем, – он открыл двери кафе–мороженого и ждал, пока девушка колебалась. Теперь Гермиона сомневалась, хочет ли, чтобы об их дружбе узнали. Она его не стыдилась, но их совместное появление в Косой Аллее было равносильно статье в Ежедневном Пророке, учитывая насколько узнаваемыми они оба были. – Гермиона? – Малфой все еще придерживал двери для нее, немного раздраженный ее медлительностью. Наконец она вошла внутрь, затем сделала заказ и позволила ему заплатить. Он дал чаевые почти в два раза больше суммы заказа, и Гермиона задалась вопросом, чувствует ли он вину за то, что случилось с Флореаном на войне, или всегда оставлял огромные чаевые, просто потому что мог. Вместо того чтобы вручить ей рожок с мороженым, он взял оба рожка и направился к столику у окна. Она последовала за ним и снова заколебалась, прежде чем сесть. – Мы что, правда будем сидеть тут? В обеденное время? Малфой усмехнулся и отодвинул стул для нее. – Ай-яй-яй, Гермиона. Неужели ты боишься, что тебя увидят в компании бывшего Пожирателя Смерти? Думаешь, это запятнает твою безупречную репутацию? – его тон был шутливым, а серые глаза искрились весельем. – Ладно, – пробурчала она, забирая свой рожок из его рук и садясь за стол. Они ели в тишине, пока Гермиона изо всех сил старалась не смотреть в окно. Ей было интересно, что сказал бы Рон, если бы узнал. Она призналась в извинениях Малфоя в тот же вечер, но не сказала ему, что встречалась с Малфоем в кафе в течение нескольких месяцев с тех пор. В конце концов, Малфой спросил ее о том, что она читает, и она увлеклась разговором и перестала беспокоиться о людях, проходящих мимо. Когда она доедала свой рожок, стук в стекло отвлек ее от спора с Малфоем о достоинствах Шекспира. Гермиона увидела, как Невилл машет ей с другой стороны. Он жестом пригласил ее выйти на улицу, и она оглянулась на Малфоя и покраснела, затем пошла на улицу. – Эм, Гермиона, ты в порядке? – Конечно, Невилл. А что? Он повернулся к окну, где Малфой наверняка сидел с довольной усмешкой. – Да, я… эм, мы с Драко Малфоем друзья. – Ого. Эм. Ладно. – Мне лучше вернуться, наверное. – Да. Я просто решил проверить… – Понимаю. Спасибо. Когда она вернулась к столу, Малфой широко улыбался. Она закатила глаза и потеряла нить их предыдущего разговора. Теперь Рон определенно узнает. И ей придется объяснить, почему она не потрудилась упомянуть о своей дружбе с Малфоем раньше. – Что такое, Гермиона? Беспокоишься о предстоящей встрече со своим парнем? – Конечно, нет, – отмахнулась она. Малфой задумался над чем-то, потом как будто что-то решил и спросил: – Почему из всех парней ты выбрала Уизли? – Что? – Мне он кажется слишком… простым для тебя. Только не говори, что ты с ним, потому что он просто оказался рядом и тебе не хотелось рисковать. Ты ведь лучше этого. – Это не твое дело, Малфой. Ты едва меня знаешь, а его не знаешь совсем. Рон удивительный. И он не «просто оказался рядом», как ты сказал. Он верный, добрый и смешной. И… и я его люблю. Нам хорошо вместе. Малфой кивнул, как будто не поверил ни единому слову, усмехнулся и покачал головой. – Думаю, ты достойна лучшего. – Меня не волнует, что ты думаешь об этом, Малфой. Он пожал плечами и вскоре после этого ушел. Она обдумывала его обвинение, наблюдая, как он идет по улице в сторону Гринготтса. Кто он такой, чтобы судить о ее отношениях с Роном? Обвиняет ее в том, что она не захотела рисковать, а сам встречается с идеальной чистокровной принцессой. Лицемер.