Вне времени

Глава 12

Время повествования: Январь 2004 / Время Драко: Июнь 2001

Драко Малфой По возвращении домой Гермиона сразу пошла в спальню и закрыла за собой двери. Драко ждал ее в коридоре, думая, выйдет ли она к нему. Прошло несколько минут, девушка, кажется, не собиралась, поэтому Драко осторожно постучался к ней. Она переоделась в шелковые пижамные брюки зеленого цвета и серый топ на бретелях, а волосы собрала в неаккуратный хвост. Но даже так Гермиона выглядела потрясающе. – Расскажи, что случилось. Она вздохнула, словно думая, стоит ли разговаривать с ним, затем наконец сказала: – Почему ты расстался с Асторией? – Что? – это было последнее, что он ожидал услышать. – Это ведь случилось совсем недавно для тебя, так? Несколько недель назад. Расскажи, почему. – Она бросила меня, когда узнала, что я поцеловал тебя. Гермиона покачала головой. – Мы оба прекрасно знаем, что при желании ты мог подключить все свое обаяние и уговорить ее остаться вместе, – она скрестила руки на груди и изогнула бровь, ожидая честного ответа. Драко вздохнул. – Я увидел, как сильно мы с тобой любим друг друга в будущем. С Асторией было совсем не так. Я хочу большего, чем имел с ней. – Хочешь настоящей любви? Драко кивнул. – Но не меня. – Гермиона… – Ты хочешь любви, – продолжила она, перебивая его. – Как и любой другой человек, ты хочешь любви. И ты увидел будущее с кем-то, кто любит тебя. Затем, ты подружился с этим человеком, чтобы это будущее стало реальностью. Но… – она отвела глаза и глубоко вдохнула. – Причиной всему была любовь, но не я, да? Сердце Драко пропустило удар. Он понял, к чему она клонит. Гермиона думала, что чувства к ней не имеют значения, и единственное, что важно – счастливое будущее, которое ему довелось увидеть. Он вспомнил, что сказал ей во время одной из их перепалок. А ты никогда не думала, что ты вообще не при чем? Может так называемый жалкий Драко повелся на твою любовь, потому что ты была единственной, кто полюбил его в этом сумасшедшем времени, где вы с ним живете. Но будь у него выбор, я уверен, он бы никогда не выбрал одинокую, ничтожную и закомплексованную зубрилку Гермиону Грейнджер. Эта Гермиона еще не слышала этих обидных слов. Он тогда понятия не имел, что режет ее без ножа подобными фразами. Если бы он только знал, что в ее сердце есть подобные сомнения, никогда не сказал бы подобного. – Для меня важнее всего был ты. Всегда, – продолжила Гермиона, поняв, что Драко не собирается говорить. – Признаю, сначала я влюбилась в будущую версию тебя, но я не преследовала никаких других целей. Я хотела лишь тебя. Она развернулась к спальне, но Драко поймал ее за руку и прижал ближе, прислонившись своим лбом к ее. Он глубоко дышал, а потом сказал: – Я не преследую никаких других целей, кроме тебя, Гермиона. – Не ври мне, Драко, – тихо, но строго сказала девушка, немного отстраняясь, чтобы видеть его лицо. – Я вижу сомнения в твоих глазах. Он вздохнул. – Спроси меня еще раз, почему мы с Асторией расстались. – Что? – Просто спроси. – Ладно. Почему вы с Асторией расстались? – Я увидел будущее, в котором женат на прекрасной девушке. И я люблю ее больше всего на свете, а она отвечает взаимностью на мои чувства. Астория любила меня так же сильно, или могла бы полюбить, если бы я позволил. Но я не любил ее в ответ. И знал, что никогда не смогу полюбить. Драко дотронулся до щеки Гермионы. – Я не ищу ту, кто будет любить меня. Мне нужна девушка, которую я смогу любить в ответ, – он остановился и сделал глубокий вдох. – Сейчас мне сложно успокаивать тебя, потому что пока я не испытываю этих сильных чувств. Но я себя знаю. Если я сказал тебе, что люблю, если я дал тебе это, – он поднял ее левую руку и погладил кольцо на безымянном пальце, – тогда так и есть. Я бы не солгал. Гермиона кивнула и уткнулась лицом ему в грудь. Драко гладил ее по волосам. Они стояли так и молчали целую вечность. – Думаю, теперь я могу спросить кое-что, – сказал он через какое–то время, надеясь немного разрядить обстановку. – Почему ты рассталась с Уизли? Он почувствовал, как она смеется, все еще прижимаясь к его груди. – Что ж, я, наверное, и так знаю. Очевидно, что вы расстались из-за меня. Но когда? Гермиона отстранилась, и Драко с облегчением увидел улыбку на ее губах. – Ты просто невыносим. Я рассталась с Роном не из-за тебя, хотя ты вечно утверждаешь обратное. Драко снова вспомнил их разговор в будущем. Ты даже сказал все, что нужно было, чтобы я порвала с Роном. – Ладно… Так почему вы разбежались? Гермиона улыбнулась. – Рон – это легкий путь, но не правильный. Драко застыл, услышав формулировку. Со времен войны эта фраза стала его девизом. Через несколько месяцев после Финальной Битвы в Ежедневном Пророке была опубликована старая речь Дамблдора. Одна строчка, которую директор сказал после смерти Диггори, въелась в сознание Драко. Если придет час выбирать между тем, что правильно, и тем, что легко, помните о мальчике, который был добрым, смелым и хорошим, ведь он не побоялся бросить вызов самому Волдеморту. Тогда Драко проигнорировал совет директора, но после войны поклялся не совершать подобных ошибок снова. Он никогда больше не будет выбирать легкий путь вместо правильного. – Это я тебе сказал? Про речь Дамблдора? – Дамблдора? А… – Гермиона замолчала, вспоминая что-то. – Вот почему слова казались такими знакомыми. Это была его цитата. Итак, Драко когда-то сказал ей слова про легкий и правильный выбор, но не назвал источник. Сейчас он гадал, чем были обусловлены его действия. Их временные линии стали так переплетены, что было сложно уследить за обеими. Вся временная петля стала его жизнью, без разделения на прошлое, настоящее и будущее. – Я буду ложиться, – Гермиона наклонилась и поцеловала Драко в щеку. – Прости, что испортил тебе вечер. Ты ставила на какой-нибудь лот с аукциона? – Да, мы вместе ставили, пока не случился прыжок. Неделя в шикарном доме на пляже на Бали, чтобы провести там медовый месяц. Думаю, завтра станет известно, удалось ли нам его заполучить. Драко вспомнил ту ночь, когда почти разрушил начало их медового месяца. – Удалось. Она удивленно уставилась на него. Конечно, ей хотелось узнать больше, но девушка молчала, следуя правилам, и улыбалась. И к Драко пришло озарение. Перед ним стояла та же девушка, которая уговорила его рассказать о войне, пока они наблюдали, как луна отражается на поверхности океана. А ведь тот день был началом ее медового месяца в доме на Бали, который они арендовали на негласном аукционе. Она тогда внимательно выслушала его, приняла его, поддержала, чтобы ему стало легче двигаться дальше. Перед ним стояла та же девушка, которая осталась рядом, пока он не уснул после ужасного ночного кошмара. Та же девушка, которая флиртовала с ним на вечеринке по случаю его дня рождения, где она, к тому же, преспокойно общалась с его друзьями. Та же девушка, которая ждала, что он утешит ее в час неизвестной трагедии, которая плакала на его руках, а затем сказала, что любит его несмотря ни на что, неважно, из какого он времени. Та же девушка, которая сейчас сидела в Архиве Министерства, выкраивая для него время в своем очень загруженном расписании, помогая человеку, который ей даже не нравился. Все Гермионы, которых он встречал, были одним человеком. Драко лишь думал, почему ему понадобилось так много времени, чтобы это понять. Прежде чем Гермиона успела скрыться в спальне, Драко взял ее за руку и притянул к себе, чтобы еще раз поцеловать. На этот раз поцелуй был нежным, мягким и медленным, совершенно не похожим на предыдущие. Когда Драко наклонил голову девушки и углубил поцелуй, она обняла его за шею и прижалась сильнее. Чувство было такое, как будто он сливается с ней в единое целое, и при мысли, что скоро ему придется вернуться в свое время и покинуть эту Гермиону, Драко почувствовал сильную боль в груди. Именно он закончил поцелуй и хотел отстраниться, но девушка не дала ему сделать шаг назад и прошептала: – Может ты и говоришь, что еще не любишь меня, но этот поцелуй доказывает обратное, – она прикоснулась губами к его подбородку, вошла в спальню и тихо прикрыла дверь. Драко стоял неподвижно, слушая, как громко бьется сердце, и вспоминая слова, которые были написаны им самим: Гермиона и есть ответ на все вопросы, которые мучают тебя сейчас. Поверь, она все исправит, если ты дашь ей шанс. Ты никогда больше не будешь одиноким или покинутым. Но тебе, черт возьми, нужно дать ей шанс.

Время повествования: Июнь 2001 / Время Драко: Июнь 2001

Драко Малфой На следующей неделе, когда Драко и Гермиона работали в Архиве, он не мог сосредоточиться на исследовании. Все, чего ему хотелось – поцеловать ее и сравнить, как целуются эта и будущая Грейнджер. Он то и дело смотрел на нее, замечая все больше общих черт с той девушкой, которую целовал на аукционе. Гермиона была права, она почти не изменилась. Единственным существенным различием были волосы, точнее, отсутствие укладки. – Малфой! Он вернулся в реальность из своих мыслей, испугавшись, что пойман, но Гермиона, казалось, не заметила его взглядов. Она смотрела на него с широкой улыбкой, и Драко подумал, как она прекрасна, когда улыбается. Наверное, еще одна причина, по которой будущая Гермиона нравилась ему больше, заключалась в том, что она улыбалась рядом с ним чаще, чем настоящая. Ее губы двигались, и Драко думал, какими мягкими они были на ощупь, когда он касался их своими губами. Сосредоточься, идиот! Он моргнул и отвел взгляд от губ девушки, пытаясь вслушаться в ее слова. – …и я думаю, что поняла, как. Конкретно эта фраза отрезвила Драко. – Погоди, что? – Я поняла, как происходят прыжки, – повторила Гермиона, пританцовывая от радости, и это показалось Драко очень милым. Да что с тобой такое? Когда ты успел превратиться в слащавого пуффендуйца, придурок? Гермиона наклонилась к записям, и Драко сделал то же самое, оказываясь ближе к ней, чтобы рассмотреть страницы, на которые девушка ему указывала. Он еле удержался, чтобы не дотронуться до нее, не вдохнуть глубоко ее аромат или не поцеловать в шею… Смотри на чертовы записи, болван! – Мы знаем, что в твоей крови находятся частицы маховика времени, – сказала Гермиона. – И мы знаем, что их магия активируется в произвольном порядке, и ты попадаешь в прошлое или будущее. Необычным оставался только тот факт, что на твое место приходит твоя версия из того времени, куда отправляешься ты сам. Маховики так не работают. Она повернулась к нему и подпрыгнула на стуле, не ожидая увидеть его так близко. Драко слегка отклонился назад, давая ей больше пространства. – Да. И что конкретно ты поняла из этого? Гермиона была воодушевлена его пристальным вниманием к ее словам и продолжила: – Я как раз это и объясняю. Итак, еще нам известно, что маховики создают с использованием сильной защитной магии, которая может быть чрезвычайно опасна, если маховик сломать. И, как мы выяснили, эта защитная магия может быть весьма нестабильна. Драко вздохнул. – Ты скажешь суть или будем ходить вокруг да около? Девушка закатила глаза, но продолжила объяснение, рисуя какой-то график в блокноте. Драко воспользовался возможностью снова придвинуться поближе. – Когда один Малфой перемещается в прошлое или будущее, с ним перемещаются и частицы маховика, ведь они находятся в крови, – она нарисовала человечка стрелку. – Тогда в одном временном промежутке мы имеем двоих Малфоев и двойной набор фрагментов маховика, – на бумаге появилась еще одна фигурка человечка. – Второй Малфой попадает в твое время, – Гермиона обвела вторую фигуру и нарисовала стрелку, – потому что что-то выталкивает его из собственной временной линии. Драко кивнул. – Звучит логично. И что это такое? Что выталкивает меня? Гермиона широко улыбнулась и посмотрела прямо ему в глаза. – Маховик времени. Драко был растерян, и Гермиона этим наслаждалась. – В обеих временных линиях должны быть другие фрагменты разрушенного маховика. Это единственное возможное объяснение, – она снова начала рисовать что-то на бумаге. – Та твоя версия, которая совершает прыжок, активирует магию маховика, но осколки, которые не в твоей крови, остаются здесь. Осколки, существующие в будущем, связаны с человеком, который находится в прошлом. Однако в будущее попадаешь ты, а в тебе – активные фрагменты маховика. Поэтому вторая твоя версия попадает в прошлое – чтобы быть рядом с другими осколками маховика. Это действие защитной магии, которая пытается удержать все фрагменты маховика рядом. Но прыжок длится от нескольких часов до нескольких дней, и именно столько необходимо защитной магии, чтобы заметить несостыковки и вернуть вас в реальные временные линии. Затем все повторяется по кругу. Гермиона смотрела на Драко в ожидании реакции, на этот раз ее не волновало, что он был так близко. – Черт, – пробормотал он. – Ты просто великолепна. – Да, – кивнула девушка, опустив голову. – Знаешь, меня называют умнейшей ведьмой поколения. – Я бы сказал, что ты умнейшая ведьма всех времен, – задумчиво ответил Драко, рассуждая над ее теорией. Гермиона покраснела, и Драко улыбнулся ей, отчего она покраснела еще гуще. – Ты же понимаешь, что это значит? – спросила она, немного отодвигаясь. В его голове было слишком много мыслей, поэтому он почти не обратил внимания на чувство разочарования от ее движения. – Мерлин. Я могу все исправить. – Точно. В нашем времени где-то есть другие фрагменты маховика, тебе нужно просто найти их. Затем нужно сделать зелье извлечения, чтобы достать осколки из твоей крови. Драко думал, что фрагменты уничтожили домашние эльфы сразу после взрыва. Но раз они все еще существовали, был только один человек, у которого их можно было найти. Отец. – Не знаешь, где можно их искать? – Есть одна мысль. Гермиона кивнула в ответ, затем начала собирать бумаги. Драко обдумывал причины, по которым его отец мог бы спрятать сломанный маховик. Он, должно быть, знает намного больше, чем Драко подозревал. Знал ли он, что эти осколки были ключом к тому, чтобы повернуть все вспять? Если так, то почему он еще не отдал их Драко? – Малфой, – Гермиона нервно посмотрела на него, теребя ремешок сумки. – Что? – Думаю, я должна рассказать. На прошлой неделе я говорила с твоим будущим «я», и он не хотел помогать в исследовании. Сказал, что не хочет менять ситуацию с прыжками. – Что? Почему? – Он сказал, что его жизнь прекрасна и он не хочет ничего в ней менять. Драко вспомнил строчку из письма: Знаю, ты ненавидишь все эти перемещения во времени. Но скоро ты поймешь, что все это – дар свыше. – Что произойдет, если я покончу с прыжками прямо сейчас? Они просто прекратятся? Но я же буду помнить все, что видел в будущем, да? Гермиона покачала головой. – Я думала об этом с того самого дня, как он отказался помогать. Полагаю, все не так, как ты сказал. Возможно, для тебя все останется прежним, но вот моя временная линия точно изменится. – О чем ты? – Наша с тобой дружба, – она замолчала, ожидая протестов с его стороны, но Драко только кивнул. – Все началось, когда Драко из будущего пришел в кафе и пообедал со мной. Затем одолжил книгу, ну, и дальше ты уже знаешь. Если ты обернешь все вспять, я никогда не познакомлюсь с той версией тебя, не попаду в библиотеку и не приду к тебе домой, чтобы вернуть книгу. Понимаешь? – Мы с тобой не будем друзьями… – Да. Ты сказал, что в будущем мы друзья. Скорее всего, это тоже изменится. Мы окажемся в другой реальности, где между нами никогда не происходило подобное взаимодействие. Но это что касается меня и тебя. Я не в курсе подробностей твоих отношений с другими людьми, но думаю, они тоже изменятся. Драко молчал, обдумывая ее слова. Он отчаянно хотел покончить с прыжками во времени, но никогда не думал о последствиях. В его жизни больше не будет Гермионы. – Но ведь у меня сохранятся воспоминания о том, что я видел в будущем. – Скорее всего то будущее, которое ты видел, станет альтернативной реальностью. Или твои воспоминания изменятся, как только ты разорвешь временную петлю. Драко подумал, каким будет то другое будущее. Будет ли он вместе с Асторией? Поженятся ли они? И разве это не то, чего он сам всегда хотел? – Знаю, это тяжело, Малфой, и решение не из простых, но пока у нас даже нет остальных фрагментов маховика. Поэтому все носит гипотетический характер. Драко кивнул, ему стало немного легче от ее улыбки. – Чем вы занимались с моей будущей версией? Я давно хотел спросить. Гермиона закатила глаза. – Он был не в настроении. Был одет с иголочки и сказал, что пропустит вечер с сексуальной спутницей. Думаю, тебе она пришлась по вкусу, – издевательски сказала она. Драко кивнул и не смог сдержать улыбки, вспоминая, как прекрасно выглядела Гермиона в тот вечер и как волшебно было ее целовать. Грейнджер покраснела и фыркнула, явно раздраженная его реакцией. – Бедная девочка, – пробормотала она. – Не заметила подмены? – Она знала о прыжках. Знала, что все случится в этот вечер и даже принесла запасной комплект парадной одежды. – Надо же, как мило с ее стороны, – резко ответила Гермиона. – Так, мне надо бежать. Пока, Малфой, – она поспешила к лифту. Драко усмехнулся, смотря на нее, надеясь, что она приревновала к его «сексуальной спутнице». Он сложил вещи в сумку и вздохнул, вспомнив, что Гермиона все еще встречалась с Уизли. Он еще не был точно уверен, чего хочет от Гермионы в настоящем, все еще разбирался со своими чувствами. Но в одном он был уверен: ему нужно заставить ее бросить Уизли. В будущем она намекала, что он приложил руку к разрыву, но Драко придется действовать осторожно. К счастью, он не зря был слизеринцем. Гермиона Грейнджер На следующей неделе Гермиона и Малфой пытались найти больше информации об альтернативных реальностях, чтобы выяснить наверняка, что произойдет, если Малфой решит повернуть все вспять. Они читали дневник волшебника, который Малфой обнаружил несколько месяцев назад. Этот волшебник сознательно ввел себе в кровь песок из маховика времени. С тех пор о нем никто не слышал, но его исследования могли оказаться полезными. – Этот парень просто псих, – сказал Малфой, отодвигаясь от стола и потирая виски руками. – Почему? Что ты нашел? – Ничего нового, просто… – он убрал руки от лица. – Зачем кому-то делать такое с собой, не имея ни малейшего представления о том, что может случиться? – Он производит впечатление человека, целиком и полностью вовлеченного в исследование. К тому же, наверное, у него не было семьи или друзей, что ему было терять? – Ну, как минимум, наследство, – Малфой кивнул в сторону книги. – Тут все о том, смог бы он получить наследство или нет, начав перемещаться во времени. – Дай взглянуть, – он подвинул книгу к ней, и девушка начала с любопытством читать. – Отсутствующий не будет наследником*, – прошептала Гермиона, очень заинтересованная, ведь в последнее время она много времени уделяла изучению законов наследования. – С каких пор ты знаешь юридический жаргон, связанный с правами наследования? Я думал, ты работаешь над новым законопроектом по защите прав волшебных существ. – Так и есть, но… – она перестала читать и подняла глаза на него. – Откуда ты знаешь? – она говорила о работе не с этим Малфоем, а с будущим. Он пожал плечами и ответил весьма расплывчато: – Я тоже работаю в политике. А теперь расскажи, почему тебя так интересуют законы наследования? – Меня не сами законы интересуют. Я изучаю все юридические практики чистокровных волшебников в целом. Просто так получилось, что большинство документов сводится к правам наследования, что неудивительно, – холодно ответила девушка. – И как это связано с правами волшебных существ? – Никак, – Гермиона смущенно отвела глаза. – Так это просто твое очередное веселое хобби? – подразнил ее Малфой. – Как ты только находишь время, учитывая твое плотное рабочее расписание и все это, – он жестом указал на стопку книг перед ними. – Не помню, чтобы ты жаловался, когда я предложила помочь с твоим исследованием. И, вообще-то, именно я поняла, как… – Полегче, Гермиона, – он поднял руки, сдаваясь. – Если тебе так хочется упахаться до смерти, кто я такой, чтобы вставать у тебя на пути? И для справки – я не жалуюсь, я ценю твою помощь. Просто стало любопытно, вот и все. Она кивнула и подумала, как бы он отреагировал, если бы узнал настоящую причину, по которой она так усердно работает над изучением древних законов. Гермиона решила рискнуть и рассказать ему в качестве своего рода теста, чтобы проверить, насколько далек был сегодняшний Малфой от того фанатика чистокровной политики, которого она знала в школе. – Я хочу стать Министром Магии в будущем. Ну, не в ближайшее время, конечно, но, может быть, через двадцать лет. Знание хитросплетений древних законов чистокровных семей поможет мне, думаю, ведь именно чистокровные волшебники обладают наибольшим влиянием в сфере политики, – отчеканила Гермиона, ожидая, что Малфой засмеется над ней. Но этого не произошло. – Ого. Ты уже сейчас готовишься к должности, которую хочешь получить через двадцать лет. Впечатляюще, Гермиона, – и он на самом деле выглядел впечатленным. Девушка немного расслабилась и, наконец, спросила, после некоторых колебаний: – Думаешь, это возможно? Эм… Для такой, как я? – Для магглорожденной? Она кивнула. – Плюс, я женщина. Малфой раздумывал над ее вопросом, и Гермиона искренне ценила это. Когда она задала этот же вопрос Рону, он быстро протараторил «да» и поспешил сменить тему. – Совершенно точно, что тебе будет сложно добиться должности Министра, – сказал Малфой. – И если бы ты решила попробовать сейчас, не уверен, что ты бы выиграла. Но я думаю, что со временем общественный прогресс доберется и до волшебного мира, и тогда, при наличии хорошей избирательной кампании, у тебя есть все шансы победить, – он помолчал немного, а потом добавил с улыбкой: – если бы речь шла о любой другой магглорожденной ведьме, я бы сразу сказал нет, но ты обладаешь сверхъестественной способностью добиваться поставленных целей, так что все возможно. Гермиона широко улыбнулась, чувствуя, как краснеют щеки от неожиданного комплимента. Наконец–то она начала видеть отголоски будущего Малфоя в настоящей его версии. – Спасибо. Он смотрел на нее серьезно, словно обдумывая что-то, затем осторожно спросил: – Уизли не одобряет твои карьерные планы, да? Этот вопрос застал Гермиону врасплох, разочарование промелькнуло на ее лице, прежде чем она успела совладать с эмоциями. Рон не одобрял, но и не осуждал. Она знала, что он не был в восторге от такого выбора профессии, но они обсуждали эту тему только один раз, и у нее сложилось впечатление, что он попросту не воспринял ее планы всерьез. – Тебя это не касается, – буднично сказала Гермиона. Малфой снова молчал какое-то время, затем развернул стул, чтобы быть прямо напротив девушки, и быстро заговорил: – Ты наверняка бросишь в меня какое-нибудь проклятие за то, что я скажу, но мне нужно, чтобы ты это услышала. Ты ставишь перед собой невозможные цели и подолгу работаешь для их достижения. Я видел это в школе, видел это на войне, и я вижу это сейчас, исследуя с тобой манипуляции со временем. Ты очень умная, твоя рабочая этика бесподобна, поэтому я не сомневаюсь, что если ты хочешь быть Министром, ты им обязательно станешь. Гермиона не поняла, за что должна бросить в него проклятие, пока что он сказал только кучу комплиментов. – Но в личной жизни, – продолжил Малфой, – ты сдалась. Уизли тебе не подходит. Я знаю, он хороший парень, верный, смелый и все такое, но он не твой мужчина. Ты остаешься с ним, потому что выбрала легкий путь. Думаю, ты боишься, что если вы расстанетесь, то ты будешь одна, но Гермиона, начни ценить себя чуточку больше. Позволь себе надеяться на лучшее не только в работе, но и в любви. Когда он замолчал, наступила неловкая тишина. Малфой внимательно смотрел на Гермиону, которая сначала была ошеломлена, а потом разозлилась. – Ты ничего не знаешь обо мне или о моих отношениях с Роном! Как ты смеешь делать подобные заключения? – Гермиона, я просто хотел… – Нет! Да кто ты такой, чтобы говорить мне о легких путях? Ты посмотри на свою девушку! Идеальная чистокровная аристократка. Как предсказуемо. Она ждала, что Малфой разозлится, но он лишь кивнул. – Ты права. – Что? – Насчет Астории. Ты права. Поэтому я расстался с ней пару месяцев назад. Гермиона словно была ошеломлена, упала на стул в замешательстве, не зная, что сказать. – Когда мы только начали встречаться, я был уверен, что мы поженимся, – признался Малфой. Она уставилась на него в недоумении. – Что изменилось? – Как ты и сказала, то был легкий путь, а я… – он отвел взгляд и уставился на полки с книгами, избегая глаз Гермионы. – Я уже выбирал легкий путь в прошлом, в итоге меня заклеймили и заставили делать вещи, о которых говорить страшно, – его взгляд был напряженным, когда он нашел в себе силы посмотреть ей в глаза. – Астория и Темный Лорд, разумеется, не имеют ничего общего. Просто я… теперь всегда настороже, когда передо мной появляется легкий путь. Я хочу выбирать то, что правильно, а не то, что легко. Слова показались Гермионе знакомыми, но она не могла сообразить, где слышала их раньше. Она кивнула, впечатленная желанием Малфоя не повторять тех ошибок. Которые он совершил на войне. – Думаю, ты поняла меня, – добавил он, и глаза девушки снова загорелись злостью, когда она поняла, что Малфой снова намекает на ее отношения с Роном. Гермиона схватила палочку со стола, указала на него и прокричала, прежде чем он успел отреагировать: – Прурито! Малфой достал палочку и наколдовал защитные чары, но было слишком поздно. Заклятие Гермионы ударило его в грудь. Она усмехнулась ему в ответ, пока он осматривал торс, вероятно, пытаясь понять, что за заклятие она на него наложила. – Ты был прав, я и правда бросила в тебя какое-то проклятие за твои слова. Я уже говорила твоей будущей версии, повторяю для тебя: все, что ты сказал, абсолютно неуместно, и если ты еще раз заведешь разговор о Роне, я прикрою эту лавочку. Можешь читать свои книжки в одиночестве. Она поднялась на ноги, начала складывать сумку. Малфой попытался взять ее за руку, но она отшатнулась, чтобы оказаться вне зоны его доступа. – Я понял. Больше никаких разговоров о твоем драгоценном парне. Но не уходи. Можем поговорить о законе наследования и, может, ты скажешь, какое заклинание использовала? – он снова посмотрел на свою грудь. – Скоро все узнаешь. А я останусь здесь только в том случае, если ты сможешь сказать хоть что–то о законе наследования, чего я еще не знаю. Глаза Малфоя заблестели от радости, он потер подбородок, раздумывая. – Ладно. Кое-что есть. Ты знала, что однажды все состояние Малфоев унаследовал портрет, а не живой наследник? – Не может быть. – Это правда. Есть лазейка в законе, которая позволяет владельцу состояния завещать его самому себе после смерти. Портрет управлял состоянием и был хозяином Мэнора. – Разве нельзя было просто уничтожить портрет? Малфой засмеялся. – Да, именно так и произошло. Только понадобился целый год, чтобы снять с него все защитные чары. Гермиона всматривалась в его лицо, пытаясь понять, врет ли он, но понять было невозможно. – Я тебе не верю. – У меня есть все документы, чтобы доказать, они в Мэноре. Пришлю тебе сову вечером. Девушка помолчала, потом ухмыльнулась, увидев, как Малфой заерзал. Заклинание, которое она наложила, явно работало. В его глазах вспыхнуло раздражение. – Чесоточное заклинание? Но ты произнесла не его. Улыбка Гермионы стала еще шире. – Я его модифицировала. Оно не такое сильное, но… – Дай угадаю, необратимое? Она кивнула и рассмеялась, когда Малфой напрягся и сделал глубокий вдох. Действие заклинания не было болезненным, просто невероятно раздражающим. Рон сравнил его с колючим шерстяным свитером на голое тело. Наверное, действие заклинания особенно раздражало Малфоя, который привык носить только лучшие ткани. – Все еще хочешь поговорить о законе наследия? – спросила с издевкой Гермиона. Малфой зыркнул на нее и кивнул. – Да. Но ты ведь не поверила моей истории про портрет. Она пожала плечами и села за стол. – Пришлешь документы вечером. Малфой присоединился к ней за столом, но то и дело менял позу, не находя удобного положения. – Как долго продлится действие заклинания? – спросил он сквозь стиснутые зубы. – Все пройдет через три-четыре часа. Скорее, четыре, учитывая, насколько зла я была, когда произносила заклинание. А теперь прекращай ныть, поговорим о законе наследования. Малфой нахмурился, но когда она попросила его рассказать подробнее об инциденте с портретом, он увлекся, перечислив все детали и затрагивая другие неясные положения в законах, которые встречались ему в работе. Малфой сдержал слово и больше не заговаривал о Роне. Гермиона была уверена, что он просто не хотел еще неприятностей в виде нового проклятия. Но как только Малфой ушел, их разговор о Роне снова всплыл в памяти девушки, постоянно напоминая о себе каждый день до конца недели. Она встречалась с Роном, потому что так было легче? Малфой сказал, что она боялась остаться одна, и, честно говоря, так оно и было. Часть ее все еще была той неуверенной в себе девочкой из Хогвартса, над которой издевались и смеялись. Гермиона всегда выбирала то, что правильно, даже когда правильный путь оказывался самым сложным. И она гордилась этим, но когда в последний раз в личной жизни выбор был в пользу правильного, а не легкого? Сколько раз она откладывала серьезный разговор с Роном, просто избегая ссоры? Сколько раз она молчала о чем-то важном для нее, переживая, что Рон не одобрит? Малфой был прав. В какой-то момент быть хорошей девушкой Рону стало важнее, чем оставаться верной самой себе. Признание Малфоя об Астории добавляло масла в огонь. Как Гермиона и дальше будет жить в мире, где Драко Малфой оказался смелее, чем она?

Время повествования: Июль 2001

Гермиона Грейнджер – Думаю, я правда могу попасть в состав команды. Это, конечно, не имеет значения… Просто здорово знать, что я могу, – Гермиона едва слушала Джинни, пока та рассказывала о серии отборов в популярную команду по квиддичу, в которых она приняла участие. – Это прекрасно, Джинни. Всегда здорово, когда тебя ценят по достоинству, – Гермиона наблюдала, как Рон и Гарри говорят в другом конце комнаты. Повернувшись, она увидела, что Джинни смотрит на Гарри. Озарение пришло к ней, когда она увидела этот взгляд. То, как Джинни смотрела на Гарри Поттера – так может смотреть только очень влюбленный человек. Джинни и Гарри были без ума друг от друга. Да, они постоянно ругались, но между ними была страсть, которой никогда не было у Рона и Гермионы. Рон был хорошим другом, с которым время от времени случался неплохой секс. Она не любила его как мужчину. Гермиона хотела большего для себя, и Рон тоже заслуживал большего. Слова Малфоя отравили ее мозг как яд, она не могла выбросить из головы его слова про легкий путь и правильный. Чертов Драко Малфой. Хотя, на самом деле, сомнения были уже давно. Он просто сказал, что она чувствовала в течение многих месяцев. Когда они вернулись домой, Рон уже уловил настроение Гермионы. – Что случилось? – спросил он, снимая верхнюю мантию. Гермиона глубоко вздохнула. Настало время быть смелой и наконец-то поговорить обо всем. – Рон, мне кажется, мы с тобой не любим друг друга как Джинни и Гарри. – Джинни и Гарри? – усмехнулся он. – Они постоянно ругаются. – Да. Они слишком сильно цепляются друг к другу, но между ними есть страсть, которой у нас нет. – Ты хочешь, чтобы мы ссорились больше? – Рон изогнул бровь и улыбнулся, думая, что удачно и уместно пошутил. – Нет. Конечно, нет. Я просто… Я думаю, что мы стали просто друзьями, которые вместе живут. Мы прекрасно ладим, но мы оба заслуживаем большего. Улыбка испарилась с его лица. – Я не понял… Ты пытаешься сказать, что больше не любишь меня? Ты что, бросаешь меня? Голубые глаза Рона были полны грусти, тревоги и отчаяния. Гермиона еще раз сделала глубокий вдох, собирая всю свою смелость. Наконец-то она была готова к разговору, который должен был состояться очень давно. – Рон, давай присядем. Нам нужно поговорить.