Вне времени

Глава 13

Наверное, тебе предначертано было знать меня лучше других. Нашим жизням суждено было переплестись в космическом танце. Знаю, между нами пропасть. Но наши тела сделаны из небесного света, и мы несемся навстречу пространству и времени, навстречу самому прекрасному столкновению.

– Лэнг Лив

Время повествования: Июль 2001 / Время Драко: Июль 2001

Гарри Поттер Джинни с помощью волшебной палочки складывала грязные тарелки и чашки в раковину, когда Гарри вернулся на кухню, попрощавшись с Невиллом и Ханной. Он наблюдал за ней несколько минут, прежде чем, наконец, двинулся, чтобы помочь с уборкой. – Что сделать с украшениями? – спросил он. – Скоро снова их доставать, через пару недель твой день рождения, так что я, наверное, сложу их в кладовку, если ты не против повесить их же на твою вечеринку. Джинни не отрывала глаз от тарелок, которые очищались без ее участия. – Я не против использованных украшений, ты ведь знаешь, в какой семье я выросла. В коридоре есть место, куда можно их сложить, – она махнула в сторону кладовки в коридоре, Гарри быстро разобрался с украшениями, затем вернулся в кухню и махнул палочкой на веник, чтобы тот начал подметать. Они убирали в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Гарри надеялся, что она первая начнет разговор, особенно его интересовала тема, которую она обсуждала с Гермионой, а он случайно подслушал. Но Джинни что-то напевала себе под нос с легкой улыбкой на лице, видимо, не собираясь ничего говорить. Может, она думала о переезде в Испанию и о работе там? Планировала ли она вообще рассказать об этом Гарри? Продолжатся ли их отношения, или это конец? И как она могла выглядеть такой спокойной и довольной, когда впереди ее ждали такие большие перемены в жизни? – Что случилось? – Джинни наконец-то заметила Гарри и вопросительно взглянула на него. – Это ты мне скажи. Улыбка исчезла с лица девушки, она вздохнула, остановила моющиеся тарелки и повернулась к Гарри всем телом. – Ты что, правда хочешь затеять ссору сейчас? В свой день рождения? – Я не затеваю ссору, Джин, – огрызнулся Гарри в свою защиту. – Просто хочу знать, когда ты собиралась рассказать мне о том, что планируешь переехать в Испанию. Джинни закатила глаза и вышла из комнаты. Гарри последовал за ней в гостиную, где она ходила из угла в угол. – Ты слышал мой разговор с Гермионой, я правильно понимаю? Он кивнул. – И сразу же заключил, что я переезжаю в Испанию? Ты правда думаешь, что я бы сделала что-то подобное? Не поговорив с тобой? – Зачем ты проходила отбор в их команду? Джинни остановилась посередине комнаты и повернулась к Гарри. – Просто так, Гарри. Несколько моих коллег решили попробовать, и я решила, почему бы и нет. – Почему тогда сохранила все в тайне? – Потому что знала, что все будет вот так! – Как? – Да как обычно. Твой классический ход – думать обо мне худшее, – лицо Джинни исказилось от злости, и Гарри инстинктивно стал защищаться. – Раз ты так меня ненавидишь, может, есть смысл в том, чтобы согласиться на работу в другой стране? – огрызнулся он. – Ты прав. Это ведь уникальная возможность стать звездной загонщицей. – Я не стану препятствовать. Хочешь стать международной звездой квиддича – переезд в Испанию будет логичным. Не хочу быть балластом. Джинни вздохнула и потерла виски. – Что ты говоришь? Ты этого хочешь? Чтобы я переехала в Испанию? Гарри скрестил руки на груди и удрученно заключил: – Это твоя жизнь, Джин. Она с грустью посмотрела на него и опустила голову, затем проговорила в пол: – Не хочу я быть международной звездой квиддича, Гарри. Знаешь, кем я действительно хочу быть? – Нет. Девушка снова подняла все еще грустные глаза на него. – Конечно, не знаешь. Ты ведь никогда не говоришь со мной о будущем. – Хорошо, расскажи. Кем ты хочешь быть? – Гарри вздохнул. Джинни прикусила губу и осторожно положила обе руки на плечи Гарри. Она подождала несколько секунд, прежде чем заговорить, как будто ожидая, что он отмахнется от нее. Он сделал глубокий успокаивающий вдох. – Я хочу быть мамой. Я хочу быть дома с детьми – нашими детьми, хотя бы пока они маленькие. А когда вырастут, хочу найти интересную работу, например, комментировать квиддичные матчи. Сердце Гарри замерло, он сразу почувствовал себя виноватым. Она хотела быть мамой? Хотела от него детей? Он никогда раньше не осмеливался обсуждать с ней что-то настолько серьезное, но должен был. Они встречались уже больше двух лет. Гарри закрыл глаза, больше не в силах смотреть на ее печальное лицо, зная, что причиной этой печали был он сам. – Все, что я делаю – квиддич, отборы – это просто так, забавы ради. Я хочу быть с тобой, здесь, а не в Испании. Но когда ты уже начнешь доверять мне, Гарри? Когда будешь верить в то, что я тебя люблю? Когда он открыл глаза, она испытующе смотрела на него. Гарри притянул ее ближе и обнял, бормоча в ее волосы: – Я доверяю тебе, Джинни, правда. Джинни покачала головой и отстранилась. – Нет, не доверяешь. А если не будет доверия, как мы сохраним отношения? Гарри глубоко вдохнул и взял девушку за руку. – Я люблю тебя, – прошептал он. – Иногда мне кажется невозможным то, что ты со мной. И я боюсь, что ты осознаешь, насколько я изранен, и уйдешь. – Я знаю, Гарри, – ее голос был уставшим. – Но я хочу быть с тобой, я хочу принимать тебя, хочу перестать ссориться. В любой другой жизненной сфере ты обладаешь невероятной уверенностью в себе, но когда дело касается меня, она испаряется. Джинни вздохнула, а затем добавила: – Может, дело в нас. Может, нам и не суждено быть вместе. Мне кажется, нам не должно быть так трудно и больно. – Нет, – решительно ответил Гарри. – Ты ни в чем не виновата. Это все я. Я просто… Дай мне шанс. Обещаю, я буду работать над собой. Это обещание было немного притянуто за уши. Когда Гарри рассказал своему целителю о проблемах с Джинни, тот указал, что проблемы с принятием любви происходят из-за потери родителей, крестного и других близких, а так же из-за того, как прошло детство Гарри. Все это было логично, но Гарри понятия не имел, как все исправить, а целитель сказал, что он должен разобраться с этими проблемами самостоятельно. Но всякий раз, когда Гарри казалось, что Джинни собирается бросить его, даже если страх был необоснованным, как сейчас, он терял самообладание и набрасывался на нее. Он знал, что весь этот конфликт случился по его вине, но понятия не имел, как все исправить. И если он не выяснит это в ближайшее время, он потеряет ее. Глаза Джинни стали влажными, сердце Гарри засаднило от боли. – Я переночую в Норе, – тихо сказала девушка. – Нет, Джин, пожалуйста, не уходи. – Я не ухожу от тебя, Гарри. Всего одна ночь порознь. Мне нужен перерыв, да и если я останусь тут, мы продолжим ссориться, и скажу что–то, о чем потом буду сожалеть. Она поцеловала его в щеку и исчезла на втором этаже, прежде чем он успел возразить. Гарри прислонился к стене и слушал, как она ходит по спальне. Он закрыл лицо руками, когда услышал громкий хлопок, означавший, что она аппарировала. Гарри сердито оглядел гостиную, затем схватил лампу и яростно швырнул ее в стену. Легче ему не стало, поэтому он начал расхаживать по комнате. Через несколько минут он все еще чувствовал себя дерьмово, поэтому подошел к камину, бросил в него кучу летучего пороха и сказал: – Квартира Гермионы и Джинни, – и вошел в зеленое пламя. *** Гарри понял, что что-то случилось, как только появился в квартире. Рон и Гермиона сидели на противоположных концах дивана. Очевидно, оба они плакали. – Черт, что такое? – быстро спросил он, осматривая комнату на предмет опасности. Гермиона разрыдалась и закрыла лицо руками, а Гарри смутился, ведь Рон даже не пошевелился, чтобы утешить ее. Вместо этого Гарри присел рядом с ней и положил руку ей на спину, с любопытством глядя на Рона. – Не знаю, чего это она плачет, – пробурчал его друг, – ведь она сама порвала со мной. – Вы расстались? – Гарри вскинул голову, посмотрел на Гермиону для подтверждения слов Рона. Она кивнула. – Все было не так, Рон, – сказала девушка, всхлипывая. – Мы ведь договорились обо всем. – Знаю, Гермиона, знаю, – он тяжело вздохнул. – Но мне по-прежнему не нравится все это. Гарри встал и начал расхаживать по комнате. – Почему? Что случилось? – если Рон и Гермиона не смогли сохранить отношения, у них с Джинни не было ни единого шанса. Рон и Гермиона были спокойными и счастливыми, они никогда не ссорились, и Гарри казалось, что если у них появятся проблемы, он узнает об этом первым. Рон посмотрел на Гермиону, гадая, расскажет ли она, но она все еще тихо всхлипывала. Он вздохнул, затем, наконец, подвинулся и осторожно обнял ее. Она положила голову ему на грудь и снова беззвучно заплакала. – Если не вдаваться в подробности, – начал Рон безжизненным тоном, – мы хотим разного от жизни. Я люблю ее, она любит меня, но у нас нет общих интересов или целей. В краткосрочной перспективе мы, вроде как, неплохая пара, но с течением времени, вероятно, начнем презирать друг друга, если останемся вместе. Он вздохнул, посмотрел на Гермиону, которая уже не плакала. – Я правильно все понял? – Ты сказал, что все понимаешь. Что ты согласен со мной. А сейчас говоришь, как будто я просто захотела расстаться и… – Я понимаю, Гермиона. Головой понимаю, но я все еще люблю тебя, и мне очень больно, – Гарри было ужасно неловко наблюдать эту сцену, но он понятия не имел, как уйти теперь. Он даже глаз отвести не мог от них. – Ты ведь вынашивала это решение несколько месяцев, а для меня все в новинку. Так что дай мне время, чтобы догнать тебя, ладно? Гермиона кивнула, снова положив голову ему на грудь. Рон вздохнул, откинувшись на спинку дивана. – Эм, я могу оставить вас наедине… – Нет, – сказал Рон, смотря в потолок. – Я полагаю, ты пришел рассказать об очередной ссоре с Джинни. Давай, мне будет полезно отвлечься на чужие проблемы. Драко Малфой Драко ужинал с родителями, вполуха слушал, как мать описывает грандиозные планы на ежегодный бал в честь Хэллоуина, и бросал украдкой взгляды на отца каждые пару минут. Были ли фрагменты маховика у него? И если так, то почему он забрал их? Должен ли Драко просто попросить их? Нужны ли они ему вообще? Если он сейчас остановит прыжки во времени, скорее всего, Гермионы в его жизни больше не будет. Но разве так не станет легче? Ведь воспоминаний о будущем с ней тоже не будет. Может, так легче. Но точно не правильно. Он вздохнул и откусил еще кусочек, снова повернувшись к матери. Все, что он знал наверняка – он хотел снова поцеловать Гермиону, и если он извлечет осколки маховика из своей крови, такой возможности у него не будет. – С кем ты пойдешь на бал в этом году, Драко? – спросила мать. Драко вздохнул. Она знала про Асторию. Он даже немного удивился, что мать продержалась так долго, прежде чем поднять эту тему. – Полагаю, этот вопрос означает, что ты в курсе, что мы с Асторией расстались, – он увидел, как оживился отец на другом конце стола. – Что произошло? – спросила Нарцисса. – Она просто мне не подходит. Я ее не люблю. – Иногда удача бывает благосклонна, и человек не только находит идеально подходящую по всем параметрам пару, но и влюбляется в нее, – его мать сделала паузу, чтобы улыбнуться Люциусу. – Но, Драко, так бывает не всегда. Иногда приходится выбирать кого-то, кто сможет стать верной женой и будет поддерживать тебя по жизни. Кого-то, с кем тебе будет спокойно. – Я хочу больше, чем просто спокойствия, мама, – спорил Драко, а затем немного опрометчиво добавил: – может, и не с идеально подходящей девушкой. – Пожалуйста, скажи, что ты не о девчонке Грейнджер, – вмешался отец. Нарцисса резко вдохнула, Драко застыл. Откуда Люциусу известно о Гермионе? – Что? – Ты правда думал, что я не в курсе ваших встреч в Министерстве? Драко попытался выглядеть безразлично и пожал плечами. – Мы делаем кое-какое исследование вместе. – Не поделишься, сын? Мгновение они смотрели друг на друга, и Драко был уверен, что отец точно знал, что они с Гермионой исследуют. Но, похоже, мать понятия не имела. После еще нескольких секунд молчания отец сменил тему разговора. Драко понятия не имел, что ему известно, и задавался вопросом, сколько раз его отец сталкивался с Драко из неподходящего времени. Нужно было признаться во всем и попросить отца помочь убрать осколки маховика, но он еще не закончил с Гермионой. Хотя, когда дело касалось ее, он не знал, что делать. Он был уверен, что хочет поцеловать ее, что хочет, чтобы она бросила своего парня, но потом... действительно ли он хотел встречаться с ней? Будет ли это стоить тех последствий, которые возникнут, когда его родители и друзья узнают? Чем больше он думал об этом, тем хуже становилось. Тогда Драко перестал думать. Он сосредоточился на чувствах, которые испытывал, когда она была рядом. Ничто и никогда не казалось ему таким правильным.

Время повествования: Август 2001 / Время Драко: Март 2002

Гермиона Грейнджер В следующий раз, когда Гермиона и Малфой встретились в Архиве, ей понадобилось лишь пару минут, чтобы понять, что он был из другого времени. Внешне этот Малфой почти ничем не отличался, но он был не в настроении, раздраженный и очень рассеянный. – Ты из другого временного промежутка? Он кивнул и слегка улыбнулся ей, впервые за целый день. – Ты хорошо распознаешь разные мои версии. – Откуда конкретно? – Гермиона открыла блокнот, где они вели запись прыжков. – Март 2002. Она застыла и посмотрела на него, затем закрыла рот, осознав, что все это время стояла с открытым. – Но это значит, что ты начнешь путешествовать в прошлое уже в марте. Всего через полгода. Значит, моя срединная теория неверна? Гермиона разработала теорию о том, что как только Малфой окажется в середине временной петли, все прыжки будут происходить в обратном порядке. До сегодняшнего дня он путешествовал только в будущее, и эти прыжки невозможно было предсказать. Однако, когда он достигнет середины, ему будут известны все последующие дни перемещений во времени, ведь не зря он вел учет прыжков. Даже если к тому времени они не извлекут осколки маховика из крови Драко, намного легче будет отслеживать прыжки, ведь все даты будут известны. Однако, если путешествия в прошлое начнутся уже в марте 2002, то вся эта теория неверна. Он не ответил и безразлично пожал плечами. – Мне надо идти. Малфой поднялся с места, и Гермиона снова сосредоточилась на своих записях, добавляя новые пометки. – Гермиона, тебе стоит сделать перерыв, – она подняла голову, с удивлением обнаружив, что он все еще здесь. – Ты слишком много времени посвящаешь этому исследованию, а это вообще не твои проблемы. Девушка никак не отреагировала, опять возвращаясь к блокноту. – Мне это нравится. Как будто я пытаюсь решить очень сложную головоломку, – и еще, сессии в Архиве прекрасно отвлекали от мыслей о расставании с Роном, но Малфою об этом знать необязательно. Сделав необходимые пометки, Гермиона снова посмотрела на своего собеседника. С ним явно что-то было не так, однако, она не могла расспрашивать, решив, что его состояние напрямую связано с событиями будущего. – Ты в порядке, Малфой? – Все прекрасно, – сказал он, избегая ее взгляда. – Я просто чертовски устал, – он кивнул и, наконец, оставил Гермиону в одиночестве. Она покачала головой. Раньше ей казалось, что Малфой из будущего куда милее, но сейчас она скучала по своему Малфою. "Своему Малфою? Господи Боже. Малфою из настоящего," – исправила она себя мысленно.

Время повествования: Март 2002 / Время Драко: Август 2001

Драко Малфой Когда произошел следующий прыжок, Драко оказался на метле и почти врезался в дерево. Он со всех сил нажал на древко и все-таки сумел избежать столкновения, а затем спуститься на землю. Драко проверил дату: 15 марта 2002. Он был ошеломлен. Неужели прыжки в прошлое начнутся уже так скоро? Значит ли это, что с марта следующего года все его перемещения будут только в прошлое? Сердце Драко замерло. Он не был готов к тому, что больше не увидит будущую версию Гермионы. Драко вернулся в квартиру, там все выглядело точно так же, как и в настоящем. Он не знал, что делать, поэтому просто ждал чего-то, в глубине души надеясь, что придет Гермиона, но этого не произошло. Должны ли они встретиться сегодня в Архиве? Драко хотел послать девушке сову с запиской, но побоялся выглядеть слишком отчаянным. Целый день прошел без посетителей и встреч, и Драко вернулся в свое время, пытаясь заглушить разочарование, заняв себя инвестициями. Нужно было найти Гермиону во время прыжка, но он боялся того, что его ждет. Что если они все еще не были вместе? Драко уже принял их отношения в будущем, в какой-то степени он даже ждал, чтобы все поскорее произошло. Однако, он должен был предпринять какие-то действия, чтобы они с Гермионой стали ближе. И учитывая, что она все еще держала его на расстоянии вытянутой руки, сделать хоть что-то, чтобы сблизиться, было непросто. Но Драко был настроен серьезно.

Время повествования: Август 2001 / Время Драко: Август 2001

Драко Малфой – Как думаешь, что случилось в 2006? – спросила Гермиона во время их следующей встречи в Архиве. – В каком смысле? Почему ты думаешь, что что-то случилось? – Ну... Прыжков дальше февраля 2006 года у тебя не было. Дата первого перемещения неизвестна, может, оно было дальше в будущее, но все остальные происходят раньше. Кажется, что примерно в феврале 2006 что-то произошло, и прыжки прекратились. Думаешь, ты тогда найдёшь все фрагменты маховика и сделаешь зелье извлечения? Драко покачал головой. – Мне всегда казалось, что все мои перемещения каким-то образом связаны с первым прыжком. Я повернул маховик шесть с половиной раз, и первый прыжок был на шесть с половиной лет вперед, я думаю. – Хмм, – Гермиона погрузилась в раздумья. – Ну, в любом случае, хорошо, если срединная теория окажется правильной, тогда тебе будет проще, будешь готов к грядущим перемещениям во времени. Все станет известно через полгода. Драко улыбнулся. Она не планировала прекращать их встречи еще как минимум полгода, даже несмотря на то, что исследовать было уже нечего. Они читали дневники того психа, который по собственной воле подверг себя бесконтрольным перемещениям во времени. Однако, Драко беспокоился, что когда дневники закончатся, Гермиона прекратит сессии, потому что неисследованных материалов не останется. Когда он поднял на нее глаза, девушка внимательно смотрела на него. Он удивленно вскинул брови. – Что? – Просто интересно, думал ли ты о том, чтобы все прекратить? Взвесил ли все за и против? – Я не знаю. Я много прочитал об альтернативных реальностях, и думаю, ты права. Я просто перемещусь в альтернативную версию своей жизни, в которой никогда не происходили никакие прыжки во времени. Или, может, это будет реальность, в которой случилась только половина моих перемещений. Опасно связываться со всем этим. – Да, именно поэтому Министерство Магии уничтожило все маховики. Ну, – Гермиона усмехнулась, – все, о которых им было известно. Слишком просто при наличии маховика было бы изменить исход войны, даже случайно. Кто-то мог бы предпринять попытку предотвратить ужасное событие, которое необходимо для достижения мира, в котором мы живем сейчас. Драко кивнул и сглотнул, начиная заведомо сложную тему: – Тот день в Мэноре. Ты бы изменила его, будь у тебя возможность? Он увидел, как напряглось лицо Гермионы. Она отвела взгляд, и, отвечая, смотрела на колени: – Нет. Тот день был ужасным, но мы нашли Крюкохвата, а без него мы бы не получили крестраж из Гринготтса. И Гарри не стал бы хозяином Бузинной палочки. Все события того дня были чрезвычайно важны для победы Гарри. Она замолчала, наступила тягучая тишина. Драко, наконец, нашел в себе смелость заговорить: – Я бы вернулся в прошлое, чтобы изменить тот день. Без угрозы исходу войны, конечно, но я бы сделал... хоть что-нибудь. Каждый раз, когда вспоминаю, как я просто стоял, мне блевать хочется от самого себя. Гермиона подняла глаза и посмотрела на него. Она долго молчала, прежде чем спросить: – Почему ты ничего не сделал? Драко хотелось выбежать из комнаты, но он заставил себя остаться, смотреть ей в глаза и ответить. Она заслуживала знать, даже если его оправдание было ужасным. – Я был так чертовски напуган, боялся за себя и родителей. Я... – он остановился и вздохнул, – я не знаю, как ты вообще меня выносишь, человека, который смотрел, как тебя мучают, и никак не помог. Гермиона накрыла его ладонь своей и легонько сжала. – Теперь ты другой. Ты был просто ребенком, да даже если бы такое случилось сейчас... Слишком сложно рискнуть всем ради человека, которого едва знаешь. Большинство людей не пошли бы на подобное даже ради любимых. Драко покачал головой. – Ты говоришь, что я был ребенком, но мы ведь ровесники. Ты и твои друзья спасали мир, а я стоял в сторонке и бездействовал, – он отвел глаза, не в силах смотреть на Гермиону. Она снова сжала его ладонь, прежде чем убрать руку. – Ты уже извинился передо мной за это, Малфой. – Не я, не в этом времени, – он поднял голову, снова смотря на нее, молясь, чтобы она увидела искренность в его глазах. – Прости, Гермиона. Пожалуйста, прости. Не только за мое бездействие в тот день в Мэноре, но и за то, что пытался остановить Поттера в Выручай-комнате. За каждый глупый комментарий в твой адрес в школе. За каждый раз, когда из-за меня ты сомневалась в себе. Прости. Я уже говорил тебе все это, но ты заслуживаешь, чтобы я извинился больше одного раза. И я уверен, это не последний раз. Драко увидел слезинку на щеке Гермионы и приложил все усилия, чтобы не потянуться и не стереть ее с лица девушки. Она отвела глаза, смущенная, и мягко сказала: – Спасибо, Малфой. Через несколько минут Гермиона ушла, и, оставшись в одиночестве, Драко схватился руками за голову. Да, все было просто ужасно, но он должен был сказать ей это. Может, она начнет доверять ему в настоящем, а не просто ждать, когда же наконец появится его будущая версия. Отношения с Гермионой развивались невероятно медленно. Но этого и стоило ожидать. Драко должен был возместить ей годы издевок и страданий. Странно было бы полагать, что хватит пары извинений и приятных разговоров. Но Драко имел серьезные намерения на ее счет. Может, он не женится на ней, но он хотел, чтобы Гермиона стала частью его жизни. Он запасся терпением и был готов ждать. Чем больше времени Драко проводил с Гермионой, тем больше осознавал, что она стоит каждой секунды ожиданий.

Время повествования: Сентябрь 2001 / Время Драко: Сентябрь 2001

Драко Малфой Драко отчаянно хотел увидеть будущую Гермиону снова. Не только для того, чтобы снова заключить ее в объятия, но и расспросить о том, как они стали встречаться. Но, хотя он и хотел переместиться в будущее, глупо было бы отрицать, что он наслаждается обществом Гермионы в настоящем. Она немного расслабилась в его присутствии, теперь они много говорили на самые разные темы, никак не связанные с маховиками и путешествиями во времени. Гермиона могла бесконечно рассказывать о работе, и Драко был совсем не против, он и сам неплохо разбирался в законодательном праве. Жаль, что он не мог прикоснуться к Гермионе. Он одергивал себя каждый раз, когда хотел взять ее за руку или убрать прядь волос от лица. Была середина сентября. Драко искоса поглядывал, как Гермиона облокотилась на спинку стула и потягивалась. Ее волосы были уложены в низкий пучок, открывая шею и золотой кулон на ней, который Драко уже видел в будущем, но в настоящем увидел впервые. Он повернулся и посмотрел внимательнее, затем приметил несколько рун, выгравированных на кулоне. Драко подался вперед и дотронулся до украшения, охваченный любопытством, и только держа кулон в руке осознал, что этот жест был слишком интимным. Гермиона смотрела на него, но, что удивительно, не отталкивала. Драко и так оказался в неудобном положении, поэтому решил не отступать. Он сделал глубокий вдох, чувствуя цветочный аромат, затем внимательно рассмотрел руны. – Милый ураган? – спросил он, гадая, правильно ли понял значение рун. Гермиона кивнула, и сердце Драко забилось чаще. Она была так близко. Он прикусил губу почти до крови, чтобы не сделать ничего глупого, отпустил кулон, но не отстранился сам, оставаясь всего в нескольких сантиметрах от девушки. – Это подарок на день рождения от родителей, – голос Гермионы был полон грусти, и Драко склонил голову, припоминая, что она рассказала ему на пляже. О том, как ее поступок ради защиты родителей разрушил их взаимоотношения. – Очень мило с их стороны, – продолжила Гермиона. – Они нашли руны в моем учебнике, который я оставила дома. Они пытаются быть ближе, но между нами такое напряжение, что... – девушка замолчала. – Ты говорила мне. Ее глаза расширились от удивления, но она ничего не спросила. Драко снова взял кулон в руки, словно случайно коснувшись пальцем ее ключицы. – Почему милый ураган? – Наверное, папина идея. Он любит поэзию, это строчка из его любимого стихотворения: она была как ураган, но не тот, от которого убегаешь, а тот, за которым бежишь сам. Когда я была маленькой, у меня на стене висел постер с этой строчкой, – Гермиона улыбнулась теплым воспоминаниям. – Папа говорил, что я была довольно трудным ребенком, очень активным, да и необъяснимые выбросы магии не способствовали спокойствию родителей. Он называл меня маленький ураган, – она посмотрела на Драко влажными глазами. Он глубоко вдохнул, опустил кулон и сделал шаг назад. – Оно прекрасно и тебе подходит. И украшение, и стихотворение. Они молчали. Драко думал, о чем думает Гермиона, но по ее лицу ничего невозможно было понять. – Когда у тебя день рождения? – наконец, спросил он. – О, эм... Сегодня. Драко указал на стопку книг рядом с ними. – Мы не можем заниматься исследованием в твой день рождения. Почему ты раньше не сказала? – он начал убирать со стола взмахами палочки. – Все в порядке, Малфой. У меня будет вечеринка после работы. – Нет, – он взял сумку и кивком головы призвал ее сделать то же самое. – Мы куда-нибудь сходим. – Ладно, – Гермиона собрала вещи, затем с любопытством посмотрела на него. – И куда мы пойдем? – Твой день рождения, ты и выбирай. Что ты любишь делать? Она посмотрела на стопку книг, и Драко засмеялся. – Мерлин, – он взял ее за руку и мягко подтолкнул к лифту, забирая ее сумку. – Уверен, мы придумаем что-нибудь веселое, что не подразумевает чтение книг. Гермиона Грейнджер Малфой сегодня был милым. Гермиона не поняла, когда перестала замечать очевидную разницу между его будущей и настоящей версиями. Она почти привыкла, что он был милым и добрым с ней. Раньше настоящий Малфой и будущий вели себя совершенно по-разному, и Гермиона не заметила, когда в настоящем произошли такие значительные изменения. Только сейчас ей стало ясно, что она месяцами наблюдала за этими изменениями, но они были такими постепенными, что Гермиона почти пропустила их. Время шло, и каждое их взаимодействие, начиная с незначительной просьбы передать книгу и заканчивая извинениями пару недель назад, сближало их друг с другом. Сложно было сказать, были ли они друзьями, учитывая постоянные изменения в настроении Малфоя. Но сегодня Гермионе казалось, что он ее друг. Сначала они пошли за мороженым, затем она привела его в маггловский парк. Они наблюдали за посетителями парка и ели мороженое, и Гермиона рассказала ему об игре, в которую часто играла в детстве на прогулке. – Та женщина, вон там, с ней еще одна постарше. Думаю, это мама и дочь. Дочь приятно взволнована, может, она получила повышение, ради которого усердно работала последний год. – Так, я понял правила, – сказал Малфой, указывая на пару чуть поодаль. – Эта пара. Они ругаются. Думаю, парень изменил ей, может, даже с ее лучшей подругой. Гермиона игриво ударила его по руке. – Ты просто ужасен. В следующий раз выбери кого-нибудь счастливого. Малфой закатил глаза, затем указал на женщину с мальчиком. – Ладно. Эта мамочка изо всех сил пытается казаться счастливой ради сына, но глубоко внутри она очень обеспокоена. Она только что узнала, что снова ждет ребенка, но ее муж детей больше не хочет. Она не знает, как ему рассказать. Гермиона громко засмеялась. – Да что ты? Ты все это понял, просто посмотрев на женщину, играющую в мяч с сыном? – она покачала головой и лизнула мороженое. – Твои истории очень печальные, а игра должна быть веселой. – А мне весело. Малфой пожал плечами и усмехнулся. Он и правда выглядел так, как будто ему было весело. Гермиона давно не видела его таким расслабленным. Усмешка Малфоя превратилась в широкую улыбку, когда он заметил, что Гермиона рассматривает его. Она подумала, что ему очень идет улыбка, но промолчала, зная, каким самодовольным станет его лицо, если она скажет что-то подобное. – Скажи мне кое-что, Гермиона, – сказал он немного серьезнее. – Что Уизли подарил тебе на день рождения? Девушка нахмурилась и укусила мороженое. Малфой изогнул бровь. – Ничего? Брось, даже Уизли не такой тупой. – Заткнись, Малфой. Я же говорила тебе не упоминать Рона. – Полегче, Гермиона. Я не собирался говорить ничего плохого. Просто полюбопытствовал, – он пожал плечами, наблюдая за проходящими мимо магглами. Несколько минут они сидели в тишине, доедая мороженое. В конце концов, Гермиона глубоко вдохнула и быстро протараторила: – Мы с Роном расстались. Малфой кивнул без единой эмоции на лице. – Хорошо. Ты слишком хороша для него. – Да, конечно, – фыркнула Гермиона. – Я в курсе как высоко ты ценишь Рона. – Дело не в этом, – он серьезно посмотрел на нее. – В смысле? – Я думаю, что Уизли не так уж плох. Но вот о тебе я очень высокого мнения, – буднично сказал он. – Правда? – Я бы не проводил с тобой столько времени, если бы думал иначе. Гермиона молча смотрела на него. – Я понятия не имею, что сказать. – Ах, у Гермионы Грейнджер нет слов, исторический день, – он снова улыбнулся и доел кончик вафельного рожка. Его глаза светились от удовольствия, на секунду Гермионе даже показалось, что Малфой флиртует с ней. Что?! Конечно нет! Ты просто очень давно не ходила на свидания. – Что? – спросил Малфой, поняв, что она как–то странно на него смотрит. – Ты очень неоднозначный человек, Малфой. – Можешь звать меня Драко. Я уже несколько недель называю тебя по имени. – Знаю. – Тогда почему не используешь мое имя? – Ну, – Гермиона замялась. – Тогда мы станем друзьями. – А разве мы еще не друзья? – он выглядел немного разочарованным. Гермиона получила ответ и на свой вопрос тоже. – Думаю, друзья... Драко, – она замолчала, чувствуя себя неловко. – Звучит странно. Драко засмеялся и покачал головой. – Ты привыкнешь.