Вне времени

      Глава 42

      Интересно, наступит ли такое утро, когда ты проснешься от тоски по мне? Осознаешь ли ты хоть когда-то мою настоящую ценность? Будешь ли горевать по мне, осознав?

      Надеюсь, когда такой день придет, ты будешь меня искать. С тем рвением, которого я всегда от тебя ждала. Потому что я очень хочу, чтобы ты меня нашел.

      – Лэнг Лив

             

      

Время повествования: Август 2005 / Время Драко: Август 2005

             Гермиона Грейнджер-Малфой       Гермиона читала сборник стихов, пытаясь не думать о Драко и зелье извлечения, но получалось плохо.       Любой сказал бы тебе, что в тот момент, когда ты появилась в моей жизни, я перестал быть прежним.       И как подобные слова могут отвлечь ее от мыслей о Драко? Они оба так сильно изменили жизни друг друга. Гермиона не хотела думать, какой станет ее жизнь, если Драко выпьет зелье. Она снова станет неуверенной в себе девушкой, которая повсюду чувствует себя чужой?       Гермиона сделала глубокий вдох, перевернула страницу, но следующие строчки так коснулись ее сердца, что глаза застлали слезы.       Раньше я думала и чувствовала, не преследуя никаких целей. А потом появился ты, и у всего в моей жизни теперь есть смысл.       Девушка бросила книгу в стену, Живоглот громко мяукнул, застыл, и снова улегся на кровать. Гермиона взяла с тумбочки газету и решила почитать ее, но мысли возвращались к дурацким словам из книги.       А потом появился ты, и у всего в моей жизни теперь есть смысл.       Слова эхом раздавались в сознании. Эти стихи она знала с детства, но раньше никогда не понимала их значение до конца. Сможет ли она так же понять эти строчки без Драко в жизни?       Гермионе в голову пришла такая мысль, на которую муж обязательно закатил бы глаза, назвав слащавой. И которая бы очень ему понравилась, хоть Драко никогда бы этого не признал. Раз уж его не было рядом, Гермиона решила поделиться мыслью с Живоглотом.       – До появления Драко моя жизнь была как эта газета. Без трудностей, основанная лишь на фактах, а не эмоциях. А когда рядом появился Драко, жизнь стала как сборник стихов. Прекрасная, но драматичная. И с неожиданными поворотами сюжета от безусловной любви до невероятной боли.       "Это жизнь, Гермиона. В ней есть взлеты и падения", – однажды сказал ей Драко. Он был из будущего, выглядел невероятно подавленным. Теперь девушка знала, о каких "падениях" он говорил.       – Жизнь с ним была прекрасна, Живоглот, но через несколько дней я обо всем забуду.       Будет ли она способна на подобные чувства в другой реальности? Смогут ли они с Драко найти друг друга? Или это и правда конец?       Смысл жизни в том, что она заканчивается.       Эти слова пришли Гермионе в голову неожиданно. Еще одна строчка, которую она любила, но до этого момента не понимала до конца. А теперь смысл слов внезапно свалился на плечи девушки вселенским грузом.       Гермиона бросила газету на кровать и вскочила на ноги, снова обеспокоив кота.       – Прости, Глотик, но нам надо домой. Я была неправа. Я думала, что должна спасти Драко и дать ему шанс на лучшую жизнь. Но будет ли так лучше?       Девушка наскоро бросала вещи в сумку, продолжая неразборчиво что-то бормотать коту.       – Покинутый... Какой глупый план... Его решение... Черт, – она внезапно остановилась. Что же она делает? За вещами можно вернуться потом. Гермиона услышала хлопок аппарации и побежала в гостиную.       – Я же сказал, чтобы ты ушла, – нахмурился Блейз. Она проигнорировала выпад.       – Он принял зелье?       Блейз кивнул, и сердце Гермионы замерло. Она глубоко задышала, пытаясь успокоиться. Петля еще не была разорвана. Зелью понадобится время. К счастью, дома есть нейтрализующее зелье, которое Гермиона сварила на всякий случай.       – Ты был прав, Блейз. Я должна была остаться с ним. Нельзя было уходить, так что я возвращаюсь, – спешно объявила она.       Блейз сел на диван и скрестил руки на груди.       – Слишком поздно. Я же сказал, Драко принял зелье.       – Думаю, я смогу все исправить. Раз мы все помним, еще есть время.       – Ага, прекрасно, – фыркнул парень. – Тебе срочно надо вручить еще один Орден Мерлина.       – Я понимаю, почему ты злишься, и все твои слова были верны. Но я... Я ведь просто пыталась сделать так, чтобы Драко жил.       – И что изменилось?       – Я поняла, что жизнь заключается не только в том, чтобы существовать физически.       Гермиона подошла к Блейзу и коснулась его руки.       – Ты сказал, что все женщины уходят, но это не так. Некоторые из нас ужасны, как, например, твоя мать или те девушки, которых ты приводишь сюда. Но есть и другие, как я или Дафна. Верные. Я совершила ошибку, вот и все. А Дафна... Она ни разу не оступилась, разве не так?       Глаза Блейза потускнели, он отвернулся, но не отмахнулся от прикосновения Гермионы.       – И что теперь? Вам с Драко суждено было быть вместе? Зачем? Неужели так все должно закончиться? Длинный, тернистый путь друг к другу, пару лет счастья, и то, не без неприятных моментов, а потом неизбежная смерть?       Он снова повернулся, в его глазах стояли слезы. Гермиона обняла его, хотя парень напрягся от этого движения.       – Может, наша история именно так и закончится. А может, мы всего лишь второстепенные персонажи в чужой истории любви. Думаю, надо по максимуму использовать то, что имеешь сейчас, вот и все.       Гермиона слегка улыбнулась и аппарировала домой.

      ***

      Оказавшись дома, девушка услышала шум телевизора в гостиной. Она поспешила туда и застыла, увидев Драко на диване. Он смотрел на нее, как будто не верил в реальность происходящего. Не успел никто из них ничего сказать, как к Гермионе подошла Дафна, закрывая собой Драко.       – Ты вернулась, – жестко отрезала девушка.       Гермиона глянула за Дафну, на Драко, который все еще неподвижно сидел на диване, в горле у нее застрял болезненный комок, слова казались неподъемной тяжестью, их оказалось слишком сложно произнести.       – Я так зла на тебя, Гермиона, – продолжила Дафна. – Не могу решить, ударить тебя или вылить в лицо стакан воды.       Драко встал и выключил телевизор. Оказавшись рядом с девушками, он мягко подтолкнул Дафну к выходу.       – Спасибо, Даф. А теперь, пожалуйста, оставь нас наедине.       Дафна фыркнула, повернулась к нему.       – Если она посмеет снова уйти, свяжись со мной по каминной сети. А ты, – она перевела взгляд на Гермиону, – мы не закончили, – злобно прошептала девушка, а потом исчезла.       Гермиона опустила голову, боясь себе представить, насколько плохо было Драко, раз уж Дафна так сильно злилась на нее. Драко указательным пальцем коснулся ее подбородка, приподнимая его, заставляя смотреть на себя. В его глазах совсем не было злости, лишь непонимание.       – Я думал, что никогда больше тебя не увижу, – сказал он.       Гермиона прижалась лбом к груди мужа, заплакав.       – Драко, я... – она пыталась говорить сквозь слезы, но ничего не выходило.       Драко снова приподнял ее лицо и кивнул.       – Ты не должна ничего объяснять, – с теплотой сказал он. – Но, вообще-то, ты воспользовалась моей тактикой. Это я обычно истерю и убегаю.       Девушка улыбнулась и вытерла глаза рукавом кофты.       – Думаю, ты был прав, когда сказал, что мы оказываем друг на друга определенное влияние.       Драко крепко обнял ее, и Гермиона наконец-то почувствовала, что она вернулась туда, где должна быть.       – Спасибо, что пришла попрощаться, – прошептал он. Девушка отшатнулась.       – Нет! Я пришла не поэтому! – она побежала на кухню и вытащила из шкафа зеленую склянку. – Я не должна была отдавать Блейзу зелье. Может, в конце концов мы с тобой и решим поступить именно так, но это должно быть общее решение, – она погладила Драко по щеке. – Я думала, что должна спасти тебе жизнь, что в этом заключается моя роль жены, но я ошибалась. Как твоя жена я должна быть рядом, что бы ни случилось. Прошу, прости, что я забыла об этом на какое-то время.       Драко поцеловал ее руку, которая все еще была у его лица.       – Что за одержимость у гриффиндорцев спасением всех окружающих?       Гермиона посмотрела на зелье.       – Ты примешь?       Драко долго смотрел на пузырек, прежде чем снова повернуться к жене.       – Ты уверена? Если мы не разорвем петлю, ты останешься одна после моей смерти. Вся эта ситуация сложнее для тебя.       – Я уже сказала, что мы еще не знаем всего. Я просто не хочу, чтобы все кончилось сейчас. Пожалуйста, прими зелье, – она взяла склянку со стола и протянула Драко, а потом выдохнула с облегчением, когда он одним глотком осушил ее.       Наступила тишина, никто не знал, что теперь сказать. После долгого молчания Гермиона спросила:       – Ну что, думаешь, ударить ли меня, или плеснуть в лицо стакан воды?       Драко прижал ее к себе и поцеловал в макушку.       – Не думаю, что приемлемо бить женщин, – серьезно ответил он. – А вода... Ты не такая красивая, когда мокрая, так что и тут я пас.       Девушка улыбнулась, смотря на него.       – Когда мы вместе принимаем душ, ты говоришь иначе.       – В этом случае мне нравится не то, что ты мокрая, а голая.       Гермиона плакала и смеялась одновременно, прижимаясь к груди Драко. Он прижал ее ближе и прошептал:       – Я рад, что ты снова дома, Гермиона.              Дафна Гринграсс       Покинув дом Драко и Гермионы, Дафна аппарировала к Блейзу. Она хотела выплеснуть злость, направленную на Гермиону, а Тео стал бы ее защищать. Блейз же, который никогда не был особо привязан к жене Драко, просто выслушал бы Дафну.       Она начала, едва оказавшись в квартире.       – Я ее убью. Как она смеет оставлять его, а потом заявляться через несколько дней, как будто ничего не случилось. И он ее принял! Наверняка она знала, что так и будет. Он у нее под каблуком!       Блейз сидел на диване и смотрел на девушку.       – Что? – спросила она. Блейз встал, подошел к ней и взял за руку.       – Переезжай ко мне.       – Что? – Дафна отшатнулась, но не убрала руку.       – Я люблю тебя, а ты любишь меня, так что давай не будем ходить вокруг да около. Переезжай ко мне, давай жить вместе. Мы и так столько времени упустили. Я знаю, я мудак, но по какой-то причине тебя это не особо волнует. Я хочу попытаться. Я просто... Просто хочу, чтобы ты была рядом, со мной, здесь. Все время. Чтобы смотрела на меня. Да, вот так.       Он замолчал, усмехнулся, а Дафна поняла, что смотрит на него так, словно думает, что Блейз лишился ума и заболел шизофренией. Она убрала свою руку из его и повернулась к окну.       – Ты не любишь меня, Блейз. Ты просто подавлен из-за новостей о Драко и ищешь утешения. Но я не одна из твоих безотказных подружек.       Он встал позади нее, положив ладони на руки девушки.       – Нет, Даф, ты намного больше, чем вся эта безвкусица.       Всего на момент девушка захотела сдаться. Они могли бы быть друг другу утешением, но когда все закончится, а случится это непременно, будет слишком больно. Блейз сказал, что любит ее, но она не была уверена, что он вообще был способен на подобные чувства.       Девушка снова отстранилась от его прикосновения и повернулась. Искренность его лица застала ее врасплох, Дафна почти передумала. Почти.       – Мне жаль, Блейз, – прошептала она. – Нам обоим больно, но это ничего не решит, никак не поможет.       В глазах Блейза стояли слезы, и Дафна подумала, что это лишний раз подтверждает ее теорию о том, что признание в любви было вызвано тоской в связи со скорой смертью Драко, а не чувствами к ней. Девушка поцеловала его в щеку и повернулась к камину.       Оказавшись в поместье Гринграсс, Дафна глубоко вдохнула и выдохнула, а потом медленно поплелась в спальню. Она шла по коридору, когда кто-то сзади позвал ее по имени. Блейз.       – Я же сказала, Блейз, нет, – строго посмотрела на него Дафна, но он быстро сократил расстояние между ними.       – Знаю, но ты меня не выслушала.       Дафна вздохнула. Она прекрасно знала, что Блейз упрям, а по решительности в его глазах поняла, что он не оставит ее в покое, пока не скажет все, что задумал.       – Ладно. Говори, что хотел сказать.       – Я правда люблю тебя. Я говорю это не из грусти.       – Откуда ты знаешь, Блейз?       Он вздохнул и отвел взгляд, уставившись на портрет.       – У меня ни с кем не было секса с января.       – Ты считаешь, я глупая? – разозлилась Дафна. – Я своими глазами видела, как ты два дня назад уходил домой с рыжей ведьмой.       Блейз снова повернулся к ней, но он не выглядел виноватым, скорее, пристыженным. Он прикусил губу, затем торопливо ответил:       – Я уже несколько месяцев назад решил, что хочу только тебя, но знал, что прежде чем ты согласишься быть со мной, попросишь доказательств того, что мои намерения серьезны. И я перестал заниматься сексом, но... – он снова вздохнул и отвел глаза. – Я не могу уснуть в одиночестве, поэтому приглашаю девушку, но между нами ничего нет, – Дафна была шокирована. Если он врал, то у него был талант. Хотя эту информацию легко можно было проверить. – Но не поэтому я понял, что люблю тебя.       – Не поэтому? – прошептала девушка. Блейз подошел к ней и обхватил ее лицо руками.       – Я понял, что люблю тебя, потому что мне сейчас хочется плакать, и я не хочу тебя отталкивать, наоборот, хочу прижать к себе.       Дафна почувствовала, как глаза щиплет от слез. Она никогда не слышала от Блейза таких честных, таких глубоких слов.       – И знаешь еще что? Я понял, что люблю тебя, потому что только что видел Гермиону, она сказала кое-что очень глупое, слащавое, а я думал только о том, как расскажу тебе, как мы вместе посмеемся.       – Гермиона была с тобой?       – Да. Она была в моей квартире, но покричишь на меня за это чуть позже. Я тут в середине объяснения в любви.       Дафна кивнула, но изогнула бровь, давая понять, что так просто эту тему не оставит.       – Так и насколько глупую ерунду она сморозила? – с усмешкой спросила девушка.       – Очень глупую, – Блейз улыбнулся, положив руки девушке на бедра. – Пожалуйста, дай мне шанс.       Дафна долго смотрела на него. Действительно ли все взаправду? Она так давно ждала чего-то подобного от Блейза, но теперь, когда все наконец-то происходило в реальности, девушка не знала, как быть. Что бы сказал Драко? Наверняка что-нибудь слащавое. Что-нибудь о том, что иногда стоит рискнуть, как он и поступил в случае с Гермионой. И посмотрите, как эта Гермиона ему отплатила.       Дафна отступила, Блейз опустил руки.       – Мне страшно, Блейз, – сказала она, смотря в пол. – И я все еще не уверена, что ты и правда меня любишь.       – Мне тоже страшно, Даф, – он приподнял ее подбородок. Когда Дафна увидела страх и неуверенность в его глазах тоже, она решила дать ему шанс. Потому что когда, если не сейчас?       Наверное, Блейз все увидел по глазам, потому что улыбнулся.       – Ты занимаешь все мои мысли, причем во сне и наяву, – сказал он уже радостно. – А мне однажды сказали, что это и есть любовь.       – Кто бы это ни был, наверняка очень умный человек, – девушка обняла его за шею.       – О да, она такая. Умная, но очень хитрая, – Блейз поцеловал ее в щеку. – Прагматичная, – затем в другую. – Манипуляторша, – в уголок рта. – Которая еще и любит командовать, – Дафна оттолкнула его, не давая опять поцеловать.       – Если ты и правда хочешь, чтобы я переехала к тебе, лучше бы тебе выучить новые эпитеты. Более позитивные.       Блейз притянул ее ближе и поцеловал в губы, но прежде чем поддаться и раствориться в долгожданных объятиях, Дафна серьезно посмотрела на него:       – Я не девушка на одну ночь, Блейз. Не хочу просто быть той, кто спасет тебя от одиночества.       – Я знаю, Даф, – мягко заверил он.       – И я уйду в ту же секунду, как ты отнесешься ко мне, как к одной из своих шлюх.       – Я понял.       – И если я узнаю, что вся эта история о твоем целибате – выдумка, все кончено.       – Что-нибудь еще? – Блейз кивнул и ухмыльнулся.       – Ты должен мне позитивные эпитеты. И ни слова о моей внешности, – предупреждающе проговорила девушка.       – Договорились. Теперь можем уже обняться, или эпитеты нужны сию секунду? – пошутил он, прижимая Дафну к себе, но она улыбнулась ему, не давая поцеловать.       – Можем пообниматься пару минут, но потом хочу услышать весь список.       – А когда мы...       – А после этого можем заняться сексом, – ответила на его незаконченный вопрос девушка. – Но только если список эпитетов мне понравится. И не в коридоре, разумеется.       – Ладно, – Блейз снова поцеловал ее, прижимая к стене. Он ласкал Дафну руками везде, куда только мог дотянуться, зарывался пальцами в ее волосы. Его прикосновения были так хаотичны, быстры и отчаянны, как будто он как можно скорее хотел снова познакомиться с физическим воплощением Дафны.       Она запрокинула голову, почувствовав обжигающие губы Блейза на своей шее, и тихо застонала, не понимая, что происходит. Когда к Дафне вернулась способность более-менее ясно соображать, одна рука Блейза уже была в ее трусиках, а другая ласкала грудь. Черт подери, как же он был хорош.       Дафна обхватила ладонями его лицо и приподняла, строго смотря прямо в глаза.       – Что? – Блейз лишь пожал плечами. – Обниматься – понятие растяжимое.       Он вошел в девушку двумя пальцами, и та еле сдержалась, чтобы не закусить губу от удовольствия. Дафна сделала глубокий вдох, прежде чем снова заговорить. Ей нужно было, чтобы голос не дрожал.       – Всего в двух комнатах от нас есть свободная спальня, – она махнула головой влево. – Но сначала... – Блейз все еще двигал пальцами внутри нее, и ощущения были слишком сладкими, чтобы остановить его. Он наклонился ближе и слегка укусил Дафну за мочку уха.       – Готова услышать весь список эпитетов?       – Я передумала, – задыхаясь, ответила девушка. – Я хочу, чтобы ты прямо сейчас показал, как сильно меня любишь.       Блейз лукаво ухмыльнулся, и Дафна поняла, что встряла по полной. Он подхватил ее на руки одним ловким движением и зашагал в спальню.       – Это прекрасная мысль, солнышко.       Дафна скривилась.       – Солнышко? Дадим друг другу милые прозвища? Ты серьезно? Мы ведь не будем такой парой, да?       Он засмеялся.       – Я пошутил, но теперь, когда я вижу твою реакцию, это прозвище с тобой надолго.       Дафна обняла его за шею и поцеловала в подбородок.       – Ладно, зайчик, как скажешь, – прошептала она, и Блейз фыркнул. – Теперь покажи, на что ты способен.              Драко Малфой       В ту ночь Драко и Гермиона не стали снова говорить о временной петле. Лежа в кровати, они обсудили неделю, которую провели друг без друга. Гермиона призналась, как шантажировала Блейза, и это очень повеселило Драко, ведь он давно знал обо всех деталях покупки квартиры и сам рассказал обо всем жене.       Драко рассказал о разговоре с Тео, Блейзом и Дафной, о том, как каждый из них отреагировал на новости о последнем прыжке в марте. Гермиона попросила прощения еще двенадцать раз за свое исчезновение, и в конце концов Драко попросил ее перестать извиняться, потому что давно простил ее.       А затем он сам попросил прощения за то, что нарушил договор и поцеловал прошлую Гермиону, но объяснил, что он не понимал, что происходит. Он думал, что у него галлюцинации. Девушка заверила мужа, что его проступок – ничто по сравнению с ее ужасными действиями, и уже хотела снова извиниться, но Драко остановил ее, приложил ладонь к губам. Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга, прежде чем уснули.       Утром Драко и Гермиона оба пошли в гостевую спальню. Держась за руки, они сели на кровать и уставились на стену с датами прыжков.       – Думаю, теперь мы в курсе, что было причиной грусти, слез и подавленности будущих наших версий.       Гермиона засмеялась, но встретив взволнованный взгляд мужа, покачала головой.       – Знаю, смех совсем не к месту, но мне так надоело плакать.       Драко кивнул и прижал ее к себе, снова поворачиваясь к стене.       – Можешь показать мне скрытые части графика? – попросила Гермиона. – Теперь я хочу их увидеть.       Драко взмахнул палочкой, и через секунду со стены исчезли записи обо всех уже случившихся прыжках, но появилась раньше никому не доступная информация о предстоящих. Их осталось всего три.       Ноябрь 2005 – Первая потеря памяти / Ноябрь 2002 – Разговор после бала в Мэноре       Февраль 2006 – Слонялся по Лондону / Март 2000 – Флориш и Блоттс       Март 2006 – Первый прыжок / Январь 2000 – Драко и Люциус       – Расскажи, что произошло во время самого первого прыжка, – тихо попросила Гермиона.       Драко говорил ровным и безжизненным голосом. Он пытался контролировать эмоции, потому что ему, как и Гермионе, надоело плакать.       – Я появился в этом доме, а когда ты меня увидела, то упала и заплакала. Наверное, ты знала, что видишь меня в последний раз. А потом... – он замолчал, сделал глубокий вдох. – Потом ты сказала кое-что очень милое, но я не скажу, что именно. Об этих твоих словах я думал тысячу раз. Эм... Я аппарировал в свою квартиру, увидел там Блейза и ушел в Мэнор. Пошел в свою спальню. Провел там примерно час, потом вернулся в свое время.       Гермиона сжала ладонь мужа, когда он посмотрел на нее.       – Насколько важен был этот первый прыжок? – с опаской спросила она.       Драко прекрасно знал, к чему задан этот вопрос. Он вздохнул.       – Ты думаешь, получится ли у нас быть вместе, если первый прыжок не произойдет. Для тебя все знаковые события произойдут и без него, ведь прошлая Гермиона не задействована в самом первом прыжке. И ты думаешь, что, возможно, если мы разорвем петлю, не совершив его, все получится.       Девушка кивнула – Драко видел периферийным зрением, но не повернулся к ней. Он смотрел на стену, хоть слова и расплывались перед ним.       – В самом начале я так много раз хотел причинить тебе боль, попадая в будущее, потому что сам страдал. Попав на Бали, в наш медовый месяц, я впервые не стал ссориться. Когда ты отругала меня за пьяный поцелуй, мне пришлось выбирать: пойти ли за тобой, рассказать ли обо всем. И потом ты предложила помощь. И это лишь немногие из примеров, когда я вспоминал о своем первом прыжке, о тех словах, что ты мне тогда сказала. Без этого... – Драко посмотрел на жену, глаза которой блестели от слез. – Я не думаю, что мы могли бы быть вместе, не случись первый прыжок.       Гермиона кивнула и опустила голову. Драко увидел, как с ее лица упала маленькая прозрачная капля.       – Но я готов рискнуть. И я хочу рискнуть, – торопливо добавил он. – Если ты хочешь, чтобы я принял зелье после февральского прыжка, я так и сделаю. Может, этого хватит, чтобы мы были вместе.       Девушка молчала, обдумывая его слова, затем встала и подошла к прикроватной тумбочке. Она достала оттуда блокнот с записями Драко о прыжках и перо, вырвала лист, поделила напополам и отдала одну половину Драко. Он с любопытством посмотрел на жену, которая быстро что-то написала на своем листочке, а потом сложила его.       – Я выйду из комнаты, – Гермиона протянула ему перо. – Ты подумай, хорошенько подумай, и неважно, сколько времени тебе понадобится. Как ты сам хочешь поступить? И не волнуйся о моем решении. Если бы это был только твой выбор и ничей больше, ты бы захотел выпить зелье или погибнуть в марте?       – Ты написала на листе свое решение?       Девушка кивнула и подошла к двери. Сердце Драко замерло, ему не хотелось, чтобы она уходила. Гермиона заметила его беспокойство, она быстро подошла и поцеловала мужа в щеку.       – Я никуда не денусь. Буду за дверью. Просто не хочу мешать тебе.       – Что если мы напишем разные варианты?       – Тогда будем спорить. Мы ведь это обожаем, – усмехнулась она.       Когда дверь за Гермионой закрылась, Драко сразу написал свое решение на листе. Он знал его с момента, когда поцеловал прошлую Гермиону. Прошло меньше минуты, когда он вышел из спальни. Девушка с удивлением уставилась на него.       – Предполагалось, что ты будешь усердно думать и все взвешивать.       – Я давно принял решение.       – Как и я.       Драко отдал Гермионе свой лист, она ему – свой.       – Готов? – спросила девушка с волнением в голосе.       Он развернул пергамент, не давая себе времени задуматься и занервничать. Раздался облегченный выдох, когда Драко увидел три слова, написанных неразборчивым почерком: Я выбираю нас.       – Ты уверен, Драко? – спросила девушка, смотря на лист в своих руках. На нем было всего одно слово: Гермиона. – Мы ведь говорим о твоей жизни.       Он погладил жену по щеке костяшками пальцев и поцеловал.       – Мне не нужна жизнь, в которой не будет тебя.       Геримона замерла, и Драко выругался про себя, поняв, что после его смерти именно с этим и придется столкнуться жене.       – Черт. Вся эта ситуация намного сложнее для тебя. Ты уверена? – он поднял пергамент в руке. – Ведь если я приму зелье, ты даже не вспомнишь, что когда-то любила меня.       – Возможно, головой я этого помнить не буду, но мое сердце всегда будет знать.       Драко покачал головой.       – Это было до тошноты слащаво.       – Тебе понравилось, – Гермиона усмехнулась.       Он притянул ее ближе и снова поцеловал, не желая отпускать, но понимая, что скоро придет день, когда он будет вынужден это сделать.              Гермиона Грейнджер-Малфой       – Мне, наверное, стоит сказать отцу, что он не умрет на этой неделе, – сказал Драко за обедом. – Я планировал поужинать сегодня в Мэноре, так что пойду и сообщу ему, к какому решению мы пришли.       – Позволь мне это сделать.       – Нет.       – Драко, правда, думаю, это должна сделать я. Ведь именно я придумала этот дурацкий план, согласилась помочь Люциусу, поэтому я хочу объяснить ему, почему не смогла.       Драко смотрел на нее, обдумывая, стоит ли возражать. Гермиона выпрямилась, всем своим видом показывая, что не собирается сдаваться.       – Ладно, мы пойдем вместе.       – Нет, я хочу пойти сама.       – Абсолютно точно нет.       – Он не опасен, Драко. А если рядом будешь ты, мы с твоим отцом не сможем быть до конца искренними.       Драко вздохнул и уставился в тарелку.       – Бесполезно спорить с тобой по этому поводу, да?       Гермиона встала из-за стола и положила свою тарелку в раковину, потом подошла к камину в гостиной.       – Ты идешь туда прямо сейчас? – взволнованно спросил Драко.       – А почему нет? Сегодня выходной, так что Люциус наверняка дома. Может, меня тоже на ужин пригласят.       – Ты хочешь пойти на ужин с моими родителями?       – Да.       – Врушка, – заключил Драко.       – Ты прав, – Гермиона пожала плечами. – Звучит ужасно. Но там будешь ты, а я хочу быть рядом с тобой, – она повернулась и вошла в камин. – Я смогу туда попасть без тебя? Или защитные чары не позволят?       Драко ухмыльнулся.       – Можешь даже аппарировать. Дом признал в тебе члена семьи.       – О, – Гермиона не до конца понимала, что конкретно это значит, но решила все же воспользоваться камином. – Гостиная, Малфой Мэнор.       Старая эльфийка встретила ее, едва девушка вышла из камина. Она называла ее исключительно "Хозяйка" или "Госпожа". Эльфийка предложила Гермионе чаю, потом – забрать мантию и отнести в гардероб. Но на девушке не было мантии. Наверняка домовики в Мэноре не привыкли к таким неформально одетым посетителям.       Гермиона спросила имя эльфийки (ее звали Виспи), потом вежливо поинтересовалась, дома ли Люциус. Виспи сказала, что он в своем кабинете, и Гермиона спросила, как туда пройти. Тогда глаза эльфийки расширились от ужаса.       – Виспи не должна провожать гостей в кабинет хозяина. Виспи должна попросить их ждать хозяина в гостиной, госпожа.       – Ах, точно, – Гермиона пошла по коридору. – Я подожду здесь, но не могла бы ты, пожалуйста, сообщить мистеру Малфою, что я хочу с ним поговорить?       Виспи ненадолго задумалась, наверное, желая удостовериться, что эта встреча не нарушит никаких планов и приказов ее хозяина, затем кивнула и исчезла.       Гермиона уселась в светло-голубое кресло у окна и попыталась продумать, что конкретно она скажет Люциусу.       Когда он появился в дверном проеме, на его лице не было удивления, как будто он точно знал, зачем девушка пришла. Мужчина медленно вошел в комнату и остановился в нескольких шагах от Гермионы, спросив с неожиданной добротой в голосе:       – Хочешь, перейдем в другую комнату?       Сначала Гермиона не поняла вопроса, а потом до нее дошло. Они находились в той самой гостиной, где Беллатриса мучала ее в годы войны. Сейчас она даже не заметила этого. Девушка покачала головой и опустила глаза.       – Раньше это был худший день в моей жизни. Теперь все изменилось.       Люциус сел на диване напротив. Он молчал, наверное, ожидая, что она скажет что-то еще. Гермиона сделала глубокий вдох, посмотрела в его холодные серые глаза.       – Я не смогла. Я пыталась, правда, но это было неправильно.       – Ты обещала.       – Я давала обещания Драко тоже. Оставаться рядом, несмотря ни на что.       Люциус кивнул и отвел взгляд, повернувшись к окну справа, но девушка успела увидеть боль в его глазах.       – Вы носили зелье с собой годами, да? – спросила она.       Мужчина снова кивнул, не поворачивая головы.       – Почему не подлили его Драко? Уверена, у Вас была уйма возможностей.       – Такая мысль приходила мне в голову, – безжизненно признался он. – Но я не мог бы так поступить с сыном. Однажды я уже принял решение за него, но никогда не допущу подобного снова. Это его выбор.       – Я Вас понимаю. Я ушла, не позволяя ему самостоятельно принять решение, а вынуждая сделать то, что сама считала правильным. Но когда вернулась, то спросила, что бы он сделал, если абстрагироваться от мыслей обо мне и моих желаниях. И он выбрал не разрывать петлю.       Лицо Люциуса дрогнуло, а потом стало безэмоциональным, как чистый лист.       – Это его жизнь и его решение, Люциус.       Он лишь слегка кивнул ей в знак согласия. Когда Гермиона встала и уже собиралась уйти, мужчина повернулся и спросил:       – И что теперь?       – Будем жить, стараясь не думать о плохом. Пока все не закончится.       – А дети? Ведь всего пару месяцев назад вы говорили о детях.       Сердце девушки замерло. Она покачала головой, опустила глаза.       – Это была лишь мечта. Детей в нашем будущем нет. Мне жаль, что ваш род прервется на Драко, – добавила она трясущимся голосом.       – Я пытался спасти его не ради продолжения чертова рода, – ответил Люциус, и Гермиона слегка улыбнулась, а потом повернулась к выходу.       – Ах да, чуть не забыла, – она снова посмотрела на мужчину, который внимательно разглядывал пейзаж за окном. – Я хотела спросить по поводу сегодняшнего ужина. Драко сказал, что будет сегодня вечером здесь и пригласил меня тоже, но я хотела заранее убедиться, что Вы не против.       – Тебе не нужно приглашение в этот дом. Он и твой тоже, даже если тебе это не нравится.       Гермиона хотела возразить, что не это имела в виду, но лишь пожала плечами и ушла. У нее еще было время наладить отношения с Люциусом (хоть она еще и не решила, нужно ли это ей). В любом случае, на подобное понадобится больше одной встречи.              Люциус Малфой       Ужин прошел лучше, чем Люциус ожидал. Он и не понимал до этого, как страдал от отдаленности сына, пока тот не вернулся к прежним отношениям с отцом. Люциус давно не видел Драко таким расслабленным и довольным. Он даже успел позабыть, каким остроумным был сын, как улыбка озаряла все его лицо.       Глаза Драко не были пустыми, как два дня назад, теперь они светились серебром с оттенком счастья. Люциус даже стал привыкать к взаимодействию сына и Гермионы. Драко постоянно касался ее, как будто боялся отпускать, словно если он отойдет от нее, она исчезнет навсегда. Но Люциус предпочел не заострять внимание на небольшом нарушении правил приличия, потому как именно Гермиона была причиной лучезарного настроения сына.       К концу ужина Люциус уже решил вывести отношения со своей невесткой на приемлемый уровень. Ее аргументы звучали логично (как и все ее слова. Всегда). Люциус не хотел лишать Драко права выбора, и неправильно было бы ждать другого от Гермионы. Если Драко сам хотел прожить остаток своего времени с женой, это было только его решение. Даже если оно разбивало отцовское сердце Люциуса.       После ужина Нарцисса извинилась и ушла сделать очень важный звонок по каминной сети, а Люциус пригласил Гермиону в кабинет.       – Конечно, Драко, ты тоже можешь пойти и убедиться, что я не собираюсь убивать твою жену, – добавил мужчина, увидев, как напрягся сын.       Оказавшись внутри, Люциус показал Гермионе семейные часы. Девушка ахнула, увидев их впервые так близко.       – Что значат эти слова? – спросила она, указывая на строчку на французском в самом низу часов.       – Связаны кровью, едины любовью, – ответили Драко и Люциус одновременно.       Гермиона улыбнулась, снова рассматривая часы. Все четыре стрелки сейчас указывали на Малфой Мэнор.       – Ты это имел в виду, говоря, что дом меня принял? – спросила она Драко. Он улыбнулся и кивнул.       – Но он не принял твою фамилию, – с довольной усмешкой добавил Люциус.       Гермиона закатила глаза и скрестила руки на груди.       – Дом признал во мне члена семьи, а Вы, Люциус? Все причины ненависти ко мне еще актуальны. Если бы не я, Драко, скорее всего, принял бы зелье.       Драко встал рядом с женой. Люциус увидел, что сын исподлобья взглянул на него, но потом сосредоточился на Гермионе.       – Драко мог выбрать кого-то и похуже, – спокойно ответил Люциус. – Ты не самый ужасный вариант.       Гермиона широко улыбнулась, Драко прижал ее к себе сбоку и поцеловал в висок, а потом прошептал:       – Да, любая другая была бы хуже.       Люциус отвернулся, не желая становиться третьим лишним в столь интимный момент.       – Ты перестанешь усложнять ей жизнь на работе? – спросил Драко.       – Я как раз хотела сказать, – перебила Гермиона, не давая мужчине ответить. – Я увольняюсь.       – Что? – Люциус был удивлен не меньше Драко. У этой девушки были большие амбиции, так что увольнение вряд ли планировалось задолго до.       – Я не собираюсь впустую тратить время, которое нам осталось, – она обняла Драко. – Уверена, когда придет время, работа станет единственным, что меня спасет, но пока что я решила так. Кингсли сначала будет против, но он все поймет. Кстати, – девушка взглянула на Люциуса. – Не помешало бы, чтобы Вы замолвили за меня словечко, когда я решу вернуться.       Драко снова испытующе смотрел на отца. Тот кивнул и сменил тему:       – Надо возвращаться. Твоя мать наверняка недоумевает, куда мы запропастились.       – Когда нам все ей рассказать? – спросил Драко.       – Ты и сам понимаешь, что в неведении она будет счастливей. Давай дадим ей насладиться воссоединением семьи еще немного.       Позже вечером, когда Драко и Гермиона вернулись в Лондон, Нарцисса спросила мужа, расчесываясь у старинного трюмо:       – Что заставило тебя наконец-то передумать по поводу Гермионы?       Люциус обдумал ответ, прежде чем открыть рот.       – Никогда не видел Драко таким, какой он с ней.       – Она не такая уж и плохая, – Нарцисса наблюдала за мужем в зеркало. – Знаю, ее родословная не идеальна, но чистокровные ведьмы иногда так ужасны и невоспитанны. Думаю, все могло быть хуже. Если бы Драко женился на ком-то другом, я бы разочаровалась в сыне.       Нарцисса наблюдала за реакцией Люциуса, но тот знал об этом и прекрасно контролировал эмоции. Тогда она положила расческу и повернулась к мужу.       – Я хочу, чтобы ты назвал мне изначальную причину, по которой не одобрял этот брак, Люциус.       Он улыбнулся. Его жена, как всегда, отличалась умом и проницательностью.       – Скажу, Нарцисса. Просто не сейчас.       Она снова повернулась к зеркалу.       – Хорошо. Уверена, я услышу очень увлекательную историю, когда ты, дорогой, посчитаешь меня достойной и все расскажешь, – с нескрываемым сарказмом сказала женщина.       – Так и будет, – спокойно ответил Люциус.       – Мой муж и его секреты. Ладно, я согласна. Драко невероятно счастлив с этой девочкой, и глупо отрицать, что она обожает его в той же мере. Сначала мне казалось, что она вся такая невзрачная, но с прической и помощью Дафны в выборе платьев она весьма привлекательна. Дети будут чудесные.       Люциус прекрасно видел, что жена снова провоцирует его, желая добиться реакции.       – Уверен, так и будет, – его голос не дрогнул.       Нарцисса знала, что муж что-то утаивает, но пока Люциус хотел, чтобы она списывала все на чистокровные предубеждения. Пока что он не был готов открыть ей реальность, намного более страшную и жестокую.              Дафна Гринграсс       – Спасибо, что пришла. Думала, что не появишься, – сказала Гермиона, когда Дафна вошла в комнату.       – Драко замолвил за тебя словечко. И не одно. Так что скажи спасибо ему, что я здесь.       – Конечно, – Гермиона разочарованно опустила голову. – У меня для тебя кое-что есть, – она протянула Дафне небольшую коробочку в серебристой оберточной бумаге.       – Что это? – спросила та, не беря коробку в руки.       – Это французские духи, которые, по словам Астории, тебе нравятся, – ответила девушка, и Дафна нехотя приняла подарок и положила в сумку. – Дафна, я была раздавлена, узнав, что ждет Драко, и была уверена, что должна спасти его любой ценой. Сейчас я осознала, что совершила огромную ошибку, мне жаль, что я оставила Драко в такой сложный момент, но он простил меня. Сможешь ли ты сделать то же самое?       Она смотрела на Дафну огромными невинными глазами, так что злиться было невозможно.       – Возможно, я поддавалась злости, только чтобы горе не разъело мои внутренности, как кислота, – тихо ответила Дафна. Гермиона обняла подругу, и та зарыдала.       Гермиона гладила Дафну по волосам, пока она плакала, и повторяла, что все будет хорошо.       – Почему ты не плачешь? – спросила Дафна, немного успокоившись.       – За последние дни я плакала в сто раз больше, чем за всю свою жизнь. У меня просто нет больше слез. Пока что. Уверена, скоро они снова накопятся, – тяжело вздохнула Гермиона. – Иногда я думаю о смерти Драко и чувствую почти смирение, потому что такой конец все же лучше, чем сдаться и потерять друг друга. А потом проходит всего секунда, и на меня сваливается тяжесть осознания. Его не станет. Навсегда. И не становится легче. Понимать, что Драко умрет, каждый раз очень больно.       Дафна кивнула, не зная, что сказать. Гермиона была самой сильной из всех, кого девушка знала, так что если кто-то и был способен пройти через подобное, то только она. Но Драко был всем для нее. Невозможно представить их друг без друга. Невозможно.       – Я хотела спросить, как ты, – сказала Дафна, – но, наверное, это глупый вопрос.       Гермиона вздохнула.       – Нормально. Когда мы только узнали, между нами с Драко как будто возникла стена. Мы оба не были уверены, как стоит поступить, и боялись, что когда поймем, то не сможем прийти к согласию. Но теперь решение принято, и мы полностью посвятили себя тому, чтобы наслаждаться тем временем рядом друг с другом, которое у нас еще осталось.       – Это самая грустная вещь, которую я слышала, – призналась Дафна, глаза которой снова наполнились слезами.       – Согласна, – буднично произнесла Гермиона. – Так, мы можем снова быть подругами?       Дафна вытерла глаза изящным носовым платком и кивнула.       – Да. Твой поступок и положительные последствия тоже возымел. Не знаю, что ты там наговорила Блейзу, но это настолько его шокировало и вывело из привычного состояния безразличия, что он признался мне в любви и попросил переехать к нему.       – Что? – Гермиона аж подпрыгнула от неожиданности. – А ты что ему сказала?       – Разумеется, я сказала да. Уже неделю я там живу, и пока все прекрасно.       – Это же чудесно! Почему ты не сказала с самого начала?       – Не хотела лезть с хорошими новостями, когда у вас все так грустно.       Глаза Гермионы застилала пелена горя, она посмотрела в пол и кивнула. Дафна взяла ее за руку.       – Драко ведь не умрет, да? Ты, Гарри Поттер и Рон Уизли, вы ведь сделаете что-то, чтобы спасти его, да?       Гермиона сжала руку подруги в ответ.       – Сначала мне нужно им обо всем рассказать, – она подняла на Дафну серьезные глаза. – Но Даф, думаю, он и правда умрет. И я пойму, если какое-то время тебе будет сложно это принять. Отрицать и притворяться легче.       В тот момент Гермиона выглядела намного старше, как любой человек, который многое успел пережить. И так оно и было – Гермиона прошла войну, видела смерть, подвергалась пыткам, презрению и ненависти. Но в ее жизни были и настоящая любовь, дружба, верность. В тот момент Дафна решила простить ее за минутную слабость, потому что сейчас Гермионе необходима была любая поддержка.              Тео Нотт       Тео рыдал практически без остановки целую неделю (но только когда его никто не видел). Он был рад, что Гермиона вернулась домой. Драко сказал ему, что ее стрелка больше не показывала на слово Потерян. У Тео не было семейных часов, но если бы они были, его стрелка остановилась бы именно на Потерян.       Он не знал, что делать, как прийти в себя. Он горевал, что другу скоро придется умереть, ему было жаль Гермиону, которая точно будет убита горем после смерти Драко. Но Тео и чувствовал облегчение, что Драко не сделал выбор в пользу разрыва временной петли и спасения собственной жизни. Тео не хотел попадать в реальность, где Драко и Гермиона не были бы вместе. Именно из-за этой девушки их жизнь изменилась. Они познали настоящую дружбу.       Не встреть Тео Гермиону, он бы никогда не вынул голову из песка. Не встретил бы Чарльза, никогда не нашел бы Беннета. И что все это говорит о Тео? А только что он эгоистичный ублюдок, который больше переживает о собственном счастье, чем о жизни Драко.       И как будто мало было этого, теперь Блейз и Дафна сошлись. У такого шага может быть два исхода – либо удивительное счастье, либо невероятная катастрофа. И еще Тео не понимал, каковы их отношения с Беннетом в данный момент. Безмятежность рассеялась в тот самый момент, когда Тео ушел и оставил его одного в Нотт-Мэноре.       Так что когда Фоссет пришел сообщить, что Беннет прибыл и просит его спуститься, Тео был шокирован. Он быстро глянул в зеркало и сморщился, увидев опухшие от слез глаза.       Беннет стоял в гостиной у дальней стены и рассматривал один из огромных портретов, когда Тео вошел в комнату. Беннет тут же обернулся, его взгляд был взволнованным.       – Тео, ты ужасно выглядишь. Ты в порядке?       Тео закрыл глаза и сделал глубокий вдох, пытаясь придумать достоверное оправдание своему поведению, но в голову ничего не шло. Он почувствовал прикосновение к плечу, открыл глаза. Беннет стоял рядом, с беспокойством глядя на Тео.       В тот момент у него не осталось сил держать себя в руках, Беннет обнял его, позволяя плакать. Тео было очень неловко и стыдно. Он был уверен, что их отношениям теперь точно пришел конец, поэтому не пренебрег утешением, которое Беннет предлагал прямо здесь и сейчас.       – Ты можешь сказать мне, что произошло? – спросил Беннет, когда Тео немного успокоился.       Тео покачал головой, не поднимая глаз. Ему было слишком стыдно смотреть на него.       – Я понимаю. Ты не должен ничего мне объяснять, – тепло сказал Беннет.       Тео опустил голову и долго молчал, но потом тишина стала слишком гнетущей, и он подумал, что пришло время попрощаться. Когда Тео посмотрел на Беннета, тот улыбался. Он думал, что увидит жалость, отвращение.       – Я подумал, что тебя нужно немного подбодрить и развеселить, поэтому принес кое-что, – Беннет раскрыл пакет, который все это время держал в руке. Тео заглянул внутрь и увидел там все необходимое для выпечки.       Он не мог не засмеяться.       – Вообще-то, я просто ужасен в этом. Несколько раз пытался помогать Чарльзу, но провалился с треском. Я хорош только в критике выпечки.       – Без проблем. Я буду печь, а ты – критиковать. Где кухня?       Тео скрестил руки на груди.       – Почему ты здесь? Особенно после того как я оставил тебя, ушел так грубо, угрожал и не отвечал на письма.       Беннет серьезно кивнул, но в глазах явно была веселая искорка.       – Ты еще не сказал про концерт, на который не пришел, и рабочую встречу, которую проигнорировал.       Тео прищурился, но молчал. Беннет пожал плечами и просто сказал:       – Я здесь, потому что люблю тебя.       У Тео закружилась голова, он сделал шаг назад.       – Мы только три месяца вместе.       – Разве ты меня не любишь?       Тео серьезно задумался. Честно говоря, он не знал. Он любил Гермиону, Драко, даже Дафну и Блейза иногда. Любил мать, хотя и из чувства долга. Он никогда не любил никого романтически, так как, черт возьми, он должен понять?       – Я не знаю, – честно ответил он. – Я не думал об этом. Может быть.       Беннет кивнул и пожал плечами.       – Что ж, это не самое лучшее признание в любви, которое я получал, но имеем что имеем. А теперь идем. Уверен в таком доме должна быть просто прекрасная кухня.       – Я ужасно с тобой обращался, игнорировал, плакал в жилетку и испортил твою рубашку, затем даже не ответил взаимностью на твое признание, но ты все равно остаешься? – с опаской спросил Тео.       – Да, похоже на то. Ты бы хотел, чтобы я ушел?       – Нет, – быстро ответил парень. Беннет ухмыльнулся.       – Хорошо, теперь уже можем пойти на кухню? Можешь перечислять причины, по которым я не должен тебя любить, когда доберемся до туда.       – Это длиннющий список, – предупредил Тео, впервые за несколько дней улыбаясь.       – Ты же очень щепетильный, Тео. Другого я от тебя и не ждал.