Вне времени

      Глава 41       

      

Время повествования: Июль 2005 / Время Драко: Июль 2005

             Драко Малфой       Время тянулось медленно, и Драко посчитал это странным. Он-то думал, что раз уж его дни сочтены, они пронесутся с невероятной скоростью. Хотя чему удивляться? Годами время управляло его жизнью, так что он привык к странностям.       Ощущение было такое, словно вся жизнь вышла из-под контроля, как будто Драко снова оказался в самом разгаре войны, когда Темный Лорд жил с ним в одном доме, когда от прихоти психопата зависела твоя жизнь или смерть. Обдумывая подобное сравнение, Драко с ужасом понял, что сейчас ситуация была куда хуже, чем во время войны. Сейчас у него был выбор, но думать о нем было настолько невыносимо, что Драко почти жалел о его наличии.       Он перестал ходить на работу и практически постоянно летал, если позволяла погода, но даже так боль в груди не отступала ни на секунду. Оставаясь дома, Драко закрывался в себе и постоянно применял окклюменцию, отчего у него развилась перманентная мигрень.       Он ждал, что Гермиона захочет поговорить. Каждый раз заходя в спальню, Драко хотел увидеть усыпанное звездами ночное небо вместо потолка, но жена держалась в стороне, тоже уйдя в себя. Как будто они оба ждали друг от друга слова или действия. Напряжение было таким сильным, что воздух практически зарядился электричеством. И никто не знал, что делать. Продолжить жить во временной петле и позволить Драко умереть или прекратить все и забыть друг друга? Как можно было сделать выбор?       Драко и Гермиона проводили время вместе. Они держались за руки, обнимались, занимались любовью, но почти не говорили. Каждый из них жил в собственных мыслях, но Драко знал, что надолго их не хватит.       На четвертый день Гермиона вошла в гостевую спальню, села на кровать и посмотрела на составленный ими график прыжков. Драко вычеркивал свершившиеся прыжки с радостью, потому что каждый из них, как он думал, приближал его к счастливому финалу. Но последний вычеркнут не был. Жаль, что это совсем не значило, что время остановилось.       Драко сел рядом с женой и тоже посмотрел на стену. Гермиона повернулась к нему.       – Ты сам стер себе память, да?       Драко кивнул. Это было единственное логическое объяснение происходящему. Во всех книгах по манипуляциям с памятью, которые он читал, говорилось, что подобное невозможно. Но если кто-то стер сам себе память, он бы об этом не вспомнил, так что иметь какие-то научные данные о подобном было практически нереально. Драко думал, что, узнав о собственной смерти, поддался отчаянию настолько, что решился на риск.       – Когда ты узнал обо всем во второй раз, на нашей свадьбе, случился прыжок, и ты оказался на Балу в Мэноре. Я спросила тебя, что случилось, – продолжила Гермиона, смотря вперед. – Ты сказал, что должен мне все рассказать, но не можешь, потому что трус. И пообещал, что расскажешь Гермионе в своем времени по окончании прыжка.       Драко не знал, что сказать. Он ничего такого не помнил.       – Ты должен был мне все рассказать, – жена повернулась к нему, и он увидел обвинение в ее глазах. – Я заслуживала знать.       – Это бы что-то изменило? Ты бы передумала выходить за меня?       – Я не это имела в виду. Но ты все утаил, – тихо ответила Гермиона.       – И что? Ты злишься?       Девушка встала и пошла к выходу, но остановилась у двери.       – Я не знаю, – прошептала она, оставляя Драко в одиночестве.       Он лег на кровать в приступе ярости. Гермиона винила его в случившемся, но они оба поступили неправильно. Она вышла замуж за другую версию Драко, решила остаться с ним, несмотря ни на что, хотя знала, что грядет что-то ужасное. Она сказала ему не думать об этом. Они могли узнать обо всем намного раньше, если бы не навязчивое желание Гермионы ничего не знать о будущем. Хотя, ни Драко, ни Гермиона не думали, что их ожидает что-то настолько горестное и болезненное.       Драко наложил на комнату заглушающие чары, взял с прикроватной тумбочки лампу и со злостью запустил ее в стену. Он хватал все, что можно было разбить (колдографии в рамках, зеркало, вазы) и бросал в разные стороны, затем палочкой крошил крупные осколки на мелкие, даже не замечая кусочков стекла в ладони.       Когда он закончил крушить все вокруг, пол комнаты был усыпан битым стеклом, фарфором и керамикой. Но Драко не стало легче. Он думал оставить все как есть, но потом в голове зародилась темная идея.       Он позвал домовика из Мэнора. В комнате появилась маленькая эльфийка. Она испуганно посмотрела вокруг, но немного расслабилась, увидев Драко в дверях.       – Хозяин Драко?       – Прибери здесь все, – приказал он, прежде чем хлопнуть дверью. Драко сел на пол в коридоре и зарыдал, слыша, как в комнате работает домовик. Слезы ярости и безысходности тоже не приносили облегчения.       Он никогда не был так зол. Его чувства не были направлены на Гермиону или на себя самого, как обычно. Драко ненавидел вселенную. Он был так уверен, что их с Гермионой свела сама вселенная, потому что им суждено быть вместе, но это оказались лишь наивные мечты.       Их конец будет еще ужаснее, чем их начало. Он погибнет, и жена останется одна, сломленная, убитая горем. И он ничего не сможет сделать, лишь чувствовать съедающую изнутри боль за Гермиону. Может, их любовь и правда была наказанием за роль Драко в войне.       

      

Время повествования: Август 2005 / Время Драко: Август 2005

             Гермиона Грейнджер-Малфой       Покинутый.       Этим словом Драко описал свои ощущения до того, как полюбил Гермиону. Сама она до этого момента никогда подобного не испытывала.       Она чувствовала себя одинокой, отверженной, чужой. Но в ее жизни всегда была цель. Даже на войне, когда они с Гарри искали крестражи и заблудились, у Гермионы была цель: поддерживать друга, найти частицы души Волдеморта, победить.       Сейчас же девушка словно барахталась в открытом море, и нигде не было видно ни единого берега. Некуда было плыть. Нечего делать, только ждать, когда настанет конец.       Хотя варианты у Гермионы все еще были. Но каждый из них был так ужасен, что она хотела бы их не иметь. В голове постоянно звучал обрывок их с Люциусом разговора на прошлой неделе.       – Ты поможешь спасти его? – спросил он, пока Гермиона все еще находилась под действием сыворотки правды.       – Да.       – Тогда ты знаешь, что надо делать.       Но она не знала. У нее, в отличие от Люциуса, не было нескольких лет, чтобы все обдумать. Когда мужчина увидел непонимание в глазах девушки, то посмотрел на нее с сожалением, еще больше напоминая Драко.       – Он сам стер себе память, – мягко сказал Люциус. – Если это сделала не ты, то это единственное объяснение, поддающееся логике. Почему он так поступил?       – Я не знаю, – честно ответила Гермиона.       – Очевидно, Драко сделал свой выбор и думал, что лучше будет прожить остаток своих дней в безмятежном неведении.       Все звучало логично, но девушке было больно, что Драко сделал этот выбор за них двоих. Хотя это была прежде всего его жизнь, да? И его решение?       – Он тебя никогда не оставит, – продолжил Люциус. – Он принял решение уже не единожды, каждый раз выбирая тебя, а не собственную жизнь. Но если ты сама...       – Я поняла, – перебила его Гермиона, не желая слышать окончание фразы. Она знала, что он от нее хотел. Люциус кивнул, достал из кармана мантии небольшой пузырек, поставил на стол и вышел. Девушка безо всяких объяснений знала содержимое флакона.       Неужели Люциус был прав? Настоит ли Драко на сохранении петли в целости и сохранности? В последнее время он ушел в себя, но Гермиона видела, что муж избегает принятия решения. Но так не может продолжаться вечно. В конце концов, ему придется сделать выбор.       Как он может выбрать что-то другое, но не собственную жизнь? Драко, остроумный, лукаво улыбающийся, притягивающий взгляды, должен жить. В его умных глазах ясно виделась сила и энергия, прорывающаяся наружу. Такой человек не может умереть в 25 лет. Он должен жить, даже если придется его отпустить.       Гермиона придумала, как его спасти. Мысленно прорабатывая план, она немного успокоилась, хоть и не была уверена, что ей хватит сил все претворить в жизнь. Но девушка постоянно напоминала себе, что должна пойти на что угодно, чтобы спасти Драко, что это ее обязанность как жены, любящей женщины, верного друга.       Если она сама откажется от него, ему не за чем будет сохранять петлю невредимой. Сначала будет больно, но когда Драко выпьет зелье извлечения, они попадут в альтернативную реальность, где, возможно, и не вспомнят о случившемся. Найдут ли они друг друга? Может быть. В любом случае, Драко будет жив и здоров, разве не это самое главное?       – Я ухожу, Драко.       Драко поднял голову от книги и отложил ее, увидев Гермиону с большой сумкой в одной руке и Живоглотом в другой.       – Ладно, – тихо ответил он, как будто давно ждал чего-то подобного.       Девушка закрыла глаза, чтобы муж не увидел ее горя, и повернулась. Гермиона остановилась в коридоре, ожидая, что Драко пойдет за ней. Борись за нас, Драко. Борись за жизнь. Борись хоть за что-нибудь!       Он не пошел за ней. Гермиона сжала в руках склянку с зельем. Ей нужно было оставить его тут, девушка взглянула на столик. Если она оставит его там, Драко сразу все поймет, увидев флакон. Что-то остановило Гермиону, она сунула зелье в карман, глубоко дыша и не обращая внимания на острую боль в сердце.       Она почти кинула на пол сумку, девушку охватило желание вернуться в гостиную и броситься к Драко. Но Гермиона лишь закрыла глаза, представляя, как муж выглядел в тот страшный день в руках отца. Мертвый, окровавленный, холодный.       – Я люблю тебя, – прошептала Гермиона, прижала Живоглота посильнее к себе и аппарировала.              Блейз Забини       Блейз услышал хлопок аппарации, за которым последовали шаги рядом с его входной дверью. Прежде чем он успел проверить, в чем дело, дверь открылась, в квартиру забежал кот Гермионы, за которым появилась и сама его хозяйка, ужасно подавленная и заплаканная.       – Я останусь здесь на какое-то время, – сказала девушка, проходя к гостевой спальне.       – Что? Нет, не останешься.       – Я знаю, что ты заплатил за квартиру только полцены и не сказал Драко, – ответила Гермиона, заходя в комнату. Блейз застыл в дверях.       – Драко знает?       – Нет. И не узнает, если ты позволишь мне остаться, – она бросила сумку на пол и начала доставать оттуда одежду и книги.       – Где ты была? – спросил Блейз. Гермиону и Драко не было видно уже целую неделю, они сказались больными, но теперь все знали, что это был их личный эвфемизм для "мы поругались". Кажется, дело было серьезное. Гермиона никогда раньше не уходила от Драко. У Блейза неприятно скрутило живот.       – Не твое собачье дело, – ответила девушка, идеально пародируя голос Тео. – Теперь оставь меня.       Она подняла палочку и захлопнула дверь, но Блейз успел поймать ее рукой.       – Расскажи. Почему ты здесь? Из всех мест, которые ты могла выбрать, ты пришла сюда.       – Я пробуду не больше недели. Теперь уходи.       – Я не спрашивал, сколько ты пробудешь, – возразил Блейз.       Гермиона подошла к двери. Кот зашипел у ног Блейза, и парень встревоженно отступил. Девушка тут же закрылась в спальне и наложила несколько запирающих заклятий. Блейз оторопел. Какого хрена происходит? И шантаж? Не будь он сейчас так раздражен, то смог бы впечатлиться.              Беннет Кларк       Беннет очень нервничал, но пытался скрыть волнение, поправляя воротник у зеркала уже в пятый раз.       – Расслабься, – сказал Тео, заглядывая под кровать. Беннет сделал глубокий вдох, повернулся. Тео усмехнулся ему. – На самом деле, это даже мило. Ты так переживаешь.       – Сегодня важный вечер, – в свою защиту сказал Беннет. Тео пожал плечами.       – Я не волновался, когда знакомился с твоими друзьями.       – Мои друзья безобидные. А среди твоих беспощадный менеджер предвыборных кампаний, чья мать скорее всего убивает собственных мужей, самая знаменитая светская львица волшебного Лондона, лучшая подруга Гарри Поттера и, конечно, бывший Пожиратель Смерти.       Тео махнул рукой.       – Драко изменился. О нем тебе следует волноваться в последнюю очередь. Он никогда никого не убивал, если тебе интересно, и даже никого не пытал со времен войны. Ну, я так думаю.       – Очень обнадеживающе, – Беннет сел на кровать, и Тео присоединился к нему.       – Мы не можем все иметь такое чистое сердце, как ты. До сих пор не верится, что у тебя не получалось заклинание круциатуса. У какого человека нет никакой ненависти в сердце, чтобы активировать такое заклятие? Только у чертова пуффендуйца, наверное, – он поцеловал Беннета в щеку, возобновляя свои поиски.       Беннет закатил глаза, наблюдая за Тео и гадая, что тот ищет. Затем Беннет вспомнил их первое свидание. Все прошло странно, но Тео настоял, чтобы они начали разговор с подробного обсуждения времен войны. Каждый рассказывал, чем занимался во времена правления сами-знаете-кого.       Тео рассказал Беннету об отце, о своей ненависти к нему за участие в группировке Пожирателей Смерти, о том, как на седьмом курсе Тео заставляли пытать студентов и каждый раз серьезно наказывали за непослушание. И о том, какое облегчение он испытал, когда отец погиб в Финальной Битве.       Беннет поделился, что является полукровкой, так что ему было разрешено посещать Хогвартс при руководстве Снейпа. Он был на шестом курсе, но не смог освоить заклинание круциатуса, и за это был наказан пытками. Перед Финальной Битвой он покинул школу, отбыв в убежище, и сейчас очень стыдился, что не остался и не помог светлой стороне победить, как некоторые его сокурсники.       Разговор получился странный и неловкий и занял весь обеденный перерыв, но Беннет и Тео договорились увидеться снова. Беннет рассчитывал на нормальное свидание, но Тео решил, что необходимо перечислить список всех своих качеств и поступков, которые могли бы, по его мнению, оттолкнуть Беннета. Он рассказал, что смотрит маггловское кулинарное шоу с названным отцом, что просит домовиков говорить с ним в моменты одиночества, потому что боится тишины, что пообещал матери, что обеспечит род чистокровным наследником, что делал за друзей домашку в школе, чтобы нравиться им, и даже что ненавидит квиддич.       Когда Беннет отметил, что нормальные пары обычно получше узнают друг друга, прежде чем признаваться в подобном, Тео лишь пожал плечами и сказал, что лучше с самого начала все проговорить. А потом с волнением спросил:       – Так каков вердикт? Что-то из этого для тебя неприемлемо, да?       Беннет покачал головой, и тогда свидание стало почти нормальным. Ну, настолько, насколько нормальным может быть свидание с Тео. Он не был похож ни на кого, с кем Беннет был знаком, но в положительном смысле. Конечно, Тео был привлекательным и богатым (кстати, многие друзья Беннета были уверены, что именно деньги являются причиной их отношений), но было в Тео еще и что-то такое, что не поддавалось объяснению.       Он был серьезным, угрюмым, страдал от приступов плохого настроения, но в то же время Тео был смешным, честным, умным и внимательным. Когда Беннет говорил, Тео по-настоящему слушал. А потом помнил его слова.       На прошлой неделе Беннет вскользь упомянул, что его мать собирается на небольшую операцию в четверг в Мунго. На следующий день женщина получила огромный букет цветов без записки. Беннет знал, что цветы от Тео, потому что кроме него никто не знал об операции мамы, но Тео отмахнулся, когда разговор зашел на эту тему.       Беннет много говорил и привык, что люди смеются вместе с ним, а теперь все было иначе. Его по-настоящему слушали, и он хотел быть с Тео таким же внимательным. Слушать Тео не всегда было просто, потому что он редко говорил о личном (за исключением первых двух встреч). Вот почему сегодня был такой важный день. Беннет наконец-то познакомится с настоящими друзьями Тео.       – Что ты ищешь? – спросил он, выходя из транса. Тео встал.       – Сумку. Могу поклясться, что оставил ее возле двери.       – Надо было сказать, – Беннет встал и открыл гардеробную, на крючке которой висела сумка Тео. – Я ее сюда положил.       – В гардеробную? – Тео взял сумку, посмотрев на Беннета. Кажется, у кого-то снова был внезапный приступ плохого настроения.       Беннет попытался сдержать усмешку от нелепости замечания Тео и лишь сказал:       – Да. Я положил твою сумку в гардеробную. В чем проблема?       – Просто мне показалось... Не знаю. Когда она на полу, я тут как гость. А когда в гардеробной, я чувствую себя здесь своим, – он замолчал. – Надо было сначала меня спросить, – решил строго добавить Тео.       Беннет улыбнулся. Тео был таким милым, когда злился, хоть и делал это часто.       – Мы встречаемся три месяца, ты проводишь здесь почти все свое время. Почему бы не начать пользоваться гардеробной? У меня в планах нет пункта избавиться от тебя.       Тео покачал головой.       – Посмотрим, что ты скажешь в конце вечера.       Наверное, выражение лица Беннета изменилось, потому что Тео подошел и взял его за руки.       – Я же говорил, что все будет в порядке. Драко не навредит тебе. Он теперь милый. Блейз, конечно, придурок, просто не слушай его. Мы все так и делаем. Дафна тебе понравится, вам обоим нравятся эти глупые мыльные оперы. А Гермиону ты и так знаешь, так что держись ее, она среди нас единственная адекватная.       Беннету лучше не стало после заявления о том, что единственной адекватной девушкой в сегодняшней компании будет ведьма, которая ограбила Гринготтс, изображая Беллатрису Лестрейндж. А затем он вспомнил, что Беллатриса была родной теткой Драко Малфоя. Черт, во что он впутался?       – Пойдем. Чем больше ты думаешь, тем сильнее волнуешься, – Тео аппарировал их в свою спальню в Нотт-Мэноре, посмотрелся в зеркало и подошел к двери. – Я не дам тебя в обиду, – пошутил он, когда Беннет не сдвинулся с места.       Оказавшись в холле, они наткнулись на старшего домовика, который сообщил Тео о неожиданном визите Драко Малфоя чуть ранее. Очевидно, он искал свою жену, но покинул дом, как только эльф заверил его, что девушки в поместье нет.       Тео поблагодарил домовика и пожал плечами, когда тот исчез из виду.       – Что все это значит? – спросил Беннет.       – Понятия не имею, – вздохнул Тео. – Драко и Гермиона очень сложные. Я научился просто принимать ситуацию, когда дело касается их, потому что они сами поделятся, когда будут готовы. Теперь хватит отвлекаться, идем.       Он повел Беннета в гостиную, где представил ему Блейза Забини и Дафну Гринграсс. Дафна в реальности была еще красивее, чем на обложках журналов, хотя Беннет и не понимал, как такое возможно. Зелеными глазами девушка внимательно осмотрела его с ног до головы, но ничего не сказала.       Каков был приговор? Ее молчание – хороший знак? Нужно спросить Тео об этом позже. Дафна производила впечатление человека, который обязательно скажет свои недовольства и неодобрения вслух, не держа ничего в себе.       Блейз оказался поразительным. Его темные, слегка раскосые глаза были намного умнее, чем казалось с первого взгляда, как будто он продумывал шахматную партию, взвешивая каждых ход и готовя альтернативы. Он был воплощением слизеринца.       – Блейз Забини, – сказал он, представляясь. В его речи слышался легкий акцент, который объяснялся необычной внешностью, и Беннет гадал, сколько кровей в нем намешано.       – Беннет Кларк, – они крепко пожали друг другу руки.       Маска безразличия Блейза испарилась, он лукаво улыбнулся.       – Пуффендуец. Я был против того, чтобы принимать тебя в наш закрытый круг, – он подмигнул Дафне. – Лично я был за когтевранца, – его глаза искрились от веселья, но в них Беннет увидел и расчетливость, как будто Блейз оценивал реакцию собеседника.       – Точно, – Беннет понятия не имел, что еще сказать, глянул в сторону Тео, но тот не был ничем обеспокоен. Если Тео не придавал никакого смысла этим словам Блейза, то и Беннету не нужно. Очевидно, Блейз играл с ним в какую-то игру.       – Почему ты с Тео? – вмешалась в разговор Дафна. Беннет уставился на нее, услышав вопрос. Это ведь друзья Тео, они и так знают все его хорошие качества и положительные стороны.       – Не обращай на нее внимания, – проворчал Блейз. – Она не такая стерва, как может показаться. Вообще-то, Дафна довольно милая в глубине души. Очень-очень глубоко, – Блейз и Дафна странно переглянулись. Беннет гадал, есть ли между ними что-то большее, чем дружба. Еще один вопрос для Тео, который следует задать чуть позже.       – Замолчи, ничего я не милая, – возразила Дафна. – И я задала хороший вопрос. Так что, Беннет, расскажи нам, потому что если у тебя нет ответа, не вижу смысла тебе тут оставаться.       Она посмотрела на Тео, и Беннету показалось, что в его глазах проскользнуло волнение. Тео переживал, что у Беннета не было ответа? Он уже открыл рот, но из холла раздался крик.       – Мне нужна помощь! – в дверях появилась темноволосая девушка, которая была прекрасна. Неужели Тео дружил только с роскошными людьми? Увидев Беннета, брюнетка замолчала и смутилась.       – Что такое? – Дафна пересекла комнату и взяла вновь прибывшую девушку за руки.       – Простите, что прерываю, но дело срочное, – услышал Беннет тихий шепот.       – Что случилось? – прошептала в ответ Дафна.       – Драко. Что-то не так. Что-то ужасное. Связано с Гермионой, – Беннет увидел, как встревоженно оживились Блейз и Тео. Затем все одновременно повернулись к нему, и он буквально увидел, как мгновенно сплотился коллектив.       – Идем, – Дафна потянула незнакомку в коридор, за ними пошел Блейз, на ходу испаряя стакан с виски из рук. Он остановился у двери и многозначительно посмотрел на Тео, а тот ответил коротким кивком.       – Мне надо идти, – Тео вздохнул. Беннет хотел возразить, но глаза Тео стали такими серьезными. – Думаю, ты имел право волноваться. Все закончилось через десять минут, – его тяжелый тон никак не сочетался с легкостью произносимых слов. Он коснулся плеча Беннета. – Есть еще кое-что, что тебе следует обо мне знать. Возможно, ты посчитаешь это неприемлемым для себя. Я притворяюсь, что ненавижу своих друзей, но они для меня все, и иногда между ними и тобой я буду выбирать их. Как сейчас. Мне очень жаль, но я правда должен идти. Позвоню, как смогу, – Тео наклонился к Беннету, словно собираясь поцеловать, но как будто передумал в последний момент, развернулся и ушел. – И Беннет, – послышался его голос из холла. – Скажешь хоть кому-нибудь, что слышал сегодня, и я лично прослежу, чтобы ты об этом пожалел, – таким жестким Беннет Тео еще не видел и не слышал. Впервые с момента начала их отношений Беннет увидел того Тео, который был способен мучать и пытать.       Беннет опустошил стакан и сделал глубокий вдох. Нужно добавить пункт "отчаянно верный" в список положительных (и одновременно до ужаса пугающих) качеств Тео.              Блейз Забини       Услышав от Астории, что у Драко и Гермионы какие-то проблемы, Блейз надеялся наконец-то узнать, что они поссорились, потому что это объяснило бы, почему девушка шантажом заставила его пустить ее к себе. Но реальность оказалась куда печальнее. Драко окажется в прошлом и умрет. История совсем не походила на настоящую жизнь, больше напоминала сюжет мыльных опер, которые так любила Дафна.       Блейза тошнило все время, пока Драко рассказывал. Жаль, что он не владел окклюменцией, сейчас она бы здорово помогла ему заблокировать разум и не думать о смерти лучшего друга. И не обращать внимания на то, что Драко отчаялся найти хоть какой-то выход.       Друг был в полном раздрае, даже хуже, чем после войны. Он не спал несколько дней, не мылся, не менял одежду. И плакал в открытую. Все это шло вразрез с Драко, гордым и властным волшебником, которого Блейз всегда искренне уважал.       – Ты наконец-то выяснил, что отец пытался сказать тебе. В марте, совершив прыжок, ты погибнешь, и... и... – Дафна замолчала и сделала глубокий вдох. – И Гермиона просто ушла? – Блейз видел, что она еле сдерживается. Наблюдая за девушкой, он заметил, как ее страх, грусть, тоска и сожаление перерастают в злость. Интересно, если бы сейчас Дафне и Гермионе пришлось сражаться, кто бы победил?       – Для нее это слишком. Я отпустил ее, потому что она заслуживает лучшего. Потом я оказался в прошлом, увидел ее и поцеловал, но это не была моя жена, в то время мы даже не встречаемся, – Драко опустил голову и обхватил руками. – Вернувшись домой, я хотел найти ее, бороться за нее. Может, именно этого она все время и хотела.       Дафна вздрогнула от ярости при этих словах.       – Куда она пошла? – спросил Тео.       – Я был в Мэноре, проверил семейные часы, чтобы узнать, где она, – Драко замолчал, снова задыхаясь от слез. Блейз никогда раньше не видел, как друг плачет, не считая пары слезинок на свадьбе у алтаря, но это совсем другое дело.       Этот вид разбудил в Блейзе давно спящие чувства, которые он давно похоронил внутри себя. Те, которые испытал, стоял на платформе 9 3/4, понимая, что мама не придет. В тот день он осознал, что женщины всегда предают, всегда уходят. Сначала его бабушка, потом мать, потом мать Тео отдалилась от сына после войны, Пэнси изменила Драко, а теперь и Гермиона ушла от Драко, да еще и в момент, когда он сильнее всего в ней нуждался.       – Она потеряна, – сказал Драко, успокоившись.       – Потеряна? – взволнованно спросил Тео. Блейзу хотелось ударить его. Тео волновался за Гермиону, но Блейз в данной ситуации разделял мнение Дафны. Скатертью дорога этой неверной грязнокровке. Им надо было думать о Драко, а не о ней.       – Часы показывают, что она потеряна. Я искал везде. Был у всех ее друзей, но ее уже несколько дней никто не видел.       Блейз хотел во всем признаться, потому что все это не могло и дальше так продолжаться, но Дафна заговорила первой:       – Ты ведь о своих семейных часах? – Драко кивнул. – Потерян – это метафора. Стрелка моей матери была на этом месте почти год, когда у нее случился кризис среднего возраста. Она тогда не могла решить, возглавить ей Магическую Элегантность или Клуб Просвещенных волшебниц. Так что с Гермионой все в порядке.       По голосу девушки Блейз понял, что ей было бы плевать, будь стрелка Гермионы сейчас даже у надписи Смертельная опасность, но она все равно попыталась утешить Драко.       Дафна села на пол, обняла Драко за ноги и ждала, пока друг посмотрит на нее, прежде чем снова заговорить.       – Мы найдем ее, Драко, я обещаю. Хотя бы для того, чтобы я могла проклясть ее за то, что оставила тебя одного в такое тяжелое время. Но сначала нужно отвести тебя домой, привести в порядок. И не надо так на меня смотреть. Может, это глупо и поверхностно, но такие мелочи тебе помогут, вот увидишь.       – Думаешь, с ней все хорошо? – прошептал Драко.       – Да. Часы показали бы, будь она в опасности, – Дафна встала и отвернулась от него. По ее лицу Блейз понял, что она не выдерживает. Он хотел подойти, но сдержался. Он и сам едва держал себя в руках, нужно было сберечь последние силы, чтобы вставить Гермионе мозги на место. Дафна будет в порядке, она сильная.       Девушка посмотрела на Тео и Блейза.       – Может кто-то из вас отвести Драко домой и проследить, чтобы он принял душ и переоделся? Мне нужно придумать, что сказать Астории, чтобы она не переживала, – на последних словах ее голос дрогнул, но в следующую секунду Дафна исчезла.       Тео занял ее место рядом с Драко и что-то тихо пробормотал. Блейз услышал только частично. Что-то о том, что Драко нужно выглядеть чуть более презентабельно, когда Гермиона вернется домой. Блейз закатил глаза.       Тео протянул Драко руку и провел его к камину. Когда друг исчез в пламени, Тео повернулся к Блейзу.       – Думаю, кому-то из нас стоит побыть с ним, пока Гермиона не вернется. Можем по очереди.       – Беру на себя первую смену, – сказал Блейз, обрадовавшись, что у него появилась возможность наедине рассказать Драко, что Гермиона прячется в его квартире. – Я только заскочу домой ненадолго. Увидимся у Драко.              Гермиона Грейнджер-Малфой       Гермиона пришла к выводу, что в том, что спасение жизни Драко могло убить ее саму, была ирония. Можно ли и правда умереть от разбитого сердца? Боль в груди с каждым днем становилась все сильнее, все невыносимее. Ясность, которую давал ей изначальный план действий, потускнела, и теперь Гермиона чувствовала себя еще более покинутой и одинокой, чем раньше.       Может, все дело было в том, что она не оставила Драко зелье. Она засомневалась, но какой тогда был смысл ее ухода? Пойдет ли Драко к Люциусу за другой порцией? При этой мысли сердце Гермионы неприятно кольнуло. Если ее действия были верны, почему тогда было так плохо, так больно? Хотя Драко всегда говорил, что поступать правильно всегда нелегко.       Подумав о нем, Гермиона снова почувствовала нарастающую боль в груди и заплакала в тысячный раз после своего ухода из дома. Она пошла в ванную, чтобы умыться, и замерла, посмотрев на свою зубную щетку. Она могла поклясться, что положила ее в сумку, но теперь щетка лежала возле раковины. Должно быть, ее взяла та рыжая ведьма, которую Блейз приводил прошлой ночью. Наверняка не поняла, что это за штука перед ней, потому что волшебники не пользовались подобными приспособлениями.       Гермиона просмотрела содержимое своей косметички и заметила, что в ней рылись. Пробка на одном из пузырьков с противозачаточным зельем сидела неплотно, а дорогие кисти, которые подарила Дафна, и вовсе пропали. Ну и стерва.       Девушка с облегчением сфокусировалась на злости к рыжей шлюхе, даже обрадовавшись, что может думать о чем-то, кроме Драко. Она услышала хлопок аппарации и усмехнулась, готовясь наорать на Блейза из-за его воровитой подстилки.       Увидев его в гостиной, Гермиона и рта открыть не успела. Блейз закричал первым:       – Почему я?!       – Что?       – Почему ты выбрала остаться у меня? Из всех твоих друзей и знакомых, почему я?!       Гермиона молчала. Она и сама не знала. Решив помочь Люциусу и поняв, что ей придется уйти, она решила остаться в старой квартире Драко на время, пока не придумает, что делать дальше.       – Я знаю, почему, – сказал Блейз, темные глаза которого светились от ярости. – Это ведь моя работа, оценивать все возможные ходы, предсказывать следующий шаг. Я вижу, что ты делаешь, и ты подумала, что я спущу тебе все с рук. Может, ты надеялась, что я тебя еще и поддержу? – выплюнул он.       – Драко рассказал тебе.       В глазах Блейза заблестели слезы, он быстро отвернулся от Гермионы.       – Может, ты и прав, – прошептала девушка, позабыв, что собиралась отчитать Блейза за поведение его вчерашней спутницы. – Может, на каком-то подсознательном уровне я думала, что ты сможешь меня понять. Ты ведь самый практичный человек из всех, кого я знаю. Так что ты-то хоть должен понимать, что Драко нужно уберечь от гибели. И если меня не будет рядом, у него больше шансов разорвать петлю.       Лицо Блейза исказилось от отвращения.       – Ты ошиблась. Даже у меня не настолько холодное сердце. Ты обещала ему, что никогда не оставишь. Ты говорила, что любишь его больше всего на свете. А потом, в момент, когда он больше всего в тебе нуждался, ты сбежала.       – Все не так! – закричала Гермиона, ощущая прилив ярости. – Он не может умереть! Разве ты не понимаешь? Сейчас ему плохо, нам обоим плохо, но как только он примет зелье, все кончится. Мы попадем в альтернативную реальность, в которой, может, никогда не будем вместе, но Драко будет жив.       Блейз подошел к девушке, останавливаясь всего в шаге от нее, и холодно сказал:       – Ты достойна презрения. Все возводят тебя на пьедестал. Ты спасла мир. Помогла Гарри Поттеру. Подобрала бедного жалкого Драко и сделала из него хорошего парня. А теперь разрушила его. Ему плохо, я никогда не видел своего друга таким, но разве тебе есть до этого дело? Ты ведь всегда действуешь согласно плану. И сейчас тебе надо, чтобы Драко принял наиболее безболезненное для тебя решение.       Гермиону словно ударили ножом в спину, она опустила голову и пыталась сглотнуть ком в горле.       – Я ухожу, – продолжил Блейз. – Иду в ваш дом, чтобы поддержать твоего мужа, потому что он в полном раздрае, и мы решили по очереди быть рядом с ним, на всякий случай. И я расскажу ему, где ты. Так что если хочешь спрятаться в каком-то другом месте, начинай собирать вещи.       Гермиона вспомнила, как пьяный Драко поцеловал ее несколько лет назад. Полные боли глаза, серое от бессонницы лицо, щетина, грязная одежда, запах алкоголя. Тогда она не знала его, чтобы понять, насколько плохо ему было, но сейчас ее сердце болело, потому что Драко был один, страдал, изнывал от неведения, и только она была всему причиной.       Все было неправильно, и с самого начала казалось таковым, но Гермиона зашла слишком далеко и теперь лишь хотела, чтобы все кончилось. Она делала это, чтобы спасти Драко, так что ей нельзя отступать. Нужно думать о цели. Девушка закрыла глаза и представила бездыханное тело мужа на руках Люциуса. Она так часто и живо видела эту картину последнее время, как будто это были ее собственные воспоминания.       – Блейз, – парень остановился у камина. Гермиона подошла и протянула ему зелье извлечения. – Отдай ему это.       Блейз посмотрел на пузырек, который девушка держала в дрожащей руке. Он взял его и сжал так сильно, что думал, стекло может не выдержать.       – Я думал, ты другая. Я думал, ты исключение из правил, – безжизненно заключил он и отвел глаза.       – Из какого правила?       Блейз кинул в камин горсть летучего пороха.       – Женщины всегда предают. Всегда уходят, – сказал он почти неслышно, а затем исчез в пламени.              Драко Малфой       Драко считал трещинки на стене, когда услышал хлопок аппарации. По звуку шагов он сразу понял, что это не Гермиона, поэтому даже не встал посмотреть, кто пришел. Кто-то сел рядом на диван, и Драко узнал парфюм Блейза.       Он как раз собирался сказать, что ему не нужна нянька, когда Блейз заговорил:       – Она в моей квартире. Была там все время. Я должен был сказать тебе раньше, но я понятия не имел, что ты решил напиться до смерти и бойкотировать душ.       Драко быстро повернулся, встретился глазами с другом и с удивлением отметил злость на его лице.       – Она в безопасности?       – Да, – сказал Блейз, хотя вид у него был такой, будто он жалел, что Гермионе ничего не угрожало.       – Мне нужно ее увидеть, – Драко поднялся и начал искать палочку, но понял, что оставил ее в ванной на втором этаже. Он собирался побежать наверх, но Блейз схватил его за руку.       – Не надо. Она того не стоит.       Драко оттолкнул его.       – Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – он снова повернулся к лестнице, но Блейз с силой развернул его к себе и показал пузырек с зельем.       – Она не хочет, чтобы ты боролся. Она хочет, чтобы ты выпил это.       Драко стало тяжело дышать, резко не хватило воздуха, чтобы сделать вдох. Он точно знал, каково содержимое черной склянки. Откуда у Гермионы зелье? Неважно. Это многое объясняло. Она решила покончить с Драко.       Она такого не заслужила. И поэтому он позволил ей уйти. Даже несмотря на то, что они потеряют друг друга, Гермионе было бы сложнее дать ему погибнуть, ведь она останется одна.       Их отношения всегда были сложными, но Драко всегда думал, что Гермиона стоит того, чтобы преодолевать любые невзгоды. Очевидно, девушка теперь думала иначе. Может, ей не стоило расставаться с Уизли. Сейчас бы у них были дети, радостные выходные в Норе, и Гермиона бы жила нормальной жизнью, о которой всегда мечтала. И не стала бы вдовой в двадцать пять.       Блейз внимательно смотрел на друга, все еще протянув зелье.       – Что мне делать, Блейз? – устало спросил Драко. Он знал, что задает детские вопросы. Обычно в присутствии Блейза он держал себя в руках, но сейчас у Драко просто не было на это сил.       – Если ты не примешь зелье, погибнешь в марте. Хотя тебе кажется, что ты уже мертв. Гермиона ушла, и я не думаю, что она вернется. Ты все еще можешь обрести счастье в другой, альтернативной реальности.       Драко кивнул и взял склянку. Открывая пузырек и глотая его содержимое, он не думал о своем счастье. Он волновался лишь о том, чтобы счастлива была Гермиона. Им было чудесно вместе, а мысль о том, что все забудется, убивала Драко без ножа. Но его жена заслуживала лучшего. Всегда. Драко надеялся, что она будет счастлива, в какую бы реальность их не забросила судьба.              Люциус Малфой       – Драко, – Люциус встал, как только сын вошел в его кабинет. Оба они молчали.       Драко выглядел ужасно. Он не спал, похудел. Его глаза, обычно яркие и полные жизни, были лишены света.       – Я был неправ. Я должен был знать, что ты никогда бы не навредил мне. И я прошу прощения, что предполагал худшее, – голос сына был таким же безжизненным, как и весь его вид.       Не было слов, которые подошли бы в данной ситуации, поэтому Люциус положил руку на плечо Драко.       – Мы так много времени потеряли, потратили впустую, – пробормотал сын. Люциус кивнул. Он думал о том же самом. – Почему, как тебе казалось, я тебя отталкивал?       – Я думал, ты винишь меня в своей смерти.       Драко удрученно кивнул и посмотрел на семейные часы.       – Все еще потеряна, – прошептал он. Отчаяние в глазах сына причиняло Люциусу физическую боль. Он отвернулся.       Стрелки Драко и Гермионы были у надписи Потерян с того самого утра, когда Люциус поговорил с невесткой. Мужчина не был удивлен. Через несколько дней стрелка Драко переместилась к надписи Дом в Лондоне. Отец подумал, что он принял решение, но не понимал, почему стрелка Гермионы не изменила положения.       Драко хмуро посмотрел на Люциуса.       – Думаю, это ты дал ей зелье.       Мужчина кивнул.       – Я носил его с собой три года. Ждал, когда ты попросишь. Я должен был умереть в тот день, а не ты, Драко. Ты... – он запнулся. – Ты принял зелье?       – Да. Я пришел сказать об этом.       Люциус застыл, прибег к окклюменции, чтобы справиться с эмоциями. Он думал, что почувствует что-то определенное, узнав о собственной скорой неминуемой смерти, но не чувствовал ничего. Пустота и облегчение. Драко проживет долгую жизнь. У него будут дети, он построит счастье, но Люциус ничего этого не увидит.       – Я понимаю, сын. Решение было не из простых, но ты сделал правильный выбор.       Драко снова взглянул на часы.       – Прости, что все это время ты думал, что я виню тебя. Это не так. И я принял зелье, но не потому что считаю свою жизнь более ценной, чем твоя. Я сделал это ради нее.       Гермиона сдержала слово. Люциус почувствовал легкую симпатию к девушке, впервые с момента их встречи.       Глаза сына наполнились слезами. Он глубоко вдохнул, Люциус видел, как на лице Драко появляется маска безразличия.       – Мне надо идти. Дафна ждет меня и отправится на поиски, если меня долго не будет. Я принял зелье несколько часов назад, так что у тебя в запасе должно быть еще несколько дней. Я могу еще заглянуть, если хочешь.       – Конечно, – быстро ответил Люциус. – Поужинаем завтра?       – Да, – Драко кивнул и вышел, останавливаясь в дверях, чтобы посмотреть на отца и прошептать: – я люблю тебя, пап.       Люциус сидел и смотрел на часы так долго, что, казалось, прошло несколько часов. Что случится с его стрелкой? Он знал, что она исчезнет, как стрелки его родителей. Но как это случится? Ее охватит пламя, или она просто растворится в пространстве?       Неважно. Это случится с другими часами, в другой реальности. Он умрет ветреным днем в январе 2000, а Драко останется жив. Как перенесет это Нарцисса? Как долго она и Драко будут скорбеть по нему? Люциус не питал ложных надежд. Он прекрасно знал, что весь волшебный мир вздохнет с облегчением, узнав о его смерти.       В этот момент стрелка с именем Гермиона Малфой сдвинулась. Она медленно подрагивала, затем быстрее, остановившись между словами Потерян и Общественное мероприятие, а через минуту и вовсе переместилась ко второй надписи.       Не успел Люциус понять, что все это значит, стрелка дрогнула снова. Она переместилась к фразе В путешествии, а потом к словам Дом в Лондоне.       – Черт бы тебя побрал, – выругался Люциус.