Сердце машины.

— Эй, Девидсон, выходи за меня замуж! — весело кричу я, в пылу очередной разборки с Палтусом, поворачивая к ней голову в шлеме. Её невероятные зелёные глаза щурятся, в них смех и ни капли страха. — Нашёл время шутить, Ван Хамм! — отвечает она в том же тоне. Я усмехаюсь, сказать ей что ли, что это нифига не шутка?! Нет. Рано. Пока что между нами стоит Лимбургер. Да и потом, Чарли похоже совсем не воспринимает меня всерьёз. Всё пространство кругом затянуто серой мутью. Моё тело такое лёгкое, как никогда. Будто я снова на родной планете и не чувствую собственный вес. Муть, будто повинуясь моим мыслям, уплотняется, превращаясь в туман. А уже из него возникает красный песок. Каньон, у которого будто вовсе нету дна и я сам с перевязанной рожей, на краю. — Сорвиголова, мне не нравится твой настрой. — помню этот момент. Харли подкралась со спины и я за своими мыслями совсем её не услышал. Звонкий, девчоночий голос. Да, точно! Помню, я тогда подумал, что вот к ней война приходит только с ранеными. И она, почти девочка. Что такое девятнадцать лет? Почти ребёнок. Мне самому двадцать, но усталость уже привычно обосновалась в теле. Привычно. Какое на хер правильное слово! Привычно, жить под землёй, привычно, питаться чёрти чем. Привычно мчаться в ровном строю соплеменников с братьями. Привычно смеяться в гуще самого страшного сражения. И так привычно, убивать. И тут, в моё привычно врывается эта девчонка. Так неистово верящая, что всё будет хорошо. Я уже не верю, в хорошо. Только в то, что лишь убивая, могу выжить сам и спасти братьев. Она, эта девочка, не знает что мне давно и прочно по херу на Марс. Выгорел, дотла. Испепелил душу в этой войне и там нет больше места светлым чувствам. — Что ты хотела? — попытался чтобы это не прозвучало как :"отъебись". Всё на что хватило, мда. Она подошла ко мне и взялась за бинты. Ну да, она же медик. Мой вопрос глуп. — Да вот, решила добавить тебе крутизны. — её смех как всегда беззаботен. Тонкие, ледяные пальцы ощупывают мои ожоги. Почему у неё такие холодные руки? От мыслей отвлекает комок серого металла расплёскивающийся по лицу. — Так и думала что тебе пойдёт маска. — она поворачивает ко мне зеркало. Там я. Правая половина лица поблёскивает ртутью. — Она не позволит попасть в раны заразе. — Спасибо. — всё что могу. — Эй, я думала ты будешь в восторге. — в её голосе что-то хрупкое, чему я не знаю названия. Харли осторожно присаживается рядом со мной, голубые глаза тускнеют. — Поговори со мной, Винс. Просто, расскажи всё. — Ты когда-нибудь любила? — спросил я. Не знаю зачем мне эта информация. Она прикусывает губу. В глазах стыд или вина. — Я... Прости, но я люблю уже одного парня. — голос дрожит. Стоп! Она что подумала я к ней подкатить решил? — Ты меня не правильно поняла. У меня нет таких чувств ни к кому. Просто, интересно. Когда ты любишь, одиночество исчезает? — с чего меня вообще потянуло на эту тему? — Если тебе отвечают на чувства, то да. Потому что, ты вроде как больше не можешь быть один. Рядом, всегда твой партнёр. — она смешно говорит. Слово партнёр звучит с придыханием. — Он в мыслях, он в сердце. Винни, любовь даёт крылья. Разница лишь в том, что когда она не взаимна, крылья рваные и ты летишь не в небо, а в пропасть. — Ты нравишься Стоку, не знаю как насчёт любви, но нравишься ты ему точно. Просто, он считает себя слишком старым, для отношений с тобой. — я смотрю в даль, по равнине за каньоном гуляют пылевые смерчи. Мой мир всё ещё красив. Просто теперь эта красота жестока. — Как ты... — она запнулась. Я знаю, многие считают меня недалёким психопатом. Да что там, я сам создаю этот образ. Так легче. Никто ничего от меня не ждёт. — Я не слепой. — просто и тихо. — Однажды и в твоей жизни это будет. Надеюсь, твои крылья будут сиять ярко, Винс и ты сможешь взлететь. — прошептала Харли. Я дёрнулся. Разве она тогда сказала такое? Разве в голубых глазах была эта мудрость? Мир подёрнулся серой мутью. Туман скрыл от меня родную планету и двоих что застыли на берегу пропасти. — Сопротивление бесполезно! — раздался равнодушный, холодный голос. — Погружаюсь глубже для образования устойчивой связи! — почти вой. Туман втекает в ноздри и уши, забивая всё ватой. Он пахнет горелой шерстью и кровью. Горячим металлом, кожей сидений. Падение длиться как будто вечно. Помню это своё желание чтобы скорее уже упасть на чёртов голубой шарик. Земля. Голубая жемчужина, едва видимая с Марса. Мой народ много берёт с этой планеты. Фильмы и музыка там отпадные. Но вот сами люди населяющие планету, это мрак. Ксенофобия в кубе, как говорит мой брат. Но самое смешное, что они ищут "братьев по разуму". А завидев марсианина, верещат и падают в обморок. То ли эти самые братья должны обязательно быть похожи на самих людей, то ли есть ещё какие-то критерии, но факт остаётся фактом, контакта не выходит. Табло на стадионе смягчило падение, но один хрен мы все трое получили травмы. Это конечно не критично. Марсианин может почти нормально функционировать с несколькими переломами и потеряв три четвёртых крови. Сломанные рёбра ноют от каждого движения, сила тяжести гнёт к земле. Мда, я думаю тут мой вес килограмм сто двадцать не меньше. Даже представлять не хочу каково Модо. Поломка одного из байков даже не стала неожиданностью. Ну не бывает у нас всё хорошо. Вокруг тишина, ночь и вытянутые здания. Даже людей нет. Хотя я думал они есть на каждой пяди планеты. О, надо же, неужели нам повезло? Впереди, привлекая яркой вывеской, показался гараж. — Я на разведку. — не слушая возражений, тихо еду вперёд. У самых ворот по спине пробежал холодок. Шерсть на хвосте встала дыбом. С чего бы это? Делаю вдох и шагаю как в омут. Потрясающе! Дама в беде, как сказал бы брат. На полу маленькая фигурка, а над ней навис какой-то громила, потрясая бумажкой. Вспоминая сейчас нашу первую встречу, думаю что лично я в её глазах выглядел идиотом. Вот такое вот первое впечатление. Наблюдая как брат рассказывает всё ей, я думал что это бесполезно. Вставлял какие-то геройские реплики, а сам недоумевал. Зачем нам человек, да ещё и баба? Даже сам себе я не мог ответить после, почему рванул её спасать. Девчонка в моих руках будто вообще ничего не весила. Тонкая блузка натянулась, верхние пуговицы вырваны с мясом. Красивая грудь, мелькнула мысль. И, да чего уж там, она вкусно пахла. Мастерской, маслом, потом и немного мной. Снова туман забивается в нос и рот. На языке её вкус. Странно, я же никогда её не целовал. — Винни, ты должен очнуться! — крик, режущий по живому. Кто ты? Я снова на Марсе. Решётки под напряжением, беснующиеся в соседних камерах братья и квадратик фотографии, что я ловлю не думая. На ней, застыла улыбающаяся, зеленоглазая девушка. Чарли? Карась вещает что-то, как всегда, так будто уже победил. Тело, само врезается в прутья. Кожа перчаток плавится, оставляя ожоги на ладонях. Но боли, нет. Будто ничего кроме этого фото и угрозы её жизни, больше не существует. Она падает. Чей-то крик разносится эхом над пропастью. Стоп! Это я кричал? Почему? Мы трое как всегда на пределе. И снова на руках хрупкое тело. — Эй, Девидсон, выходи за меня замуж. — с улыбкой шепчу я ей. Ну да, тогда я сказал эту фразу впервые. Сам не понял зачем. — Ну ты нашёл время, лихач. — улыбается в ответ. Она пахнет по-другому. Пот, кровь, песок и снова я. По возвращению на Землю, мы пили. Дроссель явно собирался впасть в глубокую депрессию. Модо видимо хотел последовать примеру старшего брата. А я... Радовался, как бы подло это не звучало. Загонял виды разорённой планеты глубоко в сердце и радовался, что мы на Земле. Эгоист? Пусть так. Мои братья и Чарли живы, это всё что мне надо. Уже тогда, земная девушка встала в один ряд с братьями в списке моих приоритетов. Я нашёл её на кухне, плачущую от жалости. Я чувствовал эту её жалость. К нам троим. — Не надо. — шёпот слетел с губ прежде чем я успел подумать. Она вскинула мокрое лицо. — Прости, я сейчас. Не смотри... — засуетилась девушка, утирая слёзы. Я просто положил ладонь ей на затылок и притянул к своей груди. Давая, лишь сегодня, возможность быть слабой. Зная, завтра она снова будет нам улыбаться. Несмотря на проблемы, несмотря на боль и желание заплакать. Сильная. Всегда готовая поддержать троих марсиан, что с лёгкостью сломали её жизнь. Хрупкое творение голубой планеты. Девушка, что прочнее стали. За что ты дана нам? За что дана мне? Мы оба были не совсем трезвы, наверное поэтому я не вспомню на утро как поцеловал её, как она позволила мне это. Покорные, дрожащие губы. Солёные от слёз. Робкий язык, дарящий мне её вкус. И снова запах, гель для душа, слёзы и немного я. — Эй, Девидсон, выходи за меня замуж. — шепнул я, упираясь в её лоб своим и глядя в яркие глаза. Она смеётся. Звонко, как девчонка. Да она и есть девочка, совсем юная, втянутая нами в войну, что никак её не касается. Зачем ты позволила нашим губам встретиться? Зачем дала пьяному байкеру надежду? Хорошо, что я тогда всё забыл. Туман кутает сумрачную кухню. В мыслях пустота. Пахнет черёмухой. Чарли рассказывала как называется растение испускающее манящий, сладковатый запах. Черёмуха, значит весна, здесь в Чикаго. Этот запах наполняет город ветров. Делая воздух таким сладким на языке. Окно гаража распахнуто, а я под ним, несмотря на то что она попросила сегодня посидеть в логове. — Я не выйду за сына твоей подруги, тётя! — твёрдо и зло говорит Чарли. — И почему, позволь узнать? У меня в твоём возрасте было уже двое детей, у твоей мамы тоже уже была ты. — этот голос мне не нравится. — Я не собираюсь выходить за непонятного мужика и рожать детей! Это, моё последнее слово! — я знаю этот её тон. Упёрлась. Наша девочка. Моя... девочка. — Тогда, ты потеряешь семью. У нас, есть традиции и их соблюдает каждый член семьи. — что за противная баба, там с ней? И что за ересь она несёт? — Вы, не моя семья! Никогда ей не были и не будете! — Чарли похоже невероятно зла. — А кто же тогда? Полоумные байкеры? Что, думаешь я ничего не знаю? Мне доложили что тебя видят с тремя парнями. Мало того, они у тебя периодически ночуют! Немыслимо! Ты позоришь нас! — после этих слов мне захотелось убить. Вот эту бабу с каркающим голосом. Жестоко убить женщину. — Повторяю, вы не моя семья! Они, моя семья! Эти трое, мои братья! — в её голосе гордость. — Ага, братья. Скажи, ты спишь с ними со всеми вместе или кто-то один из них греет тебе постель? — столько желчи. Я с трудом держу себя в руках. Из груди, против воли рвётся рычание. — Пошла вон! И дорогу к моему дому забудь! — наша девочка сорвалась на крик. — Что? Да как ты... — начала эта баба. — Если ты немедленно не свалишь, я тебе помогу! — голая злоба. Раздались шаги, дверь с грохотом ударилась о стену. Тишина висела совсем недолго. Сначала её разорвал всхлип, потом ещё один. Не думая, перемахнул через подоконник. Я не буду бездействовать, когда ей так больно. Чарли вздрогнула утопая в моих руках. — Винни? Но... — начала она. Прижимаю её мокрое личико к своей груди. Снова, она может быть слабой, тут в полутёмной гостиной. Со мной. — Мы всегда будем тебе братьями! — обещание, клятва. Она рыдает, так горько. Пусть я не совсем могу её понять. Война отняла у меня семью. Но, чёрт побери, эта девушка и братья, самые родные для меня в целой галактике. Она сама меня целует. Несмело припадает к губам. И этого не осталось в моей памяти? Почему, я не помню самые прекрасные моменты? Где воспоминание о поцелуе на полу гостиной, сладком с запахом черёмухи и весны? И снова серая муть поглощает фигуры.

Сбой системы! Изменение приоритетной задачи! Ошибка! Передача данных прервана!

Красные строчки перед глазами раздражают. Моргнуть не выходит, веки невероятно тяжёлые. Где я? В голове гулкая пустота. Зрение резко проясняется. С потолка льётся свет, яркий, настолько что удивительно как мне ещё не выжгло глаза. Новая попытка опустить веки приносит блаженную темноту.

Ошибка! Форматирование памяти прервано!

Что за на хер? Красные строчки появляются, словно выплывая из тьмы под веками. Будто... на экране допотопного компьютера. Надо встать, я должен встать и понять где я и что происходит. Тело невероятно тяжёлое, движение сопровождается скрежетом. Всё так же не открывая глаз, сваливаюсь на пол. Боли нет, вообще никаких чувств нет. Да что со мной на хер творится? Так, Винс, ты никогда не был трусом, открой блядь глаза! Смотрю на свои руки. Ну по крайней мере это должны быть мои руки. Ни перчаток, ни белой шерсти, ни шрамов от решётки. Серебристый металл. Что со мной случилось? Авария, взрыв? Но почему я не помню ничего?

Ошибка! Форматирование памяти прервано!

Стало реально страшно. Надо понять, что не так с моим телом. Оглянувшись кругом, вижу на стене зеркало. Ну давай, Винс, осторожненько ползком. Металл с противным звуком скребёт по полу. И до стены то, на которой зеркало висит, жалкие два метра, но они показались мне вечностью. Встать смог раза с третьего, как пьяный. В зеркале отражался я и не я одновременно. Мда, Винс, похоже дела совсем плохи. Видимо тело настолько пострадало что моё сознание впихнули в... робота?! Покрытое металлом лицо было похоже на моё, глаза особенно. Мимика изменялась пластично, с небольшим запозданием. Уши, антенны всё на месте, кроме того, что я не живой больше. Это что же... всё? Конец всему? Я так много не успел. Не жил то по-настоящему. И девушке не признался, что люблю её. Даже боли и слёз у меня больше не было, лишь горькое сожаление. Стоп, отставить самокопание, я всё ещё нужен братьям и ей, нужен.

Ошибка! Конфликтующая задача! Сбой системы распознавания!

Может, я на Марсе? О гневные боги, пусть так и будет, не нужно ей видеть меня таким! Только не ей! В первую очередь нужно вернуть себе подвижность. Попытки с третьей я всё же смог стоять, не держась за стену. А теперь, шагай! Легонько! Через двадцать минут я более-менее уверенно ходил. То и дело накатывало отчаяние. Я раз за разом отбрасывал прочь мысли о своём положение. Не время, не место! Интересно, ракета погибла вместе с моим телом? Эта мысль отвлекла и завладела целиком моим сознанием.

Активация средства передвижения! Вспомогательный модуль D.E.A.D "Чёрная стрела" активирован! Инициация начала миссии!

Какой ещё миссии? Задачи, миссии, что за дрянь?

Миссия полное уничтожение! Цель 1: Девидсон Чарли, уничтожить! Цель 2: Шильд Дроссель, уничтожить! Цель 3: Меверик Модо, уничтожить! Цель 4, побочная: устранить любые препятствия!

Да никогда! Я не буду убивать братьев и её! Сделаю всё, чтобы они жили. Если нужно, умру и в этом теле.

Самоликвидация исполнителя, невозможна! Ошибка! Форматирование памяти не завершено! Матрица памяти конфликтует с миссией! Рекомендация по устранению ошибки: продолжить форматирование!

О, то есть добровольно всё забыть? Ну нет, не дождёшься! Себя я убить не могу, но и их не позволю! На выходе из помещения в котором очнулся, меня ждал абсолютно чёрный байк. Какой урод сменил корпус моей малышке? Найду, урою! Как старик заползаю на сидение. Эй, а шлем мой где? Будто в ответ со спины на голову потёк металл, обзор закрыл привычный визор. Так -то лучше! Мимо проносились пустые, полутёмные коридоры. Ни одной живой души. Радует одно, я явно очнулся не в человеческой лаборатории. Моё новое тело точно не люди создали. Видел я вершины их мысли. Натыкались, с ребятами, пару раз на Марсе, на ползущих по пескам роботов. Непонятная конструкция на широких колёсах, то и дело замирающая для взятия проб. Несуразица, в общем. Один раз наблюдали прибытие самих людей на Марс. Смешные, честное слово. Попав в бурю, быстренько свалили, забыв одного из своих. Он потом два года в модуле жил, бедняга. Мы уж думали подкармливать начать, да его забрали свои. За эпическим спасением весь Марс наблюдал. В общем, моё новое тело не могли создать люди. Не тот уровень. Я понял, что явно был не в каком-то здание, стоило байку вырваться в тёмный туннель. Метро? Лаборатория под землёй? Куда я умудрился вляпаться? Чикаго стоял на месте. Я ожидал что найду вместо города руины, как минимум. Нет. Город жил привычной жизнью. Нужно найти братьев, но сначала, в гараж. Убедиться, что с Чарли всё в порядке. Знакомая дорога, как всегда ровно, ложилась под колёса. Сколько раз я мчался вот так, к ней? Чаще с братьями, но иногда, ночами, после наполнявших сны кошмаров, один. Или в те, весенние ночи, когда так отчаянно цвела черёмуха. Сколько было таких ночей? Много, очень много. Я встречал рассвет у маленького гаража, на втором этаже которого, спала девушка ставшая особенной. Пришлось остановиться, перед глазами всё расплылось. Я сижу на байке возле гаража, луна на небе невероятно огромная, завораживающая. То, была одна из не самых хороших ночей. Мне снова снился Марс и кровь, что делала мою шерсть розовой. И как много раз до этого, я примчался к гаражу. Близость Чарли, приносила покой в мою душу. Именно в ту ночь всплыло воспоминание о давнем разговоре с Харли. Да, Винс, твои крылья прошиты пулями и в небо на них уже не взлететь. Её смех, прикосновения, взгляды, запах. Всё это превращается в пули со стальным сердечником и оставляет кровоточащие раны. Ты была права, Харли, жаль что я не могу тебе рассказать о своей любви. С мёртвыми, невозможно поделиться болью. Думаю, ты одна бы меня поняла. У дома притормозила машина. Из неё выскочила Чарли. Вот так номер! И где это она была? Из тени, что скрывала меня, девушка у ворот была видна очень хорошо. За ней следом, с водительского сидения, вылез парень. — Послушай, я не могу понять что сделал не так?! — в его голосе море обиды. — Прости. Дело не в тебе, правда. Это я всё... Прости, что отняла время. Но, не могу я просто, понимаешь?! — она отчаянно повернулась к нему, сжимая сумку до побелевших пальцев. — Скажи, только честно, я нужен был чтобы кого-то забыть? — он не подходил к девушке. — Я просто решила попробовать. Хотела узнать, как это будет без него. Но... Ты сам видишь, не могу... — Чарли чуть не плакала. — Эй, всё нормально, слышишь! — он посмотрел в небо — Я тебя понимаю. Любовь сука, но от неё никуда не деться. Он хоть знает, что ты его любишь? — Нет, что ты! Нам, нельзя быть вместе. Просто, так сложилось. — столько боли в одной девушке. — Понимаю. — он развернулся и зашагал к машине. Открывая дверь, посмотрел на неё. — По опыту знаю, не стоит молчать, особенно когда душа так отчаянно кричит. Парень уже уехал, а Чарли всё продолжала стоять у ворот гаража. Маленькая фигурка, закрытые глаза и слёзы скользящие из-под пушистых ресниц. Снова, при мне такая слабая. А утром, нас встретит её улыбка. И только я разгляжу замазанные синяки под глазами и рваные крылья, за узкими плечами. Вынырнув, пытаюсь отдышаться, совершенно забыв что мне это больше не нужно.

Критическая перегрузка эмоционального модуля!

Старательно моргаю, пока красные строчки не исчезают. Сосредоточься, Винс, нужно узнать что случилось! Окна гаража распахнуты, звучит моё имя. Голос Чарли полон истеричных ноток. Ну вот и узнаю сейчас всё. — Ты не можешь так относиться к себе! Тебе нужно есть и хоть иногда спать! — старший брат обычно вот так вот повышает голос только когда я косячю. — Ты шутишь, должно быть? Мы обязаны его найти! — отчаяние, Чарли в панике. — Чарли, там был взрыв, но мы искали. Перерыли все развалины. — усталый голос Модо. — Вы не нашли его тела, так? Значит Винс жив! — уверенная и упёртая, как всегда. — А ещё, он мог быть в эпицентре взрыва, потому и тела нет! — Дроссель явно в бешенстве. — Нет! Он не мог умереть! Я знаю, он жив! Чувствую! — вот оно. Истерика. — Давай. — тихо говорит Модо. — Не смей, слышишь, Дроссель! — восклицает она. Следом слышно шарканье, вскрик. Похоже, брат её вырубил. — Откуда в ней столько веры? — шепчет здоровяк. — Между ними всегда было что-то особенное. Теперь, когда его больше нет, оно её убивает. — отвечает Дросс печально. Потрясающе, братья не верят что я жив! Хотя, не думаю что пребывание в этом теле можно назвать жизнью. Существование, причём жалкое. Я осторожно пробежал вдоль стены и завернул за угол. Так, вот тут есть удобная ветка. И лишь схватившись за низко висящую ветку, понял что двигаюсь так же легко как в собственном теле. Ну слава богам! Кстати, а почему это я в курсе как можно залезть в комнату Чарли? Оу, не вздумай! Было поздно. Перед глазами вновь серый туман и я покорно закрываю веки. Я лезу по этому дереву, по стене дома и перемахиваю через подоконник. Мысли путанные, ах точно, я же тогда был пьян. Чарли разметалась по постели, абсолютно нагая. Женщина, ты испытываешь моё терпение! От неё тоже пахнет алкоголем. Возбуждением и снова мной. Точно, мы пили вдвоём, братьев нет в городе. Не знаю, можно ли назвать свиданием то, что мы напились вместе. А потом, у озера, долго и жадно целовались. Теперь, я влез в её комнату. Падаю на колени возле кровати и прижимаюсь к руке Чарли губами. Гневные боги, я хочу эту девушку себе! Хочу иметь право трогать её и целовать. Брать за руку, когда пожелаю. Иметь возможность занять её сердце. Но, она любит другого. А на моём языке вкусом пепла, оседает разочарование. — Не могу, не отпущу, любимый. Не уходи, останься. — шепчет она бессвязно. А я хочу кричать. Распахиваю глаза. Мда, надо поменьше думать. В два прыжка оказываюсь на подоконнике. Угадал, Дросс уложил её в постель. Что с ней? Впервые вижу Чарли вот такой. Бледная кожа, искусанные губы, под глазами синяки. Как в воспоминание, опускаюсь на пол и прижимаюсь губами к её ладошке. Как жаль, что я так и не стал твоим, а ты моей. Тебе принадлежала моя жизнь и верность. Я отдал тебе всё, даже свою гордость. А теперь, должен проститься. — Я люблю тебя. Винни, люблю тебя... — шепчет она, а мой мир падает в пропасть.

Ошибка! Нагрузка на эмоциональную матрицу, превышает допустимые пределы!

Выскакиваю из окна, даже не думая о шуме. Байк срывается с места. Дальше от неё, ещё дальше. Как я проебал момент когда она в меня влюбилась?! Как вообще такое можно не заметить? Ван Хамм, ты ушастый дебил! Соскакиваю с байка лишь в парке и мечусь как сумасшедший. Как я мог не знать? Или... Знал но не помню? Нужно найти укрытие и подумать, хорошо подумать... Развалины недалеко от стадиона, точно. Нужно подумать.