Сердце машины.

Как хорошо быть по сути маргинальной личностью. Это здесь, на Земле мы начали спать в относительном комфорте, а на Марсе, где придётся. Особенно во время выездов и операций. В пустыне, проснувшись, радуешься если в трусах и штанах только песок. Могут быть и насекомые и даже змеи. В общем, я совершенно спокойно плюхнулся в пыль и мусор в своём новом обиталище. И так, что я имею? Я застрял в железяке и похоже прочно мёртв. Ни боли, ни голода не чувствую, уже плюс. И Чарли Девидсон, всё это время, меня любила! И даже сейчас, ищет меня или моё тело. Я же уже говорил что она упёртая? Не стоит попадаться ей на глаза. Ну уж по крайней мере говорить кто я есть, точно. Она вряд ли поймёт что теперь нам точно ничего не светит, но уж не смириться однозначно. Кто бы мне самому отсыпал смирения. Нет его во мне, всё ещё нет. Прикрываю веки, знаю что мне это не нужно, но всё же привычка неистребима. Из тьмы выплывают смутные образы, уплотняясь, становясь живыми. Залитая солнцем поляна, зелёная трава, белые цветы. Запах мёда и леса. Сладко. Чарли со смехом соскакивает с байка. Сарафан закручивается вокруг стройных ног. Чёрт, сегодня она слишком красива. Она бежит вперёд и падает в зелёное море, над поляной звенит её смех. — Винс, иди сюда. — нежный голос с призывными нотками. И я иду к ней, походя, ладонью, касаюсь высокой травы и цветов. Воздух звенит от разноголосого щебета. Всё дышит жизнью. Именно тогда, я осознал что действительно хочу жить. Не так как до этого. От сражения до сражения, а по-настоящему, по полной. Я смотрю на Чарли, она что-то делает из белых и голубых цветов. На коже ног зелёные мазки от травы. Поднимает глаза на меня. Даже в океане зелёного, её глаза такие яркие. — Садись сорвиголова. — слишком нежная улыбка. Её всю наполняет что-то светлое. Я послушно плюхаюсь в траву и подумав откидываюсь на спину. Небо над нами отчаянно голубое с белыми барашками облаков. — Когда ты попросила тебя покатать, я не думал что мы рванём в лес. — меня действительно удивляет её потребность остаться наедине. — Знаешь, моя бы воля, вообще бы жила в лесу. Устала пожалуй. — она не смотрит на меня. — Так что тебе мешает? — глупый вопрос. Дурак! Вы с братьями ей мешаете, враги знают о ней и этого достаточно. Она уже на карандаше у плутариков. Я знаю, она не скажет этого, но... — А ты сам? Как хочешь жить после войны? — мне чудится робость в её вопросе. — Ну если забыть о том что я вряд ли выживу и о том что этой войны хватит ещё на три поколения?! Хм... Чёрт, а я не знаю! Не умею жить в мире. — закусываю травинку и щурюсь. Почему я об этом не думал? — Ну, у тебя наверняка будет дом. Каким он будет и где? — с любопытством уточняет Чарли. — Хм, зависит от того буду ли я один. — совсем тихо. Это место гасит кипящее в моих венах топливо. — Хорошо. Давай пофантазируем? Допустим ты женишься, там на Марсе. Какой ты построишь дом для своей семьи? — странные вопросы. — Два этажа думаю достаточно. Просторная спальня с окнами во всю стену, хочу много света. Большая кровать, хотя спать мы будем в обнимку, с трудом расплетаясь с утра. — прикрываю глаза и представляю Чарли в белых простынях, солнечные лучи лижут нежную кожу. — А какие ещё комнаты на втором этаже будут? — так много чувств, но я не могу понять каких. — Кабинет. Мебель из светлого дерева. Но рядом со спальней обязательно детская. — никогда не думал о детях, но сейчас накатило. — Лучше со смежной дверью. — Почему? — печаль. Ей грустно? — Хочу чтобы наш ребёнок был близко. Чтобы любой из нас мог встать к нему, если нужно. — хорошее воображение не есть благо. Перед глазами мы с ней и наш сын, всё на той же большой кровати. Моя семья. — Хочешь детей? — даже не видя, чувствую что она улыбается. — Раньше, я думал что не стоит, такому как я заводить потомство. Но женился я бы только по любви, а значит и детей захотел бы. — говорю только правду, только сейчас и лишь ей. — Ну, а на первом этаже? — её судя по всему захватила наша игра. — Просторная светлая кухня с большим столом. Гостиная с мягкими диванами и креслами. Большой, тёплый гараж. Двор с диваном качелями. — я вижу как это могло бы быть. — Хорошо что у тебя такие красивые мечты. В моих есть только гараж или лес. Думаю, я разучилась мечтать. — она говорит это не горько и даже без обиды. — Я тоже не мог, до того как мы упали на эту планету. Война вообще не располагает к вере в будущее. Хотя, я не понял что мешает тебе со временем завести семью. Любящий муж, дети. Всё как положено. Мы же улетим, однажды и твоя жизнь станет прежней. — приподнимаюсь, опираясь на руки. — Не станет, Винни. Да и не хочу я чтобы вы исчезали. — голос спокойный, но плечи напряжены. — Ой! — возглас подбрасывает меня как пружину. Кидаюсь к ней. — В чём дело, детка? — заглядываю в глаза. — Просто обрезалась, ничего, пустяки. — она показывает мне свой палец. На небольшой ранке набухает капля крови. — Надо быть осторожнее. — ворчу и тяну её палец к губам. Только слизнув кровь, понимаю что сделал. Но остановить себя уже не реально, языком пробегаю по ранке, а потом и ладони. — У тебя слишком красивые руки, будь бережнее с ними. — её ладонь пробегает по моей щеке. Глубокий космос, обожаю когда она меня трогает! — Зачем? Ведь меня всегда бережёшь ты. Ты всегда рядом, спасаешь, прикрываешь. Твоя спина для меня самая надёжная защита. — её шёпот так близко. И нежные, чуть дрожащие губы на моих губах. Зажмурившись разрываю эту пытку. — Я может и надёжный, но не железный. Не терзай меня, прошу. Каждый раз после поцелуя, ты убегаешь, а я не знаю что думать. Я для тебя лишь друг, но каждый раз мне чудиться, что за всем этим, между нами, есть что-то большее. — говорю то что наболело. Знаю, что скорее всего лишусь даже этих сладких моментов между нами. Крошечные мгновения, бережно хранимые в сердце. — Я не убегаю. Просто... Мне страшно, что для тебя это не то же что для меня. Винни, если я для тебя лишь очередная победа, отступи. Если ты не серьёзен, отступи. — у неё дрожит голос. — Когда ты попросила меня описать дом на Марсе. Знаешь кто был в этом доме хозяйкой? Кто лежал в простынях, на большой кровати? — распахиваю глаза, в её зелёных напротив надежда. — Ты! Это всегда была и будешь ты! Этот поцелуй был безумным как самый лихой заезд. Переплетенье рук. Дрожь бегущая по нашим телам. Я сжимал, гладил. Молния на платье оставила девушку подо мной лежать в одних трусиках. И я спятил. Такая нежная кожа. Мягкий бархат под пальцами. Плечи, руки. Со стоном приникаю к округлой груди. Замираю у кромки трусиков. Жмурюсь до искр и смотрю ей в глаза. — Я люблю тебя. — это так просто и так сложно. Одинаково красиво на всех языках. — Люблю. — нежно и тягуче как крик ночной птицы с родной планеты. — Тоже люблю, тебя... — шепчет и кусает губы. И трусики летят в траву. Она вся, такая открытая сейчас, здесь, только для меня. Теперь, будет только так. Сапоги, штаны и боксеры застывают кучей и я накрываю её тело своим. Она дрожит. Мои пальцы окунаются во влагу между разведённых ног. Запах её возбуждения, такой сладкий. Контроль летит к чертям. Целую её и толкаюсь. Твою мать, что ж ты такая узкая? Чарли стонет, выгибаясь. Первое соединение, первая близость. Щемящая нежность в душе разрастается, заполняя всё моё существо. Мир покачнулся, когда ставший вдруг горячим, воздух, разрезал её крик. Исчезла вселенная, осталась лишь Чарли. Я вырвался из воспоминаний и вскочил. Тело действовало прежде разума. Кулак, раз за разом, обрушивался в стену. У нас с ней всё было! По-настоящему. Мы были вместе, а теперь, я мёртв. Бросил её. Из груди вырвался вой.

Вся боль и страдания — Вот что делает тебя человеком. В истекании кровью есть красота, По крайней мере, ты что-то чувствуешь. Хотел бы я знать, на что это похоже - Иметь волю к жизни. Хотел бы я знать, на что это похоже - Найти место, где я свой, но... Я — машина, Я никогда не сплю, Мои глаза всегда широко открыты. Я — машина, Часть меня Хочет, чтобы я просто мог хоть что-то чувствовать. Я — машина Мне ни за что не уснуть, Пока не исправлю то, что сломано. Я — машина, Часть меня Хочет, чтобы я просто мог хоть что-то чувствовать. Принимать всё как есть — Вот что делает тебя человеком. Взлёты и падения на жизненном пути, Чтобы получать вторые шансы. Хотел бы я знать, на что это похоже - Беспокоиться о том, что правильно, а что нет. Я хочу, чтобы кто-нибудь мог помочь мне отыскать... Отыскать то место, где я свой, но... Я — машина, Я никогда не сплю, Мои глаза всегда широко открыты. Я — машина, Часть меня Хочет, чтобы я просто мог хоть что-то чувствовать. Я — машина Мне ни за что не уснуть, Пока не исправлю то, что сломано. Я — машина, Часть меня Хочет, чтобы я просто мог хоть что-то чувствовать. Так не должно было происходить, Нам предначертано было чувствовать боль. Мне не по душе то, кем я становлюсь, Хотел бы я хоть что-то чувствовать. Я — машина, Я никогда не сплю, Мои глаза всегда широко открыты. Я — машина, Часть меня Хочет, чтобы я просто мог хоть что-то чувствовать. Я — машина Мне ни за что не уснуть, Пока не исправлю то, что сломано. Я — машина, Часть меня Хочет, чтобы я просто мог хоть что-то чувствовать. (I Am Machine — Three Days Grace)

Решение защищать её было абсолютно логичным. Что если те, кто впихнул меня в этот железный гроб, поймут что их план сорвался? Их дальнейшие действия предсказать невозможно. Но, скорее всего, за Чарли пошлют другого убийцу. И ещё... С братьями придётся выходить на контакт. Они должны знать об опасности. Пусть, мы уже не будем связкой. Но моя помощь им явно не помешает. Всю дорогу до логова мне хотелось повернуть. И только мысль об угрозе для самых близких существ, гнала меня вперёд. В логове висела гнетущая тишина. Ни телика, ни музыки. Модо видимо торчал на кухне, Дросс же лежал на кровати. Рыжий подскочил, стоило мне войти. — Ты кто? — спросил старший брат хрипло. — Угадай. Даю две попытки, бро. — мой голос, всё ещё мой. И я знаю, он меня опознает, даже таким. Только, захочет ли верить. — Вин? — хриплый, не верящий шёпот. — Угадал, с первого раза. Уж извини, что я в таком... — не успел договорить. Мне не дали. Брат в два шага оказался рядом и обнял. — Мы... Думали ты мёртв! Думали, что тебя нет больше! — шептал он. — Преждевременно, как видишь. Хотя, я бы не назвал своё нынешнее состояние, жизнью. — похоже я не смогу смириться. — Балбес, какая разница?! Главное, ты снова с нами! — как я и думал, брат всегда останется братом. — Вот только как мы объясним всё это Чарли? Мне кажется, ей это не понравиться. — озвучил мои мысли застывший в дверном проёме Модо. — Ей не нужно знать. И видеть меня таким, тоже. — в сознание бьётся боль. — Она с ума сходит, брат. И состояние её всё хуже. — в голосе брата жалость и стыд. — Знаю. Но, я слишком люблю её, чтобы обрекать на существование рядом с железякой. — вот так и не шагу назад. — Хорошо, я понимаю почему ты хочешь поступить именно так. — Дросс облокотился на спинку дивана и сложил руки на груди. — А теперь, объясни, что с тобой произошло? — В том-то и проблема, я не помню. Очнулся таким, воспоминания возвращаются медленно и толчками, по капле. — сжимаю руки в кулаки — Но самое главное, кто бы не запихал меня в эту консервную банку, он хочет смерти Чарли и вас двоих. И поскольку со мной не получилось, эти твари могут попробовать другим способом завершить задуманное. — вижу как напряглись братья — Но раз уж я есть, раз уж вернулся, буду защищать Чарли, сколько смогу. Никто не посмеет ей навредить! Даже если мне придётся потерять даже эту недожизнь. — Думаю второй раз она не переживёт. — тихо ответил Модо. — Второй раз? — я повернулся к нему. — За секунду до взрыва ты её буквально вышвырнул из эпицентра. Когда Чарли тебя не нашла, она по-моему и повредилась рассудком. Не ест, не спит, мотается к месту взрыва как на работу. Не знаю, Винс. Если ничего не изменится, тебе придётся объявится, иначе... Сам понимаешь. — Модо потёр лицо рукой.

****

Однажды мы с Чарли смотрели какой-то старый фильм, там умерший мужик стал ангелом хранителем для собственной семьи. Я тогда, помнится, был в недоумении. Что за жуткое посмертие? Никогда не думал что сам попаду в ту же ситуацию. Короче, я присматривал за Чарли, постоянно. Одно радовало, не нужно прерываться на еду и сон. Она действительно очень много времени проводила копаясь в мусоре. Я не помнил это место, не помнил при каких обстоятельствах умер. Но... Было страшно, что моя девочка найдёт под развалинами разорванное тело. Иррациональный страх, знаю. И всё равно, боюсь. Пока, мне везло, ей нет. Периодически перед глазами всплывали строки о том, что главная цель найдена. Но я стоически их игнорировал, а позже и вовсе запретил вывод информации. И всё больше осваивался в этом теле. Консервная банка была лихо вооружена. Тут и пистолеты и непробиваемая броня. И самое главное хвост. Тренируясь, неудачно им махнул и чуть не снёс брату голову, зато соседние кусты скосил начисто. В общем, кто бы не создавал тюрьму для моей души, он постарался. Тем временем, моя Чарли... Хм, после того что было между нами, я ведь могу назвать её моей? Про себя, хотя бы. Так вот, Чарли становилось всё хуже. Если с едой, путём жёсткого шантажа, Дросс разобрался, то со сном никто из нас ничего не мог сделать. Первым звоночком стала драка, которую девушка устроила с Чумазойдом. Да, именно с этим бугаём. Я впервые пожалел недоумка. Чарли била его ключом, куда придётся, слетев с катушек окончательно. А он, даже не думал отбиваться. Только улучив момент, Чумазойд тюкнул девушку по темени. Я наблюдал, ровно до этого момента и лишь когда она отключилась, сиганул с крыши соседнего здания. — Привет, Чумазый, что ж ты так с девушками обращаешься? — спросил я насмешливо. — Ты кто? — громила нахмурился. — Ангел хранитель. — за секунду оказавшись возле здоровяка, ухватил рукой за шею, легко вздёргивая в воздух. — А теперь, по порядку и лучше честно, а то начну пальцы ломать, что задумал твой заплывший жиром босс?! — как и ожидалось, Чумазойд знал мало, но и этого хватило чтобы понять что Лимбургер в случае со мной, не при делах. Отправляя недоумка пинком прицельно в кабину его несуразной машины, задумался. Что мы имеем? Любой наш враг, на вскидку, не дотягивает до создателей робота в котором я обитаю. Даже Карбункул, вряд ли создал бы такое. Какой из этого следует вывод? У нас есть новый враг, он силён и изворотлив. А самое страшное, умён. Другой вопрос зачем убивать именно Чарли? Хотя... Да, я не так гениален как брат, но тут не сложно додуматься. Исходя из всех прежних наших заварушек, девушка сможет справиться почти с любой техникой. Значит, сможет как-то помешать этому невидимому пока врагу. А ещё, думаю и моя смерть не с проста. Её отвлекают. Она вся утонула в горе... Кто бы не был этот мудак, он ответит за всё! — Ты кто? — хрипло прозвучало из-за спины. Ну не дурак ли я? Нашёл место на подумать. — Не твоё дело. Достаточно того, что я на твоей стороне. — не оборачиваюсь. Знаю, она узнает мои глаза. Ведь они, больше чем уверен, такие же больные как её. Прости, любимая! Прости! Но я не могу быть рядом. Больше никогда. Убежать от дезориентированной девушки легче лёгкого. Само собой сделав крюк вернулся обратно, на облюбованную крышу. И тут же вывалил все свои мысли Дросселю. Слыша из небольшого передатчика, как Модо на заднем плане успокаивает по телефону Чарли. — Сам об этом думал. Только, я не помню таких врагов. Кому мы можем перейти дорогу, а уж Чарли и подавно? — лидер вздохнул. Зная его, думаю просидит всю ночь, вспоминая. — Чарли гениальна, для своей планеты, так точно. Думаю дело именно в этом. — ответил я. Слышать её голос, это будто очутиться под тёплым, летним дождём. И снова, перед глазами всё поплыло. Нет! Только не сейчас! Тёплая вода стекает по куртке и барабанит по шлему. Футболка на спине основательно промокла, но я мчусь вперёд. За ней. Точно, мы поругались. Даже повод сейчас не вспомню, но Чарли унеслась в дождь. А я за ней. Зная где она спрячется, чтобы поплакать. Так из-за чего мы поругались? Ах, точно! Меня ранили. Пустяк, по меркам марсианина, но для неё, каждая моя рана личная трагедия. В груди снова вспыхивает жжение. Любит! Песчаный бес, она меня любит! Ну точно, вот и её байк, валяется в кустах. Значит она сама на берегу озера. Торможу с заносом и скидываю шлем. Вот она. Худенькая фигурка у кромки воды, сжавшаяся и такая беззащитная. Подлетаю к ней, сгребая в объятия. — Я буду осторожнее, обещаю! Ты от меня так легко не избавишься!— клятва, моя, ей. А у неё, лицо мокрое. Плакала, из-за меня, снова. — Я боюсь. За всем хорошим и светлым, всегда идёт плохое, Винни. И у меня, предчувствие... Что... С тобой что-то случится. Я не переживу, слышишь? — она цепляется за ворот моей куртки, пытаясь встать ближе, хотя куда уж. — Я солдат, милая и всегда им буду. Пойми, ну не привык я к тому что обо мне заботятся. Сама знаешь, у меня ни семьи ни девушки не было. Только братья. — только перед ней я могу быть таким. Слабым. Открытым. — Но теперь, у тебя есть я! Мы вместе, ты не один, Винни! И я буду защищать тебя, даже от тебя самого. Я ведь... хочу с тобой прожить целую жизнь. — лёгкие поцелуи на моём лице. Гневные боги, спасибо что подарили мне её, вот такую, особенную! — Эй, Девидсон, выходи за меня замуж! — шепчу между поцелуями. Смеётся. — Обязательно, Ван Хамм, как только лажать закончишь. — отвечает она прыгая и обвивая мои бёдра ногами. Эта женщина совсем не хочет воспринимать моё предложение всерьёз! Мы занимаемся любовью на мокром песке под струями тёплого дождя, а по озёрной глади скачут молнии. Как просто оказывается быть счастливым?! Рядом с той что люблю всем сердцем. — Винсент! — крик брата выдирает меня из воспоминаний. Тряхнул головой, привычно смахивая красные строки предупреждений о каскаде ошибок. Судя по голосу брат зовёт меня далеко не в первый раз. — Прости. Так что ты говорил? — пытаюсь отбросить воспоминание о нежной коже и поблёскивающих на ней каплях воды. — Короче, мы придумали тебе легенду. Ты подкрепление с Марса, на случай заварушки и охрана для Чарли, на всякий случай. Она конечно злится, но это лучшее что можно придумать. — брат вздыхает. — Спасибо. Не хотелось бы чтобы она взялась выяснять кто я. — странно, но мне всё ещё чудится запах мокрого песка и дождя. К бесам! Сейчас не время вспоминать! Такое вот зависание может стоить моей девочке, жизни.