Паутина чувств

— С тобой все хорошо в последнее время? — настойчивый голос преподавателя заставляет Чимина отвлечься от своих мыслей и перестать смотреть на отвернувшегося к окну Чон Хосока. Чимин стоит около преподавательского стола, где его публично отчитают, пока Мин Юнги нервно покусывает губы. Тот понимает, что холодное поведение Хосока на последней вечеринке плохо сказалось на Чимине. Тройка за контрольную — немыслимый результат для Пака.  Хосок же в свою очередь даже не хочет смотреть на Чимина, чувствуя себя каким-то неправильным и извращенным. Он точно понимает для себя, что влюбился в Чимина и Юнги одновременно. Чон думает, что будет правильнее дать шанс этим двоим, несмотря на свою эгоистичную натуру, потому что добром это не кончится. Кто сможет поверить, что его чувства искренние, когда они касаются обоих?  — Да, — растерянно отвечает Чимин, думая, что нужно как-то скрыть контрольную от отца. — В тот день просто голова болела…  Хосок старается не слушать нежный голос Чимина, старается не вспоминать, как тот стонет, когда его ласкают, но не может перестать думать об этих мягких губах и сладком запахе. Разве парни вообще так пахнут? Юнги же в свою очередь кидает хмурый взгляд на Хосока, не понимая, почему тот вдруг стал таким отрешенным. Поэтому он дергает его за руку после пар, даже не скрывая это от Чимина, и кидает:  — Надо поговорить.  Хосок впервые не скалится, когда они заходят за угол университета, где они обычно курят, смотрит на Юнги устало, и тот даже немного теряется:  — Ты наигрался?  — Да, — спокойно отвечает Хосок, закуривая сигарету.  Юнги не понимает блефует ли Чон или нет. Но почему-то он совсем не рад такому исходу. Даже если шанс завоевать Чимина увеличился.  — Я ведь заберу его у тебя, — говорит Юнги, чувствуя, как начинает злиться на такое равнодушие.  — Я же говорил пользуйся случаем, — Хосок глубоко затягивается, отчего линии его челюсти выглядят особенно сексуально, и Юнги ругает себя за то, что невольно любуется им.  — Я изначально его не хотел.  — Но ты хотел меня! — звучит даже как-то отчаянно.  — Хотел, — спокойно отвечает Хосок. — И больше не хочешь? — еще более отчаянно. Хосок замирает на мгновенье, а затем выпускает сигаретный дым прямо в лицо Мину.  — Скажи, что действительно больше не хочешь меня. Тогда… тогда я отстану…  Хосок уже готов дать ему ответ, но Юнги настолько не хочешь его слышать, что затыкает того поцелуем. Чон сначала удивляется, но лишь на мгновенье, затем быстро сдается, обхватывая тело Мина своими руками и прижимая к себе. Они целуются слишком страстно, словно изголодавшись друг по другу. У Юнги отключает голову, потому что он готов переспать с Чоном прям в подворотне университета.  — Ты… блять… Почему я так тебя хочу? — шепчет Юнги в чужие губы, пытаясь ловить воздух, когда крепкие руки сжимают его зад. — Я не дам тебе себя трахнуть…  Хосок на это лишь смеется и сильнее сжимает маленькие половинки, давая понять, что он тут главный.  — Дашь.  Юнги всегда считал себя больше активом в постеле, но чаще всего у него были партнеры универсалы, но он несильно любил быть снизу. Но энергетика Хосока сводила его с ума, что казалось он готов ему отдаться, лишь бы наконец почувствовать себя единым с ним.  — Я не люблю быть снизу, — мычит Юнги в поцелуй, чувствуя как два члена болезненно трутся друг об друга сквозь штаны.  — Тебя просто хорошо не ебали, — Хосок прижимает Юнги ближе к себе, от чего тот стонет.  — Фу, звучишь как самовлюбленный нарцисс, — Юнги наконец-то находит в себе силы оттолкнуть Чона. На что тот только самодовольно хмыкает. — Когда? Хосок понимает все без объяснений и забивает на всё, что себе пообещал:  — Сегодня. 

***

Резкая пощечина обжигает  лицо Чимина, но ему совсем уже не больно. Он не слышит грубых слов отца, он не чувствует боли, когда его толкают со всей силы и он падает на пол. Перед глазами до сих пор стоит случайно увиденная картина Хосока, который целует Юнги за университетом. Чон Хосока, который говорил, что ему нравится Пак Чимин. Мин Юнги, который тоже говорил, что ему нравится Пак Чимин. — Ты меня вообще слушаешь?! — отец Чимина орет так громко, что тому наконец приходится выползти из своих мыслей.  — Я гей, — Чимин сам не знает, откуда в нем эта смелость, но слова сами слетают с его губ и на душе внезапно становится гораздо легче.  — Ч… что? — лицо отца искажается в удивлении, а тело замирает.  — Я гей, — Чимин говорит это спокойно. — Можешь выгнать меня из дома, я лучше буду побираться, чем еще раз позволю тебе себя ударить.  Прежде чем отец успевает что-либо ответить, Чимин хватает кофту с телефоном и выбегает из дома. В группе, где сидят одногруппники, говорилось о вечеринке у Ким Намджуна, и Чимин, не думая, решает направиться туда.  На карте оставались кое-какие сбережения, и он без проблем оплачивает такси в приложении. Его, конечно, лично не звали, но было сказано, чтобы приходили все. В глубине души Чимин надеялся, что Юнги и Хосок тоже будут там. — Ты сегодня без своей охраны, — первое, что говорит Намджун Чимину, когда открывает ему дверь. У Намджуна шикарный коттедж, а еще очень высокий рост и идеальная улыбка в тридцать два зуба. — Не ожидал таких гостей.  — Да… захотелось выпить, — Чимин мнется на пороге, пока Намджун сам не хватает его за плечи и затаскивает внутрь.  — Что с щекой? — Чимин совсем забыл, что, возможно, та сильно покраснела. — Упал.  — Упал, — зачем-то повторяет Намджун, параллельно строча что-то кому-то в телефоне.  Ким Намджун не был близким другом Юнги, но отношения у них были неплохие. А еще он был одним из немногих, кто знал, что Мину нравится Чимин.  «Твой мальчик здесь. Кажется, что кто-то ему хорошенько врезал».  И этих слов хватает, чтобы Юнги кинул сообщение Хосоку «сегодня не смогу» и помчался к Намджуну.  Мин находит Чимина уже слегка выпившим, сидящим на диване и о чем-то болтающим с Намджуном. — Как ты? — Юнги садится перед Чимином на карточки, внимательно разглядывая лицо на предмет повреждения. Он сразу замечает красный след от удара на щеке. — Что случилось? Чимин не здоровается, не отвечает, молчит. Намджун в свою очередь быстро ретируется, давая парням возможность поговорить.  — Почему ты молчишь? — Юнги берет руки Пака в свои. — Кто это сделал?  — Я тебе правда нравлюсь? — в голосе Чимина слышно отчаяние. Он не понимает, зачем эти двое водят его за нос. — Д..да… — А Хосок?  — Что Хосок? — Юнги чувствует, как сердце начинает биться быстрее.  — Он тебе тоже нравится? — Чимин выдергивает свои руки из рук Юнги.  — Нет… то есть да, — теряется тот. — Вернее сказать, у меня с ним чисто перепихон.  Юнги жмурится, понимая, что этим портит всё. Но врать Чимину совсем не хочется. Он определенно в него влюблен, но и к Хосоку у него есть что-то есть. — Ты хочешь сказать, что просто его хочешь? — Пак немного пьян, и все его чувства обостренны. Сегодня он был слишком смелым, он признался отцу, но почему-то всё еще трусит перед Юнги.  — Эмм… звучит ужасно, но типа того… Чимин смотрит на Юнги с недопониманием. Почему-то слова второго разбивают ему сердце. Юнги вызывает в нём одновременно неприязнь и желание. И что с этим делать Чимин абсолютно не знает.  — А как же я? — тихо спрашивает он, чувствуя некую обиду на душе. — Меня ты не хочешь?  Юнги смотрит на Чимина с растерянностью, продолжая сидеть перед ним на корточках. Он тянется к чужим руках, но Пак их уводит, показывая Юнги свое недовольство и обиду.  — Хочу.., — вздыхает Юнги. — Но тебя я хочу иначе… Я хочу быть с тобой. Хочу, чтобы ты был моим парнем.  — Парнем? — Чимин издает легкий смешок. — Но при этом трахаться ты будешь с Хосоком? Вам весело над мной издеваться?  Юнги режет слух, когда Чимин выражается нецензурно. Он уже не знает, как всё объяснить, чтобы это не звучало так ужасно и грязно. Но Юнги, который всегда бежал от признаний  и не умел выражать свои чувства, приходит к истине первый.  — Я влюблен тебя! — он говорит это слишком громко, почти отчаянно, но музыка на фоне не дает посторонним людям их услышать. Юнги хочется, чтобы Чимин ему поверил. — Чон Хосок… это несерьезно…  — Это как? — Пак думает, что вот-вот разразится истеричным смехом. Ему надоели эти игры, что играют эти двое.  — Ты никогда такого не испытывал? — Юнги заглядывает в глаза Чимина, а те у того на мокром месте.  — Нет, — Чимин супится.  — Значит, я тебе совсем не нравлюсь? — звучит разочаровано. — Ты ведь влюблен в Хосока.  И тут Пак Чимин теряется, не зная, что ответить. Он действительно не думал о том, что такое бывает. Это всё звучит слишком неправильно и даже грязно. Но сказать то, что он совсем ничего не чувствует к Юнги, будет ложью. У Чимина к Юнги симпатия, пусть и не столь сильная, как к Хосоку. А еще неприязнь, но при этом он не хочет выкинуть Юнги из своей жизни.  — Мы целовались, Чимин, — Юнги чувствует, что он давит. Но он готов сорвать этот пластырь прямо сейчас. Если он третий лишний в этой истории, то он лучше сразу уйдет.  — Это ничего не значило?  Чимин ничего не отвечает, он ловко сползает с дивана, чтобы их лица оказались на одном уровне, и мажет своими губами по сухим губам Юнги. Тот задыхается от неожиданности, но охотно отвечает, прижимая тонкое тело к себе. У Мина уже затекли ноги, но он готов терпеть, лишь бы не отрываться от этих сладких губ, которые сейчас отдают алкоголем.  — Н… нравишься, — мычит Чимин в поцелуй, и Юнги позволяет коленкам упасть на пол, чтобы сжать парня в своих руках еще сильнее. Чимином хочется обладать, когда Хосоку хочется подчиняться. Юнги не знает, почему эти двое вызывают в нем такие разные чувства. Одного он хочет защищать, другому на чистить морду, но при этом обоих затащить в постель.  — Правда? — Юнги обхватывает пылающее лицо Чимина своими бледными руками, оставляя легкий поцелуй на подбородке.  — Правда, — Чимин не знает врёт он или нет. Он сам с трудом осознает свои чувства. Но он готов сейчас сказать, что угодно, лишь бы не оставаться одному. Ему почему-то очень хочется улыбаться, и он это делает, пока они оба стоят на коленях друг перед другом в гостиной полной людей. В их группе было много представителей нетрадиционной ориентации, поэтому на них особо никто не реагирует. Да и быть гомофобом в наше время стало давно не модно. Так считали почти все ребята в группе. — Так почему у тебя красная щека? — спрашивает Юнги. Его беспокойство никуда не ушло.  — Я могу пожить у тебя? — игнорирует вопрос Чимин.  Юнги задумывается. Он живет с братом наркоманом и мамой. Квартира у них небольшая, почти крошечная, вряд ли Чимину там будет удобно.  — Ты можешь пожить у Хосока, — говорит Юнги, но Чимин отрицательно машет головой. — Я знаю… тупое предложение…  В итоге Юнги снимает Чимину отель на две ночи, обещая, что потом что-нибудь обязательно придумает. И тот просит остаться с ним, а Юнги не нужно долго уговаривать.  Когда двое по очереди принимают душ, то ложатся спиной друг к другу по разные углы большой двуспальной кровати. Они молчат, пока Юнги не нарушает тишину и всё же требует объяснить, что случилось.  — Это был мой отец… в прошлый раз это тоже был он.. А еще я ушел из дома и сказал, что я гей.  Юнги сильно сжимает кулаки от злости, пока Чимин сжимается в клубок.  — У меня нет денег, мне нужно устроиться над подработку, — продолжает Чимин. — Найти жилье, при этом хорошо учиться, и… и.., — он всхлипывает, давая наконец слезам волю, и Юнги тут же подрывается, поворачивает парня к себе лицом и прижимает к себе. Чимин долго плачет, утыкаясь носом в чужую грудь, пока Юнги мысленно проклинает его отца и говорит вслух, что со всем сам разберется. Но правда в том, что Юнги сам еле концы с концами сводит из-за брата, который вогнал их семью в долги. Но сейчас всё это неважно, он сделает Чимина счастливым, он о нем позаботиться, он что-нибудь придумает.  Сообщение от Хосока приходит далеко за полночь, когда Чимин, устав, спит в теплых объятиях Юнги.  «Это так тупо… но я скучаю по вам обоим». Юнги впервые не хочет ответить Хосоку колкостью, ему становится спокойно на душе, а еще появляется маленькая надежда, что они с этим всем как-нибудь да разберутся. 

***

На следующий день в университете обеспокоенный Хосок сам подходит к Чимину вовремя перемены из-за покрасневшей щеки.  — Что случилось? — спрашивает он, пытаясь прикоснуться, но получает от Пака по рукам.  — Какое твое дело? — холодным тоном отвечает Чимин. Он не хочет позволять Хосоку вести себя с ним, как тому вздумается.  — Чимин, — тянет Хосок и садится рядом, пока Юнги наблюдает за всей картиной со стороны. — Я правда переживаю.  — С каких пор? — Пак заглядывает в глаза Хосока, чувствуя, как от обиды в горле образуется ком.  — Ты же знаешь, как сильно ты мне нравишься… — Чушь…  Хосок уже хочет что-то ответить, когда к ним подходит Юнги и просит выйти того поговорить.  — Это был его отец, — Юнги очень хочется курить, но они не стали выходить из здания.  — Сукин сын, — понимая происходящее, отвечает Хосок. — В тот раз тоже? Юнги лишь кивает, и Хосок багровеет от злости. Как кто-то вообще может поднимать руку на Пак Чимина?  — Я вчера из-за него не смог, — Юнги чуть ли не извиняется, но вовремя одергивает себя, оставаясь все еще тем же диким котом.  — Понял.  — Чимин ушел из дома. Я снял ему отель, но ты знаешь, у меня туго с финансами.  — Он может жить со мной, — Хосок действительно думает, что это отличная идея.  — Он не согласится.  — Я уговорю. 

***

Чимин чувствует себя преданным, когда к нему в отель Юнги приходит вместе с Хосоком.  — Неплохая комнатушка, — Хосок вальяжно заходит в номер, осматривая просторную комнату, а затем кидает взгляд на Чимина.  В том сплошные колючие иголки, обиды на тысячу лет вперед.  — Поехали жить у меня, малыш, — Хосок говорит серьезно. Даже Юнги удивляется тому, как трепетно это звучит. Чимин не соглашается. Отрицательно трясет головой. Почти не разговаривает.  Юнги совсем не помогает — ему нечего дать Чимину сейчас.  В итоге проходит около часа таких уговоров, и Чимин сдается только тогда, когда от Хосока прилетает:  — Я буду спать на полу. Тебя положим на кровать. — Хорошо, только уйди отсюда, — ворчит Чимин. — Я приеду завтра.  Юнги остается рядом с Чимином, хоть тот и не просит. Но Пак почему-то благодарен.  Дверь за Хосоком с грохотом закрывается, и Чимину становится легче дышать. 

***

Телефон Чимина разрывается. Экран загорается снова и снова — имя отца вспыхивает так часто, что кажется, будто оно уже не исчезает вовсе. Чимин сидит на краю кровати, смотрит на него долго, не моргая. Пальцы лежат на коленях, сжаты до побелевших костяшек. Юнги стоит рядом, чуть в стороне. Он тоже слышит каждый звонок. Ему не хочется, чтобы Чимин уходил жить к Хосоку, но и позволить ему вернуться к отцу, он не мог. Собственная беспомощность заставляла Юнги ненавидеть себя. Когда Хосок ушел, они купили Чимину некоторые вещи на первое время. И это всё, что он пока мог сделать для него. Чимин обещал, что позже постарается угадать время, когда отца не будет, и забрать из дома всё необходимое. Юнги отходит к окну, поворачивается к Паку спиной и старается не думать о том, что Чимин будет с Хосоком наедине.  — Я его заблокировал, — тихо подает голос Чимин.  — Правильно, — отвечает Юнги.  Юнги уходит в свои мысли и пугается, когда его резко обнимают со спины. Цепкие руки Чимина обвивают его торс, а губы тянутся к шее. Легкий поцелуй, и табор мурашек пробегает по телу Юнги.  — Спасибо тебе за всё, — тихо шепчет Чимин, сильнее прижимаясь. Он действительно не знает, чтобы он делал без Юнги. Он ушел из дома, не имея никакого плана.  — Я бы сделал больше, если бы мог, — Юнги поворачивается к Чимину лицом и тянется за поцелуем. Тот охотно отвечает и тихо стонет, стоит лишь Юнги сжать его тело в своих руках чуть сильнее.  Чимин, как брошенный котенок жмется ближе, но Юнги чувствует, что его хотят не до конца. Там, на задворках сознания, у Чимина в голове Чон Хосок.  И этот же Чон Хосок в голове не только у Чимина.  Чимин же думает, что Юнги очаровательный. Да, он пугающий. Да, он грубый. Да, он колючий. Но та нежность, что пробуждается в нём, не может не привлекать. Чимин искренне тянется к нему, хоть сердце и сжимается болезненно о Хосоке.  Чимин давно смирился с тем, что любит Хосока. Это чувство было понятным, почти логичным. Хосок появлялся рядом и заполнял собой пространство — громким смехом, теплыми взглядами, бесконечными касаниями. Рядом с ним было легко, но одновременно волнительно. Даже сейчас, когда обида на Хосока всё ещё неприятно царапала изнутри, чувства никуда не исчезали. Любить его было так же естественно, как дышать. С Юнги всё было иначе. Юнги никогда не вызывал у него желания подойти ближе. Наоборот. Первое время Чимин его опасался. Его молчания. Его холодных взглядов. Его привычки отталкивать людей прежде, чем они успеют приблизиться. Но в какой-то момент страх начал меняться. Чимин всё чаще ловил себя на том, что ищет Юнги взглядом. Замечает вещи, которые раньше пропускал. То, как Юнги незаметно поправляет краешек одеяла, укрывая. Как молча остаётся рядом, когда ему плохо. Как его резкие слова почти всегда расходятся с поступками. Каждый раз, когда он замечал на себе его внимательный взгляд, внутри что-то неприятно вздрагивало. Каждый раз, когда Юнги оказывался слишком близко, Чимин ощущал странное напряжение, которому не мог подобрать название. Он убеждал себя, что это привычка настороженно относиться к человеку, который когда-то его пугал. Но с каждым часом, проведенным вместе с Юнги, верил себе всё меньше. Потому что страх не заставляет ждать чужого прикосновения. И уж точно не заставляет помнить звук чужого голоса лучше собственного. — Пошли спать, — Юнги тянет Чимина в кровать, больше не соблазняясь на его поцелуи. Юнги хочется быть выбранным, а сейчас сердце Чимина не здесь.  Чимин послушно идет за ним в кровать. Он больше не лезет, хоть и не понимает причин, почему его отталкивают, пусть и не напрямую.  Они засыпают в обнимку молча. У обоих слишком тяжело на душе. Чимин не знает, как жить эту жизнь дальше. Юнги же думает, как ему справляться с ревностью, пока Чон и Пак будут жить вместе. 

***

Чон Хосок был родом из Гванчжу. Его семья была самой обычной. Родители простые офисные работники, растили двух детей — Хосока и его старшую сестру.  Хосок решил для себя, что уедет в Сеул, еще в средней школе. Он чувствовал, что Гванчжу для него слишком маленький. Хосока всегда манили большие города, шумные места и веселые вечеринки.  Он быстро заслуживает любовь всех вокруг в Сеуле благодаря своей харизме и умению ладить с людьми. На Юнги он обращает внимание почти сразу. Его сложно было не заметить. Хосок с самого детства принял свою нетрадиционную ориентацию. И Юнги был определенно в его вкусе. Хоть Чон и не искал с ним отношений, но подкатить пытался несколько раз, неизменно получая довольно грубый отказ — Юнги никогда не церемонился.  Чон Хосок нервничает. До приезда Чимина оставалось всего несколько часов. Сегодня выходной, и Хосок уже второй раз за утро проверяет телефон, хотя новых сообщений нет. Квартира выглядит непривычно аккуратной. Он убрал всё ещё вчера, потом сегодня утром прошёлся по ней снова, находя себе бессмысленные занятия только для того, чтобы не думать. Не помогает. Мысли всё равно возвращаются к Чимину. К тому, что через несколько часов тот переступит порог этой квартиры. Останется здесь. Будет пить кофе на этой кухне, наверняка, очень щепетильно складывать свои вещи, постоянно делать домашку. От этой мысли внутри разливается тёплое счастье. И сразу же приходит вина. Потому что стоит ему подумать о Чимине, как следом возникает Юнги. Всегда возникает… Хосок тяжело опускается на кровать и смотрит в окно. Когда-то всё должно было быть просто. Юнги привлёк его сразу — своей холодностью, своим вечным безразличием ко всему вокруг. Хосоку хотелось пробить эту стену, вызвать хоть какую-то реакцию. Тогда ему казалось, что это азарт. Обычное желание получить то, что недоступно. Потом он заметил Чимина. Вернее Симпатию Юнги к Чимину.  И сделал самую глупую вещь в своей жизни. Подошёл к нему. Не потому что был влюблён. Не потому что искал отношений. А потому что хотел увидеть ревность в глазах Юнги. Сейчас эта мысль вызывает почти физическое отвращение. Потому что Чимин оказался человеком, которого невозможно использовать. Слишком добрым. Слишком честным. Слишком важным. Хосок не знает, когда именно всё изменилось. Когда улыбки перестали быть частью игры. Когда ожидание сообщений стало настоящим. Когда чужое счастье стало значить для него больше собственного. Он прикрывает горящее лицо руками. Он ведь хотел быть благодарным, дать шанс Юнги и Чимину что-то построить. Но он не может стоять в стороне. Не тогда, когда Чимин вот-вот к нему заедет. Не тогда, когда Юнги всё глубже оседает в сердце. Не тогда, когда он тащит за собой еще туда Чимина.  Хосоку кажется, что он какой-то неправильный. Он ненавидит себя за это. Угрызения совести это не по его части, но это именно то, что он сейчас чувствует…