эпизод 3: маковое поле.
Избитый, он лежит на сырой земле, посреди мусорных баков, в каком-то тухлом переулке, где случайно заблудшие души теряли свою человечность, погружаясь в утопию запрещённых веществ. Вся гниль этих кирпичных стен и ржавчина железных баков. Каждый кусочек веял судным днëм для жизни десятков людей. Разлагающаяся плоть доносила из мусорки металлический, едкий запах гнили. Дрим, будучи ребёнком, оказался слишком крошечным, чтобы в одиночку справляться с жестоким миром. Но знал ли он об этом? Он поплатился за свою глупость. Ветер трепал волосы по распухшим окровавленным губам, смешивая их с Алой жидкостью. Парнишка больно потянулся за отлетевшей в сторону и расколотой маске.
Ещë пару минут назад подростки затащили его в это место и в попытке вколоть непонятную жидкость в шприцах и добили мальчишку пинками в живот. Впрочем, Тейкен даже и не знал, как ему повезло. Вонзить шприц ему не успели. Услышав чей-то свист, старшеклассники скрылись на туманной улице, которую в этот холодный осенний день покрыло рассеянным облаком, оставив веснушчатого.
Парень опустил тусклый взгляд куда-то под ноги, ели как представитель к стене. Пара кед забрызгалась каплями крови, стекающих с лица младшеклассника, вслед за ними полетели солëные бриллианты, бликующие яркими осколками, словно ослепительный снег в ясный день. Они оставались хмурыми следами на щеках. Он утирал горькие слëзы, опираясь на кирпичную стену, покрытую плесенью и копотью. Мельком спеша по улице, прохожие даже не оглядывались в тëмный переулок. Дрим пытался успокоить бешено колотящееся перебитое детское сердце. Он такой маленький, словно крошечная звëздочка где-то на безграничном ночном небе, затянутом чëрными тучами, в предшествии грозы.
Он прикрыл свинцовые веки, сдерживая накатывающийся к горлу ком и ещё один горящий больными ссадинами всхлип. Лишь один не бездушный заглянул в его укромное местечко, пока израненный закреплял ремешки своей керамической маски. В его лице были знакомые очертания. Где-то определенно Дрим его уже встречал.
Кажется, очередной его новый одноклассник в школе, куда он перевёлся пару дней назад. Его было сложно не узнать. Розовые пряди выбивались из короткого пучка, макушку головы украшала тонкая картонная корона, цвета золота, тускло поблëскивающего на потоках фотонов от фонарного столба. Парнишка подошëл к нему и встретил протянутой рукой, словно светлый лучик тепла. Тейкен уныло привстал и обернулся к нему, не спешив отвечать взаимностью.
-Ты Дрим, верно? Что ты тут делаешь? — тонный взгляд, то ли прожигал его, неприятно кусаясь за ребра, то ли отравляющий дыхательные пути своим ядом. -Ну, да, это я, — будто с опаской рука, с тысячей и ещё двумя порезами, протянулась к нему.
От Техно веяло теплом. Уютным, но бросающим в тебя искры, камином. Как-то слишком не однозначно. Ярко алые глаза с проливом в лиловый, словно самый лучший закат в его жизни. Парень же, чьë лицо усыпали звëзды, после того, как заметил на своей руке уже почти пересохший поток крови, машинально стëр краем чёрной кофты.
Прохладные потоки воздуха задували в переулок, наполненный металлическим отблеском и запахом дыма тлевших сигарет. Чуть позже, они уже скрылись среди живых потоков прохожих, преодолевая весь город в изучении друг друга. Их увлечения, друзья, враги, что любят и не очень. Забывшись в болтовне, вышли в загородный лес. Они в третьем классе и родители не знают о их диких приключениях и настолько далëких от дома странствиях.
*спустя пару лет*
Лазурное небо переливалось в нежные пастельные тона. За расстилающемся на горизонте за маковым полем были колосья пшеницы, вяло колыхавшиеся на ветру, уныло ждали надвигающихся туч на пару со стогами сена. Техно — нынче его старый знакомый, упал на травяной покров, приятно щекотавший шею. Где-то на возвышающемся полотне, плыли мокрые темно-серые облака.
Сколько календарей они уже дружат? Пять, а может и больше. По ощущениям, целый век. За этот период их храбрые сердца набрались жизненного опыта, вместе друг с другом. Ночами, под лай рвущихся с цепи собак, оба убегали в общий домик на дереве. Или взять даже сегодняшний день. Парни забили на учёбу, бросив всех преподавателей, сбежали с уроков, ради того, чтобы оказаться на маковом поле в самый разгар дня, перед бурной грозой.
Попутно, забегали в чей-то одиноко стоящий на опушке хутор. Убегали от туда уже с сворованными яблоками, а если и повезёт — черничным пирогом, небрежно оставленным остывать на подоконнике. Хозяевам двора стоило быть куда внимательнее. Хулиганы шли дальше. Оказавшись в нескольких часах от города их уже ничто не волновало. Даже родители, получившие звонок из школы об их пропаже.
Время безгранично утекало под вопли ворон, тучами разлетавшихся из леса. Уставшие и почти добитые личными проблемами, они наслаждались компанией друг друга. Делились собственными переживаниями, о том как предки заставляли писать химию до позднего часа. Блейд заплёл в свою косу пшеничные злаки и поправил воротник рубашки.
За побег в прекрасное далёко и выпачканную пыльцой растений, когда-то белую рубашку, ему прийдётся выслушать приговор от отца. Ну а кто в детстве не получал пинков от родителей? Оно того стоит. Дрим упал к нему на колени, растрепанные волосы прикрывали лицо. Только при нём и ником больше, он снимал маску.
Октябрь всегда был самым домашним и уютным. Самое время, для тыквенных пирогов и брусничного чая с мелкими плодами шиповника и некоторыми лекарственными травами. Зеленоглазый был по-детски красив. Так же и вёл себя. От него веяло яблоками, приторно сладким мармеладом, вечной руганью родителей, газировкой, современной музыкой, пожаренным зефиром на костре, яркими наклейками и не менее ослепительным солнцем.
Техно же — наоборот. Старинные книги, которые он иногда утаскивал из коллекции отца и читал за уютным креслом, закутавшись от мороза и внешних страхов, в клетчатый плед, словно уходил в написанные автором строчки, как в дальнее путешествие. Он был ещё подростком, но эти просвечивающие синие и красные жилки вен руки, уже пахли вином. Парнишка не редко помогал своим родственникам делать его.
Но всё же, между летом и зимой, есть прекрасное время года — осень. Атмосфера забитых рынков со свежими осенними продуктами, таких как тыквы, грибы, всевозможные ягоды, орехи и сливы. А ещё, самый самый лучший хлеб, потому что он из муки, бережно сделанной из совсем недавно собранных колосьев пшеницы. И в эти прохладные деньки, закутавшись в шарфы, они нашли в себе что-то общее.
Они оба любили приключения. Словно два героя из романа, бродили, то по забвенным хвойным лесам, то пробиралися сквозь высокие заросли степей и не убранных полей. Они нашли целый клад, когда случайно заметили ярко-алые цветы. Это странно, ведь маки цветут в мае. По-особенному удивительный сорт растений. Ослепляющие огненным цветом, горящие, словно свеча, зажженные глазами с бессмысленно застывшими зрачками.
Больше всего они ждали любимого праздника — хэллоуина. Нарядиться в костюмы, захватить светильник из вырезанной тыквы и оббегать каждый частный домик, в поисках самых вкусных конфет. Так бы проводили этот праздник остальные. Друзьям же было мало этого. Куда веселее, было пугать жителей этих домов.
Каждый такой день оставался на фотографии и аккуратно, с особым трепетом, отправлялся в альбом воспоминаний. Они вместе сидели на самом высоком дереве в их домике, который парни построили долгим и упорным трудом. Оставшись там наедине, перелистывали страницы, наполненные эмоциями и запахом кофе.
Недостижимые тучи, безвозвратно надвигались на них. Гарантии вернуться домой сухими не оставалось. За пару часов они точно не успеют. Дрим достаёт из портфеля фотоаппарат и вставляет в него плёнку, пока другой выламывает со звонким хрустом медовый леденец из серебристого блистера. Вспышка мелькает белым туманом перед глазами и тут же растворяется. Техно недоумевающе обернулся в его сторону.
Он срывает красный цветок и добавляет в свой букет на волосах, шутливо выпрашивая показать фотографию. Получает отказ, выливающийся вместе со смехом. Тейкен кладёт машинку для запечатления воспоминаний обратно, а придя домой, ещё долго будет любоваться получившейся фотографией. Это примесь из их чувств. Ураган долгой дружбы, потихоньку съезжавший на более романтичные отношения.
