Крыс

Меня подбросили на порог городской больницы вскоре после рождения. Никакой записки в свертке с младенцем не было, так что меня назвали Кристианом в честь Рождества, ведь это был канун всеми любимого праздника, а фамилию дали Морозов, поскольку на улице было минус двадцать два, а я, пролежав на крыльце больше часа, выжил и даже не заболел. Из-за такой живучести у меня даже заподозрили кровь оборотней, уже давно ассимилировавшихся в нашем мире, но никто из специалистов магию оборотней не почуял. Собственно, оборотни пришли в наш мир почти восемьсот лет назад. Поначалу люди пытались воевать с ними, но быстро поняли, что те сильнее, быстрее и, чего уж скрывать, умнее. Они буквально чуяли намерения каждого человека, так что обмануть их не вышло, а через двести лет они захватили практически все ключевые позиции в мире, оставив людям работу среднего и низшего звена. Примерно в это же время оказалось, что у человеческих женщин от оборотней тоже может рождаться оборотень, только не крупный хищник. Да, именно так среди обычных людей и изначальных оборотней появились полукровки, обращающиеся в зайцев, кошек, обезьян и прочую мелкую живность. Поначалу истинные оборотни с презрением относились к таким полукровкам, а потом начали принимать их в род, поскольку от них вполне можно было получить здоровое потомство, пусть и не такое сильное, как у тех, кто сохранил чистую кровь. Постепенно все утряслось. На далеком севере еще оставались группы людей, борющиеся за чистоту нации и не признающие смешанные браки, но на остальных территориях оборотни и люди сосуществовали вполне мирно. Оборотни даже забирали брошенных полукровок из детских домов, принимая в свои кланы всех, в ком текла хоть капля их крови. Жаль, не всем так везло. Мной так никто и не заинтересовался, хотя я, как и все отказники, ждал своих маму и папу или двух пап, поскольку оборотни часто создавали мужские пары, а ребенка они могли и у суррогатной матери заказать или взять уже готового из детского дома. Увы, до двенадцати лет я так никому и не приглянулся, а потом наш детдом расформировали, детей разбросали по другим учреждениями, вот с этого и началась самая невеселая часть моей истории. В новом детдоме я не прижился. Там имелись свои лидеры, главным из которых был Василий. Василек, как его все воспитатели и учителя называли. Милый, светловолосый, голубоглазый красавчик, который напоминал ангелочка, да и вел он себя соответствующе, пока находился на глазах у воспитателей. Когда же рядом никого не было, он из ангела превращался в настоящее чудовище, и команда у него имелась соответствующая. Такие же мерзавцы. Три года они меня не трогали. Обычный невзрачный парень с невнятно-темными волосами и светло-карими глазами — что может быть скучнее, тем более что и учился я средне. Пожалуй, ничего. Меня просто не замечали. Пару лет изредка пакостили по мелочи, развлекаясь: то учебник спрячут, то подножку в столовой сделают или еще что, пока я по собственной глупой привычке защищать малышей не пересек им дорогу. Они отбирали сладости у малышей, а я встрял. Ну и получил по полной. Били меня весело, с гиканьем и смехом, но умело, синяков почти не осталось, а когда на шум пришла воспитательница, повернули дело так, словно это я обижал малышей. И те, боясь попасть под раздачу, подтвердили. Меня тут же отправили в карцер, так называлась маленькая комнатка в подвале с матрацем на полу и горшком для естественных нужд. Кормили в карцере два раза в день, давая кусок хлеба и стакан воды. Зато свет горел круглые сутки. Ну как свет, лампочка на двадцать пять ватт, да еще и серой краской частично замазанная, так что собственную руку можно было различить с трудом. Мне предстояло просидеть там три дня, отбывая наказание, но судьба распорядилась по-своему. Не знаю, отчего в детдоме случился пожар, но, спасаясь от огня, обо мне никто не вспомнил. Криков и всего такого я не слышал. Понял, что случилось, когда дым через щель под дверью начал заполнять мой карцер. Некоторое время я стучал в дверь, кричал, просил меня выпустить, но никто не пришел, а когда дышать стало совсем нечем, я понял, что умру прямо здесь, задохнувшись. Вспомнив школьные уроки, уложил матрац под дверь, стараясь закрыть проклятую щель, и лег на пол у противоположной стены, пытаясь хоть как-то дышать. Грудь раздирало кашлем, глаза слезились, и тут я заметил маленькую дырку в плинтусе. Мыши и крысы были не такой уж редкостью, особенно когда выделенные на их травлю деньги уплывали в чьи-то карманы, так что все дети слышали по ночам шуршание в стенах. В тот момент я подумал: как хорошо было бы стать таким маленьким. Подполз ближе к дырке, надеясь, что там еще остался воздух и если я суну в нее нос… А в следующее мгновение я уже протискивался в дырку, спеша спасти свою жизнь. Поначалу я даже не понял, что произошло, просто бежал, инстинктивно чувствуя, где нужно искать выход, и только оказавшись снаружи, петляя между ног прибывших на вызов пожарных и случайных зевак, среди которых были воспитанники и воспитатели детдома, понял, насколько я мелкий. Остановившись под деревом, огляделся, с трудом переводя дыхание. Все действительно было намного больше, чем я привык, но это не испугало, а обрадовало. Я изменился, значит, я оборотень! Теперь меня точно должны забрать, ведь оборотни забирают всех своих. Я так обрадовался, что даже подпрыгнул, попискивая, и только потом догадался посмотреть на себя. Маленькие серо-розовые лапки, темно-серая шерстка, а еще хвост. Лысый хвост! Кто хоть раз видел крысу, никогда не ошибется, опознавая этот хвост. Я крыса. Помойная серая крыса! И кто усыновит такой… такого… Знаете, животные, оказывается, тоже умеют плакать. Когда пожар был потушен, я все еще сидел под деревом, не зная, что делать. Как обратиться обратно в человека, я не знал, а тут еще меня увидел кто-то из мальчишек и швырнул камень, пришлось спасаться бегством. Оказавшись возле пожарной машины, я, не раздумывая, вскарабкался по сложенным возле нее вещам и влез в кабину, благо дверь была приоткрыта. Затаиться там под сиденьем было несложно, места хватало, и вскоре мы благополучно отбыли с места происшествия. Интересно конечно, как быстро меня хватятся и что придумают, оправдывая мое исчезновение, но сейчас у меня были намного более важные вопросы, решения которым я не находил. Оказаться на улице в виде крысы, когда тебе едва исполнилось пятнадцать лет, — совсем не предел мечтаний. В пожарной части я еще некоторое время просидел в машине, боясь даже нос высунуть, но потом все же решился. Выпрыгнув, благо дверца осталась открыта, я тут же метнулся к стене, затаившись у какой-то тумбочки, от которой пахло бензином и еще чем-то таким же гадким. Медленно прокравшись вдоль стены к выходу, я вновь немного посидел под сваленными в кучу вещами, принюхиваясь, а потом так же осторожно высунулся в открытые ворота. Улица была очень оживленная, люди так и сновали туда-сюда, а уж машины… Я было подумал пересидеть в пожарной части до вечера, но тут завыла сирена, пожарные забегали, собираясь на выезд, а я инстинктивно рванул прочь вдоль стены дома, пока не оказался в узком проулке с мусорными баками. Там-то я и затаился до темноты. Местные крысы меня не трогали, можно даже сказать, обходили стороной, но жить в вонючей мусорке… Нет, только не это. Да и где гарантия, что для местных котов я таким же незаметным буду? А тут еще жрать захотелось просто невыносимо, но питаться с мусорки… Фу-у, я еще не дошел до такой грани отчаяния. В общем, побежал я по улице, где ярко сияли витрины работающих допоздна магазинов, думая, где бы разжиться крышей над головой и хавчиком, и тут у бордюра остановилась шикарная длинная тачка. Я у столба затаился, поглазел на то, как шофер с поклоном заднюю дверь открыл, оттуда дамочка появилась, всучив шоферу какой-то пакет. Шофер дамочку пошел провожать до дверей, выслушивая её приказы, а я сообразил, что такая тачка в богатом доме только и бывает, а раз дом богатый, значит, пожрать там точно найдется! Больше я не думал, кинулся в открытую заднюю дверь. Первый раз прыгнул неудачно, пришлось потрудиться, но все же я зацепился когтями за что-то, подтянулся и оказался в салоне. Увы, салон от передних мест был надежно отгорожен, так что как только дверца за моей спиной закрылась, я оказался отрезан от мира, зато тут нашелся сыр и виноград. Слева на сиденье лежали пакеты, а вот на правое, возле которого был откинут столик, вполне можно забраться. На сиденье карабкаться было удобнее, чем по железу, так что вскоре я уже пировал. Жаль, что много деликатесов в меня не влезло. Глазами все бы съел, а на деле… эх... Крыса животное маленькое, так что наелся я быстро, а тут и машина остановилась. Я насторожился и, когда ручка дверцы щелкнула, соскочил вниз, выбрав удобный момент, чтобы сбежать. Пока водитель перебирал пакеты, что-то там выискивая, недовольно бурча, я выбрался наружу и нырнул под соседнюю машину. Водитель еще немного повозился, а потом поехал дальше, и только тогда я смог нормально осмотреть помещение, в котором оказался. Огромный, просто громадный гараж, в котором стояла куча машин. Частным домом это место никак не могло быть. У меня еще оставалась надежда, что это подземный гараж под многоэтажным домом или супермаркетом на худой конец, но, сидя на месте, ничего не разузнаешь, да и сидеть среди машин было не особо умно, задавить, уезжая, могут, так что я побежал к стене, а потом вдоль нее в поисках выхода. Дверь на лестницу оказалась плотно закрыта, лифт вызвать вообще для крысы нереально, а вот решетка вентиляции — это мое! Выбрался я из гаража через пару часов после начала блужданий и еще почти сутки потратил на то, чтобы обследовать мой новый дом и найти, откуда приятно пахло едой. Это оказался буфет в огромном офисном центре! Буфет — не так уж плохо, учитывая то, что здание, куда я попал, было не жилым, а офисным. Шестиэтажное офисное здание для человека достаточно большое, а для крысы — просто огромное. Для меня вообще все стало огромным. Три года я потратил на обследование всего здания, а в человека за все это время мне обратиться так и не удалось. Сколько раз я пытался — даже не скажу, не считал. Могу только сказать, что пробовал я каждый день, вернее ночь, когда рядом никого не было, а иногда и по несколько раз. Поначалу было до слез обидно, что прожить свою жизнь мне придется в образе крысы, а потом ничего, приспособился. Разведал все места, где можно было незаметно поесть. Разузнал, где висят видеокамеры и как их обойти, а в тех, что мне особо мешали, несколько раз перегрызал провода. Ох и ругались монтеры, меняя те камеры. Я слышал их, затаившись в коробе вытяжки, столько новых слов узнал… В общем, я спокойно прожил в том здании три года, а потом в офисах начались брожения. Как я понял из подслушанных в курилке на первом этаже разговоров, компания, которой принадлежало здание, получила нового хозяина, так что намечалась большая чистка. Три дня все возбужденно переговаривались, а потом в здании появился крутой мужик в темном плаще. Я спал в вентиляционной трубе над буфетом, когда меня разбудило что-то странное. Я завозился, просыпаясь, а потом понял, что меня разбудило. Мощная аура хищника! Нечто подобное ощущалось, когда оборотни приходили в детдом, разглядывая воспитанников, но эта аура была настолько сильной, что буквально припечатывала к полу, заставляя дрожать от ужаса. Мне потребовалось минут десять, чтобы подобраться к решетке вентиляции и поглядеть, что там происходит. Крутой мужик в черном плаще и с черной гривой волос обходил маленькое офисное кафе так, словно он король, а все остальные, следующие за ним или перекусывающие за столиками, разве что не кланялись ему. Головы, по крайней мере, никто не поднимал, а если он что-то тихо говорил, парень, бредущий за ним, тут же все в блокнотик записывал. Когда же мужик оказался под тем местом, где я прятался, и остановился, у меня даже дыхание остановилось, настолько не хотелось привлекать к себе его величественное внимание. Не вышло. Мужик потянул носом воздух, поморщился, и тогда я впервые услышал его немного порыкивающий низкий голос: — Крысами тянет. Он еще немного пооглядывался, так и не задрав голову вверх, а потом продолжил: — Помещение закрыть. Вызвать службу по зачистке, чтобы даже духа крысиного в моем здании не было. Обедать сотрудники будут ходить в соседнее здание, там специализированное кафе, все равно еду здесь полноценно не готовят, а привозят полуфабрикаты. Для особо голодных поставьте в коридорах автоматы для продажи кофе. Если увижу кого-нибудь в рабочем кабинете с чашками и бутербродами — уволю. Пить и есть только в комнатах отдыха. — Но… у нас нет комнат отдыха, — попытался было проблеять один из мужиков, сопровождавших господина. — Курилки есть на каждом этаже. Переделайте их. И никаких сигарет. Ненавижу эту вонь. Идем дальше. Они ушли, а я загрустил. Кафешку закроют, а где я жрать буду? Неужели придется и с этого места линять? Раньше если не здесь, так в кабинетах можно было печеньем разжиться, а теперь… Обидно. Еще некоторое время я сидел в вытяжке, размышляя о нелегкой судьбе бедного меня, а потом такое зло изнутри поднялось. И чего этот черногривый командует? Хозяин, блин, нашелся. А если я против его нововведений? Ишь, крысы ему не нравятся. Я тут вообще-то один из грызунов, остальные давно убрались, и стараюсь не гадить там, где живу, а он унюхал. Я потоптался немного на месте, думая, как поступить, пока работники роптали, обсуждая распоряжение начальства. Как я понял, прямо сейчас никто ничего ликвидировать не собирался, так что ночью я собирался хорошенько запастись продовольствием, а потом… — Я объявляю тебе войну! — пропищал я, разрабатывая план мести. Где там начальство сидит? На самом верхнем этаже. Вот туда я завтра и направлюсь. Ничего, мы еще посмотрим кто кого. Страшнее крысы зверя нет! Сразу приступить к мести не удалось. Всю ночь я носился вверх-вниз по стенам и мебели, стаскивая всю возможную "долгоиграющую" провизию в вентиляцию, благо угловая решетка как раз держалась на честном слове и единственном болтике, я даже пару яблок умудрился под нее протащить, только не спрашивайте, как я их туда заволок. На следующий день устал не меньше, перемещая все ворованное в несколько «норок», где до них не доберутся случайные люди. В короткое время отдыха успел поглядеть, как выносят столы и стулья, а потом явились два мужика в противогазах, стремных зеленых костюмах и с баллонами за спиной. Разглядывать, как именно они будут травить «крыс» в помещении, я не стал. У меня как раз осталась не пристроенной последняя пачка крекеров, вот ею я и занялся, с трудом перебирая лапами. Устал. Зато на следующий день, отдохнув, поспешил на верхний этаж, чтобы найти кабинет нового начальника. Найти его удалось легко, оттуда так и тянуло краской и свежей древесиной. Вентиляционные решетки были по всему зданию, так что я с интересом разглядывал новый кабинет, вернее четыре кабинета, объединенных в единое целое. Из коридора посетитель попадал в приемную, которая была разделена на две части. В первой, рядом с огромным окном, сидел секретарь, тот самый, что тенью шастал за новым хозяином с блокнотиком, а во второй, той, что без окна, была этакая крошечная кухня. Я с радостью углядел в ней справа от входа кухонный стол с кофеваркой и электрочайником, у стены напротив — буфет с чайной и кофейной посудой, а слева раковину и… холодильник! Большой босс явно собирался питаться здесь, а не ходить в соседнее здание, как заставлял своих работников. — Ну-ну, — пискнул я, чувствуя, как в душе поднимается волна радости, — посмотрим, как ты будешь тут питаться, зараза гривастая. Кроме того, в этой каморке-столовой не было камеры наблюдения, а вот в отделении для секретаря поставили, причем сразу две, так чтобы слепых зон не было. Это я у охранников в свое время нахватался. Раньше-то камеры стояли только в холле и на лестницах, так что я просто обязан был знать их расположение, чтобы лишний раз не попадаться на глаза работников. А еще, прослушивая разговоры охраны, я узнал, что именно нужно перегрызть, чтобы камеры больше не работали. Думаю, настало время вновь использовать эти знания. Из кабинета секретаря посетитель попадал в рабочий кабинет того самого черногривого. Его самого в кабинете не было, но запах присутствовал. Тут особо глядеть не на что. Огромная стеклянная стена, через которую можно рассмотреть часть города и парк с рекой. Стол рабочий с компьютером у стены справа от окна, шкафы для бумаг, пока еще пустые, и длинный стол с десятком стульев для совещаний посреди кабинета — вот и все убранство. Зато камер тут поставили сразу четыре штуки. Этот оборотень явно параноик! Из рабочего кабинета через дверь на противоположной от письменного стола стене можно пройти в кабинет поменьше. Там были расставлены два небольших диванчика и два кресла вокруг прямоугольного журнального столика. Вся эта мягкая мебель в бежево-синих тонах и ореховый столик занимали центр кабинета. На последнем были расставлены вазочки с печеньем и чайный набор, пока пустой, но тут явно собирались перекусывать в свободное время. У противоположной стены я заметил большой кожаный черный диван, на котором даже такой здоровяк, как новый босс, мог легко выспаться. Дальше стоял платяной трехстворчатый шкаф, а возле него находилась еще одна дверь. Движимый любопытством, я сунул и туда свой нос, но это оказалась небольшая туалетная комната с душевой кабинкой. Ничего интересного, если не считать плохо завинченной решетки, через которую я наверняка смогу незаметно попадать в апартаменты Гривастого. Вот это удача! Кстати, в туалетной комнате видеокамеры отсутствовали, а в кабинете для отдыха имелась всего одна, и установили её так, чтобы можно было видеть входящего, но ни диван, ни мягкий уголок в угол обзора не попадали. Собирается проводить там тайные совещания? Вполне возможно. Впрочем, это меня мало занимало, разве что как возможность полакомиться печеньем или тем, чем тут будут потчевать дорогих гостей. Кстати, на окне тут были достаточно плотные бежевые шторы, в отличие от остальных помещений во всем офисе, где висели вертикальные жалюзи. Любит комфорт или боится, что за ним в окно будут подглядывать? Тогда он точно параноик. Высотных зданий перед этим окном нет, разве что птичка какая-нибудь захочет в окошко заглянуть. Хотя это уже не мое дело, а вот его паранойю я собирался использовать. Война есть война! Боевые действия начались в эту же ночь. Вечером я собственными глазами наблюдал, как секретарь укладывал продукты в холодильник, набивал ящики и полки кухонного стола печеньем в упаковке, конфетами, пачками с чаем и кофе. Невольно сглотнув слюну, я проследил за секретарем, запершим кабинет и свалившим домой, одновременно треща с кем-то по телефону, хвастаясь новой должностью и начальником. Я сначала не хотел подставлять секретаря, но когда услышал, как тот планирует завтра прийти на работу в соблазнительной кофточке, чтобы показать себя новому боссу во всей красе... — ОН обязательно клюнет, — утверждал секретарь, поворачивая ключ в двери, а я потирал лапки. Посмотрим, как большой босс клевать будет и насколько громко. Гы-гы. Подождав, когда в офисе все стихнет, а то мало ли кого принесет в самое неподходящее время, я начал операцию. Слабая решетка оказалась не такой уж легкой преградой, пришлось потрудиться, протискиваясь в щель, но я справился, хоть и потерял клок шерсти на спине. Ничего, новая шерсть вырастет, зато к моему счету с Гривастым добавилось еще и это. Двери в туалетную комнату и комнату отдыха не закрывались, так что я легко пробрался в кабинет, попутно перегрыз провод у первой камеры, добравшись до нее по потолку. Он-то точно в обзор не попадал. Нигде! Упущение, которое Гривастому дорого обойдется! В рабочем кабинете пришлось потрудиться, выводя из строя две камеры, в поле зрения которых попадала входная дверь, а потом еще помучиться над дверной ручкой, все-таки крыса — животное легкое, но я и тут справился. И снова я занялся камерой, чтобы она не показывала того, кто входит на «кухню», а уж там я развлекся от всей души. Нет, гадить в воду для чая-кофе не стал, не настолько уж я сволочь. Просто все доступные коробочки и пачки на пол поскидывал, а потом занялся сбором конфет и печенья. Утаскивать далеко не стал, а вот за холодильник затащил, пусть поищут, а если не найдут, у меня еще запас будет. Следующим шагом стало шкодничество с чаем и кофе. Прогрызть пачки, чтобы их содержимое начало просыпаться — легкая задача. Благо продукты лежали на полках, а не в выдвижных ящичках, туда я бы так быстро пробраться не смог. А вот цитрусовые леденцы я спер вместе с пакетиком, перетащив их в вентиляцию. Люблю сладенькое. Вот под Новый год, помнится, апельсинами и мандаринами удавалось полакомиться, это было незабываемо, а тут такая вкуснятина. С интерната их не ел. Правда, тут не обошлось без неприятностей, пакет хоть и был небольшой, порвался об угол решетки, так что несколько конфет упали на пол. Пришлось спускаться и искать, но ведь крыса не человек, в горсть конфеты не может собрать. Я по одной затаскивал их в вентиляцию, потом спускался за следующей, так до утра и провозился. Устал, зато сделал все, что запланировал. Осталось устроиться поудобнее и понаблюдать за новым шефом, грызя леденец. Секретарь поджидал босса у двери, поэтому устроенный мной бардак не увидел. Он так заливался соловьем, поправляя рукава полупрозрачной беленькой шелковой рубашечки, что под ноги не глядел. Черногривый шагнул в приемную и остановился, принюхиваясь, секретарь шагнул за ним, делая движение вправо, а там как раз маленькое галетное печенье лежало. Наступил, оно хрустнуло, он взвизгнул, подпрыгивая, и… падая, уцепился руками за рукав пиджака босса. Пиджак не выдержал, затрещал и в следующее мгновение секретарь уже сидел на полу, держа в руках часть костюма босса. Дальше начался настоящий цирк. Босс рычал, ругался и злобно сверкал клыками, секретарь оправдывался, всхлипывал, утирая показные слезы тем самым рукавом, а когда Гривастый велел ему сделать кофе и тот ринулся на кухню, все еще сжимая оторванный рукав в кулаке, и... замер на пороге, безмолвно хватая ртом воздух, словно рыба на берегу. Поняв, что еще что-то произошло, босс шагнул следом, отодвинул секретаря в сторону, оглядел учиненный мной бардак, но ничего не сказал. Помолчал минуту, внимательно оглядывая помещение и принюхиваясь, а потом велел вызвать начальника безопасности. — Ср-р-рочно! — рыкнул черногривый, отчего секретарь сразу отмер и бросился к телефону выполнять приказ. Дальше босс перешел к себе в личный кабинет, поменял пиджак, взяв новый из шкафа, и устроился за большим столом в центральном кабинете, чтобы принять явившегося по приказу начбеза. Этот тоже был оборотень, только волосы у него рыжие с более темными кончиками. Я такую расцветку уже видел у тигра, так что зверя начбеза сразу опознал, а вот босс… Даже не знаю. Вряд ли волк, слишком мощная аура. Волки, они более… мирные, этот же подавлял одним своим присутствием. Прямо царь зверей. Точно, лев! Ха, могу хвост свой поставить на кон, что я угадал. Начбез хоть и держал спину прямо, со взглядом босса не встречался, а когда доложил, что ночью почти все камеры в кабинете босса вышли из строя, даже голову склонил ниже, признавая свою вину. Босс тут же нарычал на него и велел срочно все исправить. Когда пришли мастера, босс прихватил какие-то бумаги и отправился в маленький кабинет, а потом, немного поработав, заглянул в ванную. Вот тут он так рыкнул, что секретарь его услышал сквозь все стены и двери. Мигом явился, как джинн из сказки, а Гривастый выскочил из ванной, держа в руках… конфету. И как я ее не заметил?! — Это что?! — бушевал черногривый. — От нее крысой воняет! Я же велел все протравить! Почему тут крысы бегают?! Убрать! Ср-р-рочно! Секретаря вмиг вымело из кабинета, а босс пометался по кабинету, пиная кресла и ножки столика, так что чашки с тихим звяканьем попадали на пол. Хорошо, ковер был толстый, так что обошлось без битого стекла. Потом босс подхватил документы и убрался из офиса, что-то там порыкивая и отдавая приказы секретарю. Ура! Итак, итоги первого дня: один — ноль в мою пользу. А припершиеся через полчаса крысоловы… Ну и что? Пересижу пару дней в одной из норок, пока тут вонь от отравы не выветрится. Только конфетки заберу.