Крыс

Больше двух месяцев длилась наша война. В городе наступила зима, в здании включилось отопление, а в наших с Гривастым отношениях ничего не поменялось. Он орал, я пакостил и тихо попискивал, наблюдая за его гневом. Бедный секретарь, на которого все шишки валились, похудел, побледнел и даже начал заикаться. Начбез тоже скоро заикаться начнет, поскольку камеры я портил ему регулярно, а изловить меня никак не могли. И чего они только не придумывали! Однажды я себе чуть живот от смеха не надорвал, когда увидел на кухне мышеловку с кусочком сыра. Нашли дурака! Сбегал к столу босса, притащил оттуда «паркер» с золотым пером и сунул его в мышеловку, спустив замок. Паркеру кердык! Сыр я немного откусил и демонстративно оставил рядом, поскольку тот оказался старым и кислым. Обидно, что денег на хорошую приманку пожалели. В другой раз, после очередного травления крыс, я забрался на стол Гривастому и оставил несколько меток на его бумагах. Как он орал, обнаружив желтые пятна и отпечатки лап, заслушаться можно. Зато после этого большой босс на столе больше ничего не оставлял. Я лучший учитель по наведению порядка! А еще к боссу как-то приятель пришел, такой же оборотень, судя по ауре. Они вдвоем коньячок с лимончиком приговорили в малом кабинете, Гривастый приятелю на меня пожаловался, а тот принюхался и рассмеялся: — Раз на твоем корабле живут крысы, значит, ты еще не тонешь. — Ну, спасибо, — рыкнул Гривастый, а потом и сам посмеялся, чем вызвал у меня некоторое уважение к нему. После этого я объявил перемирие на пару дней, но не потому, что пожалел, просто день рождения у меня приближался. Девятнадцатый, между прочим. И никто мне ни подарка не подарит, ни тортика не преподнесет. Загрустил я, честно говоря. К тому же на праздники офис закроется и останусь я тут один десять дней куковать. Хотя не совсем один, еще охрана будет дежурить, но это совсем не то. В общем, лежал я утром возле вентиляционной решетки, глазел на кабинет Гривастого, когда он заявился… не один. Следом за ним шел мальчишка лет пяти, судя по внешности, сын. Гривастый завел его в малый кабинет, усадил за стол, выдал бумагу и цветные карандаши. — Сегодня я уже не успею новую гувернантку найти, заниматься тобой мне некогда, сегодня важное заседание совета директоров, так что сиди здесь и рисуй. — Я не люблю рисовать, — надулся ребенок. — Ничего, до обеда порисуй, а потом сходим в магазин, купим пару книг или еще что-нибудь, а пока не отвлекай меня, пожалуйста. Гривастый ушел, мальчик принялся лениво водить карандашами по бумаге, пока не появился секретарь с заискивающей улыбкой. — Ой, какой хорошенький, какой миленький мальчик, — засюсюкал секретарь, ставя на стол пакет с соком, тарелку с бутербродами, коробку конфет и вазочку с печеньем. — Может, у тебя есть пожелания, малыш? — Остаться одному, — оскалился пацан, демонстрируя хоть и маленькие, но уже клыки. Секретарь обиженно фыркнул и свалил, гордо хлопнув дверью, а мне захотелось познакомиться с пацаном поближе. Интересно, кричать будет? А если будет, секретарь прибежит? В общем, любопытство губит не только кошек. Спустился я, выбравшись из вентиляции, прибежал в кабинет и забрался на стол. Пацан замер, разглядывая меня, а потом спокойно так взял новый лист бумаги и сказал: — Не крутись, я тебя рисовать буду. Я, честно говоря, офигел. Замер, вытянувшись столбиком, а мальчишка быстро зачиркал по бумаге. Пара минут, у меня как раз спина уставать начала, и он повернул ко мне рисунок. А что, похоже. Пока я разглядывал рисунок, он взял из вазочки печенье, одно протянул мне, второе начал грызть сам, с тоской поглядывая в окно. Я быстро сгрыз печеньку и подобрался поближе. Со стола мне было видно только серое зимнее небо. На улице падал снег, и от этого становилось еще грустнее. — Тебе тут тоже скучно? — спросил меня мальчишка, и я согласно пискнул. — Не дождусь, когда в школу пойду, там хоть пообщаться можно с кем-нибудь, а дома тоска смертная. Эти няньки, сюсюкающие, словно я младенец. И этот секретарь точно такой же. Никто меня всерьез не принимает, даже отец. Я сочувственно запищал. — Наверное, ты меня понимаешь. Хочешь? Пацан подвинул ко мне тарелку с бутербродами. Я принюхался и выбрал колбаску. Она вкуснее. Мальчишка тоже взял колбасу, и мы вместе зачавкали, даже не подумав брать хлеб. Сок яблочный мне не понравился, слишком сладкий, а вот шоколадную конфетку с шоколадной начинкой я с удовольствием умял. Вкусно. И тут… — Тери, господин Ромар просил… А-А-А!!! Звуковая волна мигом снесла меня со стола. Я нырнул под диван, а секретарь так и орал дурным голосом, пока в комнату не ворвался сам босс. — Что происходит?! — его громкий голос перекрыл визг секретаря. — Там… там… — секретарь всхлипывал и тыкал пальцем в направлении дивана, на котором сидел его подопечный и под которым прятался я. — Крыса! — наконец выкрикнул секретарь. Сообразительный мальчишка тут же показал отцу свой рисунок с крысой. — Так, Мартин, тебе нужно отдохнуть, — обхватив секретаря за плечи, Гривастый вывел его из кабинета, бормоча о том, что у него сегодня отгул. Тери, как, оказывается, звали моего нового знакомого, наклонился ко мне и зашептал: — Подождешь? Я быстро вернусь. Я согласно пискнул, и Тери вышел, махнув мне на прощание. Ждать пришлось недолго, через пару минут он в ярко-синем пуховике и сапогах ворвался в малый кабинет с криком, что ему надо забрать рисунки. Рисунки он, конечно, прихватил, ну и меня заодно, запустив в свой пуховик со словами: — Давай скорее, планы поменялись. Покопошившись немного, я устроился на животе и затаился. Кто-то, может, сочтет меня легкомысленным, но в офисном здании меня ничего не держало, разве что несколько продуктовых закладок. К тому же еду я разыщу, если возникнет такая необходимость, а с мальчишкой мне наверняка скучать не придется. Да и жить в доме лучше, чем в офисе. В общем, ринулся я в новые приключения. Ехали мы долго, пару раз останавливались, но Тери из машины не выходил, только поглаживал меня через пуховик, давая понять, что нужно вести себя тихо, и только когда я уже изрядно устал сидеть в душном пространстве, мы покинули машину. Пока Гривастый что-то кому-то выговаривал, Тери пробежал по ступенькам вверх, потом было гулкое эхо шагов по большому холлу и вновь лестница. — Тери, разденься! — голос Гривастого настиг нас на пороге комнаты Тери. — Сейчас! — ответил мальчишка, выпуская меня из куртки, а потом быстро зашептал уже мне: — Затаись пока. Я вернусь и принесу тебе что-нибудь вкусненькое. Тери убежал, а я занялся обследованием новой территории. Дом у семейства Гривастого был явно не маленький, поскольку у мальчишки в личном пользовании имелось несколько комнат. Первая, в которой меня выпустили, напоминала малый кабинет Гривастого. Такая же мягкая мебель и плотные шторы на окнах, такой же ковер на полу, разве что расцветка отличалась более светлыми тонами. Справа и слева обнаружились две двери, но правая была закрыта, и ручка отсутствовала, только кодовый замок, так что проникнуть внутрь не удалось, и я отправился обследовать помещение слева, благо ведущая туда дверь была распахнута настежь. Вторая комната оказалась чем-то вроде кабинета. Слева шкаф с книгами, потом окно, дальше письменный стол с миникомпом и кресло на колесиках, потом второе окно, под которым стоял маленький диван и стеклянный журнальный столик. На нем в художественном беспорядке лежали тетради, карандаши и какие-то книжки. Меня больше всего заинтересовал миникомп. Это такая штука, которую можно носить на запястье как браслет, а лазерный экран у него разворачивается прямо в воздухе. Я о таком слышал от людей в офисе, новейшая разработка ученых и жутко дорогое удовольствие. Жаль, мне таким не попользоваться, ведь он начинал работать после сканирования отпечатка пальца. А какие отпечатки у крысы? Эх, судьба-злодейка. На противоположной от окон стене висели огромные карты. Карта мира, карта страны и карта города. На окнах за шторами виднелись горшки с цветами. Кроме того, я обнаружил еще две двери. Левая вела в спальню, а правая в ванную комнату. Спальня оказалась небольшой, но очень светлой. Шкаф, кровать и тумбочка, а еще на стене напротив кровати висел плазменный телевизор — вот и вся обстановка. Окно прикрывали плотные темно-зеленые шторы, на полу лежал такой же темный ковер, а вот мебель была светлой, скорее желтой, чем коричневой. Светильники на потолке во всех комнатах были точечными, а вот решетки воздуховодов присутствовали везде, что не могло не радовать. Нужно только доступ внутрь получить и можно исследовать дом. Ванная комната не впечатлила. Без изысков, простенько, хоть и комфортно, а главное, без кафельной плитки на стенах, оборотни ее почему-то не любят, как и я. Лазить по кафелю неудобно, когтям зацепиться не за что, только щелями между плитками можно пользоваться, иначе лапы скользят. В остальном… душ, ванна, раковина с полочкой и шкафчиком-зеркалом и унитаз. Между ванной и туалетом стояла бельевая корзина с крышкой. А вот это было очень кстати. Запрыгнуть на унитаз я мог, это не проблема, а вот удержаться на скользком фаянсе было трудно, тут же такое удобство. Вскарабкавшись по корзине, я перепрыгнул, пристроился на унитазе и сделал свои дела. Смыть не успел, поскольку в ванную заглянул Тери. — Вот ты где, — он улыбнулся и, подойдя, нажал на блестящую кнопку в стене. В унитазе зашумела вода. — Молодец. Так запаха не будет, а то отец очень чуткий к запахам. Вмиг унюхает. Пискнув, я спрыгнул с унитаза. — Пойдем, я тебе поесть принес. Едой оказался рис с морепродуктами на блюдечке. Рыбу я узнал, креветки тоже как-то пробовал в кафе, когда там к Новому году такие малюсенькие бутербродики делали, а вот остальные попадающиеся среди риса кусочки были мне незнакомы, но все было так вкусно, что привередничать я не стал. Туда же, в блюдце, Тери налил мне воды, а потом повел показывать свое богатство. Миникомп тоже продемонстрировал, показав, как он работает, и похваставшись, что это фирма его отца разработала. — Он у меня вообще очень умный, — грустно вздохнул Тери. Я вопросительно попищал, поощряя его на разговор. — Нет, ты не подумай, я его люблю, только бизнес для него, кажется, дороже меня. Я возмущенно пискнул. Не мог он так думать, ведь это отец! А еще интересно, где его мама? — Знаешь, с каким удовольствием я бы с ним сходил или съездил куда-нибудь? А ему вечно некогда. Бросает меня на нянек, гувернанток, чтобы не мешал, а сам на работу. Я от нянек быстро научился избавляться, думал, он поймет, а отец только требует, чтобы я вел себя прилично, и нанимает новых. Вот завтра у меня день рождения. Думаешь, он этот день со мной проведет? Как бы не так. При словах о дне рождения я насторожился. У меня тоже завтра. Вот это совпадение! — С утра поздравит и уедет, а вечером нагрянет куча гостей, только его гостей, а не моих, — продолжил изливать душу Тери. — У меня вообще друзей нет. Иногда на клановых сборах я знакомлюсь с другими ребятами, но общаться с ними можно только виртуально, а мне это неинтересно. Я бы хотел завести собаку или кота, но животные нас, оборотней, не особо любят, только вот ты не испугался. Я сочувственно попищал и, перепрыгнув на диван с журнального столика, подобрался ближе к руке. Тери понял, погладил, а потом вообще затащил к себе на колени и принялся гладить. Так мы и сидели некоторое время, думая каждый о своем. Я, например, вспоминал свою жизнь и думал, хотел бы я поменяться с Тери местами, окажись это возможным? Честно говоря — не уверен. Стремно мне было. Сначала показалось, это здорово, сытая и обеспеченная жизнь, а присмотревшись повнимательнее, понял, что он тоже несчастен, хоть и по-своему. — Я иногда думаю, было бы лучше, если бы мама забрала меня с собой, а потом понимаю, если бы я был ей действительно нужен, она бы меня не оставила. Или оставила бы, но приходила в гости, а она даже не звонит. В прошлом году она была на клановых сборах с новым мужем, но даже не подошла. А когда отец подвел меня поздороваться, посмотрела как на пустое место. Я не плакал. Честно. Только было очень грустно. У них с отцом был договорной брак на три года, чтобы отец наследника получил, вот я и родился. Мы еще немного помолчали, при этом Тери не переставал меня гладить. — Жаль, что крысы не разговаривают, ты бы мне о себе рассказал, — вздохнул Тери. — А как мне тебя называть? Пушистик? Я возмущенно запищал. — Понятно, не нравится. Может, что-нибудь более воинственное? Клык? Коготь? Тоже не нравится? Я снова пискнул недовольно. Не писать же мне свое имя? Я, конечно, могу, хоть и с трудом. Карандаш в лапках держать не так уж удобно, пробовал. Можете смеяться, но я так желание на свой первый Новый год в крысином теле загадывал. Спалить и выпить с шампанским не смог, просто накарябал желание на бумажке и съел ее. Не помогло. — Рок? Серый? Рэкс? Кекс? Барс? Хотя нет, Барс — это для кошек. Тери еще немного помолчал, подбирая имена, а мне это надоело. Я вновь прыгнул на журнальный столик, где обедал, сел столбиком, сложив лапки, и тяжело вздохнул. — Придумал! Ты же крыса, значит, буду звать тебя Крыс. Согласен? Я согласно пискнул и даже хвостом помахал. Крыс почти как Крис. Все лучше, чем Барсик или Пушок. — Вот и ладно, Крыс. Хочешь, мультики вместе посмотрим? Вечер прошел спокойно, можно сказать, в дружеской обстановке. Потом был ужин, мне достался кусок утки, затем мы снова смотрели телевизор, а когда стемнело, легли спать. Тери предложил мне подушку рядом с собой, но устроиться сразу я не успел, Гривастый вошел, чтобы пожелать сыну «спокойной ночи», так что я едва успел спрятаться под одеялом. Поцеловав сына в лоб, он повел носом, принюхиваясь, и я замер под одеялом, боясь даже вздохнуть лишний раз. — Зря я тебя на работу таскал. Крысиный дух прямо в воздухе витает, — пробормотал гривастый. — Ну что ты, отец? Какой дух? Это тебе кажется. — Да, наверное, — Гривастый отошел от кровати. — Мне теперь всюду крысы мерещатся. Как от этой пакости избавиться, ума не приложу. Впору самому начинать их отлавливать. С этими словами Гривастый вышел, а Тери тихо рассмеялся, откидывая угол одеяла: — Вылезай, он ушел. Завтра утром искупаем тебя, чтобы не пах животным. А то еще правда вынюхает. Я согласно пискнул, а Тери погладил меня и пожелал «спокойной ночи», прежде чем заснуть с улыбкой на губах. Попадаться в лапы отца Тери, когда жизнь, кажется, начала налаживаться, совсем не хотелось, так что я готов был мыться хоть трижды в день. Утром я первым услышал шаги в соседней комнате, так что вновь успел спрятаться под одеялом. Отец Тери вошел в комнату, отдернул шторы, впуская в комнату свет, а затем подошел к сыну, поцеловал его в лоб со словами: — С днем рождения, милый. Просыпайся, подарки ждут. — Подарки? — Тери потянулся и зевнул. — А где Крыс? — Кто такой Крис? Что тебе такое приснилось? — А… Да нет, ничего. Приснилось просто. Это так… А что за подарки? — Поднимайся, умывайся и спускайся, там увидишь. Отец, посмеиваясь, вышел, а Тери быстро откинул одеяло, с тревогой выискивая меня. — Уф, не приснилось. Доброе утро, Крыс. Я пискнул в ответ и помчался в туалетную комнату. Тери меня искупал, как и обещал, потом тщательно вытер и просушил феном, так что в то утро я благоухал чем-то хвойным. Потом Тери, накинув на себя халат, умчался вниз получать подарки, а я остался его ждать. Подарков оказалось много. Большую их часть составляла одежда и обувь, но были и книги, и новый супертонкий телефон, и даже билеты на какие-то очень крутые аттракционы. Тери с восторгом показывал мне подарки, объяснял от кого они, а я с тоской смотрел на них и вздыхал, мне было завидно. Он может пойти на те же аттракционы, надев эти красивые вещи; у него, кроме отца, есть еще куча родных людей, пусть они и вспоминают о мальчишке лишь в праздники; он будет учиться, читать, играть и веселиться, а у меня всего этого уже не будет. Хотя нет, родственников у меня никогда и не было. — Крыс, ты чего? — маленькая ладонь погладила меня по спине, заставив очнуться. — Тебе не нравится? А что я могу сказать? Только попищать, что и сделал. — Тогда пойдем есть торт! Я только оденусь, а то в халате целый день бегать неудобно. Отец уже уехал, так что можно спуститься в столовую, там стол накрыли. Слуги нам не помешают. А потом я тебе дом покажу. Тери подставил мне руку, и я влез на его плечо, приготовившись к путешествию. Торт был вкусный, нежный, с кофейным вкусом, жаль, что много в меня не влезло. Запивал я его холодным чаем, налитым в кофейную чашечку. Правда, я все же не удержался и закусил после торта куском колбасы, но Тери на это только посмеялся и вновь предложил мне плечо для обзорной экскурсии по дому. Ну что я могу сказать? Дом, расположенный далеко за городом, по размерам отличался от офиса только тем, что у него было всего три этажа. Жилых — три. Еще был чердак, где хранилась всякая всячина, и подвал, только туда меня Тери не понес, сказал, что его и самого не очень-то вниз пускают, там отцовские Владения. Так и сказал — Владения, с большой буквы. Слуги жили в отдельном крыле, туда вел небольшой коридор за кухней. Первый этаж вообще оказался без жилых комнат, там был большой зал для приемов, кабинет, библиотека, музыкальная комната с классной звукоизоляцией, большая столовая, малая столовая, в которой мы с Тери завтракали, и кухня, такая огромная, что на ней могли спокойно человек десять работать и не толкаться локтями. Второй этаж представлял собой хозяйские комнаты. Справа комнаты отца Тери, потом несколько комнат для родных, наведывающихся в гости время от времени, потом комнаты Тери, а за ними еще такие же апартаменты, только пустые. Как сказал мальчишка: на случай, если еще дети будут. Третий этаж не представлял собой ничего интересного, поскольку там были гостевые комнаты. Их, конечно, содержали в чистоте, но нежилой дух все же ощущался. За домом имелся большой парк, сейчас заснеженный, так что делать там было нечего, хотя Тери сказал, что он там иногда на лыжах катается или на коньках по озеру. — Вот, собственно, и все, — спускаясь с третьего этажа, произнес Тери, — хотя нет, у меня тоже есть свои Владения. Пойдем, покажу. Владениями оказалась та самая закрытая комната. Деревянный пол и стены без окон, зато свет включался автоматически, стоило только перешагнуть порог. В одном углу лежало несколько больших мягких игрушек. В другом валялось причудливое корявое бревно, исцарапанное кое-где когтями, неподалеку от него с потолка свисало… колесо. Простое автомобильное колесо на прочной цепи. Посреди комнаты стояло нечто вроде ванны, только круглое и размером побольше. — Это мои Владения. Слугам сюда хода нет, так что убираюсь я тут сам. Только здесь мне разрешено принимать второй облик. Обычно я провожу тут час-два в день, только вчера пропустил и сегодня пропущу. Во Владениях можно бегать, прыгать, все грызть и никто не отругает за это. А там я плаваю, если жарко. Вернее, уже не плаваю, вырос немного, — мальчик смутился, — но можно полежать в жару. Хочешь посмотреть на меня? Я пискнул и спрыгнул на пол, давая Тери возможность раздеться. Возле двери были крючки для одежды, которые я сразу не заметил. Повесив на них свои вещи, Тери замер на мгновение, а потом начал меняться. Выглядело это немного… жутко. Тело ребенка корежило, оно покрывалось золотистой шерстью, изменяясь, я даже мог поклясться, что слышал треск суставов или костей, а через минуту передо мной предстал львенок. На лапах еще остались черные детские пятнышки, а вот корпус был уже золотисто-рыжий, с черными волосками на холке и с черным кончиком хвоста. Такой же черногривый наверное будет, как и отец. Львенок рыкнул, повернулся боком, явно красуясь, а потом заскакал по комнате, прыгая и старательно имитируя рык взрослого льва. Немного поглядев на это безобразие, я бросился в погоню. Львенок радостно взвизгнул, и мы закружились по комнате, играя в салочки. Мысли о том, что это хищник и у него когти размером почти с меня, в голове даже не возникло. Нам было хорошо и весело, а потом в дверь постучали. — Тери, отец прислал вам нового гувернера, — прокричал голос за дверью. — Он ожидает в малой столовой. — Ну вот, а я обрадовался, что меня посчитали взрослым, раз с самого утра няньку не приставили, — грустно произнес Тери, вернувшись в человеческое тело, чтобы одеться. — Подождешь в комнате или пойдешь со мной? Я решительно взобрался на плечо Тери. — Хорошо, — он улыбнулся. — Если что, скажу слугам, что ты подарок на день рождения. У отца спрашивать они не станут, побоятся. Ты, главное, отцу на глаза не попадайся. Я согласно пропищал, и мы отправились на встречу с гувернером Тери.