Крыс

— Глаза открой, нечего притворяться. Я хотел было возмутиться, сказать, что не притворяюсь, просто я умер, ведь отсутствие боли и полная темнота — лучшее тому доказательство, но меня опередили. — Отстань, Ал. Дай помереть спокойно, — тихий голос Лекса нельзя было не узнать. — Чтобы умереть, нужно иметь не такую дубовую голову, как у тебя. Твой череп даже пуля не берет. Содранная на лбу шкура и легкое сотрясение — вот и все проблемы, так что открывай глаза. Лекс жив! Радость затопила меня так мощно, что я вынырнул из темноты и тут же закрыл глаза, спасаясь от ослепительно-яркого света. Слезы невольно потекли по щекам, но я все равно улыбался. Лекс жив! — О, и пацан твой очнулся, не прошло и полгода. — Сколько? — прошептал я, приоткрывая глаза и вглядываясь в расплывающийся из-за слез силуэт сидящего рядом с кроватью человека. От волнения я невольно дернулся, и грудь тут же обожгло огнем. — Ты, пацан, не дергайся особо, обезболивающее хорошее, но работает только, пока ты не пытаешься скакать козликом. Пулю из тебя извлекли, дырку залатали, но легкому нужно еще немного времени, чтобы прийти в норму. — А сколько я тут?.. — Я все же проморгался, избавившись от слез, и огляделся, снова впав в шоковое состояние. Оказалось, мы с Лексом лежали на одной кровати в его спальне. Причем у него была перебинтована голова, а еще он смотрел на меня, лежа на боку лицом ко мне, и улыбался. В мою правую руку была вставлена капельница, ведущая к стойке, возле которой на стуле и сидел Альберто. Это правда был он, точно такой же, как на фотографиях Тери и тогда, в офисе, когда я единственный раз видел его вживую. Протянув руку, я ткнул в него пальцем. Настоящий. Теплый. — Как?.. Продолжать вопрос мне не пришлось, Альберто и так меня понял. — Выжил всем назло, — улыбнулся он. — Когда мою машину столкнули с моста, я чудом жив остался. Повезло, что рядом мужик с сыном рыбачили, они меня и вытащили. Головой я тогда сильно приложился, ребра переломал, руку и ключицу, но самое неприятное — частичная амнезия. Очнувшись, я точно помнил одно, за рулем протаранившей меня машины сидел тот, кого я знал. Из-за этого я поостерегся сообщать о том, что остался жив. Почти месяц ушел на восстановление, а потом я вспомнил, что покушался на меня Роман. Оставалось выяснить, по чьему приказу он это сделал. В то, что приказал меня убить Александр, я не верил, но все же решил быть настороже. Я начал следить за Романом, выяснил, что он завел какие-то делишки с секретарем Александра, но сексом там и не пахло, вот я и начал ходить за секретарем, очень уж его поведение изменилось, а тут вы попались в его сети, пришлось вмешаться. — Вовремя, — выдохнул рядом со мной Лекс, так что его дыхание коснулось моей щеки, а секундой позже нос уткнулся в висок и заскользил выше, чтобы зарыться в волосы, шумно принюхиваясь. — Ты всегда умел появляться вовремя, Ал. Спасибо, братишка. — Всегда пожалуйста, — хохотнул Альберто. — Вам повезло, что он был молодой и глупый. Сначала стреляй, потом болтай — вот закон жизни. Разговаривая, Альберто осторожно отсоединил капельницу, заставив меня согнуть руку в локте, чтобы кровь не пошла, и вышел из комнаты, успев на пороге добавить: — Резвитесь, кролики. — Резвиться пока не получится, — с сожалением вздохнул Лекс, но ближе ко мне придвинулся, обнял и повторил губами путь, что проделал до этого носом. Приятно, но немного щекотно. — Так сколько мы здесь лежим? И где Тери? — Тери скоро будет дома, Альберто его привезет, а лежим мы тут второй день. Я почти не пострадал, успел вовремя повернуть голову, так что пуля угодила не в лоб, а скользнула по касательной, оглушив. Крови много вытекло, но для жизни неопасно. С тобой было хуже. Я даже испугался… — Лекс замолчал, прикрывая глаза словно от слабости, но меня не так просто было провести. — Чего испугался? — Что тебя больше не будет, — он тяжело вздохнул, а потом вновь прижался губами к моему виску и продолжил говорить, вернее шептать: — Ты как-то незаметно пробрался в мою жизнь, в мое сердце, в мои мысли и занял там так много места, что я теперь и дня не могу без тебя представить. Ты мне дорог так же, как Тери, но… по-другому. Совсем по-другому, — Лекс глубоко вдохнул. — Поначалу я пытался держаться от тебя подальше, даже дома бывал так редко, как мог, тут же все тобой пропахло, так что я с ума сходил и едва сдерживался, чтобы не затащить тебя в постель. Пару раз к девицам особого склада наведывался, снимая напряжение, но все равно до одури хотелось завалить тебя, жестко оттрахав, чтобы жажду свою утолить. Я и потом, когда все же получил тебя в свою постель, не мог тобой надышаться. — Поэтому затрахивал до состояния нестояния? — я попытался пошутить, хотя смеяться было немного больно. Все-таки пуля в груди — это серьезно даже для нечеловека. — Да, — сознался он и потерся сначала носом, а потом и своей щекой о мою. — Не против, если я тебя поцелую? — Раньше ты не спрашивал. — Я чуть повернул голову, чтобы ему удобнее было целовать меня. Жаль, на большее я пока неспособен, но сладость поцелуев оказалась достаточной компенсацией предстоящего ожидания. — Наш первый раз… — Лекс ненадолго замолчал, подбирая слова. — Мне стыдно за него. Алкоголь все же сыграл свою роль в произошедшем. — Тормоза отказали? — фыркнул я. — Точно. Отказали. Я даже сначала подумал, что это у меня галлюцинации такие реалистичные. А утром очнулся и понял, что произошло. Тобой пахло все вокруг и даже я сам. Память тут же подсказала все до мельчайших деталей, так что мне было немного неловко смотреть тебе в глаза. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы не тот звонок от Романа, после которого мы вернулись домой. А уж тут… — он вновь замолчал, но я его прекрасно понял. — А тут ты дорвался до бесплатного. Должен сказать, что против я не был. Ты мне тоже очень понравился, так что не грузись. Все произошло по взаимному влечению. Весь вопрос в том, что дальше будет? — Тебе решать, — Лекс чуть отстранился, с тревогой вглядываясь в мое лицо. — Если не захочешь оставаться, я выделю тебе содержание и квартиру, чтобы ты мог достойно… — Стоп! — я даже развернулся, наплевав на вспышку боли в груди, чуть не рыча от возмущения. — Ты за кого меня принимаешь?! — В первый раз я тебя фактически изнасиловал, да и потом не очень-то интересовался твоим мнением. — Лекс покаянно отвел взгляд, но я не позволил ему загоняться по этому поводу. — Ты еще попроси прощения за то, что меня чуть не пристрелили из-за тебя. Если бы в груди не болело, так бы и дал тебе в лоб. Я сам во всем этом участвовал, и если бы что-то было не так, я бы ушел, а не терпел молча. Даже ради Тери терпеть бы не стал. Так что прекращай этот цирк с покаянием. — Прекратил уже, только не дерись, — смеясь, Лекс поднял вверх раскрытые ладони. Естественно, драться я не стал, только лег обратно на спину, тихо охнув от боли. — Когда прекратит болеть? — я потер перебинтованную грудь. — И что мне капали, если не секрет? — Витамины и микроэлементы, чтобы ускорить заживление. Завтра уже сможешь подняться, а через неделю будешь уже бегать и прыгать. — Так быстро? — удивился, прикинув, сколько бы у меня ушло времени на выздоровление при такой ране, окажись я просто человеком. И вообще, выжил бы я? — Было бы быстрее, если бы ты нормально освоил оборот в зверя. — Лекс вновь придвинулся вплотную ко мне, осторожно приобнял, чтобы не потревожить рану, и мне сразу стало легче, словно он часть боли перетянул на себя. — Вот поправишься и начнем занятия по обороту, а то чудовище, которое бросилось под пули, от волка было так же далеко, как Земля от луны. — Я что, обернулся? — я был потрясен услышанным. — Ничего подобного не помню. — Оборотом это можно назвать с натяжкой. Ну ничего, поучишься, будешь самым красивым зверем. После меня конечно. — Ах ты… — Ну что можно сказать этому наглому Гривастому? Ничего путного в голову сразу не пришло, а тут еще Тери в комнату ворвался с радостным воплем, так что я больше ничего и не придумал. Тери взахлеб рассказывал о своих приключениях в плену, перемежая это радостными объятиями и восторгами по поводу того, что все хорошо закончилось. Люблю я этого пацана, очень-очень, но в том состоянии, в котором он меня застал, долго вынести его восторги просто не смог. Устал. Даже голова разболелась, а глаза сами собой начали закрываться. Когда и кто вывел Тери из комнаты — не знаю. Заснул под шум его голоса, а когда проснулся, в комнате оказался один, и это было плохо, потому что организм требовал прогуляться в туалетную комнату. Вставал я осторожно. Грудь побаливала, но тупо, лениво как-то. Так что я все же встал и доковылял по стеночке до туалета. А вот на выходе меня подхватил Лекс, помогая добраться до кровати. — Упрямец, — ворчливо попрекал он меня, — дождаться не мог. А если бы упал? Отвечать не было нужды, но от заботы стало приятно. Остался, правда, еще один вопрос: — Надеюсь, кормить меня будут не детскими пюрешками, как в прошлый раз? — Нет. На этот раз тебя ждет бульон и немного отварного мяса. — А много мяса нельзя? — В животе как раз просительно заурчало, рассмешив Лекса. — Можно, — он усадил меня на кровать, подложив подушки так, чтобы мне было удобно. — Сейчас все принесу. На этот раз с ложки кормить меня никто не стал, хотя мясо Лекс порезал небольшими кусочками. Тери тоже пришел, принеся мне молоко с медом, и начал рассказывать о том, что они с отцом съездили с утра в школу, где он будет учиться. — Там так здорово, — мальчик даже подпрыгнул на кровати от восторга. — Три этажа. Внутренний большой двор с турниками, а еще стадион и большой зал для занятий, и душевые с раздевалкой, а в ней шкафчики. А классы — просто супер. И столовая большая. Столов много-много, а еще сказали, что там можно будет выбирать, что съесть и попить. А еще у них своя теплица, мне ее тоже показали, только там старшеклассники работают. — Значит, начала занятий ты ждешь с нетерпением, — сделал я свои выводы из всего сказанного. — Ага. Там будут учиться и другие оборотни, и просто люди. Надеюсь, я найду там себе друзей. — Обязательно найдешь, — потрепал я мальчика по волосам, и он тут же умчался по каким-то своим делам, а я остался наедине с его отцом. Осторожно убрав тарелки, он присел на кровать и… До секса, конечно, не дошло, но целовались мы долго, пока Лекса не вызвонил Альберто. Пришлось ему уйти по каким-то там своим делам, а я снова заснул, и снилось мне что-то очень хорошее, доброе, светлое. Проснулся уже в сумерках, когда Лекс вернулся домой. Ужин мне вновь подали в постель, а потом Лекс обмолвился, что они с Альберто разбираются с приютами и тем, как туда попали я и ныне убиенный Василек. — Мы сделали экспертизу, вы не братья, никаких общих генов в ваших изначальных телах нет, но его, так же как и тебя, подкинули ночью в больницу, но в другом регионе. Сюда он попал после того, как его усыновители отказались от ребенка через год после усыновления. Они тогда ссылались на ухудшившееся финансовое положение, но нам с Альберто удалось найти их и поговорить. Ребенок временами частично менялся, чем вызвал у обычных людей ужас, вот они и отказались от него. На этом все следы обрываются и у тебя, и у него, так что вполне можно ожидать появления новых многоликих, и это настоящая проблема. Я слушал его, хмурясь и размышляя о нашем происхождении. В голове крутились обрывочные сведения из школьной программы, которую я совсем недавно штудировал, готовясь получать аттестат. Законы Менделя наверняка работают и в другом мире, а значит… — Вы сами принесли с собой в наш мир гены многоликих, — Лекс растерянно умолк, когда я перебил его, а я уже не мог остановиться, выкладывая все, до чего додумался. — Ты мне сам говорил, что многоликие жили среди вас, иногда притворяясь вами. Сильно сомневаюсь, что за это время они детей не заделали ни одной из ваших самок. Да, вы их отлавливали, но если ваши дамы хоть немного похожи на наших женщин, среди них точно нашлись те, кто укрыл своего ребенка от ваших поисков, спасая от смерти. Таким образом ваши гены поколениями переплетались с генами многоликих. Скорее всего, их ген рецессивный, иначе бы вы уже давно столкнулись с такими как я. Учитывая то количество полукровок, что появились на свет в последние лет двадцать, многоликие еще появятся или уже живут, только не выдают себя. А может, и сами не знают кто они, как я не знал. — И что же делать? — А что вы можете? Организовать по всему миру проверки новорожденных? Можешь попробовать. Только убивать нельзя, иначе матери начнут рожать дома и прятать детей. Лучше ставьте на учет, следите и обучайте, чтобы они вашими врагами не становились. — Подумаем, — хмурый Лекс встал с кровати, прошелся по комнате и вернулся ко мне, обняв. — Тебя я все равно никому не отдам. — И не надо. Я и сам от тебя никуда не уйду. И знаешь, после разговора с Тери я понял, чем хотел бы заниматься. С детьми работать. Так что я действительно хочу поступить в тот колледж, о котором ты мне говорил. Не против? — Только за! — улыбнулся мне Лекс, а потом быстро разделся и нырнул ко мне под одеяло. — Ты чего? Я же еще нездоров, — попытался было отвертеться я от его объятий, но Лекс только крепче обнял меня, притягивая к себе на грудь. — А мы пока ничем таким заниматься не будем. Просто лежать, обнявшись, и спать. И мы лежали, обнявшись, только уснуть долго не получалось, потому что мы целовались, пока легкие не начинали болеть от отсутствия воздуха. Потом мы переводили дыхание и снова целовались. А утром меня разбудили его губы там, внизу. Как же это прекрасно, когда рядом те, кто тебя любит и буквально, и фигурально. Всего два дня у меня ушло на выздоровление. В понедельник мы втроем ходили подавать мои документы в выбранный колледж, а потом вместе сидели в кафе и обсуждали, где и как проведем лето, а в конце обеда… Мы уже разделались с десертом и допивали чай, когда Тери вдруг спросил с непосредственностью ребенка: — А вы мне братика подарите, когда поженитесь? Я, делавший как раз последний глоток зеленого чая с медом, поперхнулся и закашлялся, Лекс похлопал меня по спине, помогая отдышаться, но не выпутаться из неловкой ситуации, а Тери смотрел с интересом не отрываясь, и нужно было ему что-то ответить. — Это вряд ли, Тери. Мы же с твоим папой мужчины, так что детей рожать просто некому. — Значит, против «поженитесь» возражений нет? — тут же нашелся Лекс, гад гривастый, и Тери так радостно заулыбался, что у меня в груди защемило. — Возражений нет, я же не дурак от такого подарка, как вы, отказываться, но братика тебе, Тери, я родить все равно не смогу. — А папа говорил, что среди многоликих женщин не бывает. Зачем, если они сами могут стать кем захотят? Вот эта информация стала для меня настоящим шоком, а эти двое улыбались, глядя на меня. Только Тери улыбался счастливо, предвкушая братика чуть ли не завтра, а Лекс виновато и… заискивающе? Ну уж нет! — Пока учебу не закончу — никаких детей, — я решительно встал, оглядывая этих двух заговорщиков. — Одного Тери нам хватит. Ему еще учиться десять лет. И вообще, пойдемте домой, там Альберто обещал заскочить и рассказать что-то интересное. На ближайшую пару лет проблему я решил, а там… посмотрим. Как говорится, от сумы и от тюрьмы не зарекаются. В моем случае от ребенка тоже зарекаться не следовало. Мало ли что… Только это будет уже совсем другая история.