Совершенство

      Натали Санкёр была идеальна. От кончиков коротких, иссиня чёрных волос, до крашеных французским маникюром ногтей. Она появлялась точно в девять ноль-ноль одетая в синие классические брюки с ровными стрелками и белой блузке. Всегда с идеальным маленьким хвостиком, лишь тонкая красная прядь выбивалась из стройного образа типичной секретарши успешного модельера. Натали приносила Габриелю крепкий кофе с молоком и без сахара ровно в девять пятнадцать и сдавала папку с точным и подробным отчетом. Потому что у Натали Санкёр по-другому быть не могло. Или могло?       Габриэль снимает очки и протирает глаза. Он устал, чертовски сильно и до безумия устал. А тут ещё и это. Он воспринимает это как удар ножом в спину, в самое сердце, которое сейчас противно ноет, и, оказывается, все ещё стучит. Он думал, что у него осколок льда застрял в груди. А Натали Санкёр умудрилась перевернуть все с ног на голову. Как будто они ещё в прошлой жизни, как будто Эмили все ещё жива. Габриэль вспоминает прежнюю Натали, нет, просто Нат. Весёлую и с вечным задорным огнем в синих, сверкающих глазах. Нат, которая не боялась сверкать и выделяться. Нат, которая никогда не собирала длинные красные волосы даже в хвост и тоннами ела леденцы с ментолом. Потому что Натали Санкёр всегда была прекрасна.       Когда она стала такой такой идеально-правильной? Габриэль пропустил этот момент. Когда он женился на Эмили? Когда родился Адриан? Нет, раньше, когда на одной из вечеринок пьяной и веселой от виски Нат пришла в голову гениальная идея о создании модного дома.       «—Габриэль, ты же имеешь вкус и талант! — говорила Нат заплетающимся языком.—У тебя получится, а я помогу!»       Мимолетная мысль превратилась в крупнейший проект и дело всей жизни. Сначала была студия, потом этаж. Масштабы их дела развивались, а Нат вспомнила, что ещё и на экономиста училась. Она стала идеальным секретарем, потому что Натали Санкёр не могла по другому.       Габриэль наливает себе виски и глядит на янтарную жидкость, сквозь стенки бокала. Наконец, опрокидывает алкоголь в себя, чувствуя, как блаженное тепло разливается по телу, а голова наполняется мыслями о прошлом.       Мыслями его первом показе. Эмили сжимала в руках его ладонь и скромно целовала в уголок рта, ежесекундно желая удачи. А потом появилась она. И Габриэль потерял дар речи.       Натали сменила имидж. Чёрные джинсы и клетчатую рубаху сменили классическая юбка-карандаш и белая блуза. А от красного великолепия на голове осталась лишь одна прядь. Цокая лакированными каблуками, она прошла мимо отдавая на ходу распоряжения. Нат ненавидит каблуки — они жмут и сковывают движения. Но Санкёр совершенно ступала на ненавистной шпильке. И идеально провела всю программу, добившись рукоплескания зрителей. 《— Скажите, мсье Агрест — обращались потом к Габриелю журналисты — Ваша первая коллекция удалась на славу, будет ли продолжение? Вы будете работать только один? — Несомненно, работы будут, — отвечал он. — Но у меня достаточно помощников для работы. Он провел рукой в сторону Эмили и Нат. — Эмили Грэм де Ванили —Представилась его будущая жена, — А это доверенное лицо нашего нового модельера… И Санкер, которая обожала свое просто и ясное «Нат», вдруг сказала чужим, холодным и официальным голосом: —Мадемуазель Санкёр. Секретарь.》 И больше Габриэль не видел ни смеха, ни искр в синих глазах, ставших чужими и холодными. Идеальная работа и совершенный вид. Так было и после рождения Адриана и даже после смерти Эмили. Боль стояла в синих глазах, но слезы так и не пролились на строгий чёрный пиджак. После этого Натали стала жить в особняке и не давала повода усомниться в себе. До сегодняшнего дня.       Габриель отставляет стакан, вновь смотрит листок бумаги и тяжело вздыхает. Натали любит корицу так же сильно, как и ментол. Её духами, тонкими и сладкими пропахла приемная и даже лист бумаги, кажется, пахнет ей. Тонкие, ровные буквы неохотно складываются в слова. Страшное и непонятное заявление о увольнении. Натали Санкёр всегда была идеальна. А что случилось теперь? Габриэль не понимает. Он никогда её не поймёт. Лицо весёлой девочки сменила совсем другая холодная и отстраненная маска идеального сотрудника.       Это должно прекратиться. Давно уже пора расставить точки над i. Габриэль встаёт с места и идет к выходу. Тяжёлые шаги разносятся в тишине тёмного коридора. В середине ночи полагается спать, но Агрест почему-то уверен, что Натали не спит. Подходит к нужной комнате и стучит в дверь. Секунды тянутся вечность. Наконец дверь отворяется и Натали предстает в своём великолепии. Пиджака нет, только тонкая красная водолазка обтягивает стройное тело. Туфли скинуты — она все так же ненавидит каблуки. Очки забыты на тумбочке. — Ты позволишь? — Спрашивает он и Натали опускает взгляд, но послушно отходит в сторону, пропуская своего шефа. Босыми ногами ступает по мягкому белому ковру, создавая особую теплую атмосферу. Габриэль подавляет в себе желание скинуть и свои неуместные туфли и проходит к ближайшему креслу. Натали старается не смотреть на него, даже не садится, а только стоит и смотрит в окно. Габриэль тяжело вздыхает, не зная с чего начать, и запах мяты и корицы проникает в лёгкие, по артериям в самую глубину вдруг ожившего сердца, потом замечает вазочку с излюбленными ментоловыми конфетами. Натали Санкёр не изменяла себе. Всего лишь тщательно скрывала свои привычки за маской. — Я кое что нашёл у себя на столе сегодня. — Начинает он и замечает, как Натали напрягается. — Скажи мне только одно — почему? Натали упрямо молчит, сжав тонкие губы. — На то есть определённые причины. — Тихо отвечает она непривычным слабым голосом, после минуты тишины.       Натали Санкёр никогда не была слабой. Она стойко переносила все испытания. Почему же сейчас, когда их дело было в расцвете, она сдаётся? Натали незаменима. Она выполняет всю работу идеально и так же совершенно чувствует настроения своего шефа. Натали Санкёр любит Адриана и заботится о нем. Неожиданная злость возникает в Габриэле от непонимания происходящего. Он вскакивает со своего места и подходит к ней. Всегда стойкая Натали сейчас не смотрит на Габриэля, а чуть ссутулившись, обнимает себя за плечи. И Габриэль впервые понимает, какая она маленькая и тонкая. Он кладет руку ей на плечо и слегка поглаживает. Он не умеет успокаивать людей. — Почему ты решила уйти? — Спрашивает он снова и Санкер прерывисто вдыхает. — Скажу, если ты подпишешь заявление. — Посмотрим. — Хмыкает он в ответ и подавляет злость. Какого черта она ставит ему условия? Что такого тайного она скрывает? — Я все равно уйду. Поеду в Лондон, найду работу. Прямо завтра. Одежду собрала. Ты не остановишь меня.       Габриэль теряет дар речи. Теперь Натали упрямо смотрит на него, а глаза, спустя столько лет, горят непокорным огнем. Агрест в шоке кладет вторую руку ей на плечо, почти обнимая, и Натали вся напрягается до предела. — Все ты продумала, значит. —Задумчиво говорит он. — Решила сбежать от меня. Бросить общее дело, бросить Адриана. Но ты не ответила на мой вопрос. Почему ты решила бежать?       Натали хмурится и опускает глаза. Думает, старается подобрать правильные слова, а потом наконец говорит тихо, на пределе слышимости тонким, робким голосом. Натали Санкёр никогда не была робкой. Но сейчас она трепещет в руках Агреста словно лёгкое перышко. — Ты любишь ее.— Начинает она и Габриэль весь оборачивается в слух — так тихо она произносит слова. — Любишь Эмили. Спустя столько времени и все равно. Я не могу видеть как ты страдаешь. И не могу ничего сделать — я никогда не стану достойной заменой. Поэтому отпусти меня, пожалуйста.       Она молчит, а Габриэль стоит, словно его током ударили. Мысли с бешеной скоростью прокручиваются в голове. Пульс набатом стучит в ушах выбивая до нелепости правдивые слова: «Любит… Она любит тебя, Габриэль!» И это не укладывается в голове. Совершенно неправильно и непривычно. Он мучительно думает, что делать дальше. Ощущение, что сейчас происходит нечто непоправимое не покидает Габриэля. Натали высвобождается из его полуобъятий и идёт к приготовленному чемодану. Словно сквозь толщу воды до него доносятся её слова. — Хорошо, я уйду сейчас. Не стану тебе мешать. Прощай. — Тихо бросает она, надевает красные лакированные туфли и такие же очки, берет чемодан за ручку.       Собирается идти, даже делает один шаг, как Габриэль совершенно неожиданно и для себя, и для Натали восклицает: — Стой! Она удивлённо поворачивает и хмурится. В глазах, за строгими очками, стоят непролитые слезы. Габриэль не понимает, что делает, и не представляет, чем это ему обернется. Но что то заставляет его действовать. Подходит ближе, и кладет ладонь на руку Натали, все ещё сжимающую ручку чемодана. — Не надо, — тихо шепчет он и переплетает пальцы женщины между своими. Он никогда не умел правильно общаться с женщинами. Натали смотрит испуганно, словно загнанный зверёк, часто моргает, а потом спрашивает: — Чего не надо? — Не уходи.— Он тут же отвечает ей. — Ты нужна мне. Как секретарь. Как подруга. Как женщина. Габриэль не знает, откуда взялись эти слова. Он просто говорит и верит, что так надо. Что это поможет ему остановить единственного близкого и так прекрасно понимающего его человека. — Я...Я никогда не буду тебе такой женой или спутницей как Эмили…— шепчет в ответ она, стараясь его убедить. Но Габриэль уже все решил. Он протягивает руку и снимает с Натали очки. Кладет их на стол и обнимает за талию. Натали с удивлением смотрит на него, а прозрачная капля ползет вниз по щеке, оставляя влажную дорожку. Он стирает её пальцем, а потом запускает руку в волосы. — Будь собой, Нат. — просит он, а Санкёр дергается от непривычного и забытого обращения. Габриэль нещадно сминает идеальную причёску, заставляя короткие волосы лечь на плечи. — Ты правда хочешь этого? — с недоверием спрашивает она, но ответа не получает. Вместо этого Габриэль прижимает её к себе и целует. Губы у Натали мягкие, пахнут мятой и корицей и это притягивает, снова и снова заставляя целовать. Сначала робко и вопрошающе, но потом, чувствуя отклик, его действия становятся более активными. Габриэля опьяняет запах Натали, который проник в его мозг и крепко, но незаметно пустил свои ростки уже очень давно. Он ещё крепче обнимает её, а Натали отвечает ему с не меньшей страстью. Целуется она просто восхитительно. Потому что Натали Санкёр —совершенство.