Мотыльки на крыше

Мей вперилась взглядом в экран телефона. Она набрала номер Кейске во второй раз. В ответ раздавались лишь продолжительные гудки. «Привет, как ты? Можешь говорить сейчас? Папа мне ответил», — отправила сообщение Акияма и уселась на кровать, прихватив наушники. Зарывшись в плед, она легла на подушки. В окно было видно, как на небо наползли тучи, и в комнате стало тоскливо и темно. Слышалась приглушённая ритмичная музыка — соседи уже готовились к вечеринке в честь Хеллоуина. Через полчаса Мей снова позвонила Баджи. Он опять не подошёл. Мей пропустила странную мысль — в большом городе могло произойти что угодно. По радио и телевизору каждый день крутили новости про происшествия на дороге. Байкеры часто попадают в аварии, но Кейске всегда водил очень аккуратно. Произойти могло, но только не с Баджи, — успокоила себя Акияма и, устроившись поудобнее, воткнула в уши наушники и врубила музыку. Чем больше она пыталась отвлечься, сосредоточившись на мелодиях и текстах, тем больше в голову лезли посторонние вещи, тревожное непонятное нечто. Мей взглянула на часы — было еще достаточно рано, чтобы забирать Химари. Уроки были уже сделаны, ничем не хотелось заниматься. Акияма встала и пошла за чаем. На кухне была открыта форточка, и Мей поёжилась, бросив взгляд на окно. Через несколько кварталов находился типовой белый дом Баджи, ничем не примечательный и простой. Жаль, что его не было видно из окна… Мей сделала несколько глотков тёплого зеленого чая, поставила чашку и направилась в коридор, где быстро надела ветровку и обувь, и вышла из квартиры. Все мысли снова и снова возвращались к Баджи. Возможно, у него дома никого не будет, возможно, он где-то со своими друзьями, занят, не слышит телефон. Всё будет в порядке. Волноваться незачем. Акияма торопливо шагала к дому своего друга. Оказавшись на его улице, Мей взглянула на здание и выцепила пролёт у квартиры Кейске. С лестницы спускалась Баджи-сан, гулко грохая каблуками по ступенькам. Женщина бежала, цеплялась за перила. Оказавшись на асфальте, она встала у края дороги и огляделась, высматривая, видимо, машину. — Баджи-сан! — крикнула Мей, ускорив шаг, но та даже не повернула голову. — Здравствуйте! — выпалила Акияма, подбежав к ней, и почтительно ей поклонилась. — Баджи-сан, где Кейске-кун? — Тебе бы не знать. Ты же с ним крутишься. В больнице он, — процедила женщина, сжав ремень своей сумки. У неё было ужасно бледное лицо. Баджи-сан тряхнула своими короткими волосами и уставилась на другой конец улицы, пряча от Акиямы заплаканные глаза. — Что случилось?! — полушёпотом спросила Мей, почувствовав спазм где-то на уровне шеи. Накативший страх сковал горло. Случилось что-то ужасное. В ту же минуту подъехало такси, и Баджи-сан, проигнорировав вопрос Мей, села в машину на первое сиденье и хлопнула дверцей. — Подождите! — крикнула Акияма, дернула заднюю дверь автомобиля и прыгнула в машину. Баджи-сан и водитель развернулись и удивлённо посмотрели на неё. Мей встретилась глазами с матерью друга. Женщина глядела с нескрываемым презрением и злостью. — Я заплачу за проезд, — тихо сказала Акияма. — Тогда уж пополам, — грустно усмехнулась Баджи-сан, разворачиваясь к лицевому стеклу. Вся дорога до госпиталя прошла в немом напряжении. Мей чувствовала, как у неё подрагивали колени. Мама Кейске положила руку на бардачок, и было видно, как у неё тряслись пальцы. Водитель хотел включить радио, но Баджи-сан прикрикнула на него, и мужчина испуганно захлопал глазами, бормоча извинения. Глаза ослепило белым светом больницы. Мей робко маленькими шажками шла за Баджи-сан. Акияму трясло. Нарастающая паника будто растеклась холодом от макушки до кончиков пальцев. Их посадили в коридоре хирургического отделения. Взад и вперед ходили санитарки и медсёстры. «Забери сегодня Химари, пожалуйста. Я навещаю друга в боьнице», — набрала Мей сообщение маме и поглядела на свою соседку. Баджи-сан сжала руку в слабый кулак. Акияма услышала всхлип. Женщина незаметно вытерла ребром ладони набежавшие слезы со своей щеки и повернулась к Мей: — Знаешь, он говорил, это всё игры. Игры в банды на самом деле не игры. Там люди могут пострадать. Я знала, что всё кончится плохо, но не думала, что так, — пробормотала она. Глаза Баджи-сан, янтарные, в точь-точь как у Кейске, покраснели. Чёрная подводка потекла по морщинкам. Она наклонила голову, тёмные прядки наклонились вперёд, и Мей увидела шрамики от проколов на ухе женщины. — Кейске ножом пырнули, а он потом сам себя… — Сам? — переспросила Мей и почувствовала, как всё её тело ослабло. Она обмякла на железном стуле. Слова застыли у Акиямы на языке. Сделав глубокий вдох, она спросила: — Зачем? — Откуда я знаю, — выпалила Баджи-сан, рассеянно махнув рукой. — Я готова к худшему. — Баджи-сан, не говорите так. Это невозможно, все будет нормально. Может, Кейске придется просто долго лечиться… — попыталась переубедить Баджи-сан Акияма. Больше они не разговаривали. В ожидании прошёл мучительный час. В коридоре показался мужчина в синей хирургичке. Он направился к ним. Мей вздрогнула, а Баджи-сан привстала, опираясь на металлические подлокотники. — Примите наши соболезнования, Баджи-сан, — тихо сказал врач и поклонился женщине. Мама Кейске закричала. Её жалобный крик отозвался эхом. Врач перед ней будто скукожился. Даже в череде рутинных дней невозможно привыкнуть сообщать о смерти. Из палаты выглянула медсестра. У Мей в глазах потемнело, ноги ослабли, стали ватными, голова закружилась. К Акияме не сразу пришло осознание того, что она потеряла дорогого человека. Это было слишком внезапно. Мама Баджи горько заплакала. Они вернулись вместе. Такси высадило их у дома Кейске. Когда Мей протянула деньги Баджи-сан, та отпихнула её руку и вытерла платком слёзы на своей щеке. — Не надо. — Баджи-сан, возьмите, пожалуйста… — Тебя не учили, что спорить со взрослыми невежливо? — отрезала женщина. — Простите, — сказала Мей, виновато опустив голову. — Пожалуйста, сообщите мне, когда похороны. Баджи-сан молча кивнула, а Мей пробормотала тихое «до свидания» и, развернувшись, зашагала по улице в сторону своего дома. — Слушай, подожди, — окликнула её Баджи-сан. Мей остановилась и оглянулась. — Прости меня. — Что? Баджи-сан, вам не за что извиняться. — Подожди, я не договорила! — крикнула она, всхлипнула и, приблизившись к Мей, приобняла её за плечи. — Кейске мне говорил, что любит тебя… Он гулял со столькими девчонками, но никогда не говорил, что кого-то полюбил… Всё-таки, я счастлива. Не знаю, зачем тебе всё это говорю, но выслушай. Кейске хотел стать ветеринаром. Я так надеялась, что в люди выйдет! А он был всего лишь малолетним бандитом…

***

— Сладость или гадость? — встретила сестру Химари и крепко обняла её, как всегда, хихикая. Акияма попыталась улыбнуться и поцеловала сестрёнку в макушку. Малышка потащила Мей в свою комнату и вручила ей свой рисунок. — На, это тебе на праздник. — Спасибо, — пробормотала Мей, бережно принимая из ручек Химари рисунок, и при взгляде на бумагу у неё дрогнуло сердце. Там были нарисованы два кривых человечка, держащихся за руки, в которых Акияма без труда узнала себя и Баджи. — Тебе нравится? — спросила Химари с счастливым блеском в глазах. — Это ты и тот мальчик. Ну как, нравится? — Очень, — тихо ответила Мей, пожав руку сестре. — У тебя классно получается рисовать. Не забрасывай. Мей прошла в гостиную, а Акияма-сан, сидевшая за компьютером, развернулась на стуле к дочери. — Мей-чан, привет! У меня есть новости. Представляешь, нашего вредного начальника переводят! Все в отделе так рады, Я надеюсь, больше не будет такого дикого стресса. — Это замечательно, — лаконично ответила Мей и присела на диван и, подперев рукой голову, закрыла глаза. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила Акияма-сан. — Да. — Как твой друг? Ты писала, что заходила к нему в больницу. — Мам, он… — не договорила Мей и зажмурилась, сглатывая подкативший к горлу слезный комок. Сделав вдох, она продолжила: — Кейске-кун погиб. Его не смогли спасти. — Нет… — ошарашено пролепетала мама и, встав из-за стола, подошла к дочери и обняла её. В ту ночь Мей не могла заснуть. Больше всего на свете она желала, чтобы смерть Баджи оказалась страшным сном — а завтра они снова встретятся на крыше школы, а потом пойдут гулять. Чтобы всё было, как раньше. Они знали друг друга меньше двух месяцев. За это короткое время она узнала, что такое настоящий друг — такой, какой он должен быть. И влюбилась в первый раз. Их знакомство было совершенно обычным, разговоры незатейливыми, времяпровождение простое. Они никогда не говорили про любовь да и было незачем, — Мей сглотнула слезы, — этот безбашенный хулиган показывал свои чувства поступками. Акияма смотрела в потолок, и в темноте по нему проносились полоски света от проезжающих ночных машин. Она думала о том, что эти два месяца были самыми лучшими в её жизни. Баджи было слишком мало. И Мей корила себя за то, что не так часто виделась с ним. И за то, что не успела прийти покормить кошек. В груди заныло. Очень мучительно вспоминать его улыбку, взгляд, голос, звук походки и думать, что Баджи больше нет. Мей впилась пальцами в простынь, потом, отдышавшись, открыла телефон, перечла все сообщения от Баджи и остановилась на последней фотографии, где на нём была полосатая майка, серебряный крестик и где котенок сидел на его плече.

***

В школе было всё по-прежнему. Котани-сенсей, как обычно, объясняла очередную тему своим ленивым голосом. Тоджо и Ито притихли и уже не пробовали приставать к слабым одноклассникам, и Докуга мог мог учиться спокойно, не опасаясь, что его будут задирать. Он всё ещё подходил и благодарил Мей за тот раз, когда она вступилась за него, а Акияма в недоумении хлопала глазами и отводила взгляд. Ито собрался звать Мей вдовой, но вскоре перестал. В общем школьная жизнь оставалась такой, как и была. — Мей-чан, пойдем сегодня в кафе? — предложила Юки, положив руки на плечи подруги. — То самое, где котики? Мей отрицательно покачала головой. — Прости. Я сегодня… — Не говори, что ты опять пойдешь на кладбище, — перебила ее Юкико. — Ты две недели уже убиваешься, Мей-чан. — Не убиваюсь. — Я не могу почувствовать, как тебе плохо, но я разделяю твою боль. Знаешь, я думаю, что он не хочет, чтобы ты так грустила. — Ты права, — слабо улыбнулась Мей. — Кстати, Юзуха-кун, Хаккай-кун и Шиба-сан передают тебе привет. Можем пойти к ним в гости. — Спасибо, ты им тоже передай привет. Как-нибудь давай пойдём После уроков Мей забежала на крышу. Она медленно подошла к скамейке. Лёгкий ветер трепал её тёмные волосы. Сердце обволокла тихая грусть.

***

На кладбище не было слышно даже птиц. Могила Баджи, неприметная и обыкновенная, находилась среди таких же. Колыхнулась листва красного клёна неподалёку, и несколько листков, подхваченные ветром, упали на могилу. Мей, коснувшись рукой холодного камня, провела пальцами по выгравированным иероглифам. Акияма опустилась на колени и поставила на могильную плиту пачку с лапшой, с удивлением заметив, что там стоит ещё одна такая же коробочка. — Привет, — поздоровался голос сзади. Акияма обернулась. Её пристально разглядывал блондин. Тот самый, который когда-то сидел с Баджи на дополнительных занятиях. — Привет, Чифую-кун, — ответила Мей и встала перед ним, прижимая к груди букет белых хризантем с красными тюльпанами*. Мацуно взглянул на цветы, а потом посмотрел девушке в лицо. — Мей-кун? — Да? — Мы с тобой почти не знакомы, — продолжил парень. — Баджи про тебя рассказывал. Много хорошего. От тебя ему было только счастье. Спасибо тебе… Как ты думаешь, ведь он слышит всё, что мы говорим? Акияма промолчала в ответ, положив на могильную плиту свой букет. Потом она зашагала к выходу, а парень пошёл за ней. — Чифую-кун, зачем Баджи себя убил? — спросила Мей, когда Мацуно поравнялся с ней. — Это очень долгая история. Ты точно хочешь знать? — Да. Расскажи, пожалуйста.