Долгая дорога к миру

11 ноября 1910 года по общему календарю, Петроград. Город с высоты птичьего полета походил на тлеющие угли костра. Окончание горячей фазы борьбы за город не послужил приходу мира на его улицы, а даже напротив. Тут и там виднелись очаги сопротивления со стороны нескольких незначительных административных учреждений. Город был изрезан баррикадами и следами прошедших и все еще идущих битв. Всему этому отведен короткий срок, и вскоре университеты, где студенты дебатирует на предмет отношения к новой советской власти, а с ними и некоторые муниципалитеты откроют свои двери или их попросту вынесут. Вынесут также, как и двери в академию, в которой обучались военные маги. Ее, вернее, оставшееся пепелище было видно отсюда. Ее учащиеся висят. Чем больше трупов, тем скорее это случится. Озлобленные добровольцы под знаменем революции не будут церемониться с классовым врагом. Лозунг - “вы или с нами или против нас” - обладает серьезными последствиями. Ну, а пока весь этот переполох происходит на земле, в небе левитирую я, да рассматриваю сии сцены при помощи формулы линзы. Слава Богу, никому нет дела до ПВО. Замерев, я решил запечатлеть эту картину в своей памяти и невольно вспомнил свои прежние полеты над ним в бытность учащегося магической академии, которой более нет. Выдохнув морозное облачко и с новой решимостью я двинулся вниз. Спустившись на окраине города в одном из многочисленных полупустых дворов-колодцев, я наскоро переоделся в неприметную одежду и спрятал сумку с формой в ближайшую дыру. Впервые единственным оружием в моих руках с момента поступления на службу был Наган, который скрывался буквально у меня в штанах. Оглядев себя в отражении одного из разбитых окон, я осмотрел себя. Нормально - подумал я, вышел на ближайшую улицу и двинулся в направлении вокзала. Все это удалось сделать к моменту окончания комендантского часа. Людей было мало, большинство из них приходились дружинниками, что по углам курили свои папиросы и следили за порядком. У всех, как у одного, в руках ружья. И я сильно сомневаюсь, что их они приобрели ненасильственным способом. Глаза, на первый взгляд злые, источали страх. Некоторые из них защищали от вандалов и преступников собственные дома. Шмыгнув под эти опасливые взгляды в один из переулков, я сориентировался и двинулся в направлении вокзала. Серо-желтые стены, пострадавшие в ходе перестрелок, а также неотмытые пятна крови встречались на моем пути с завидной регулярностью, однако вопреки ожиданиям, в захваченной советами части города было тихо. Вешали не только классовых врагов и магов, но и действительных преступников. Жестоко, однако действенно. Стараясь не вертеть головой, я все же не мог себе отказать в экскурсии. Угнетающие картины манили. Вся эта разруха не была новой, отнюдь, но… теперь, когда я стоял на своих двоих вдали от друзей и товарищей, это имело совершенно иной вид. Я был частью этого бессилия и скорби. Я ничем не отличался внешне от любого другого ребенка из не самых благополучных слоев населения. И эти взгляды, эти немые стоны боли, которые я ловил на себе, были обращены к ним, несчастным и невинным молодым людям, которым не повезло родиться здесь и сейчас. В прежней жизни не видел аналога этого города, поэтому единственными воспоминаниями были те, что случились перед поворотным моментом здешней истории, перед митингами, перед полицией, перед Нуомией. Они нахлынули бурным потоком. Два года обучения, пролетевших, словно их и не бывало. Стало тоскливо и склизко на душе, а снаружи задувал неприятный влажный ветер, обжигающий шею и лицо. Как назло, вышел на то самое место, где годами ранее решался на что-то уже почти забытое. Хотел спасти репутацию магов. Хотел эволюции. Хотел… боже, чего только не хотел ! И сбежать хотел. Однако понравились люди здешние, да и Саша что скажет ? Бросить его мать, бросить Болгатырева, Марию и Реброва ? Последний, погляди, как заботится, а я возьми и плюнь на все ? Гадко. Действительно плюнув, я мотнул головой, кончая с нежданной рефлексией и пошел дальше, к окраине, где было безопасней, откуда я мог бы достать всю нужную мне информацию. Единственно, зацепил в последний раз взглядом дом вдали, у которого стояли бравые дружинники с повязками красными. Знакомый дом, куда я непременно зайду позже. На вокзале было столь же грустно. Снова баррикады, которые выстроились по перемитро, словно защищая вокзал от посягательств извне. Поезда, по всей видимости, не ходили, людей не было. Мертвая обстановка некогда живого уголка, вселяла подсознательный страх. Не теряя времени, я осмотрелся, убедившись, что наблюдателей нет, и решил проникнуть внутрь и взглянуть на расписание и документацию, которая, быть может, могла здесь хранится. Мимоходом думал о том, что здесь случилось ? Железнодорожники восстали и их с зеваками перебили ? Или, может… но я не успел продолжить мысли. Как только я проник внутрь, мне пришлось тут же пожалеть об этом. Несколько человек, притаившихся здесь, наставили на меня дула ружей. Проклиная себя за неосторожность, я поднял руки. Видимо, не перебили. Я мог бы обезвредить их, приняв первые выстрелы на защитную формулу, однако в представившейся возможности это было бы худшим решением. По всей видимости, они не были сторонниками здешних властей, а убивать врага твоего врага - как-то бессмысленно, когда этим можно воспользоваться. — И чего, отрок, здесь забыл ? — услышал я мужчину перед собой, который водил ружьем по моему контору, пытаясь рассмотреть. Его взгляд мне не понравился, он был суровым и совсем не различал детей от взрослых. Он убил бы, не задумываясь. — Здесь еды нема — сухо отозвался второй. На вид он был старше. — Я не за едой. Я… — судорожно думая о том, как представиться, примолк. Я не знал, как они относятся к условным противникам коммунистав. Мы, хотя и де-факто уже не являемся частью вооруженных сил империи, все же к ней отношение имеем прямое. — От социал-демократов что-ль ? — вздохнул первый, поправляя ружье — Смотри что делается, уже детей шлют ! — и это его замечание было наполнено жалостью и тоской. Дети здесь, конечно, рожают для работы - такое время, но отправлять их на войну или же использовать в политических целях - уже не приветствуется. — Совсем оборзели. — в пустоту бросил второй и обратился ко мне, — Передай им, что голову склонять не будем, как и помогать. Пусть к черту катятся с Лединым и его тварями ! — Нет ! — сообразив, что они, возможно, с таким отношением к местным коммунистам, у них совсем поддержки нет, тут же затараторил — я от федералистов ! — не зная, что говорить, выпалил первое пришедшее. Не объяснять же теперь, что мы полунезависимый полк, который, вроде, за императора, но и бунтует ? — Хотел взаимовыгодное сотрудничество предложить ! Оба усмехнулись — Ты дурной, отрок ? Это кто тебя вообще послал ? Нам и нахер не нужен твой… как его там ? — Федералисты мы, сотрудничество… — …сотрудничество, да, и педералисты эти. — Отчеканил первый. Опустив ружье, второй отошел в сторону и крикнул что-то в окно. В ответ послышалась ругань и мгновение спустя в помещение вошли еще пятеро вооруженных людей, которых до этого я не заметил. — Поймали лазутчика ? — усмехнулся высокий мужчина в форме железнодорожника. Видимо, меня заметили раньше, чем я думал. В руках он держал самую обыкновенную мосинку, но выглядел опаснее всех прочих. — Да вот, отрок отроком, а говорит, мол от федералистов каких-то ! — махнул второй, что стоял поодаль. — Ты от коммунистов что-ль ? — удивился он, а затем перенаправил вопрос второму — опять лезут ? Ну будь ребенком он, пристрелил бы сам. — Отнюдь ! — неуверенно влез я в разговор, — Я из магов, из военных, федералистов ! — Раз я начал говорить за федералистов, то было бы странно здесь и сейчас переобуться. — То есть… — Ладно ! — удивленно выплюнул он, опираясь о стену, — Так чего ты сюда пришел ? С чем ? — Говорю: сотрудничество предлагаю, союз ! — обнадеженный, говорю я и опускаю руки. Первый, взглянув на высокого железнодорожника, также опустил ружье. Похоже, уже поздно исправлять допущенную мною ошибку. Ну, и ладно ! Будем федералистами ! Расскажу Реброву - авось одобрит. — Говоришь, из магов ? Это каких ? — потирая небрежную бороду, спросил первый. — Их же, по-моему, перебили всех ? — это он спросил высокого, который также задумался. — Которые в Лифляндии воевали. — кратко отвечаю, но это, по всей видимости, сильнейшим образом отразилось на них. У всех присутствующих без исключения глаза на лоб полезли, когда они это услышали. Не понимая, в чем дело, я повторил, — Из тех, что в Лифляндии, а что ? — Ничего… — ответил высокий, — наслышаны. И ты, говоришь, ваши маги… — начал он. — И весь полк. — добавил я. Сглотнув, он продолжил — …маги и весь ваш полк - это и есть федералисты, о которых говоришь ? — Да ! — уверенно отвечаю я, понимая, что нащупал почву для переговоров. Если они так наслышаны о нашей деятельности в Лифляндии, то мы нашумели хорошо и заработали репутацию. Это в будущем должно помочь. — В таком случае чего вы хотите ? — облизнув иссохшие губы, нервничая, хрипло спросил он. — Информацию — сказал я и двинулся к окну, за которым виднелись пересечения железных путей. Поглядев с несколько секунд на металл в снегу, я обратился к присутствующим. — Мы не можем принять того факта, что наши соотечественники, каждый из которых прав в своей мере, борются меж собой, убивая тысячи, десятки тысяч невинных людей. Устав от этих жертв, не видя конца и края насилию, мы решительно объявили о своих идеалах. Но не будем сейчас о них. — Обернувшись, я посмотрел в глаза высокого, который обескураженно смотрел на то, как ребенок, на вид не более десяти лет, выступает с до пошлости пафосной речью. Впрочем, не все, что я говорил, было выдуманно. Понятное дело, ни о каких идеалах не заявлялось, уж тем паче никто и думать об этом не мог в том положении, в котором оказались все мы, — Я хочу получить информацию о местоположении императора и его семьи. — Однако, вы понимаете, что это нарушение нейтрального статуса нашей коммуны ? — Качнул головой высокий и к нему подключился второй с первым, — Понимаете, мы стараемся не взаимодействовать ни с кем из противоборствующих сторон. Здесь дураков нет - смерти все боятся. Мы не можем себе позволить подобное сейчас ! — Что именно вы имеете в виду ? — я не особо надеялся на их сотрудничество, но все равно хотелось узнать о причинах. — Социал-Демократическая Партия — стали объяснять они, — слишком сильна в городе. Если мы окажем помощь вам, то, боюсь, сколь бы лично ваш полк людей не представил, мы не сможем продержаться до их прибытия. Все помрем. Из их общих пояснений, мне удалось узнать, что железнодорожники в результате дестабилизации центральной власти были вынуждены для своего выживания взять в руки ружья. У них была до этого хорошая организация за счет существовавших подпольно профсоюзов, однако с началом беспорядков в Петрограде и пропажи императорской семьи их вынужденное положение осажденных разорвало все имеющиеся у них связи. Затем их разногласия полностью уничтожили любую надежду на восстановления единой организации. Ныне железнодорожники существуют в качестве ряда независимых форпостов на территории Петрограда и Ингерманландии. Все они без исключения состоят из отчаянных рабочих и их семей, которые не желают принимать участия в хаосе революции. — Может, я мог бы оказать вам помощь в объединении ? — несколько погодя поинтересовался я. С одной стороны - а каковы шансы ? С другой же, - это создаст временную преграду на пути расширения коммунистов. Если моя миссия не удастся, это время позволит разработать и предпринять новый план действий, а в ином случае, я не только получу информацию по императору, но также, возможно, получу союзников. По крайней мере, случись нам войти в Петроград, связи будут уже налажены. Людей жалко, но это также спасет и их. — Объединение, говоришь ? — с сомнением взглянул на меня высокий, — Ты хотя сам понимаешь, что предлагаешь ? — Я поработаю над тем, чтобы собрать их всех для переговоров, предлагаю вам фундамент, а что строить на нем - дело ваше. — улыбнувшись, я приблизился к высокому и протянул руку, — а вы нам всю информацию ! Оглянувшись на своих людей, очарованных и в то же время обеспокоенных идей, он изменился в лице. На моих глазах вся серость, обескрасившая город, сошла с него, показав румяное лицо человека среднего возраста с веснушками на щеках. Улыбнувшись в ответ, он пожал протянутую мной руку — Будет тебе информация, чудо-ребенок ! — Усмехнувшись, он поднял голос, — Извини, что не представились. Я Александр Крестов, здешний представитель. — Тезка ! — засмеялся я, — ну, я тоже Александр — и пожимая руку, добавил, — Дружевич. Коммуна железнодорожников, что располагалась на окраине Петрограда и в любое мгновение могла подвергнуться атаке со стороны укрепляющеся власти Ледина, оказала настолько теплый прием, насколько это было вообще возможно оказать в условиях идущей войны. Хотя они участвовали в конфликте, пусть и в качестве нейтральной стороны, они все еще оставались людьми, и потому меня, не имеющего крова, отогрели, накормили и напоили. В приятной компании Крестова я узнал о последних новостях, которые, к сожалению, из-за эвакуации Нового Правительства в Москву, а также нашего маленького переворота, не успели дойти до нас. Узнал и о Ледине - местном Ленине, который в компании небольшой вооруженной группы ярых коммунистов, а также с поддержкой утомленного идущей гражданской войной населения прибыл на Красной Лилии, сумел растоптать местные правоохранительные органы и поставить армию в неудобное положение. Бегство командования фактически развязало тому руки и он захватил почти весь город без особого сопротивления со стороны местных органов. Трудно сказать - говорил Крестов, - сколько потребуется Ледину на то, чтобы выбраться из за пределов города, однако был уверен этот муж, что централизация власти, запланированная коммунистами не оставит от них, Крестова и его людей, мокрого места. Не ровен час, когда бы они пошли на уговоры Ледина, чтобы избежать банальной бойни, поэтому мое появление здесь было самым удачным. Что по моему предложению, то в ходе обсуждения было решено совершить небольшой тур по железной дороге и встретиться с рядом представителей железнодорожных коммун, находящихся южнее, за пределами города. Некоторые из них достаточно влиятельны, чтобы держать небольшие населенные пункты в пару сотен человек, что серьезно бы усилило общее влияние коммун на просторах Ингерманландии, а то и за ее пределами. Нужно было убедить три основные группы, каждая из которых была по-своему безумна. Одни товарищи не хотели сотрудничать из-за “малых” народностей - шовинистами, то бишь, были; вторые вовсе были не коммуной, а скорее небольшим вождеством со своим вождем, аля мессией; ну, а третьи - они наивно верили в неприкосновенный нейтралитет и думать не думали сотрудничать (и правда, а зачем ?). Поговорив с ними, мы надеялись достучаться до остальных. Я со своей стороны предложил Форум Железнодорожников и набросал общий план встречи, который Крестову более чем понравился. К темноте, чтобы не стеснять людей Крестова, было решено наведаться к старому знакомому, а с утра - начать исполнение своего обещания. *** Почти ничего с моего прежнего визита на эту квартиру не изменилось. Разве что стало больше грязи, но то мелочи, на которые я почти не обращал внимания. Остановившись у двери, я в нерешительности протянул руку, чтобы постучать. Страх, что обо мне могли за столь долгие годы позабыть, конкурировал со страхом того, что его могло и вовсе не быть в квартире. Глубокий вдох. Три четких удара. Тишина. Уже думая, что никто мне не ответит, я услышал шарканье по ту сторону двери. Мгновение и она была открыта. Пред мной стоял мой старый знакомый и, можно сказать, друг. Былгатырев. Удивление на его лице с минуту не пропадало в нашем затянувшемся молчании, и я двинулся вперед, обняв его, как обнял бы брата. — Господин подполковник… — сказал я, заметив чуть после висящий за его спиной парадный мундир с погонами полковника, — полковник Былгатырев, пустите ? Тот ни секунды не мешкая, распахнул дверь и впустил меня внутрь. Выглянув наружу и не заметив никого, он тут же закрыл двери на два оборота. Обернувшись ко мне, он озарил все пространство светом лучезарной улыбки, которую нельзя было не заметить. Он был искренне рад меня видеть, хотя и несколько смущен моим здесь появлением. Пройдясь внутрь квартиры, мой взгляд легко смог уловить его ярко выраженную хромоту. — Я думал, вы будете на фронтах нашей гражданской. — усмехнулся я, проходя за ним. Первая радость моего визита к нему, прошла — Ранение — кивнул, — Полгода лечился, чтобы в томлении ожидать своей судьбы. — Не повезло… — вздохнул я, садясь за стол. — Чай или кофе ? — сказал он, но потом прикрыл лицо рукой, мгновение собираясь с мыслями, — кофе нет. — Если это не будет для вас бременем, не откажусь от чая ! — положил я небольшую коробочку табака, который я удачно выкупил у одного немца по дороге. — Это вам. — обозначил я. — Как твоя жизнь, Саш ? Слышал, геройствуешь ? — Былгатырев вернулся с двумя чашками черного чая и сел напротив меня. Не торопясь, я подул на горячую жидкость. — Немного. Переворот устроил на той неделе. От моих слов Былгатырев как-то побледнел и подавился. Видно, не то подумал. Посмотрев на меня в очередной раз, видимо, что-то решая для себя, проглотил чай и вздохнул. — Не шути так, шутник. — Я серьезно. Не будь этого переворота, сейчас бы через Лифляндию шли сюда какие-нибудь части поляк али белорусов. Но это история долгая, лучше про себя расскажи. — Да что тут рассказать, Саша ! В плену сижу, расстрела жду. Я же против них воевал ! Они меня не трогают, так как я ни сбежать, ни воевать не могу, да и у них сейчас забот хватает. Вот закончат свои дела, незамедлительно к стенке приставят ! — махнул он и грустно заныл, хватаясь за ногу. Видимо, болит. Отойдя, обратился ко мне, — А ты как здесь оказался. — Миссия — начал я, — император пропал, сам знаешь. — Он не в Москве ? — как-то насторожился он, — Так, значит, не врала их пропаганда… — В Москве Новое… — хотел было выругаться, но замолк, — в общем, заговорщики. — Уверен ? — прозвучал резонный вопрос. — Удобно думать — честно ответил ему я. И действительно, хотелось, чтобы так оно было, чтобы переворот был осмысленным и я не был дураком. — Не первая твоя дрянная идея, знаешь ли… — вздохнул он и взял подаренный мною табак. — Куришь ? — Мне и двенадцати нет, господин полковник — улыбнулся невинно я. — Хороший взял. Точно не будешь ? — он явно проигнорировал мой ответ. — Спасибо, Ребров не разрешает. — И когда он закурил. Чтобы не испытывать зависть, решил отвлечься и спросил его, — Не приютите на ночь ? — Ну, ты миссию выполняешь государственной важности, как мне тебя бросить ? — пуская дым из ноздрей, добродушно ответил он, а после тут же едва слышно добавил, — Спасибо. Ночью я обработал его ногу формулой восстановления. Хотя и плох в ней, а все равно должно немного помочь. На это я надеялся. *** 12 ноября 1910 года по общему календарю, Ингерманландия. Утром, как только кончил комендантский час, прежде, чем Былгатырев скурил свой первый утренний табак, я выбрался на улицу, сбегал в свой схрон, забрал форму и двинулся загород, откуда планировал подняться в воздух и метнуться по точкам интереса в туре по коммунам железнодорожников. Однако на пути встретилось препятствие. Совершенно неуклюжим образом я наткнулся на крайне неудобную личность, что определенно являлась местным партийным деятелем. Черный камзол и красная повязка добавляли его образу стереотипного революционера особенную изюминку. — Милок, вы куда так спешите ? — обратился он ко мне, когда я в очередной раз отвлекся на виды послереволюционного Петрограда. Глупо врезался в него и свалился с ног. От шока, я даже язык проглотил. Он дружелюбно протянул руку, за которую я рефлекторно ухватился. Когда он поднял меня, то вновь обратился, — Нужно внимательнее быть, товарищ. — Извините, товарищ… — вырвалось из меня, — я спешу… — и сторонясь, попытался скорее убраться. Откуда ни возьмись, вылез парнишка примерно моего возраста с озорным взглядом, который тут же зацепился за меня. Мне это не понравилось, и основной причиной было то, что смотрел он ниже пояса. И теперь не только он, но и этот партиец. Сглотнув, я попытался сделать шаг в сторону. — Парень ! — обратился ко мне этот мальчишка с явным акцентом, — Что это ? Опустив голову, меня ударило в голову от резко поднявшегося в моей крови адреналина, а затем прибавилось и головокружение, когда я обратил внимание на стоящих поблизости дружинников. Если поднять шум, то не вытащить Былгатырева и не решить проблем с коммунами, а значит… значит, история здесь пойдет примерно по тем же рельсам, императора убьют, наступит анархия и погибнет множество хороших людей. Не знаю, говорил это я или Саша, который в этот тревожный час очнулся, чтобы перенять управление, но вскоре я взял себя в руки. Осторожно я отступил назад и оглянулся. Партиец, пацан и пара дружинников. — Товарищи…! — Замолвил я и осекся. Что можно сделать с торчащим из штанов пистолетом ? — Я… — перебивая шум пульсирующих висков, я пытался думать — Я… — но в голову ничего ! Совершенно ничего не приходило ! Мужчины за партийцем напряглись, смотря на то, что можно было принять за результат утреннего пробуждения, крепче перехватывая смертоносные ружья. Парнишка, что обратил внимание, почувствовав напряжение, замолк и отошел за спину партийца. К тому часу проснулся и наш главный герой, который, кажется, также осознал… — Товарищи, спокойствие ! — закричал он несколько картаво, закрывая меня рукой, — Мальчик, видимо, стащил… эм… буханку хлеба. — и тут я понял, что он не осознал. Тем временем партиец продолжал, — Этот город полон голодных и беспризорных детей. Таковы последствия дикого капитализма, с которым мы все боремся. — Подойдя ко мне, он положил руку мне на плечо, — Довольно пугать малыша. Пусть идет, не пальцы же ему за кражу малую рубить. Я был обескуражен не менее, чем дружинники, зато вот парню с акцентом понравилось. Не уверен, что он все понял, но глаза его зажглись. Не теряя времени, пользуясь подвернувшимся случаем, я спешно двинулся вон, поправляя Наган. С паршивым чувством, что я едва все не испортил, вскоре выбрался из города. На этот раз без приключений. После это случая с дружинниками и Наганом оставалось пройти огонь, воду и медные трубы. И для начала было решено пойти к нашим дорогим шовинистам и при случае кого-нибудь побить. А бить хотелось уже некоторое время. И вот парой часов позже встреча. Они ничем не могла похвастаться, разве что за городом я мог не сдерживать своей магической силы. Некоторые навыки по манипуляции формулами я усвоил, непрерывно держа активными линзы моей разработки, поэтому облачиться в кокон из барьеров и зависнуть в сотне метров под обстрелы ничего не понимающих врагов - дело пустяковое (не заряжали же они их формулами, да и что мне сделают на такой-то высоте ?). Для приличия пару раз выстрелил по земле у ног бравых воинов и уж потом приземлился под полный ужас товарищей. — Я Дружевич Александр Федорович, в некотором роде известный маг, пришел договориться — уныло обратился я к ним, твердо стоя на земли перед бросившими ружья людьми. Порядком заскучав, разыгрывая эту сценку, хотелось поскорее со всем закончить. Мельком оглядев их, не увидел ни раненых, ни убитых, разве что парочка была промокшей и грязной от моих ударов по промерзшей к этому дню земле. — Вам была представлена сила, равная, пожалуй, одной небольшой армии. Хотя я и не бился всерьез, вы легко могли погибнуть. — Эти железнодорожники стали отходить от пережитого испуга и приглядываться ко мне, осознавая, что перед ними действительно маг, и не простой. Мое имя за счет пропаганды стало немного известным, как я вчера узнал, и теперь, когда до них дошло, что я его назвал, их лица стали наподобие светофора менять цвета. — Будь у вас хотя бы пулемет али какая другая вещь, хоть смогли бы меня по небу заставить летать… — не унимался я, вкладывая в слова пренебрежение, — а так… одного удара хватило бы, чтобы все здесь стереть к чертовой матери. Из замершей толпы вылезло пара человек. Вид у них был рабочий. Крупные мужчины с сильными руками. При одном их виде я невольно вздрогнул, но вида не подал. — Тов… Ваше высокоблагородие ! Чем мы провинились ?! — Как уже сказал, я пришел договориться — вздохнул я и пошел к мужчинам. Те непонимающе выпучили на меня глаза, и я пояснил — поговорим без лишних глаз, а вы там уже сами перескажите. И вот уже внутри я прямо заявил, — Вам повезло, я принес приглашение для вас на форум железнодорожников. — Форум… железнодорожников ? — повторили они за мной, — Вы хотите сказать… — Да, на нем соберутся все ваши для разрешения конфликта и объединения общих усилий и достижения ваших целей, какими бы они не были. — А вы… — хотел он задать вопрос о том, почему я вообще в этом участвую. — Я сочувствующий. Социализм должен править Россией ! — притворно ударил кулаком по ладони, все еще скучая, — А эти… — притворно сделал полное отвращения лицо и, чуть-ли не выблевывая, заявил, — “социал-демократы” - они, уверен, ставленники охранки. — Но…! — он было хотел возразить, заявить, мол, моя конспирология - бред, но я не позволил. — Единый профсоюз ! Добро с кулаками ! Товарищи ! — понес я несвязный бред, — Железную дорогу - железнодорожникам ! Автономия ! Справедливость ! Плюрализм ! — Я понимаю, но… — вновь он попытался возразить, и тут я его опередил. — Какие “но”, товарищ ? Вы сами видите, что ничего в одиночку сделать не сможете. Или вы с нами, или против нас ! — Процитировал я то ли либертарианца из моей эпохи, то ли местного коммуниста, но лозунг легко налез на реальность, да и уже был не нов. — Хотите семьи свои защитить от участия в этом пиздеце, а как…? По-одиночке ледин или министра внутренних дел из Москвы, например, или какой сумасшедший маг, вроде меня, от вас ничего не оставит. — А как же… — и на этот раз слово сказать я не дал, а хотел он, уверен, спросить о всяких “пришлых”. — Договоритесь. Как я уже сказал, — а я не говорил, — многообразие мнений - залог вашего личного благополучия. Никто вас не заткнет. Как только вы сможете себя сами защитить, можно будет и покачать права. — Протянув руку, я спросил, — так что ? — А маги… — и это, пожалуй, можно расценить, как согласие. Вопрос, ставлю рубль, был о том, будем ли мы с Ребровым помогать ? Ответил, не поведя бровью: — Конечно ! — забыв добавить “нет”. Впрочем, в случае успеха, мы действительно сможем позволить себе предпринять меры по уничтожению власти СДП в Петрограде и Нового Правительства в Москве, но об этом было рано думать. — Только продержитесь ! — и если они продержатся, то застанут, как мы уничтожим и Новое Правительство, и СДП. Пожав руки, я выпросил письменное соглашение и обещал поддержку для коммуны. Следовало ожидать, что каким-либо образом информация об этом скоро распространится и не только в рядах железнодорожных коммун, но и в Петрограде прознают о том, что по Ингерманландии летает пацан и пугает рабочих. Впрочем, к тому времени все будет уже решено. Не долго думая, я двинулся ко второму пункту назначения, который располагался на параллельном пути, ведущем в Лифляндию. Там, меж нашим полком и коммунистами, располагались травоядные нейтралы. Стоит заметить, что я действовал по схожему сценарию и итог почти ничем не отличался. Впрочем, на этот раз выдумывать ничего не стал. Люди среди местных оказались более чем адекватны и разумны. Удалось прийти к пониманию и на собственном примере рассказать, что будет, если эти товарищи откажутся. Вспомнил “федералистов”, о которых рассказал еще в Петрограде, но на этой ветке обмолвился, что это крупные силы полка с поддержкой крыла магов. Письменное согласие на участие в Форуме Железнодорожников не заставило себя ждать, а я не стал портить нервы коммуне и полетел в последнее место. Оставался конкурент Ленину, Сталину и местному аналогу этих исторических персон. День перешел в вечер, когда я пересек южные границы Ингерманландии Неожиданный треск и свист пролетающих мимо пуль выбил меня из колеи. От неожиданности и страха потеряв контроль над формулой полета, я стал резко терять высоту и едва уцелел, потянув мышцы спины и рук при активации новой формулы полета и резкой смене векторов движения. Из носа кровь, но не убился. Обратившись к возможному источнику неспровоцированной агрессии, удивился: словно ожидая, в окошках домов небольшой деревушки виднелись отблески металла. Пулеметы - сразу осознал я. Легкая прогулка едва не кончилась смертью близь Бологое. К тому моменту я потерял значительно в высоте, но это не помогло мне выйти из виду врага. Я не знал, готовились они ко мне или же в целом к магам, которые могли бы прийти из Москвы, но я не особо жалел тех, кто устраивал засады. Вспышка неприятных воспоминаний разожгла огонь гнева и я, не совсем понимая, что происходит, ринулся вперед. Сколько я влил маны в формулу фугаса на патрон 7,62 калибра ? Да - отвечу я. Первый же выстрел, вылетевший из дула моего Нагана обжег, мне руку и оплавил края нарезного дула. Второй выстрел, пущенный вдогонку первому, было застрял, но все же прозвучал - улетел в сторону от цели. Третий я сделать не успел, оказавшись в непосредственной близости к деревне, в которой началась паника. То здание, откуда в меня стреляли, вспыхнуло прежде, чем я успел заметить. Попал в первый этаж, который обрушился, погребя под собой всех пулеметчиков. Те же, кто остался, горели и истошно кричали в пламени обломков. Осознав содеянное, я ощутил, наконец, весь спектр боли и выбросил никчемный Наган из руки. Наложенная следом формула барьера позволила ощутить утомление. Это чувство имело не столько физическую, сколько духовную, иначе, магическую природу: силы подходят к концу. Потерять сознание в стане врага, который без раздумий бросился меня убивать - простите, но откажусь. Бежать ? Следовало бы, но те несколько секунд, за которые все и произошло, оказались ничтожно малым сроком, что мне был отведен на размышления. Наигрался в бога - плати. Пока я думал, к месту, над которым я левитировал, сбежалось десятка три вооруженных мужиков. Не ожидавшие отпора, с которым я их познакомил, они нерешительно выглядывали меня в прицелах своих ружей. Не стреляли, но были готовы. Мы с пол минуты смотрели друг на друга, но ничего не происходило. В томительном молчании под аккомпанемент криков заживо горящих людей, я спустился на землю и снял свою формулу линз, одев очки. Пригодились, как не удивительно. Теперь в окружении вооруженных мужчин стоял парень метр-двадцать ростом - с виду хилый очкарик, которого сзади освещал пожар, сбоку - заходящее солнце а сверху - поблескивающие искры барьера. Вздохнув, я обратился к ним: — Это я, товарищи, для одних - бунтарь-демократ, для других - сочувствующий социалист, а для вас я - маг Его Императорского Величества, и посылку свою не отдам. — Ч-что ты, блять, вообще несешь ?! — прозвучал одинокий голос, за которым послушались и другие. — Почему стреляли, ебанный в рот ? — не выдержал я, — Какого хуя, я спрашиваю ?! Вас что, все дни подряд маги ебашат, чтобы без разбору шмалять по каждому объекту в воздухе ? Или вы, птицееды, меня с утком спутали ? Я здесь, понимаешь, жопу рву, чтобы с вашими договориться с каждым, а что не встреча, то ад на земле ! Все норовят застрелить ! И только осознав свое бессилие, идут на разговор. Вы что, блять, такие тупые ?! — срывая голос, кричал я. Это встреча едва не стоила мне жизни, и меня это порядком заебало. Все наставляют ружья и стреляют, а уже потом думают ! Сука, так вообще можно ? Не Вьетнам же ! Переведя дух, я спросил, — Вам кто-то сказал о моем прилете ? Может, с неба голос прозвучал ? Или это по радио кто шепнул ? — но на меня смотрели, как на больного и молчали. — ГОВОРИТЕ, ИНАЧЕ Я ВСЕХ ЗДЕСЬ РАЗОРВУ ГОЛЫМИ РУКАМИ, БЛЯДИ ! Но в ответ прозвучал сначала один, а за ним последовали десятки выстрелов. Первый мне удалось отразить и успеть сменить координаты по вертикали на несколько метров, что позволило мне не откинуться. Ожидаемо, попади все выстрелы без исключения, я бы в лучшем случае истратил половину своих нынешних сил. Однако не попали. И пока толпа кто куда, я бросился на первого попавшегося, пнув его в живот и отбросив на метр от себя, перехватив ружье. Времени хватило и на то, чтобы пнуть под зад перебздевшего вояку рядом, и на то, чтобы перезарядить ружье. Держа дополнительный патрон в руке, я поднял ружье концом вверх и сделал выстрел. Его хватило, чтобы обратить сумерки в день. Огромная огненная роза распустила свои лепестки над небольшой деревушкой и весь шум стих. Одни упали, пряча головы, другие, что еще стояли на ногах, от страха разучились ходить и замерли в оцепенении. — Предлагаю начать сначала — обратился я к ним, несколько успокоившись. — Я не имею целей навредить вам как-либо. Поверьте, мне так похуй на вас и вашу деревушку, что я бы вообще не стал тратить время, если бы меня не атаковали. Но раз я здесь, то повторю: отвечайте, иначе порву. Где я и кем вы, господа-товарищи, приходитесь ? Кто-то из онемевших заговорил, — Мы жители деревни Бологое, честные коммунисты и работники железной дороги ! Значит, я к ним летел ? Удивившись немного, я улыбнулся, — Это у вас вождь тут сидит ? — У нас ! — закричал уже другой. — Сталинов, верный друг правой руки Ледина, товарища Анфимия ! Важный человек в СДП ! Это он им так представился ? Ладно Ледин, а кто Анфимий ? Впрочем, не об этом сейчас стоит думать. Поправив ружье в руках, я вставил патрон - на пожарный случай. — И где Сталин… то есть, Сталинов ваш ? — Так… — говоривший осекся, — он здесь был ! Только… — он огляделся, выискивая того глазами, а затем ахнул, подскочив к человеку, которого я ранее пнул, — Вот же ! Тот лежал, приложившись головой, но дышал. Живой, значит. Я приказал привести того в чувства, а мне пока принести сигарет. Ребров не одобрит, но кто ж скажет ? Нервы нужно успокоить - это факт. Люди, осознав, что смерть им не грозит, заторопились по разным сторонам, разбегаясь. Осталось лишь пара человек, что присматривали за мной. Я, почти не беспокоясь, спустился на землю и закурил принесенные сигары. С воцарением ночи все окончательно успокоилось и даже огонь в уничтоженном мною бараке перестал тлеть. Как раз на десятой сигарете ко мне подошло человек пять во главе со Становым, который выглядел так себе с шишкой на голове. Впрочем, спесь вышла из него и говорил он нормально. — Ну, собирайся, товарищ, поедешь со мной — сказал я, увидев его. Честно, думал его казнить или чего хуже, однако решил соблюсти хоть какую-то видимость законности, да и положение дел мне это совершенно не нравилось. Ледин - это, понятно, калька на Ленина, а Сталинов ? Не хотелось, ой как не хотелось мне, чтоб параноик и очередной “сильный лидер” бродил по свету ! Да и информатор - это всегда дело доброе. Пусть он, наверное, ничего особо не знает, но все же и такой сойдет. Сталинов при моих словах опешил и упал. Его подхватили сразу, но вторую шишку он едва не заработал. Большими глазами он вылупился на меня и замычал, словно с прошлым ударом все мозги вышли. — В-вы, верно, ошиблись, т-т-т… господин ! — задрожал его голос, — не Сталинов я ! Не Сталинов ! На этот раз опешили его люди, что держали этого псевдо-Сталинова. Услышав этот бараний визг, они тут же отпустили его и тот свалился вновь, набив, по всей видимости, вторую шишку. — В смысле ? — затягиваясь горьким табаком переспросил я, — Так все ж говорят, что Сталинов. Или думаешь, раз я в очках, то не пойму ? Вон, шишку какую отбил ты, когда я тебя по животу пнул ! Собирайся и бежать не думай. — Как же это так, товарищ маг ! Вы ж сказали, что без зла пришли сюда ! — стали блеять остальные, пока еще не обработав слова лже-Сталинова. — А это за пулеметы, товарищи ! Я к вам с миром летел, но за покушение на мою жизнь забираю виновника всего здешнего происшествия. — Так вы ж наших людей убили ! Мы думали, что квиты… — как-то обиженно начали оправдываться они. — Я разве в людях мерил свой ущерб ? Мне убитых жалко, но разве ж они виноваты, что их ваш Вождь отправил по магу лупить из пулемета ? Не виноваты, и плату эту кровавую я не приму. Почту их память, извинюсь и сам понесу в будущем наказание, если суд признает мои действия неправомерными, однако сейчас не обо мне. Вот пред вами человек, называется Сталиновым, признается вами Вождем. Он пустил людей на смерть и приказал меня убить, так ? — не дожидаясь ответа, продолжил, — Так ! Вина его, и я произвожу арест. — Но все ж, разве… — но чуя, что не доходит, я вздохнул и перебил. — Товарищи или господа - плевать, - вы чего, мне предлагает погасить вину одного человека ценой жизни других ? Вы хотите сказать, что раз я убил тех, кто в меня стрелял, то все улажено и человек, приказавший стрелять, невиновен ? — Вы все не так понимаете, то… господин… — начал было один, но лже-Сталинов завопил, мол он не Сталинов, и не вождь, и никого не узнает. И я, и его подельники примолкли. И видно было по их глазам, что они сами в шоке - не верят собственным ушам. Разочарованы и даже злы. Я не тревожу их, наблюдая, как мужики вокруг лежащего в грязи лже-Сталинова стоят и то сказать что-то хотят, то, видно, врезать, но не решаются. Затем все же у меня сигарета кончается и я прерываю эту немую сцену. — Так что с вашим Вождем ? — ставя точку в этом нашем цирковом выступлении, указал на раскрасневшего и дрожащего лже-Сталинова. Тот жалобно зыркнул на своих бывших товарищей и притих, словно сердце его остановилось от непреодолимого ужаса. Лицо товарищей не выражали ничего, кроме отвращения и разочарования. Один из мужиков плюет, — Да к черту ! Мудак он и трус ! Другой следует примеру и пинает “Вождя”, выражая тем жеством, по всей видимости, все разочарование вскрывшейся правдой, — Какой ж это Вождь, бля… Неловко отступив от этого предателя, они отчетливо осознали, что вот он, полный крах всего, во что они ввязались. Почва, можно сказать, скатертью из под праздничного стола выскользнула из под их ног. Авторитет окончательно умер, а что делать дальше - решительно непонятно. И вот с таким немым вопросом они уставились на меня, интуитивно догадываясь, что здесь и сейчас от меня зависит, куда они ринутся, чтоб заполнить образовавшуюся пустоту внутри себя. Поправляя сползающие от данного зрелища очки, я обошел лже-Сталинова. Я и сам не знал, что делать. Хотелось проучить, а о последствиях я не особо думал, поэтому эта ситуация и у меня выбила почву из под ног. Думать, однако, нужно было быстро, так как это был замечательный момент, чтобы исполнить все поставленные на сегодня цели. Я обратился к присутствующим с просьбой собрать всех на этом месте как можно скорее, а сам же сел на корточки перед лже-Сталиновым. Смотря в его лицо, я не видел ничего, что могло бы выдавать в нем хоть отдаленную схожесть с оригинальным Сталиным. Ничего. Да и на вид он больше тянет на крестьянина какого, что в городе особо не жил. Щеки отъел, правда. Вздохнув, я хлестнул того по щекам. — И кто ты, интересно ? — и как, спрашивается, он обдурил полсотню мужиков ? Даже харизмы нет. Это тебе простой мужик, даже не школьник с наганом. В ответ мне был скулеж и я, испытывая букет неприятных чувств, видя перед собой столь нелицеприятную сцену, решил отказаться от всякого насилия в его сторону. — Придумают себе авторитета, а он из одного говна, да пиздежа… Пока думал о том, куда его определить, стали стекаться ранее разбежавшиеся мужики. Вид у них был нервный и пугливый, но в целом стояли достойно. Довольный их заинтересованными глазами, что сверлили сидящего в грязи лже-Сталинова, я ожидал остальных. Скоро здесь собрались все или почти все, но для оглашения новостей того было более чем достаточно. Встав у товарища “вождя”, я размеренно, выделяя каждый слог, обратился к присутствующим, — Вождь мертв ! — и в ответ на замешательство, продолжил, — Пусть физически он жив, пусть он говорит, но он мертв. Мертв авторитет. Сталинов это или нет - совершенно не важно, ведь больше нет вождя. — Подтолкнув лже-Сталинова ногой, чтобы он поднялся и его лицо озарило присутсвующих, я указал на него, — Этому человеку вы доверили собственные жизни. Их доверили и те, возможно, хорошие люди, что сгорели в бараке, исполняя волю Этого человека. — Люди, не желая мириться с моими словами, забродили в перешептываниях, но я не обращал на то своего внимания. Была мысль его к ним бросить, чтоб не возиться, но от мысли об этом подложечка засосала. — Это природа всякого авторитета, будь то император, вождь или Ледин. И ничего не поменяется, если вы возьметесь после этого случая и обожествите очередного подлеца. Уверен, он обещал вам защиту, но никто и ничто, кроме вас самих, не может гарантировать это. — Но и вы же… вы же маг императорский ! — возразил молодой человек из этой толпы, но его тут же заткнули и спрятали. — Все хорошо — махнул я рукой и ответил, — Лично я не надеюсь, не верю и не ищу защиты. Напротив, я вижу проблему в авторитарном управлении, надеюсь исключительно на себя и своих близких. Мне не по душе власть одного. Император - символ, и это лучшее, на что он годится. Император - это легитимная власть; - это преемственность; - это идея, которую ни я, ни мои боевые товарищи, надеюсь, не собираемся наделять власть. Зачем наделять кого-то безграничными возможностями и правом их пользования ? Зачем нам лжебожество ? Тьма и опасность никуда не денутся, они обретут лик вашего диктатора. В ответ они молчали, осматривая лже-Сталинова и обдумывая сказанные мной слова. Я не терял время и продолжил, — Я сюда прибыл с одной единственной целью - пригласить ваших представителей на Форму Железнодорожников. Не думал, что в ходе этой, можно сказать, дипломатической миссии погибнут люди — я склонил голову, — за то прошу перед вами всеми свое прощение. — Подняв голову, я сделал пару шагов к лже-Сталинову и схватил его за плечо, сжав руки до бела, — Надейтесь на себя и ближних. Объединяйтесь для сопротивления всякому тирану, который попытается вас обмануть, а этого я беру на себя. Есть кто-то, готовый выступить от имени здесь присутствующих и подписаться о том, что вы согласны участвовать в форуме, если вы действительно согласны ? На мое счастье, один все же вышел и заверил меня в необходимости обсудить мое предложение. Они отошли в сторонку и принялись довольно громко спорить. Отношение ко мне было спорным, однако я ясно давал понять, что не имею целей навредить им, а даже напротив. Вскоре вопрос разрешился и ко мне вышло трое мужиков, представившихся выбранными представителями. Видимо, они как раз об этом особенно и спорили - выбирали, кто от их имени пойдет на этот междусобойчик железнодорожников. Зачем-то трое меня тут же заверили, что, хотя и обладают неким авторитетом, были выбраны по уму и сообразительности - честно и совсем не авторитарно ! Это меня позабавило, а после они оставили корявые подписи на бумаге. — Могу ли я просить о сопровождении и транспорте ? — тут же спросил я и получил положительный ответ. Это все было нужно мне для сохранения моей маны, перевозки арестованного смутьяна, а также для последнего дела миссии в Ингерманландии. Скоро мне снарядили повозку, дали деревенского коня и посадили со мной тройку тех самых представителей. Они решили незамедлительно отправиться на этот упомянутый форм. *** 13 ноября 1910 года по общему календарю, Петроград. Ранним утром, можно сказать, ночью стук двери разорвал тишину в парадной одного из домов. На стук вышел не спавший и от того плохо выглядящий Былгатырев. Его красные глаза с немалым удивлением и претензией смотрели на меня. В них читался вопрос, где я был и куда пропал ? Почему я не предупредил и все ли хорошо ? Мой вид был скверным. Запекшаяся кровь ниточкой сливалась с моими обветренными губами, да и тело мое все еще болело после всех виражей и особенно после долгой дороги в телеги, от которой мой зад еще долго будет отходить. Через пыльные стекла очков я увидел проявившиеся мешки и почувствовал свою вину за то, что оставил его. Понимал, что не смог бы его взять, но надо было, наверное, предупредить. Впрочем, нужно было спешить. — Сколько стоит конь ? — тут же озадачил его я вопросом, а потом добавил, — Сколько у тебя есть ? — Что ? Саш, ты с ума сошел ? О чем ты ? — он высунул голову в парадную и огляделся, — рублей двести, а что ? — Есть ценности ? — но прежде чем он успел сказать, я прошипел, — Собирай быстрей ! — запихнул его в квартиру и зашел сам, заперев за собой дверь. — Уходим отсюда через час. Собери все, что можешь в руках унести. Он ошеломленно охнул, не столько от шока, сколько от счастья, что я его здесь не бросаю, да спросил, — А ты ? — Я миссию закончу и приду за тобой. Поэтому собирай все самое необходимое и жди, ясно ? — Сказал я, осмотрел его квартиру, с тоской уцепившись взглядом за парадный мундир, и повернулся. Пора. С моей удачей может случиться все, что угодно. Самым непосредственным образом нарушая комендантский час, я проскочил несколько застав, пробежал мимо так называемых вишен, даже не обращая внимания на лица. Нужно было как можно скорее уведомить товарищей о согласии наиважнейших обществ учредить форум, и получить, наконец, информацию об Императоре. Затем, возможно, здесь я появлюсь не скоро. За городом на почтенном расстоянии меня ожидали люди, их я просил остаться до обеда, поэтому в распоряжении у меня было часов пять-шесть. Вскоре на виду показались знакомые баррикады, заграждения и то самое здание вокзала. Людей снова не было, но на этот раз и не могло быть. Я не знал, когда начнутся бои, но надеялся, что прежде коммуна сумеет собраться и дать должный отпор. Перелетев через все препятствия и поднимая руки, я оказался в столь знакомой уже ситуации. Снова ружья направлены на меня. — Это Дружевич, я к Крестову ! — крикнул я им, после чего ко мне вышел взволнованный человек, в котором я узнал искомого. Веснушки и улыбка. Я передал ему бумагу, — Это вот тебе письменное согласие. Переговоры в той или иной мере можно назвать успешными. — Большое спасибо тебе, Дружевич ! Ты не представляешь, как много ты сделал для нас всех ! Благодаря тебе мы сможем защитить свои спокойные жизни ! — он подхватил меня и крепко обнял. Я смущенно вырвался и он усмехнулся, — В очках на немца похож, Дружевич… надеюсь, тебе эти документы помогут. Увидев воодушевление, я сделался довольным. С еще большим довольством я принимал от него небольшую папку с документами, открыв которую я срезал несколько предложений, номеров и имен. Кивнув, я протянул руку Крестову. С рукопожатием я тепло поблагодарил его и обещал увидеться, а сам как можно скорее двинулся к квартире Былгатырева. Собранный, он стоял в дверном проеме, держа небольшой багаж. Проверяя, спросил, все ли взял, и он ответил - все. С хромотой мы спустили на первый этаж и вышли наружу. Было еще темно, хотя небо краснело в расцвете. Я обхватил его, вложив все имеющиеся силы, и мы взлетели. Я бы не смог его даже до соседней деревни на своем горбу донести, но этого и не надо было. Вскоре показалось приметное место, где я просил остановить коней и дождаться меня. — Утро доброе ! — крикнул я, запыхаясь, — Готовы ? За время нашей поездки я немного узнал больше о быте этих деревенских людей. Не все они родились там, часть приехала из города после колледжа и жилось неплохо. Эти трое обучались в Москве и мы вполне могли с ними встретиться. Жаль, не сложилось. — К чему ? — крикнули трое единовременно, — Товарищ Дружевич, кто это ? — Это мой очень хороший друг и сообщник ! — усмехнулся я от переполнявших меня эмоций, — Однажды от охранки спас — буквально кричал я, ощущая этот невиданный прилив сил, несмотря на то что их я как раз сейчас все и истратил. Словно выбравшись из темных глубин океана на поверхность, я счастливо вдыхал свежий загородный воздух. Посмотрев на удивленное выражение лица Былгатырева, я указал на мужчин, — эти трое - представители коммуны в Белоговое, а тот мужик - их бывший вождь. — Пояснив, я обратился уже к представителями, — Я бы хотел у вас купить коня и повозку. Двухсот рублей хватит ? — Но товарищ Дружевич, — они скривились, — а как же мы ? — спросили они. — У местной коммуны возьмете, да и все равно вы на форум приехали. Как минимум, дней пять тут точно пробудете, а я к тому времени, может, уже все решу. — Я обернулся к Былгатыреву и протянул руку, — Господин Полковник, не окажете услугу ? Тот вздохнул и двинулся, ковыляя, к телеге, где лежал связанный лже-Сталинов. Несмотря на мертвый авторитет, бросив туда все вещи, он затем достал кошель, пересчитал деньги и протянул двести рублей. — Вымогатель. Чтоб ты знал, это две месячных зарплаты. Поблагодарив, я протянул деньги обескураженным мужикам, после чего развернулся к полковнику, — С конями справитесь ? — получив согласие, я последний раз взглянул на сконфуженное трио, замерших с отчужденными у полковника рублями, помахал им и помог Былгатыреву сесть на место возничего, сам же устроившись в телеге рядом с лже-Сталиновым. — Прощайте, товарищи ! Еще увидимся ! Крестову удачи передайте ! — и мы двинулись. — Не расскажешь ? — обратился ко мне Былгатырев, имея в виду то, чем я на деле занимался все это время и кто они на самом деле. Закуривая трубку, он направил нас на запад, в город Вилен. — Дорога длинная, почему бы и нет ? — улыбнулся я, рассматривая его парадный мундир, который он не решился оставить, — Думаю, про вождя тебе понравится часть с тем, как он стал бывшим !