Процесс

      Под толстой подошвой ботинок хрустит снег, выпавший буквально сегодня под утро. Лицо немного покалывает от холода. Феликс морщится, выдыхает, глядя на струю тёплого пара из его рта, а после, осмотревшись вокруг всю улицу, заходит внутрь пустого кафетерия.       — Очень рад видеть тебя в добром здравии, — произносит Феликс в пустоту.       Он отодвигает стул. усаживаясь напротив Пика, который сразу поднимает голову на вошедшего. У него лицо осунувшееся.       На стол небрежно приземляется пышный букет из четырех рыжих лилий.       — Тебе.       Мафиози недоуменно оглядывает цветы, а после переводит взгляд на Феликса. В его глазах читается вопрос, который он не озвучивает.       — Выглядишь лучше с нашей первой и последней, — отвечает Пик, бросая совершенно безразличный, но оценивающий взгляд.       — Юморишь, впрочем похуй.       Пик ведёт плечом.       — Знаешь, — неспешно, крайне спокойно, в несвойственной манере, начинает Феликс, — изначально я хотел убить тебя, перед этим очень методично переломав тебе каждую кость и конечно же вырвав глаза, — он усмехается.       Он не спал ночами представляя себе эти моменты.       — Однако планы изменились. Я не буду тебя убивать, — голос немного замедляется для объяснения, — убивать босса мафиозной организации очень опрометчиво с моей стороны, я не обладаю такой властью и силой, как ты в этом городе. Возьми я тебя в плен, уже бы через час, я был бы мёртв — твои пешки повсюду, поэтому мой план бы рухнул, не успев воплотиться. К слову сказать твоих пешек легко купить, спугнуть, да что угодно, — он хмыкает, к примеру тот же Вару, сбежал как крыса, стоило только испугать. Слишком любит жизнь. Опустим тот момент, что он не твоя пешка.       Феликс смеётся.       — Я назначил тебе встречу, — он тянется рукой под пиджак, доставая из кобуры пистолет, который сразу же кладёт на стол по середине, — Знаю, мы договорились быть обезоруженными и без охраны, я честно выложил своё, — Феликс поднимает руки, будто сдаётся, в упор смотря на Пика.       — У меня нет оружия, если ты ведёшь к этому, — холодно замечает мафиози, оглядывая пистолет.       — Честность восторжествовала? Впрочем не особо важно, я не собираюсь тебя убивать своими руками.       — Чьими?       — Быстро соображаешь, какие слова нужно ловить в моей речи.       Феликс расплывается в довольной широкой улыбке, продолжая.       — Ты сам себя убьешь.       Он хмыкает, видя непонимание на лице Пика.       — На днях я виделся с Риккардо Де’Карли…       Пик напрягается, но ничего не произносит, продолжая в упор смотреть на собеседника.       — Сразу видно, что вы братья, сильно похожи внешне, — скучающе замечает Феликс, — но с ним я смог поладить, не то что с тобой. Ему нужны были деньги, а мне информация.       Сердце Пика пропускает удар. Его состояние заметно меняется.       — Как много он рассказал?       — Абсолютно всё. Мы хорошо провели время за чашечкой кофе и обсуждением, — Феликс состраивает задумчивое лицо, — например твоих детских страхов. Не знал, что ты панически боишься спать один. У тебя это было всегда, но после твоего пятнадцатилетия ситуация ухудшилась и ты вообще не мог спать. Вечные кошмары, паранойя, отвратительные родители, а потом приют, этого стоило ожидать, — Пик прикрывает глаза.       Приближающиеся шаги в тёмном коридоре и Пик не может сдержать новый порыв истеричных слез, забиваясь под одеяло как можно дальше, лишь бы заглушить шаги, избавиться от навязчивой галлюцинации.       — Если мне не изменяет память, то Риккардо рассказывал, что ваш отец убил мать… кажется, тебе было пять? Уверен, это оставило огромный след на твоём ментальном состоянии, раз появились проблемы со сном. Я не психиатр и не могу сказать точно к чему это привело, поэтому прости, если будут несостыковки, в конце концов я пересказываю со слов того же Риккардо.       Феликс говорит медленно, с расстановками, будто они и правда беседуют.       — Про родителей почти не было информации (ха-ха, он боится за себя), а про твою приютскую жизнь вполне много.       Феликс злобно усмехается, будто скалится, глядя на то, как реагирует Пик на его слова: он прячет руки в перчатках под стол, сутулится.       — Я бы никогда не подумал, что лидеры сильнейших организаций города, когда-то вместе жили в одном приюте…       — Он и это рассказал? — вдруг несдержанно выпаливает Пик.       — Ха, да. Мразь ещё та, согласен.       В голосе Феликса нотки веселья. Он продолжает:       — Я думаю ты знаешь, что Куромаку сейчас управляет «белой» мафией… Это наверное так больно находится по разные стороны баррикад, особенно учитывая некоторые детали, — Феликс выделяет голосом слово «детали», — Риккардо рассказал, что у вас были отношения до его выпуска (Куромаку на четыре года старше, если я не ошибаюсь?). А еще он рассказал, что Куромаку учил тебя целоваться и… — Феликс щурится, ожидая реакции.       И Пик реагирует. Опускает глаза, теряется.       Тёплые руки, сжимающие его худое тело через плотную ткань толстовки и губы, аккуратно, нерешительно, прижимающиеся сначала к виску, щекам, а после с разрешения к губам.       — Мне так нравится твоя реакция, — Феликс смеется, горделиво вскидывая голову, — жду не дождусь, когда ты зарыдаешь.       — Не зарыдаю, — голос немного дрогает.       — Правда? Тогда давай вспомним тот день. Де’Карли рассказал и это.       — Что это?       — Ну как, — наигранно удивляется Феликс, — твоё изнасилование, не помнишь?       Горло сжимает невидимая рука, перекрывая кислород.       — Тебя насиловали на глазах твоего же возлюбленного, — Феликс будто плюётся словами, — Куромаку, который все видел, но не помог, ха-ха, представляю как тебе было больно…       Пик прикрывает лицо ладонями. Слышать из уст Феликса до омерзительного тревожно. Это его личное, хранимое в душе такие долгие годы, чтобы сейчас вот так грязно вскрыть ему грудину и вытащить все затаённое, скрываемое от самого же себя. О т в р а т и т е л ь н о.       — Ты был девственник до этого, да? — он не ждёт ответа, — уверен, что да. Наверное Куромаку очень расстроился, что был у тебя не первым, хотя, кто его знает, может ему было приятно видеть твои мучения…       Пелена слёз, застилающая глаза и монотонная рвущая боль сзади, мир превратился в сплошные ощущения. У него нет сил даже стоять и потому он валится, но чужие руки на бёдрах не позволяют, удерживают. Внутрь толкаются кажется ещё более остервенело, что прошивает поясницу. Горло дерёт, он плачет ещё сильнее от чувства беспомощности, а в голове вертится одно и то же.       — О-о, — тянет Феликс, опираясь на стол локтями и наклоняясь ближе к Пику, — ты плачешь, я рад, что ты плачешь.       Пик сразу же стирает непрошенные слезы с лица, даже не заметив их. Воспоминания возвращались слишком яркими картинками.       — Выслушав Риккардо, я какое-то время думал повторить тот день для тебя, — меланхолично заявляет Феликс, — но опять же, это не так просто взять в плен мафиозного босса, поэтому придется довольствоваться тем, что есть, — он фыркает, — тем не менее это даёт результат. Посмотри на себя, ты плачешь как блядь, просто потому что я напомнил, что тебя насильно трахнули.       — Хватит, — шёпотом просит Пик, снова закрывая глаза.       — Хватит? Это то, что ты говорил насильнику?       — Хватит, — более жёсткое произносит он, но сразу после всхлипывает. Перед глазами вставали те же самые образы, а ощущения возвращались как фантомные.       — Ты думаешь я перестану? Ни за что. Я ещё не напомнил о шраме. Тебе оставили шрам на брови, помнишь? когда ты сопротивлялся, тебя ударили, ты помнишь? А сколько шрамов оставил себе ты сам? — Феликс несдержанно смеётся, — Риккардо знает, что ты начал резаться, чтобы что? заглушить воспоминания о насилии? До сих пор наверное режешься, хотя уже давно мог убить себя, ха-ха.       Он плачет, плачет, плачет, оставляя поверхностные порезы на бёдрах (никто не должен был заметить). Пальцы держащие лезвие пачкаются в крови. Она течёт по ногам мелкими редкими каплями. И Пик думает, недостаточно. На теле всё ещё невидимые руки и прожигающий взгляд.       Мафиози жмурится несколько раз до цветных кругов перед глазами, а после тянется к пистолету под настойчивым взором Феликса. Пик проверяет патроны в магазине. Раздается характерный щелчок. Он стирает слёзы перчаткой, опуская глаза на оружие.       — Я столько раз хотел покончить с собой, — его голос дрожит, — но каждый раз… не могу… — глаза снова непроизвольно мокнут и он промаргивается.       Феликс расплывается в широкой улыбке, как у психопата. Он действительно счастлив.       — Ты заслужил это.       — Нет, — возражает Пик, поднимая глаза, — я не заслужил ничего из этого.       — Да ну? — Феликс поднимается с места и наклоняется к Пику через стол, цепляя того за галстук — а разве я заслужил? — шепчет он, притягивая мафиози к себе, — разве я заслужил остаться слепым? разве ты имел право издеваться надо мной? Нихуя ты не имел, — громко произносит Феликс, выходя из себя, — Ты заслужил абсолютно всё, что с тобой сделали. Застрелись нахуй, будет меньше проблем.       Феликс выпускает из рук галстук, выпрямляясь. Он одёргивает пиджак.       — Приятно было повидаться, надеюсь ты сдохнешь. — Феликс злобно усмехается, глядя в измученное лицо Пика. — Пистолет оставь себе, пригодится.       Пик сжимается в комок, снова пряча лицо в ладонях. Он не выпускает из рук пистолет.       Феликс выходит из кафетерия, вдыхая полной грудью холодный пустой воздух декабря. Под ногами слышится приятный хруст. Вокруг всё белое. Чистое. Он добился чего хотел. Ха-ха.       А дальше?       Обратно в могилу?