Процесс

      — Феликс?       Феликс кивает, отставляя чашку с кофе.       Мужчина в сером костюме, отодвинув стул, усаживается напротив. У него на руках чёрные перчатки, а на шее повязан, красный, под цвет глаз, пышный бант.       — Приятно познакомиться, — он широко ухмыляется и протягивает руку, — Риккардо Де’Карли.

***

      Феликс всхлипывает, старательно игнорируя монотонную боль в плече. Перед лицом опускается тарелка горячего супа. Он хочет поднять голову, но вовремя одёргивает себя, морщится, зная, что увидит только привычное недовольное лицо матери.       — Ешь, — жёстко произносит она и её грубый тон, почему-то режет Феликсу по детскому сердцу.       Он снова всхлипывает и трёт сопливый нос, глядя на ярко-рыжую морковку и куриную требуху в супе.       — Хватит реветь, сам виноват, — она цыкает и садится напротив, — заслуженно получил.       — Незаслуженно! — выпаливает Феликс, поднимая голову. Он сразу сталкивается с недовольством и полнейшим осуждением в глазах матери.       Он не заслужил ни капли её ненависти, так почему…       — Не спорь, — отрезает она, — всё заслуженно.       Феликс вздрагивает, открывая глаза. Сон, всего лишь сон.       На часах уже десять. Хуйня.       Он лениво поднимается с дивана, отдёргивая рукава рубашки. Вчера он так и не переоделся в домашнее — Ромео спал у него в комнате всю ночь, и спит до сих пор судя по тишине.       Голова раскалывалась.       Когда Феликс заходит в ванную, под ногами хрустят осколки зеркала. Дрожащими руками он достаёт аптечку; с трудом берёт блистер, чтобы выдавить себе обезболивающее, и справившись, закидывает таблетку в рот, запивая ледяной водой из-под крана. От зеркала над раковиной остался только маленький кривой отколотый кусок, заляпанный кровью.

Неприятные последствия.      

      Феликс выходит из ванной и, немного подумав, неспешно идёт к своей комнате. Он замирает перед дверью, прислушивается, а после, приоткрыв, заглядывает внутрь. Под одеялом сразу происходит шевеление и показывается розовая макушка.       — Доброе утро, — широко улыбается Феликс, заходя внутрь.       Ромео высунув нос из-под одеяла, не доверительно оглядывает Феликса, который прошествовав по комнате, садится на самый край постели. Ромео ёжится.       Феликс молчит, глядя куда угодно, но не на Ромео, а после задаёт вопрос, оборачивая на него голову.       — Как дела?       — Что… — Ромео прокашливается, — что со мной?       Феликс скалится. Щурит глаза. Забавный. Ромео забавный, когда пытается звучать жёстко.       — Всё-таки помнишь.       Ромео сглатывает, хмурит брови в непонимании. Воспоминания вертелись неясные. Феликс смеётся — громко от души.       — Метадон, наркотик, — просто отвечает он, — гарантирует эйфорию, эйфорию до галлюцинаций звуковых и визуальных, но с перепадами настроения и плохой памятью, — Феликс будучи наркодилером знал, что это такое, — у тебя видимо отходняк.       У Ромео на лице неописуемое смятение. Он теряется. Почемупочемупочемупочемупочемупочему       Губы задрожали. Он прикрывает лицо ладонями. Мысли спутались в единый громадный комок. Его как будто ударили по голове. Он затрясся мелкой дрожью, под внимательным довольным взглядом Феликса, который кажется ещё шире улыбается, видя реакцию. Он придвигается ближе, тянет руки, трогает за колени и хочет обнять, но Ромео слабо дёргается в сторону, чтобы избежать прикосновения.       — Не трогай меня, пожалуйста, — почти шепотом произносит Ромео. Он трёт глаза, а после убирает руки, смотря на Феликса. У Ромео все такой же блестящий взгляд.       — Ты такой замечательный, ты знал? — зачарованно произносит Феликс, но Ромео игнорирует, сжимается, оглядываясь по сторонам, а потом предпринимает попытку встать, видимо забывая о…       Гремит цепь.       — Ты хочешь уйти? — холодно спрашивает Феликс, но его голос хрипит на грани срыва. Эмоции меняются в считанные секунды.       Ромео немного мнётся, заламывая собственные пальцы.       — Я… я не чувствую себя в безопасности, — честно отвечает он, вставая с кровати (цепь позволяла отойти на три-четыре шага).       Но как только его ноги касаются пола, Феликс вскакивает с места в считанные секунды, хватая Ромео за левую руку и сжимая. Ромео на рефлексе дёргается в сторону, но встретив сопротивление, не думая, замахивается свободной. Получается жалкое подобие пощёчины. Но не успев даже отойти на пол шага, Ромео получает в ответ оплеуху. В ушах сразу звенит, а перед глазами темнеет. Он оседает на пол, перед Феликсом, который недолго думая, сгребает розовые кудри в кулак, дёргая, чтобы поднять голову Ромео. Ромео по инерции, вцепляется в руку в волосах и что есть мочи впивается пальцами, царапая. Феликс шикнув, отпускает.       — Ну ты и блядь.       Удар ногой в живот. Ромео сгибается, кашляет. Дыхание сбивается. Сверху слышится заливистый смех.       — Ты будешь со мной, пока я этого хочу, Ромео, — ласково произносит он, опускаясь на карточки рядом с задыхающимся юношей. Пальцы любовно скользят по лицу, заправляя растрёпанные пряди.       Ромео, пытаясь неловко приподняться, на выдохе произносит:       — Ты н-не можешь… — голос предательски дрожит.       Феликс ухмыляется, вставая.       — Вот поэтому ты шлюха, — а после Феликс вдруг мрачнеет. В голову врезаются воспоминания о вчерашнем, — Сначала ты слёзно признаешься мне в любви, а потом идешь мило флиртовать с кем попало. Ты такая шлюха, Ромео.       Феликс, морщится. Сука. Он откидывает голову назад и выдыхает.       Один.       Два.

Да пошло все нахуй.      

      Не жалея силы он бьёт ногой, попадая в ребра. Ромео сдавленно вскрикивает, падает на живот, ударяясь лбом о пол, от резко прошившей всё тело боли.       На секунду мир вновь перестаёт существовать, но зрение быстро возвращается, как и ощущения. Боли слишком много, и Ромео скулит, как пробитый уличный пёс.       Феликс широко улыбается. Он встаёт в полный рост, и пока Ромео пытается чуть приподнять голову, Феликс ставит правую ногу прямо на чужой затылок и давит. Давит. Он честно регулирует свою силу, чтобы не разбить нос Ромео, но у Феликса этого не получается, он и не старается. Слышится хруст кости.       — Ты мой, Ромео, — с нежность произносит он, — А знаешь почему мой?       Ромео дёргает руками и Феликс замечает, как красиво двигаются его лопатки, словно обрубки крыльев. Ромео чёртов ангел во плоти. Феликс убирает ногу.       Ромео сразу же вдыхает полной грудью, громко и обрывисто всхлипывая. Истерика накатывала волнами, неравномерно, а мир размазывается из-за нескончаемых слёз. Он пытается перевернутся, как-то встать, но вместо этого ему поворачивают голову, и сквозь слёзы Ромео видит лицо Феликса, крепко сжимающего его голову.       — Ты теперь всегда со мной, — тихо, шёпотом произносит Феликс, — Без новой дозы наркотика ты просто сдохнешь.       Он опускает и Ромео валится обратно на пол, падая на спину. У Феликса в душе растекается свинец.       — Ха-ха-ха, знаешь, мне глаз выкололи, — почему-то говорит Феликс, внимательно оглядывая скривлённое лицо Ромео, а после вдруг опять смеётся, совершенно истерично, — за то, что я выбрал жизнь, представляешь, но… — восторженно продолжает он, — в скором времени, — он ставит ногу на живот Ромео, несильно надавливая, — я разъебашу его голову вдребезги, как то ху́ево зеркало, ха-ха-ха…       Слышится всхлип. Ромео дрожащими руками вцепляется в ногу Феликса, пытаятся сместить хоть немного.       — Ну-у, — тянет Феликс, замечая в чужих глазах слёзы, — что-то ты совсем расклеился. Больно, да?       Ромео выдавливает беззвучное «да».       — Ты не знаешь, что такое больно, — холодно констатирует Феликс, — тебе и необязательно знать на самом деле… но… я не могу отказать себе в удовольствии наслаждаться твоими слезами.       Снова пинок по рёбрам, а после сразу сильный в голову. Он садится рядом на корточки, смотря на профиль лица Ромео. Глаза прикрыты чёлкой, щёки красные от слёз, губы приоткрыты, тяжело дышит — искусство.       — Ты красив даже сейчас. Ты согласен с этим?       Ромео не кивает, плачет ещё больше, но беззвучно, содрогаясь всем телом. У него часть лица быстро окрапляется кровью, обильно стекающей, по щекам, подбородку и шее.       — Интересно сколько раз тебя трахали, — задумчиво спрашивает Феликс, проводя рукой в перчатке от паха, по животу, до шеи. Он обхватывает лицо под подбородком. Ромео мыкает, — Сколько?       Он всхлипывает, не в силах что либо сказать.       — Ну вот и отлично, — жёстко произносит Феликс. Его глаза бездонно чёрные.       Феликс широко улыбается куда-то в пустоту. А после смеётся, противно и мерзко, будто хрипы похороненного заживо.       У него было на руках все, что нужно. О, Пик определённо расстроится узнав откуда всё известно. Пик будет страдать, Пик точно будет страдать. Пик будет захлёбываться в собственной крови, не получив ни единого удара. Пик почувствует боль каждой клеточкой своего тела. Пик будет страдать, он точно будет страдать! Пик умрёт, Пика убьют. Пика убьёт себя сам. Пик умрёт. Очевидно как солнце в ясном небе.       — Ты согласен с этим? — кричит Феликс, — Отвечай!       Он смеётся и закрывает лицо окровавленными руками, отпуская Ромео.

Солнце в ясном небе. Это очевидно.

             А в ответ тишина.