Слезы феникса

      Лю Цингэ посвятил своё время отдыху в любимом месте - за его домом произрастал пышный сад яблонь, и сейчас, в самый разгар цветения, белоснежные бутоны точили нежнейший аромат, радуя своим благоуханием чуткий нос хозяина суровой вершины. Ступая твердым ленивым шагом, лорд Лю сделал глубокий вдох, упиваясь пьяным воздухом цветов, которые бывают всего лишь одну неделю в году.       Тело великого воителя отреагировало моментально – напряжение в крепких плечах исчезло, руки расслабленно сцепились пальцами за спиной а красивое лицо больше не отражало привычную нахмуренность.       Взбудораженные мысли улетучились, оставив лорда в блаженном тихом покое и мужчина осознал, как же на самом деле он устал.       Это невероятное место. Только здесь, среди этих деревьев, он способен отречься от суеты своей жизни и может прислушаться к себе, своим чувствам, понять собственные потребности и привести свой разум в состояние порядка.       Ему здесь хорошо в любое время года и в любую погоду, но больше всего лорд любил, когда идёт дождь. Его душа приходила в восторг от того, как шумит вода, разбиваясь о листья, как они мокрые и тяжёлые, шелестят во время сильного ветра и как смешивается древесный запах с ароматом грозы и чистой воды. В эти часы его дух становился особенно внемлющим к звукам грома и жаждущим действий, ему казалось, что его вот-вот настигнет величайшее озарение и он сможет уловить то божественное и необъятное, что несёт в себе каждая вспышка молний.       Он любил этот сад, и не только потому, что здесь он может быть собой, а ещё и потому, что каждое дерево имеет частичку тех редких добрых историй, делающих жизнь яркой.       Некогда лорд собственноручно разбил этот сад вместе с сестрой, ведь та жалелась, что пейзажи пика Байчжань слишком однообразны и от одних тренировочных полей, разрытых регулярными сражениями, от уныния может умереть любой, кто хоть немного способен к зрению. Именно поэтому они вдвоем спустились в город и накупили сто саженцев яблони, у которых белые цветы. Так настояла Янь-Янь, придавая поэтичности своему выбору. Даже он согласился с символичностью подобранных ею в тот день слов - на пике ста битв растет сто яблонь, цветы которых вторят одеждам его хозяина.       Лю Минъянь лишь потом шепотом на ушко добавила и другие значения, от которых он, взрослый мужчина, в смущении шипел и пыхтел, как раскалённая кочерга на бочку с водой.       «Белые, как праведность и непорочность твоей души. Прекрасные, как твоя улыбка, и столь же нежные, как хорошо скрываемые чувства, которые ты тщательно оберегаешь от остального мира и даже от самого себя»       Он хорошо помнит ее звонкий смех в тот день. Эта девчонка бесстыдно упивалась его забавным цветом лица и неумением принимать комплименты.       Только сестра знала, что на самом деле у ее взрослого напряжённого гэгэ очень большое любящее сердце, которое часто мечется в чувствах волнения и многих других переживаний.       Лю Цингэ родился более чем богатым на эмоции, но родители с подачи домашних учителей пресекли это на корню, ведь воин должен быть хладнокровным и не вестись на поводу сердечных изысков. Как жаль, что это наставление сыграло с ним злую шутку.       Всё накопившееся в этом мужественном сердце взбунтовалось, доведя Лю Цингэ до кризиса, который, к счастью, помог разрешить Шэнь Цинцю. То страшнейшее искажение ци, когда он был в пещерах Единения душ, оставило неизгладимый отпечаток и вынудило пересмотреть отношение к собственной чувствительности.       Лю Минъянь хотела создать для брата нечто памятное и значимое, где его сердце сможет пропитываться хорошими воспоминаниями и приятными ассоциациями. Помимо этого можно было бы установить беседку, куда будут приходить желанные гости и пить чай в приятной атмосфере.       А теперь эти яблони из хрупких саженцев набрались сил, ветви потянулись к солнцу, стволы стали крепкими и толстыми, и их цветы всякий раз напоминают по весне о чудесном результате совместного кропотливого труда, приятном смехе и веселье.       Этот сад действительно стал для лорда символом хороших времён.       Тонкий свежий запах немного расслабил разум хозяина пика Байчжань, пребывающего в некой меланхоличной тоске, но сорвать полностью покров этой вялой печали ему на данный момент не под силу. Чтобы переосмыслить неприятные чувства и отпустить ситуацию, он пришел сюда настолько быстро, как мог.       В его голове вертелись фрагменты недавнего путешествия.       Три дня назад он вместе с сестрой покинул секту, чтобы почтить двоюродного брата и его новобрачную. Свадьба была очень пышной и богатой, на ней присутствовали практически все родственники и когда Лю Цингэ намеревался найти себе скромный и тихий уголок для передышки от постоянных приветствий и расспросов, за широкий рукав беглеца поймала царственная тетушка. Бог Войны в уме выругался на свое везение но пожилая женщина втянула его ближайший свободный павильон и настояла сделать ему предсказание.       Она была сильной предсказательницей и ее талант вызывал истинное восхищение. Все в высоких кругах столичного общества и даже за его пределами с уверенностью говорили, что ее пророчества сбываются точь в точь. И даже родители Лю Цингэ, которые имели вместо костного мозга скепсис, не могли игнорировать ее провидения и относились к ним более, чем серьезно.       Учитывая возраст и положение царственной тётушки, горный лорд и одновременно ее двоюродный племянник, позволил женщине усадить себя за стол.       Когда он протянул милой улыбающейся старушке руку, он сам себе с трудом признался, что в груди с самого начала греется нарастающее любопытство. Предсказание от мастера в этом искусстве, авторитет которого никто не оспорит, всколыхнет любого.       Как только глаза женщины закрылись и тепло от ее ладони смешалось с теплом его собственной кожи, она стала хмурой. Ещё спустя несколько минут из глаз потекли горячие слезы, и она зарыдала с такой силой, что казалось, ей переломали все кости за раз.       Пожилая женщина отдернулась от мужчины, как от раскаленного метала, прижимая свою руку к груди. На лице, прокаженном ужасом и страхом, выступил холодный пот.       Лю Цингэ не знал что ему делать и как реагировать, он пребывал в полнейшем недоумении. Из его ступора вывел судорожный шёпот, перемешанный с рваными всхлипами предсказательницы.        «Мне жаль… Твоя дорога лежит через огонь и падение. Надеюсь, ты сможешь оставаться человеком до самого конца» Вместо хоть какого-то объяснения женщина указала ему на дверь, прося ее покинуть.       В тот момент, когда он вышел из ее зала, его сразу перехватила Лю Минъянь. Она ждала его, чтобы сразу узнать, разделит ли она с братом хорошие вести либо же дурные, но после его рассказа даже вуаль на ее лице не смогла скрыть растерянности.       Только через несколько минут она собралась с мыслями и сделала то, что никто другой не осмеливался сделать – твердо встав на его защиту, она сказала ему меньше слушать глупостей и увела его в гущу празднества, стараясь увлечь от дурного настроения. Всё же свадьба, была весьма богатым и масштабным мероприятием, там была масса всевозможных развлечений, но его непослушный разум продолжал стоять под дверью тётушки и прокручивать в уме снова и снова те слова.       Этот случай задел его довольно нешуточно и заставлял волноваться. Лю Цингэ мог бы просто по своему обычаю отмахнуться рукой и прикинуться, что это всё чушь, но это будет выглядеть так, словно он не согласен с тем, что небо голубое – глупо и по-детски капризно.       Ох… Лучше бы он прослыл невежественным грубияном и не пошел бы с тетушкой, когда она так радушно зазывала его. Лучше бы он оставался на празднике и пил хорошее вино, отмахиваясь от надоедливых родственников, чем услышать такое.       Всё, что ему удалось заиметь от своей податливости любопытству - раздражение с дурнотой, которое теперь точит ядом его естество и вводит в разбалансированное состояние духа.       Лю Цингэ поклялся сам себе, что впредь никогда больше и близко не подойдёт к предсказателям, ведь жизнь уже второй раз показывает, насколько скверно оборачивается ему этот опыт.       Чёрные дуги бровей сердито сведённые на переносице лишь только подчеркивали хмурый тяжёлый взгляд. Глаза цвета грозовых небес полны разочарования в самом себе – Лю Цингэ жуёт эту ситуацию слишком часто, пора отбросить это дело в сторону. Зачем мучиться тем, что ещё даже не пришло и что будет все равно вне его контроля? Не годится практикующему его уровня и статуса маяться подобными мелочами, позволять занимать разум бесполезными переживаниями, растрачивать себя на эфемерное плохое будущее. В любом случае он бы делал всё возможное и приложил бы все усилия для лучшего результата, независимо от всех условий.       После пары глубоких успокаивающих вздохов Бог Войны постарался сосредоточится на чем-то приятном, желая занять разум чем-то радостным и позитивным. Нужно восстановить силы. Он устал от постоянного трёхдневного терзания этим мрачным предсказанием.       Грозовые глаза прояснились. Лю Цингэ вернулся в здесь и сейчас, и его ищущий взгляд моментально зацепился за цветущие бутоны. Лорд не сдержал порыва руки и не думая, отломал тонкую веточку яблони, облепленную крупными белыми цветами.       Подобная участь постигла ещё несколько веточек и в руке сложился красивый букет. Лишь когда его пятерня уже не могла обхватить его, Лю Цингэ остановился, придирчиво оглядывая результат своей импульсивности.       Этот произвольный букет вышел весьма не плохим. Он напомнил ему сестру, которая всегда заботилась о нём, как могла. Ну и что, что она меньше его на пару десятков лет. Эта девушка точно эти цветы – пожалуй единственное чудо в этом мире, которое способно смягчить его душу и направить к свету. Только после ее простых но столь идеально подходящих слов он способен отринуть печали и воспарить духом, стремиться к лучшему, ведь его Янь-Янь имеет ключи к его сердцу и разбирается в нём лучше, чем он сам.       Всегда активный и подвижный лорд пика Байчжань приобрел умиротворение, продолжая смотреть на цветы в своих руках. Наверняка стоит навестить сестру вечером и она, как обычно, отпустит его от себя облегченным и полным уверенности в лучшем. Пусть он никогда и не признаётся ей в своих волнениях прямо, она способна наподдать его тревогам так, что его сон будет снова тих и спокоен.       Подул теплый ветер, разметав чёрные распущенные волосы и несколько прядей попало в лицо.       Лю Цингэ словно вышел из своего оцепенения и только сейчас вспомнил, что ему следует привести себя в надлежащий вид – одеть свои привычные одежды и заколоть волосы своей гуань.        Так сложилось, что он прибыл с праздника сразу на собрание, а потом оказался здесь, в саду, желая развеяться от своего уныния и лёгкого раздражения.       После сегодняшнего дня, богатого на излишнее внимание к его особе, у него родился порыв избивать всех и каждого - что ученики, что собратья лорды, все как один пялились на него без стыда и совести, словно на редкую диковину, сыпали сладкими комплиментами и слегка подтрунивали. Вей Цинвей даже отпустил шуточку, что теперь воочию узрел причину, почему пик Байчжань столь популярен и от чего там поток учеников всегда больше, чем на любой другой вершине. Чжо Цинянь из десятой вершины и вовсе подколол своим добродушным «Я думал, что ты родился с наручами и хвостом! Наш Лю Цингэ удивительный нефрит!»       Оно и немудрено, что у людей такая реакция. Лорд пика Байчжань не успел сменить одежды – он и так припозднился на собрание, хотя обещал быть вовремя, и ему довелось идти в том, чем был.       Облачённый в роскошный светлый ханьфу с широкими рукавами и вышивкой взлетающего феникса из золотой нити на тончайшем шёлке, Лю Цингэ соответствовал своему социальному положению до отречения от мирской жизни – молодой господин могущественного клана, чья красота столь же велика, как у самого солнца а власть в его окольцованных золотом пальцах безбрежна, как море.       Широкий кроваво-красный пояс туго обнимал его узкую талию, подчёркивая крепкий стан с широкими плечами, украшен драгоценными камнями и коралловой подвеской с символичной клановой резьбой. Волосы из привычного хвоста распущенны и в этой незамысловатой причёске пряталась тонкая косица, которую его сестра подвязала лентой с серебряным колокольчиком, шутливо уверяя его, что нечисть испугается его звона и обойдет стороной.       - Хотя, это мало поможет, когда за тобой будут охотиться женщины, которые захотят тебя видеть в красных свадебных платьях. Смотри, гэгэ, как тебе идут эти одежды! Я уже совсем позабыла, насколько ты на самом деле красив! Твоя белая форма словно приросла к тебе и приелась до оскомины на зубах. Лю Минъянь закончила оправлять его верхний халат и резко развернула его лицом к зеркалу, также всматриваясь через его плечо. Она стала на цыпочки, ведь рост Лю Цингэ превышал ее и ей не видно с такого положения. Ее брат не любил наряжаться точно также, как составлять отчёты о расходах пика Байчжань. Пожалуй, это последние занятия в мире, которым он стал посвящать своё время, не останься иного выбора. Именно поэтому девушка пришла с одеждой к нему домой и повелительным тоном сказала переодеться, не оставляя места возражениям, периодически смеясь с него и обзывая сердитым барсуком. Девушка сняла вуаль и с улыбкой на губах сравнила их отражения. - Когда ты с распущенными волосами, то мы становимся совсем похожи. Почти близнецы! Только твоя родинка на скуле, а моя над губой. Да и на вид твоя кожа светлее. Наверняка солнцу трудно добраться к тебе, ты постоянно в лесу на охоте. Тонкий палец сестры упёрся в его отметину и надавил, заставляя его голову склониться на бок. По комнате разлился зловещий хохот и Минъянь, подражая голосу злодея, протяжно пробасила. -Противный гэгэ, отдай свою родинку мне! Я хочу ее себе, чтобы стать ещё красивее! Ха-ха-ха! Лю Цингэ принял игру и широко улыбаясь, картинно прикрыл метку ладонью, подыгрывая сестре. Они довольно часто дурачатся, пока одни и нет свидетелей. - Ни за что, злобная завистница! Мне ее подарила мать с отцом. Только через мой труп! Минъянь наигранно ошеломлённо выставила вперёд руку с прямым указательным пальцем. - Так и быть, жадный гэгэ! Я прикончу тебя и заберу ее себе! Размахивая в его сторону пальцем, как если бы это был меч, она начала очень медленно делать выпад, но столь же медлительный ответ на атаку был заблокирован пальцем Бога Войны. Ещё через пару комичных скрещиваний «клинков» и озвучки скрежета боевой стали, Лю Минъянь «пропустила» удар в живот и имитируя умирающую, свалилась на руки брата, сквозь смех выдавливая последние слова. - Я проиграла битву, но не войну! Рано или поздно она станет моей! Лю Цингэ от смеха позабыл, что его одежды сейчас непривычно длинные, в самый пол, и от неосторожного шага споткнулся о полы ханьфу, чуть не уронив сестру, на что та лишь сильнее залилась смехом. В то утро они покинули секту в особо приподнятом настроении, нарядные и прекрасные, точно небожители, спустившиеся со священных гор.       Лю Цингэ испытывал к сестре самые безупречные чувства. Даже сейчас, находясь на своем пике, всегда гневливый и пугающий заклинатель, стоит с белоснежным букетом яблоневого цвета и думает о своей Янь-Янь, ее добром нраве и любви к мелким подаркам.       Букет в его руках стал свидетелем щедрой счастливой улыбки мужчины, в которой было столько любви и заботы, что невозможно измерить.       Жесткое выражение его прекрасного лица становится мягким, по отечески задумчивым и счастливым. Его мысли столь увлекательны, что он даже забыл сердиться на непрактичность своих одежд и так же неспешно, как пришел в это место, мягкой ленивой походкой двинулся на выход из сада.       Лю Цингэ не мог знать, что за его спиной возникла фигура, одетая в черно-красные одежды и занесла руку для удара демонической энергией. Взгляд Бога Войны потух, утопая в бессознательности и гордый воин не успел даже осознать, что он подвергся бесчестному нападению.

***

      Ло Бин-гэ, правитель трёх миров, жадно вдыхал запах бамбукового леса.       О, эта ностальгия… Сколько своей крови он оставил здесь в свое время? Сколько раз сворачивался калачиком, избитый и беспомощный? Сколько раз он встречал под открытым небом луну и звёзды на этом пике, укрываясь только собственными тощими руками?       Честно, то он не мог добиться верного подсчета, да и разве за этим он вновь явился сюда?       Нет. Повелитель хотел застать Шэнь Цинцю, но удача сегодня не на его стороне. Этого альтернативного шизуня на месте не оказалось уже в который раз, и правитель решил заняться решением другой задачи, раз уж пришёл в чужой мир.       Он подумал, что здесь ещё должны быть отличия и решил отыскать некоторые из них. К примеру, брат старшей супруги Лю Минъянь – его жена слишком часто посещает специально обустроенный зал предков в своем павильоне и одна из черных дощечек принадлежит Лю Цингэ.       Возле его имени всегда воскуривалось множество благовоний и прекрасная жена вместе с Ша Хуалин каждую неделю самостоятельно убирают там, вымывая обсидиановый пол розовой водой, натирая деревянные стойки и столы лучшей вощиной и меняя фрукты в пиале для подношений.       Он никогда не видел, чтобы о покойных на протяжении стольких лет пеклись так усердно. Даже он, памятуя доброе лицо своей матери-прачки, не уделял столько времени ее надгробию, и это не потому что не любил ее или был сильно занят – он просто смог отпустить ещё много лет назад, и теперь обходится почтением ее памяти раз в полгода.       Но Лю Минъянь, не смотря на свой ум и разумность, всё ещё никак не излечится от старой утраты. Ло Бин-гэ не знал, от упрямства ли это или ещё чего-нибудь, но его это явление заставило задуматься.       Неужели мудрая и расчётливая Янь-Янь, которая управляет его гаремом вместе с Ша Хуалин, на самом деле ещё не до конца изжила в себе сентиментальность?       Одна из самых любимых жён заставляла его задумываться, каким же был этот давно усопший человек, и его прогнивший разум, подначиваемый проклятым Синь Мо, заставил ноги бежать на пик Бога Войны и проверить, жив ли в этом мире ее брат.       Двигаясь незаметно, как полуденная тень, владыка трёх миров раздумывал, как же выглядит Лю Цингэ. Супруга всегда описывала его, как сильнейшего и непобедимого воина, который перебил столько зверья, что это уже запечатлелось в его ауре. Кроме того, он был лордом вершины воинов, который отличался своей принципиальностью и жёсткостью, вел довольно простою жизнь, отвергая излишества и не брезгуя ничем скромным, хотя имел достаточные ресурсы для роскоши.       Из личных воспоминаний Ло Бин-гэ смутно припоминал, что его шисюны давным-давно говорили о пике Байчжань, когда он был под управлением Лю Цингэ, и это было по-разному. Кто восхищался а кто-то ругал, но лично он ни разу не сталкивался с этим мужчиной.       Ло Бин-гэ представлял его, как коренастого сильного мужлана с громовым голосом, у которого мускулы выпирали из-под доспехов а его густая борода частично скрывала испещренное шрамами лицо. В его фантазии непобедимый Бог Войны высок и могуч телом, груб в речи и от него пахнет костром и жаренным мясом, которое он добыл на охоте.       Если свезет увидеть его, может быть повелитель сможет понаблюдать за ним немного и утолить своё любопытство, лично узрев, о ком грустит его драгоценная супруга.       Сливаясь с тенью, повелитель скрыл свое присутствие настолько хорошо, что его не заметили бы даже боги и двинулся вверх на гору сквозь редкую растительность. По мере подъёма он заприметил, что выложенных дорожек всё меньше и лишь только одна продолжает виться вверх одинокой каменной лентой.       Пик в этот день был практически пустым – ученики в белых формах встречались крайне редко, и из мимолётного подслушивания повелитель узнал, что у подножия Байчжань сейчас проводятся учения, которые курируют самые старшие адепты.       Значит, их лорд либо у себя в доме, либо отсутствует.       Вскоре впереди показался скромный домик, за которым раскинулся пышный цветущий сад. Если судить из полученных знаний о лорде, то это скромное и совершенно не примечательное жилье определенно в его духе, но внутри никого нет.       Ло Бин-гэ остановился ради проверки пространства, не собираясь легко сдаваться. Тонкое демоническое чутьё определило, что совсем неподалеку находится кто-то с очень сильной духовной энергией и судя по ней, можно с уверенностью сказать, что она принадлежит искомому лорду, а не кому-то другому.       Повелитель почувствовал, как его распирает интерес. Человек действительно очень сильный заклинатель, но он ему не ровня. Об этом он может судить только по ощущениям объёму духовных сил. Интересно, каков он в сражении? Ведь сколько бы запасов ты не имел, нужно уметь ими безупречно распоряжаться и тут уже возникает вопрос мастерства.       Повелитель снова зашагал вперёд, но уже более бодро, чем раньше.       Сквозь цветущие ветви яблонь Ло Бин-гэ увидел мужчину и замер на месте, пораженный. Чёрные глаза с красным отблеском проморгались, словно пытались избавиться от миража - мало того, что Бог Войны в действительности отличался от его выдуманного образа, так ещё и оказался невероятно прекрасным мужчиной.       Такого впечатляющего человека повелителю трёх миров ещё не доводилось встречать. Он думал, что его ненавистный шидцзунь очень хорош, но нет – этот Лю Цингэ во много раз ярче, в каждой черте лица видна благородная порода, выдавая в нем высокий статус. Этот бесподобный феникс с лёгкостью мог обустроить свою жизнь только одной своей внешностью и сражать насмерть мужчин и женщин лишь улыбкой.       Ло Бин-гэ смотрел на него достаточно долго и в его уме совершенно не могло связаться, как суровый воин, любящий ратное дело, может быть настолько не воинского типажа. Наверняка повелитель ещё не готов отпустить прежнее мнение, сложенное со слов супруги…       Лю Цингэ достоин того, чтобы им любовались и восхищались. Знай правитель, как лорд пика Байчжань выглядел, то не меньше предавался бы скорби об утрате такого красивого человека.       Он не только прекрасен, но к тому же ещё и достаточно силен.       Глаза полудемона горели красными бликами, жадно поглощая все детали образа мужчины, не смея отвести своих глаз, проникаясь его красотой.       То, как он движется, какая осанка, выражение лица – говорили о многом в его нраве, в частности, что этот лорд очень темпераментный заклинатель. Или это впечатление от родинки под глазом? Или от длинных ресниц, подчёркивающие яркость грозовых глаз?       Этот мужчина… Он наверняка ему будет сниться в редкие часы покоя.       Повелитель нервно облизался. Он ещё не имел мужчин, хотя задумался об этом, когда его альтернативный шизунь, не сумев отличить его от той жалкой копии, слился с ним в одном поцелуе. Император трёх миров, Ло Бин-гэ, приходил в этот мир как раз за своим мастером, но сейчас его похоть сменила цвета желанных одежд. Вместо зелёного ханфу он не против устелить пол своей спальни белыми. Всё равно у него в ближайшем будущем не будет времени посещать это измерение, так что он с радостью украдёт для себя удачную находку.       Мысли вертелись в голове правителя, и вскоре его разум принял окончательное решение, потворствуя силе пристрастия иметь все самое лучшее.       На красивом лице проступило удовлетворение, когда пальцы сложили печать из темной демонической энергии.       Он порадует себя первым супругом. Заодно Минъянь получит ещё большую мотивацию служить ему ещё лучше и старательнее.       Ло Бин-гэ уже сгорает в предвкушении. В этот раз Синь Мо наестся похоти до отвала.       Ослепительная улыбка, преисполненная нежности и глубокой любви на лице Лю Цингэ побудила полудемона к немедленному действию.