Слезы феникса

После приема лекарств и пищи Лю Цингэ не выдержал и уснул. Ша Хуалин снова легла под его боком, водя по его обнаженной крепкой груди кончиками пальцев. Ее мысли были далеко впереди сегодняшнего дня – демоница раздумывала о будущем и проблемах, которые уже готовы постучаться в их с Минъянь двери. А именно – что делать с этим прекрасным «воином персиковых цветов». Вне всяких сомнений, этот чистый и непорочный безумец очень хрупок для жизни здесь, в этом дворце и в этом мире в целом. Он упрям, ему трудно быть гибким и он не способен принять очевидное – здесь рабы все без исключения, а свобода стала лишь больной несбыточной мечтой тех, кто слабоумен. Кто ничего не может сделать. Кто бессилен и обречён на ужасную смерть. Шумное тяжёлое дыхание мужчины смешалось с тихим стоном боли. Его бледное лицо напряжено, на лбу выступила испарина а сам он попытался пошевелиться, но демоница не позволила. Касаясь мягко, как кошка, она одаривала спящего нежными поцелуями а руки утешали его, словно маленького ребенка, который умудрился приболеть в погожий день. Так прошло немного времени и он угомонился, проваливаясь в новые глубины черного сна, а демоница не прекращая гладила его, удивляясь, как же эти Лю падки на чужое тепло. Точно тяжело зависимые, они будут упиваться ощущениями от тела близкого и испытывать громадное удовольствие, просто греясь в объятиях. Что же нужно сделать, чтобы этот феникс и дикая пурпурная роза не зачахли в этой рабской клетке смерти? Ша Хуалин хорошо понимает, что один без другого не сможет. Теперь нужно заботиться уже о двоих. Сперва следует решить проблемы с Лю Цингэ, его шатким здоровьем. Очень скоро на него обрушиться очень много потрясений и если ничего не предпринять, он сломается. Праведный культиватор наверняка ещё не знает, что его ждут постельные утехи не только с их дзюньшанем, но и с друг другом. В гареме нет братьев и сестер, в гареме есть только Ло Бин-гэ и его супруги, и если этот мужчина оказался здесь, с ними, то это супружеское ложе – теперь и его обитель и арена для исполнения конкретных обязанностей на ровне с ними, женщинами. Лю Минъянь это понимает и она уже готова ко всему, даже если ей и самой противно, но она будет делать так, чтобы их общий муж был доволен. Она, Ша Хуалин, также, ведь вряд-ли кто-то понимает лучше неё, что его удовольствие равносильно их жизням. Математика здесь проста: если Ло Бин-гэ хорошо, то все живы и невредимы. А если нет, то не нужно много ума, чтобы узнать ответ на этот пример. Вот и всё. Это главный закон. Красные глаза голой женщины полные печали, резко озарились светом догадки. «Лю Цингэ сломается в два счёта, если только его разум… останется всё таким же упрямым. Но есть средства, способные помочь облегчению восприятия. Таким образом, уменьшится риск искажений и его дух будет под защитой…» Эта идея всецело поглотила демоницу, ведь другого выхода у них и правда больше нет. *** Ранее утро тихое и спокойное. Кроваво-красное свечение восходящего солнца понемногу разбавляет черноту небес и со временем горизонт становится всё более светлым и не таким тяжёлым для восприятия. В предрассветном мраке поют свои томные мелодии птицы, которые живут в саду Запретного города ещё с давних времён и их переливчатые голоса радуют слух тех, кто уже поднялся из постели в этот час. Услышать их пение довелось и Лю Цингэ, который смотрел в открытое окно со своей постели. Он уже достаточно хорошо зажил, его травмы теперь отзываются лёгким болезненным эхом, но это никак не облегчает душевное состояние. Уже на днях состоится его свадьба с Ло Бин-гэ и от этого хочется обернуться диким тигром, который в агонии нес бы смерть и боль каждому. Собственное бессилие и беспомощность похожи на едкую кислоту – разъедает до самого основания, от чего нет спасения и надежды на что-то лучшее. На другой стороне кровати зашуршали простыни а потом послышалось недовольное мычание демоницы. Лю Минъянь проснулась для того, чтобы пойти в главный дворец и видимо, нечаянно разбудила ее. Он никогда не привыкнет и не смирится с тем, что теперь ему доведётся спать с ними в одной кровати, ровно как и к тому, что его драгоценная сестра ходит на людях в прозрачных тканях. Благо, хоть при нём стала прикрываться – шок от первой встречи всё ещё силен, ровно как и желание выдавить себе глаза. Это совершенно недопустимо. Предки обезумели бы от стыда и бесчестья, какому подверглась их наследница. Шорох прекратился, когда Минъянь вышла из спальни и направилась в купальню, оставив его наедине с сонной обнаженной бестией. Видимо, потревоженный сон ей уже не вернуть и вскоре она снова начнет раздражать его глаза обнаженным телом, приставая и измываясь над его нравственностью. В его уме всё ещё свежи воспоминания о её сладких губах и мягкости тела, за что Лю Цингэ винит себя. С ним уже три ночи в подряд спит нагая демоница, которую он решил опасаться – её фокусы с гипнозом очень трудно преодолеть, пока он ослаблен. Будь он в форме, то ничего бы не боялся, однако всё сейчас против него. Тем более, что её поползновения в его сторону становятся куда настойчивее, с его собственное тело – отзывчивее. Холеное загорелое тело дышит жаром секса. Ее круглые широкие бедра, как и сочные груди никогда ничем не прикрыты, и эта женщина всякий раз заставляет смотреть на неё без стеснения, открыто и жадно. Её тело вылеплено для интимных ласк и продолжительных занятий любовью – не тонкая тростинка, но сочная чувственная форма, пропитанная демонической выносливостью и страстностью, которую невозможно не желать вкусить. Будет откровенной ложью сказать, что она не привлекает его, но в силу принципиальности и манер, он старательно пытается игнорировать её и смотреть в любую сторону, лишь бы не на это роскошное тело, но выходит всё хуже и хуже. Он никогда не забудет цвет её сосков – темно-розовый, такой красивый и великолепно подходящий к ее сатиновой на ощупь коже. В один из них вдета тоненькая круглая серьга с маленьким бриллиантом. Ее он хорошо чувствует, когда Ша Хуалин трётся о его спину, стараясь вывести его из себя в очередной попытке соблазнения. Также её губы. Умелые и настойчивые, красные, как кровь, и такие же солено-сладкие. От ее поцелуев он дрожит, как бамбуковый лист во время урагана, несознательно молясь о том, чтобы получить ещё и ещё. В эти моменты закипел бы даже святой и всё-таки овладел бы ею, но он продолжает сдерживаться. Честное слово, он бы встал и ушёл спать в другое место, но это кажется слишком позорным – гордый заклинатель, как юная истеричка, уходит из спальни с таким стояком, которым можно рис обмолачивать на протяжении всего сезона страд. Но стоит признаться, что дело не только в этом. Он не уходит по ещё одной причине. В его крови уже бушует инфекция интереса. Будучи человеком, который всю жизнь культивировал по большей части свое тело, он осознал, что оно порою куда хитрее и мудрее рассудка. Уже трудно лгать самому себе, что ему не хочется сжать её упругий зад, прижать к себе, почувствовать жар возбужденного лона, как её мягкие груди будут ощущаться в руках и узнать, как изменится её тональность голоса во время стонов. Уже не отнять того, что ему невероятно интересно, каково это – быть внутри неё. Проклятый член почему-то уверен, что это будет несравненно хорошо и болит от невозможности разрядки. Помогает остудить пыл знание, что эта чертовка - пара его сестры, но даже это уже не даёт того эффекта, как днями ранее. И вот сейчас снова. Ша Хуалин завозилась в постели, сладко зевая и потягиваясь. Пробуждение в такую рань не свойственно для неё, но раз Лю Цингэ не спит, то можно снова сыграть в приятную игру соблазнения. Ей нравится быть желанной для него, смотреть, как он заводится от одного факта её присутствия, как он чаще вдыхает её сандаловый аромат и безумно краснеет. Уже много лет по-настоящему её хочет только Минъянь. Ло Бин-гэ же давно утратил свой шарм в постели – сейчас он питает только свой меч. Больше он не обходителен и не обаятелен, как ранее. От него исходит лишь примитивное желание похоти, но не желания партнёра, как личности или кого-то особенного. Любому будет куда приятнее, если в нём будут видеть не простой инструмент для вложения члена, а действительно желанного человека. Можно даже сказать, что ей повезло с семейством Лю. Эти жадные смазливые хорьки все сперва жмутся, хотя пылкий взгляд куда откровеннее их слов. Вспомнить только Минъянь. Видно, что от возбуждения её будто ломит, но она долго и непрестанно поливала её грязью, даже тогда, когда лежала на тахте с головой демонической красотки между своих ног. Подумав о том, как подобраться к Лю Цингэ и наконец-то вывести его на чистую воду, Ша Хуалин тесно прижалась к его спине, игриво проводя стопой по его стопе, а рукой нежно оглаживая торс. Это помогло - с каждым мгновением пробуждая его огонь желания, мужчина зарделся румянцем и сердито начал сбрасывать с себя чужие конечности. Упираясь на локоть, красноглазая женщина склонилась над самым ухом, говоря рокочущим шепотом. - Давай хорошо встретим этот рассвет. К чему твоя жеманность, когда все здесь хотят одинакового? Ну же, попробуй меня. Посмотри на меня… Слова такие сладкие, мурчащие, достигают сердца и бьют в него наотмашь. Стало ощутимее трудно дышать и мужчина отодвинулся дальше к краю кровати. За всю его жизнь никто не смел так откровенно настаивать на соитии с ним. Эта Хуалин попросту рвёт его мировоззрение, к смене которого он не готов. Хрипло, но с нотой категоричности, он ответил. - Похотливая шкуродерка, проваливай в Бездну. Совсем стыда нет, как и чести – слово «верность» для тебя пустой звук. Но в этот раз демоница не стала переводить сказанное им в шутку, а отреагировала иначе, явно уставши от его упрямства. Она с тяжёлым вздохом откатилась от него на другой край кровати. - Слушай… у нас всех впереди темные и тяжёлые времена, а у тебя так в особенности. Сейчас было бы очень неплохо привыкнуть друг к другу, ведь мы теперь втроём одно целое и будь уверен – в этой самой постели будет происходить много чего, независимо от твоих желаний или же наших. Так почему бы не развлечься хотя бы потому, что нам этого хочется? Учись ловить момент, глупый рыцарь. Лю Цингэ ничего не оставалось, как недовольно замолчать. Его выводили из равновесия слова о том, что в пределах этой спальни действительно может происходить всё и совсем не так, как бы могло хотеться – от одной только мысли об этом у него начинались позывы к тошноте. Он буквально видит, как его ставит на колени Ло Бин-гэ и берет сзади, унижая, насилуя и пороча. Его, человека, для которого честь и человеколюбие являются главными чертами. Играть роль Шэнь Цинцю ему точно не претит. Но его вынудят. И он не может защититься от этого. Кто знает, станет ли ему сил пережить этот позор. Сможет ли он избежать излома внутри души? Пускай Ша Хуалин хоть немного права, однако, это не тот час и обстоятельства, при которых он смог бы себе позволить отпустить себя. Напоминание о его скором будущем вовсе не располагает к настроению подобного рода. Он ещё не смирился, а значит – борется. Прямо сейчас стало слишком тоскно и невыносимо душно. Повернувшись, Лю Цингэ лег на спину, слепо уставившись в потолок. Серое мерцание рассвета всё больше разбавляло угнетающие сумрачные тени и теперь выкрашенные балки понемногу светлели, показывая своё очертание. Шелковая постель холодная и скользкая, черная в этой темноте спальни. А на ней лежит он, бледный и обреченный. Почти что заключённый, которого готовят к публичной казни, он лежит тихо, не имея желания и сил шевелиться. Его не посещали мысли, где он спрашивал бы высшие силы, за что ему такое «счастье», или сетовал бы на судьбу. Единственное, о чём он думал – это то, как справиться со всем навалившемся на его голову, но ответов не было. И это не тот случай, когда он ещё может сказать себе, что «выдержим и выстоим». Он устал защищаться, но атаковать не может. На худой конец, он не знает о каких либо возможностях, могущих изменить ход событий. Его силы и умения бесполезны здесь и единственное, что у него есть – это приобретенный негласный титул «первого супруга» в гнезде порока и растления. Но это совсем не то, что способно помочь прямо здесь и сейчас, даже наоборот, унижает и дезориентирует. Поняв, что Лю Цингэ не отвечает из-за провала во внутренний мир, демоница снова прижалась к нему, говоря чуть слышным шепотом. - Если ты думаешь, что всё настолько плохо и неисправимо, то ты не прав. Для каждого хода есть своё идеальное время и место. Уж поверь мне на слово, мы все ждём этого часа. Это не будет продолжаться вечно. Однажды ему придёт конец. Лю Цингэ обернулся к демонице с мрачным выражением лица – это не те слова, которые стоит произносить вслух вообще, но они отозвались заинтересованностью в нём. Всматриваясь в лицо Ша Хуалин, которую ещё не особо видно в темноте утра, Лю Цингэ угрюмо спросил. - Есть мысли по этому поводу? Когтистая рука принялась снова оглаживать торс заклинателя. - Есть. Но по понятным причинам ни Янь-Янь ни я не можем говорить об этом сейчас… Зная, на что способен Ло Бин-гэ, Лю Цингэ не стал настаивать, но это подняло его дух. Кто знает, может, и правда что-то есть. Эти женщины не выжили бы здесь, будь они недостаточно осмотрительны. - Совсем скоро ты узнаешь больше. А сейчас предлагаю заняться крайне увлекательными вещами… Ша Хуалин лежала на его плече, смотря глаза в глаза а рука скользила ниже, к паху мужчины. Глаза Лю Цингэ обречённо прикрылись. Он оттолкнул её от себя, ворча перекатываясь на бок спиной к ней. - Ты сегодня уляжешься или нет? Все мозги проела, чертова демоница. Заткнись или я тебя вышвырну с постели на улицу. Сердито вздыхая, натянув одеяло на них двоих, Ша Хуалин прижалась плотнее к широкой спине, недовольно ворча. - Пусть тебя замучают весенние сны до полусмерти, неблагодарный ублюдок. На этом в комнате воцарилась тишина. Сон не шел ни к кому из них и они просто смотрели, как комната постепенно светлеет от прихода нового дня. *** Рыжий песок под весом шагов хрустел, как стекло. Ло Бин-гэ идёт по пригоркам, не скрывая своего присутствия. Если неподалеку и было что-то, что хотело сожрать его, то наверняка убежало куда подальше или подохло, не успев спастись. Иногда из песка торчали жиденькие кустики черной травы и когда правитель трёх миров наступал на нее, то поднимались облачка цветного тумана, быстро оседая на землю. Пустынный район степи теперь выглядел иначе после сегодняшней битвы. Убогий грунт испещрен ранами от мечей и духовной энергии источает зловоние. Вокруг на многие ли земля горела и теперь разжаренная почва стала окончательно бесплодной. Жившие здесь мелкие животные попрятались в норы, но сгорели заживо, став горьким пеплом. В жёлтое небо взвивались струи дымка от остывающих камней. Весь пейзаж теперь похож на место, пережившее катастрофу от падения осколков метеорита. Шаги тяжёлые, не ритмичные. Ло Бин-гэ споткнулся за камень и рухнул на землю, подняв пепельное облако. Его одежды изодраны, словно в них метко целились чередой фейерверков – из-под разорванного тряпья можно было увидеть кровавые раны, которые сочились трупным ядом. Исцеление шло до отвратительного медленно, его демоническая кровь не справлялась, ведь он уже потратил уйму сил и сейчас очень ослаблен. В этот раз всё пошло не так, и он был на грани захвата Синь Мо – проклятый меч выбрал верную тактику, нанося в течении двух последних месяцев череду ударов, а сегодня выждал особенный момент и захватил контроль над его рассудком, чуть не погубив его планы. Ло Бин-гэ больше пяти лет выслеживал беглое божество только лишь с одной целью – этот павший небожитель владел уникальным знанием, с помощью которого он мог бы избавиться от Синь Мо и перешагнуть предел культивации, на котором бы обрёл способность творить миры. Тогда его влияние и сила стали бы абсолютными, он бы покинул рамки человеческой формы, стал бы самой сутью Жизни и Смерти. Но Синь Мо стал разумен настолько, что смог помешать ему, чуть не убив с таким трудом выслеженного бога. Павшее божество теперь ранено и заражено ядовитыми миазмами его клинка, а это гарантия того, что через некоторое время его жизнь оборвётся. Беда в том, что беглец снова улизнул от него, не оставив даже следа. Не облегчает ситуацию скверные обстоятельства с клинком. Знай он, что на самом деле это за меч, он бы ни за что в жизни не стал бы его трогать в той Бездне. Легенды о злобности и дурном влиянии Синь Мо слишком радужные и даже в некоторой степени романтизированы. На самом деле никто не знал, что это не кусок кованой стали, а вместилище души древнего демона, который желает обрести новое тело. Многие столетия Синь Мо не мог найти подходящего кандидата – они погибали раньше, чем клинок мог воплотиться в них. Никто из предыдущих владельцев не выдержал, однако Ло Бин-гэ косо-криво, но смог. Именно поэтому меч портит рассудок и требует непомерно огромные вливания энергии – чужой дух хочет устроится в новом теле со всеми удобствами и с минимальными повреждениями оболочки. Если говорить простыми словами, то Ло Бин-гэ ведёт войну за свое тело с враждебным духом, и если его разум с душой будут захвачены полностью, Синь Мо займет его место. Казалось бы, можно поступить проще – разбить сосуд в виде клинка, но это на самом деле неэффективно. Порочный сильный дух уже успел укорениться в теле и подобное действие только ускорит процесс замещения душ. Второй спектр проблем заключается в том, что за Ло Бин-гэ беспрестанно следят другие и если кто-то пронюхает о его слабости, то приложат все усилия, чтобы обезглавить или помешать овладеть тайными знаниями того божества. Но в этом случае умрет только он, а не тело, так что для духа будет ещё проще добиться своих целей. А умирать Ло Бин-гэ не согласен. Он будет бороться до тех пор, пока не победит. В его уме поражения не существует. Понятно, что помогать ему никто не будет и поэтому узнать эти секреты никому нельзя. Он старательно опутывал все три мира паутиной лжи и иллюзий только ради того, чтобы стать больше всех людей, демонов и божеств. С огромным трудом мужчина поднялся на ноги и побрёл дальше. Там, вдалеке, он чувствует слабую группу культиваторов, которых привлекли звуки битвы. Для него не составит труда поймать их и осушить до дна. Пусть их запасов ничтожно мало, но это всё равно поможет хоть немного в его восстановлении. Тем более, через три дня у него долгожданная свадьба, на которой он должен быть в безупречной форме. Интересно, смогли ли его жёны внушить строптивому красавцу, что он теперь вынужден подчиняться его воле? Хорошо, если бы нет. Лучше самолично заниматься воспитанием своего супруга. Если что, то он возьмёт его прямо на банкете перед тысячами глаз.

***

Лю Минъянь находилась в своём кабинете в главном дворце, ожидая шпиона. У него должны быть очень важные сведения, из которых будет проистекать то, как правильно действовать дальше, поэтому её обуревало нетерпение и суетливость. Чтобы хоть частично снять напряжённость, женщина стала усердно вчитываться в документы, разбирательство с которыми – её прямая обязанность. Сейчас она видит прошение одной из наложниц для получения денежной помощи. Та глупая ракушка указывает самую идиотскую причину – болезнь ребенка. Лю Минъянь пишет размашистым подчерком отказ, откладывая бумагу на край стола. Знает она таких просящих. Ребенка наверняка уже нет среди живых или есть, но лучше бы ему помереть. Те, кто пишет подобные обращения, как правило, должны крупную сумму денег другим женам за покровительство либо всевозможным магазинам, аптекам или игральным домам. Все прекрасно знают, что дети не могут быть причиной чего-либо вообще в Запретном городе, кроме как загрязнения сточных канав. Увы, маленькие жизни здесь совсем не в цене и не имеют никакой важности. Для Ло Бин-гэ наследники – это потенциальная угроза, а для своих матерей – слабость, на которую можно надавить. Лично Лю Минъянь знает это не понаслышке. Шестилетний сын её обожаемой Лин- ёр скончался в ужасных муках из-за яда три года назад. По этот самый день в их сердцах плещется сильная скорбь и туга. А сама она не менее полугода тому потеряла плод, когда в ванную подсыпали зелья. Скорее всего, больше не будет возможности зачать и выносить ещё одно дитя, но это и не нужно. Беременность для них обоих будет только помехой, ведь сейчас с появлением брата в гареме начались движения местных сил. Никому не выгодно, чтобы он занимал место фаворита и перетянул все выгоды на себя, тем самым лишив других возможности подняться в иерархии. Быть фаворитом – это шанс исполнить практически любую мечту. Попроси мужа вырезать сердца неугодным соперницам, и это получишь. Тонны драгоценностей? Возьми. Власть? Статус? Доступ в сокровищницу к артефактам? Всё, что сможешь унести или использовать. Конечно, за это злачное звание всегда точится непрерывная война, а особенно – между дворцами главных жён, однако, Лю Цингэ живёт с ними, что также имеет как и свои преимущества, так и минусы. На сегодняшний день последних больше, о чём постоянно торочит Ша Хуалин, но не выкинуть же его из дворца! Снова обрести брата, чтобы его сразу же убили? О нет-нет-нет, этого она не допустит. Если понадобится, то Лю Минъянь перережет глотки всему трёхтысячному гарему, но больше смертей в её семье не будет. Взяв к прочтению следующий документ, она бегло прошлась по нему глазами, устало вздыхая. Под покровительство Дворца красного феникса просится новенькая наложница. Женщина задумалась. Если у той будет что ей предложить, то рассмотреть кандидатуру можно. Много людей на своей стороне не бывает, главное – их преданность и разумность. В воздухе, пропитанном запахами бумаги и мебельным лаком, витал тонкий аромат жасмина из курильницы для благовоний, но на него не обратил внимания вошедший демон. Проплыв в кабинет своей госпожи серебристым дымком, он вскоре предстал перед ней в своем полупрозрачном обличии, склонившись в глубоком уважительном поклоне. - Этот приветствует свою Великолепную госпожу. Лю Минъянь поспешила отложить бумаги и обратила всё своё внимание на вошедшего, властно повелевая начинать доклад. В зависимости от того, что скажет этот демон, будут зависеть их дальнейшие действия. Сиплым шепотом визитер ответил. - Дзюньшань нашёл последнее божество, но при стычке ему удалось сбежать от лорда Ло Бин-гэ. Оно сильно ранено – Синь Мо удалось заразить его миазмами и это только вопрос времени, когда его учуят. Заражённая рана начнёт точить проклятой энергией и бога будет возможно по ней вычислить. Лю Минъянь взволновалась от этой информации. Подонок очень долго выискивал этого небожителя, но зачем? Уж точно не для того, чтобы просто убить. Она хорошо помнит, что ее лорд носился с поимкой этого бога даже куда больше, чем с соединением миров. Он нужен был ему именно живым, а это значит, что здесь кроется очень огромная и важная тайна, которой тот владеет. Но почему он чуть не убил его? Снова приступ сумасшествия? На это ответил шпион. - Также повелитель всё больше поддается силе меча. Следует ожидать дурного в очень скором времени. Помимо прочего лорд Ло покалечился и восполнял силы за чужой счёт. Женщина устало вздохнула, принявшись барабанить ноготками по столу. Так, вот оно что… Это очень нехорошо. Последний раз он впадал в безумие и убивал всех, кто попадался под руку. В тот вечер он оказался на окраине Запретного города и перерезал как скот более тысячи человек. Он отнимал жизнь без разбору, будь то слуги, воины, жены или дети. Потом ещё долго было невозможно навести там порядки из-за проклятых миазм разбушевавшегося меча и трупы убитых отравляли воздух невозможно сильным зловонием ещё около двух месяцев. То побоище запомнили все без исключения и стали бояться куда пуще прежнего. В тот год убежал не один человек. Наверное, догадались, почему нужен настолько большой гарем – исключительно для кормления Синь Мо. Давать ему не только энергию секса но и жизни живых существ. - А теперь говори, что удалось узнать внутри дворца. Нин Иньинь что-то затевает? Шпион без промедления ответил. - Госпожа права. Она хочет создать альянс с самыми влиятельными дамами гарема. Дело движется успешно. Недавно она связалась с госпожой Мей Инь. Они собираются встретиться, наши люди следят за развитием событий, чтобы выяснить более четкую и детальную информацию. Довольно кивнув, Лю Минъянь зло улыбнулась. Отлично, змеи собираются клубиться, но им не отобрать первенства в гареме. Позже будет ясно, что те затевают, а сейчас есть ещё один немаловажный вопрос. - Как насчёт того курения, о котором говорила моя жена Хуалин? Шпион на мгновение бросил взгляд на лицо своей госпожи. Ей ответ не понравится. - Удалось найти ту старую травницу. Она сказала, что сбор для курения в общих чертах способен помочь, но это чревато тем, что личность может измениться до неузнаваемости. Однако, у каждого проявляются изменения по-разному, но итог один – состояние, близкое к полоумию. Следует с предельной осторожностью отнестись к такому решению. Лю Минъянь прикрыла ладонями лицо. Черт! Лин-ёр знала это! Знала и всё равно настаивала на этом так званом, «выходе из ситуации»! Тяжело вздохнув, женщина села прямо, вновь посмотрев на своего шпиона. - И никаких более безопасных альтернатив нет? Шпион склонился ещё ниже. - К сожалению, госпожа. Травница не станет врать. Это единственное, что может принимать человеческий заклинатель. Что же. Остаётся надеяться, что это не понадобится в применении. Лишь бы Цингэ не упрямился. Лишь бы они все были в порядке и живыми-здоровыми. Лишь бы с ними всеми всё было хорошо… *** В главном дворе Дворца красного феникса творилась суматоха. Сегодня вечером состоится свадьба – слуги снуют туда-сюда, готовясь во всю к торжеству и к длительным визитам правителя, а тем временем, в спальне, творился морок. Лю Цингэ наотрез отказывается одеваться в свадебный наряд, требуя вернуть ему его прежние одеяния, в которых его приволокли в этот мир. Старшая служанка ещё стойко держится, но вот младшие уже рыдают взахлёб, боясь поднять головы с пола. Все боятся последствий неповиновения этого дерзкого человека. В двери спальни буквально ворвалась Лю Минъянь, которая второпях вернулась из главного дворца. Женщина испытывала душевную боль за брата, но есть то, что нужно делать вопреки всему. - Все пошли вон! Оставьте меня с братом наедине! Спальня моментально опустела. Осталось лишь двое отчаявшихся и злых человека. Увидев сестру, Лю Цингэ грязно выругался и отвернулся к окну. - Обязательно ли тебе одеваться, как шлюха?! Прикройся немедленно! В свою очередь Лю Минъянь не сдержалась от гнева в своём голосе, срываясь на крик. - Мы уже говорили на эту тему, гэгэ. Как и обсуждали важность наших согласованных действий! Неужели ты думаешь, что у кого-то из нас есть желание склонять тебя к противным тебе отношениям?! Ты думаешь, что я хочу видеть твои унижения и позор?! Вовсе нет. Единственное, чего я хочу – это чтобы мы все вышли из этого дерьма живыми и здоровыми, но да, для этого нужны жертвы! Видят небеса, я бы никогда не хотела их приносить, но мне приходится, как и каждому в этом мире! Мне отвратительно просить тебя об этом, у меня даже нет на это права, однако это лучшее из того, что можно сделать! Лю Цингэ резко обернулся, срывая с постели покрывало и бросая его в сестру, чтобы та накрылась, продолжая кричать. Он подходил к ней шаг за шагом, поравнявшись лицом к лицу. - Лучшее?! Отдать себя на милость больного ублюдка, отринув честь и гордость?! Стать его потаскухой?! Торговать своим задом в обмен на какие-то блага?! И это ваше так званое, «лучшее»? Лю Минъянь не отступила ни на шаг, гордо подняв голову. Она плакала. Слёзы градом катились по щекам, но её голос не дрогнул. - Да, гэгэ. Да! Вот так я живу и выживаю много лет в подряд! Я тоже травила чужих детей. Я тоже убивала ради этих так званых «благ»! Я без проблем торгую своим телом и раздвигаю ноги перед теми, кто мне может дать выгоду, и буду продолжать всё это делать снова и снова лишь потому, что у меня есть семья, которая должна жить! Она толкнула Лю Цингэ в грудь тем самым брошенным в нее покрывалом, заставив отступить на один шаг. - Хочешь, верь, а хочешь – нет, но я совершу любой, даже самый мерзкий поступок, лишь бы наши дети, Лин-ёр и ты были в безопасности и продолжали дышать любой ценой. Я всё отдам за это. Мне не нужна ни честь, ни совесть, ни нравственность – мне нужна лишь моя семья, живая и невредимая. Мои пятеро детей, моя Лин-ёр и ты, мой любимый брат. Оставляю решение за тобой. Тебе решать, усложнить ли нам всем выживание, или нет. Лю Минъянь развернулась к дверям и молча покинула спальню, оставив дрожащего от эмоциональной бури старшего брата. Спустя час служанки вошли в спальню для того, чтобы одеть жениха и подать ему сильное успокоительное.