Слезы феникса

Лю Минъянь спит на плече Лю Цингэ глубоким сном, одетая в его верхний халат. Он гладит спящую сестру по спине, легонько покачиваясь из стороны в сторону, продолжая баюкать, как в далёком безмятежном детстве. Сквозь широкие окна видно, как на горизонте вспыхивает зелёный рассвет с бликами золотых лучей, и это удручает ещё больше – к сожалению, он не в иллюзии, но бесспорно, в ловушке, из которой сбежать слишком мало шансов. Не стоило и думать, что у него может что-то выйти, его наивность уже давно убита Синь Мо в тех постоянных пятилетних схватках, когда он боролся за тело шисюна. Лю Цингэ был честен с собой – он выжил лишь потому, что Ло Бинхэ не хотел марать об него руки. Убей он его тогда, то огромный и влиятельный клан Лю создал бы очень серьёзные проблемы для полудемона, у которого ещё не было твердого положения ни среди людей, ни среди других демонов. Нет ничего общего с тем, что тогда ему говорил этот недоносок – «ради светлой памяти шизуна», «да он будет огорчён твоей смертью» или же самое мерзкое «ты просто беспомощная вошь, о которой не стоит беспокоиться». Шэнь Цинцю всегда было чихать на него, и даже скажи шисюн что-то Ло Бинхэ, то тот бы залил его слезами с криками «я невиноват, Лю шишу сам зарезался, неужели учитель думает, что этот ученик мог такое сделать? Не значит ли это, что шизунь любил его, а этого несчастного нет?». А потом Шэнь Цинцю поцеловал бы его в лоб и ответил, что зря он так, и вообще, Лю Цингэ, беспокойный мужчина, заслужил. Как и Гунь И Сяо, который хотел спасти его, помочь выйти из Водной тюрьмы. Хех… Шэнь Цинцю умеет выражать благодарность своим благодетелям. За того юношу он только раз вспомнил, когда над его гробом скончалась госпожа Гунь и об этом разошлись сплетни – мать не выдержала вида изувеченного тела сына. Шисюн тогда сказал, чтобы парень покоился с миром, и больше ничего, быстро переключив внимание на подаренные бестиарии Ло Бинхэ, словно не знал ничего и не помнил о человеке. Лю Цингэ отлично понимал, что он никакой мерой не может быть угрозой для того Ло Бинхэ, а для этого Ло Бин-гэ так и подавно. У него ни разу не получилось решить вопрос силой тогда, и никогда не выйдет здесь, а поэтому нужен другой подход – следует каким-то образом ослабить его, чтобы проклятый Синь Мо мог полностью сожрать его изнутри. Ло Бин-гэ сам умрёт от своего же меча, но у этой сволочи ещё есть возможность противится неизбежному. Руки Лю Цингэ поправили положение спящей сестры, умостив ту удобнее. Поправив у нее сползающий с плеча халат, заклинатель поцеловал ее в макушку. Женщина заворочалась во сне, стараясь обнять его сильнее. Из губ слетел страждущий печальный зов – Минъянь видит кошмар, где наверняка снова не может найти его, но громко зовёт, не сдаваясь. - Тише-тише, я здесь, я с тобой. Не бойся, Янь-Янь, я не брошу тебя. Держись крепче, я здесь… Серый тяжёлый взгляд мужчины снова обратился к горизонту. Его сестра захлёбывающееся вдохнула и снова погрузилась в сон, на этот раз уже более спокойный. Лю Цингэ думал о том, как возможно подтолкнуть полудемона к самоуничтожению, но толковых идей не возникало. У него слишком мало информации, и очевидно, то, что знают другие – это не то, что помогло бы уничтожить чудовище. В противном случае, его бы уже давно казнили и позабыли бы. Но в сердце заклинателя есть надежда: Ло Бин-гэ очень опасный психопат с безграничной властью и силой, и как на зло, его внимание сейчас будет приковано к нему. Минъянь сказала, что он будет его фаворитом некоторое время, а это значит, что у него будет шанс лично добыть необходимую информацию. В любом случае, наиболее уместным подходом будет хитрость, но как это делать, если ты совсем не хитёр? Да, он далёк от интриг и хитросплетений, но его сестра... сможет ли она помочь ему? Тогда понемногу он разберётся и найдёт выход, а сейчас нужно как-то справиться с тем, что этот ублюдок собирается сделать его своим супругом. Только от этой одной мысли мужчине становилось плохо – до ужаса ненавистная рожа Ло Бин-гэ, с чьим подобием он не способен примириться ни в одном из миров, будет смотреть на него, как на кусок годного мяса и касаться его, а он не сможет даже оказать сопротивление. На самом деле за столько лет поражений он стал бояться его. Неизлечимые шрамы остались на его духовном теле, и его культивация стала знатно прихрамывать - теперь чуть что, у него на горизонте искажение ци. Волнуется? Искажение. Перетрудился? Искажение. Чувствует много? Искажение. Он реально убился за те пять лет, буквально угробил свою жизнь и все года совершенствования ради спасения того, кто даже не потрудился сообщить ему, что он воскреснет. Его искалечила собственная наивность - он просто верил и любил, боролся за его право быть достойно упокоенным. И как? Съел? Было ли вкусно? Вздрогнув от отвращения, Лю Цингэ зарылся носом в макушку сестры. Слава богам, она напоила его чаем для нормализации ци, иначе он не обошёлся бы без искажения потоков даже сейчас. Расслабившись, мужчина и сам задремал, видя неясные обрывки кошмаров.

***

- Как видит этот муж, моему будущему супругу всё же довелось использовать подаренную мною печать. Лю Цингэ мгновенно проснулся, услышав голос рядом с ухом и в дернулся в испуге, но его удерживали чужие руки, не позволяя отстраниться. Ло Бин-гэ лежал позади него на кушетке, сладко улыбаясь. - К чему такие резкие движения? Цингэ может навредить себе, если продолжит так трепаться в руках этого господина. Лю Цингэ обуяла злость с яростью. Он ненавидел любое из отродий с именем Ло Бинхэ. Не смея прекращать сопротивление, он старался вырываться из захвата, гневно крича. - Убери от меня свои руки, ублюдок! В глазах полудемона разожглось пламя, не обещающее чего-то определённого. Резким рывком Ло Бин-гэ повернул Лю Цингэ на спину, подмяв его под себя и прижимая за запястья к кушетке, не позволяя двигаться. Мужчина продолжал возится под ним, стараясь сбросить его с себя или хотя бы освободить руки – классический приём, ничего нового, но это всё равно забавно для хозяина гарема. Давно с ним так себя не вели – все, с кем он так лежал рядом, всегда жаждали его внимания и не возмущались объятиям. Это была действительно отличная мысль обзавестись мужчиной – пока ему нравится начало и нет сомнений, что будет хорошо и дальше. Лю Цингэ резко прекратил сопротивление, что стало неожиданностью для повелителя. В грозовых глазах будто заискрила злая молния, когда он покорно обмяк, смиряясь с тем, что ему не выбраться. Ло Бин-гэ не мог сдержаться от улыбки, плавно обводя взглядом красивое лицо. Да, он очень похож с Лю Минъянь, но их шарм концептуально разный – у этого Лю нет таинственной прохлады, у него яркое ослепляющее сияние, которое влечет взгляды и мысли в его сторону. Он свежий и острый, даже отвергает горячо а не с ледяным презрением, пусть и откровенно ненавидит. - Ммммм… мой будущий супруг принял верное решение. Глупо сопро… Ло Бин-гэ не ожидал увидеть пятки перед лицом. В одно мгновение он оказался в нехитром захвате и его резким рывком сбросили на пол. Лю Цингэ не терял времени – выбежал из спальни на террасу и обнажил меч, готовясь взлететь. Поднявшись с пола, Ло Бин-гэ резким рывком двинулся в сторону мужчины, но поймал только аромат его тела в воздухе. Поняв, что он недооценил заклинателя, полудемон стал куда серьезнее. Эта игра в «кошки мышки» заводила его во всех смыслах – желанный объект пытается улизнуть, оказывая вполне честное и достойное сопротивление. Кроме того, его будущий супруг удивил не только красотой а и гибкостью – потому он так извивался, чтобы противник оказался сидя у него на животе, а не на бёдрах, выбирая удобный момент с позицией для манёвра. Просто невозможно удержаться, чтобы не узнать, на что ещё способен будущий нефрит его гарема! Обнажив Синь Мо, Ло Бин-гэ пустился в полёт. Его кровь поёт и ликует в чистом звоне азарта, он обязательно поймает этого беглеца и насладится им прямо там, где схватит. Быстро догоняя заклинателя, полудемон хотел схватить его за руку, но и здесь не получилось. Лю Цингэ нешуточно быстр и до смешного креативен – он первый за всю жизнь полудемона, кто взаправду начал лететь на огромной скорости вверх ногами, при этом совершенно без потери курса и координации. Как правило, люди быстро теряются – нужен очень хороший контроль ци одновременно во всём теле и мече, и что ещё немаловажно, иметь отличную физическую подготовку, чтобы выдерживать давление на организм из-за смены положения тела. - О-хо-хо, мне не соврали, что ты очень хорош, владыка Байчжаня! Но а что будет, если я собью твой меч? Он не успел договорить, как Лю Цингэ сам надавил на клинок и тот ударил Синь Мо снизу, заставив Ло Бин-гэ в срочном порядке возвращать устойчивость с курсом полёта. Пока полудемон перегруппировывался, мужчина отпустил свой меч остриём в направлении преследователя, а сам отдался свободному падению, заложив руки за спину. Ло Бин-гэ успел создать щит из демонической энергии, не позволив Чэнлуаню проткнуть себя, как бабочку, но его бок всё же задело. Шипя и рыча, правитель трёх миров быстро отыскал взглядом свою цель и рванул за ним вдогонку. Он отчётливо видел, как легко и непринужденно мужчина чувствовал себя вдали от земной тверди. В нём не было и капли страха – всё движения естественные и уверенные, будто над ним не властно притяжение и он в своей стихии. Ему идеально подходит феникс, который был вышит на верхних одеждах, в которых он его похитил. Сердце Ло Бин-гэ замерло в ожидании – будущий супруг уже очень близко к земле. Ещё два вздоха и он расшибётся. Тогда почему ничего не предпринимает? Когда до верхушек ближайших деревьев осталось совсем ничего, Лю Цингэ сложил пальцы в печать управления и легко перевернулся в воздухе. Он снова твёрдо стоит на клинке, не задерживаясь даже на миг, продолжая этот безумный и опасный полёт. После подобного манёвра раздался звук треска деревьев и с земли поднялось облако пыли – босоногий талант клана Лю успел собрать немного ци во время падения и сжать её, а после обрушить на землю, чтобы ослепить его, летящего за ним по пятам. Ло Бин-гэ теперь в щепках и пыли, но ему не нужно непосредственно видеть свою цель – он чувствует его энергию, этот волшебный огонь, который движется на северо-запад. Эта погоня запомнится ему надолго – настолько ему сейчас хорошо и свободно, что он не слышит гнилого шёпота своего проклятого меча. Все чувства и разум следуют за тем сероглазым фениксом, не оставляя места ничему и никому другому. Он просто обязан его догнать, и когда поймает… Демоническая энергия бурным потоком вошла в сталь Синь Мо, подчиняя и заглушая его ядовитые вибрации, скрывая тем самым присутствие хозяина. Лю Цингэ напрягся – он перестал чувствовать полудемона и это дурной знак. Сейчас он летит над большим озером, что тоже плохо. Открытое пространство, где нет возможности укрыться и есть возможность атаки из-под воды, для него крайне невыгодно. Есть ещё один немаловажный нюанс… Он только несколько часов назад смог предупредить искажение ци, нужно быть внимательнее к состоянию потоков духовных энергий. Озираясь по сторонам, заклинатель ничего и никого не увидел, но это не значит, что чудовище решило оставить его в покое. Стоило подумать о своём преследователе, как мужчина ощутил внезапную тяжесть на талии и шок от холода воды. Чужие руки зажали его в объятиях, погружая на всё большую глубину, не позволяя вырваться. Так они достигли недалёкого песчаного дна. Прекратив бесполезное сопротивление, из-за которого лишь только быстрее заканчивается воздух в лёгких, Лю Цингэ открыл глаза. Перед ним в облаке чёрных кудрей до жути знакомое лицо – демоническая метка на лбу тонкими линиями высвечивала красным, хищные глаза с потусторонним блеском со своим извечно жадным порочным взглядом и ненавистная, до тошноты, до разрыва сердца, насмешливая улыбка. Ло Бин-гэ этого мира выглядит немного старше и солиднее, чем сопляк из его мира, но это совершенно не важно. Лю Цингэ будет ненавидеть и презирать любого из них до последнего вздоха – либо своего, либо ихнего. Понимая обречённость своего положения, заклинатель перенастроил потоки ци, чтобы не утонуть, однако, этого не хватит надолго. В его мыслях не возникало больше идей, как заставить ублюдка отпустить его. Призвать Чэнлуань? Это разделение ци, которую он тратит прямо сейчас на возможность обойтись без дыхания. Сопротивляться бесполезно – полукровка сильнее его. Он обездвижен, а в воде сильно-то и не побушуешь. Вырваться при взрыве ци? Её подавит демоническая сила зверя, тем самым аннигилируя эффект. Тогда остаётся только утопиться и довести свою сестру второй смертью до безумия, но зато не достаться в качестве игрушки для мерзких постельных забав, от перспективы которых ему становится страшно до дрожжи в ногах. Что же… выбора так «много», что впору растеряться среди бесчисленных вариантов… Ло Бин-гэ праздновал свою победу в этой «охоте на феникса», следя за тем, как мужчина в его руках смиряется с неизбежностью, принимает безвыходность ситуации. Ах, он действительно хорош, за таким бы бегать и бегать… Даже немного жаль, что эта игра окончена, но пришло время насладиться плодами трудов. Полудемон повел головой вверх, показывая, что пора на берег, но Лю Цингэ скривился в отвращении и отвернулся. Ха! Только поглядите, какой гордый! Но ничего, у этого владыки сегодня найдётся немножко терпения, можно и подождать, когда начнёт заканчиваться ци с воздухом. Одна рука продолжала крепко сжимать заклинателя, а другая повернула его лицо, заставляя смотреть на себя. Ло Бин-гэ демонстративно выпустил изо рта несколько пузырей, давая понять, что у него неизмеримо больше ци. Однако, ответная реакция его немного удивила. Лицо Лю Цингэ, до этого злое и хмурое, расслабилось, и на губах расцвела мягкая, но пропитанная отрешённостью, улыбка. Ло Бин-гэ почувствовал что ци заклинателя прекратила блуждать по телу мужчины и вся собралась даньтяне, вырастая в огненный шар. Мужчина приобнял его в ответ, насколько было позволено из-за ограниченности движений, продолжая настаивать на более тесном контакте. Ноги тоже крепко сомкнулись вокруг бёдер – теперь его будущий супруг хорошенько вцепился в него, из-за чего полудемон насторожился. Что-то явно не так. Что же задумал его феникс? Когда пришла догадка, Ло Бин-гэ расстроился. Его непокорный и строптивый нефрит хочет взорвать своё ядро, убив себя так, чтобы его покалечило, пусть даже и немного. Очевидно, он хорошо знает, как быстро этот господин может исцелить себя, но такой подход самой крайней и отчаянной меры... Как-то слишком. Игрушки не должны так поступать, ведь это только он может их уничтожать, но никак они сами. Ему теперь ничего не остаётся, как немедленно прервать процесс нагнетания энергии. Как жаль, что при этом его будущий супруг получит серьезные повреждения внутренностей и ближайшие дни не сможет отдать ему честно заработанную награду… Но ничего. Как только он поправится, он вытянет из него всю душу своим членом, изымая с процентами за свое негодование с переживаниями. Поверхность безмятежного гладкого синего озера была испорчена бурыми пятнами крови, которые расплылась уродливыми миазмами где-то со дна. *** Снова запах пудры и сандала, но в этот раз последний куда ярче и ближе. На плече ощущается тяжесть и что-то щекочет нос. Лю Цингэ не стерпел зуда и чихнул, мгновенно сожалея об этом. Все его кишки будто лавой залило, настолько больно. Из глаз полились слёзы, дыхание сперло, да и чёрт с ним. Это оказывается тоже невероятно больно, хотя здесь нельзя сказать что-то конкретное. Вес на плече двинулся, но не исчез. Теплая мягкость придавила бок и чья-то рука принялась вытирать лицо, только больше размазывая солёную влагу по вискам. - Ну привет тебе, первый мужчина сердца нашего мужа. Хотя, нет, не так – первый мужчина, которого хочется убить и зацеловать одновременно. И этого хотят не только наш Цзюнь Шань, а и многие супруги, включая меня. Но у этой Лин-ёр немного другие причины, чем у остальных. Лю Цингэ было плевать, о чем говорит демоница, у него проблема – он выжил и теперь ему больно из-за этого. Он старался просто дышать, хотя был бы рад отказать себе в подобной «роскоши». Это не принесёт ему добрых знамений уж точно. Пока чертовка продолжала вытирать слезы, её рот не умолкал. - Ох и принес же ты хлопот в наши жизни, восходящая звезда гарема… Нин Иньинь до сих пор вместе с маленькой хозяйкой Дворца пурпурного золота собирают свои зубы по полу здания суда, пятеро наложниц не могут встать с постели, ведь у них больше нет тазовых костей из-за бешеного Ло Бин-гэ… Даже Мобэй Дзюнь умудрился пострадать, когда попытался убедить нашего правителя, что дела на западе больше не терпят отлагательств и тому нужно немедленно отправляться в путь. А ещё Минъянь, у которой в мозге костей заложено чрезмерное переживание о близких… Слушай, если так продолжится, то это будет вопиюще нелогичным расточительством – тратить на тебя древесину ради новой ритуальной таблички… Кто бы знал, что не следовало с ней так рано прощаться? Лю Цингэ наконец почувствовал, что боль стала легче, и теперь у него получилось выровнять дыхание, но состояние всё ещё далёкое от хотя бы более-менее сносного. Ша Хуалин удобнее умостилась на плече мужчины, сильнее прижимаясь к нему, будто они любовники. Голое соблазнительное тело загорелой демоницы уже устало лежать на одном месте, под кожей зудит потребность движения. По-хорошему, ей хочется близости, но рядом никого нет, кто мог бы помочь ей в этом деле – подле нее только Лю Цингэ, который не в силах даже сам выпить лекарства. Лю Минъянь сейчас занята во дворце мужа с бумагами и другими жёнами, там сейчас ловить нечего. Кроме того, она пообещала ей, что лично присмотрит за Цингэ, так что придется потерпеть. Недовольно вздыхая, демоница позвала служанку. Пусть принесёт настойки с едой, нельзя подводить и без того расстроенную сестрицу. Пока прислуга возится с её приказом, Хуалин умостилась на бёдрах заклинателя, приподняла его за плечи и подоткнула ещё несколько подушек, чтобы тот сидел более прямо. Отпустив плечи мужчины, она посмотрела ему в лицо. Пунцовые щёки с сильно зажмуренными глазами делали его похожими на сердитую от смущения Лю Яньлин – милое капризное создание явно имело тесное родство с этим человеком, - у ребенка нет столько сходства с Минъянь, вот зато со своим дядей полным полно. Такой ход мыслей рассмешил демоницу. Надо же, вот так шутка – даже дети Янь-Янь не похожи на мужа, зато у каждого есть сходство с Лю Цингэ. А она ещё удивлялась, откуда у них столько вспыльчивости и безрассудности с бесстрашием, ведь их мать - эталон холодного разума и осторожности. Ну, теперь всё ясно. Не зря говорят, что кровь – не водица. - Бесстыдство! Иди оденься! Как так можно?! Ша Хуалин зашлась звонким смехом. - О, баобей, поверь, однажды придёт время, а это через несколько дней, и ты будешь вспоминать моё так званое «бесстыдство», как очень хорошие времена в твоей жизни! Лю Цингэ не знает, куда себя деть как и от боли, так и от смущения. Он теоретически представляет, что его ждёт и это сводит с ума. Он не хочет такой участи, нет. Ша Хуалин всегда была с очень дерзким характером, могла достать до печёнок и изрядно попортить крови. Можно сказать, это её дар – бесить, выводить из равновесия и чертовски сильно раздражать даже тем, что она просто дышит. Да и ещё так сложилось, что она в особо приподнятом настроении. Тихо открылись двери спальни и слуги поставили поднос, незаметно бросая взгляды на совершенно обычную сцену для этих стен. Пока ещё им не удавалось рассмотреть нового жильца вблизи, о котором гудит весь Запретный город, поэтому любопытству трудно противиться. Одна из служанок поклонилась, спрашивая. - Будут ли ещё указания, госпожа? Ша Хуалин забрала поднос, поставив его на постель рядом с собой, ответила: - Наш ненаглядный нефрит в отличном состоянии. Передайте госпоже Лю, что у нас всё хорошо и ей не о чём волноваться. Госпожа Ша покормит его, даст лекарство и поможет привести себя в порядок, и он, вне всяких сомнений, будет счастлив тому, как я за ним ухаживаю. Последние слова были сказаны достаточно выразительным жёстким тоном, по сути, адресованные не слугам, а именно заклинателю. Лю Цингэ так и не открыл глаза, впадая во всё большее отчаянье и сожалея, что его самоубийство не состоялось. Дело не в том, что он не хочет жить, просто такой образ жизни его не устраивает. Сейчас ему только начало доходить, как же на самом деле эта ситуация обернулась: он в этот раз навредил не сколько себе, сколько сестре, в очередной раз разбив сердце. Если бы представить себя на её месте, то он вырвал бы все волосы на голове от горя. Но как быть с тем, что он категорически против того, что с ним собираются сделать? Он просто чисто физически не способен терпеть полудемона, а теперь мало того, что тот будет требовать его повиновения, так ещё и вынуждать раздвигать ноги. Видят небеса, лучше смерть, чем такое существование. Да, он виноват перед сестрой, но и сестра должна понимать, что для него это совершенно неприемлемо. Пока заклинатель утопал в достаточно противоречивых чувствах, демоница повернула его лицо к себе, мягко потирая большими пальцами под глазами, которые он не хочет открывать. Её голос прозвучал тихо, с грустью. - Баобей, посмотри на меня. Я хочу, чтобы ты видел меня. Лю Цингэ тяжело выдохнул, но не стал слушать просьбу. Руки Ша Хуалин не прекращали ласку, терпеливо продолжая своё дело. - Я понимаю, что для тебя, свободного и сильного человека попасть в подобную клетку невыносимо, но так или иначе тебе придется смириться с тем, что здесь нравственность и вообще жизнь в целом радикально другие. Ну же, посмотри на эту Лин-ёр. Сделав паузу, демоница заправила волосы мужчины за уши, и погладила по щекам. Ей до сих пор необычно смотреть на мужскую версию Минъянь, так они схожи. Красивые… краше любых существ, которые были или ещё только будут под небесами. Наверное это поэтому она может терпеть его, а ещё потому, что любовь Янь-Янь к нему так велика. Ша Хуалин медленно склонилась к Лю Цингэ, нежно целуя его в кончик носа. - А ещё, Лю Цингэ, я тебя ненавижу ещё с тех самых пор, когда увидела твое имя на ритуальной табличке в зале предков. Знаешь, почему? Её тихий ласковый голос с этой незатейливой лаской раздражали, но в них было то, зовётся искренностью. Он ей верит и не сомневается в каждом слове. Даже то, что она его ненавидит, было чистым и прямолинейным, хотя последние слова немного удивили. Чувствуя ее сладкое дыхание и сандаловый запах, жгучее тепло загорелой кожи и вес на собственном теле, он медленно открыл глаза. Перед ним рубиновые глаза с хитрым лисьим разрезом. Черные ресницы, не длинные, густые, придают взгляду ещё большей выразительности, чем кровавый цвет радужки. В них отражается сиюминутная готовность нести смерть, желание любить и та правда, которая звучит в голосе. Хрипловатым спокойным тембром до острых ушей женщины донеслось любопытное «почему?». Красные карминовые губы снова поцеловали его, оставив теплый влажный след под глазом, на родинке. Хуалин не переставала нежно улыбаться, при этом будучи абсолютно серьёзной со своими негативными чувствами к нему. - Потому что её сердце принадлежит и тебе также. Я все эти годы делила свою женщину с покойником. Смотрела, как она печалится о давно ушедшем человеке и ревновала. Я хотела её всю, целиком для себя и только, но ты всегда был рядом. Демоница неотрывно смотрела в грозовые глаза, наблюдая, как вина заполняет их до краев, как сужаются и расширяются черные бисеринки зрачков и становится темнее, мрачнее сам взгляд. - Баобей, ты буквально воплотился здесь, на этой кровати и теперь приносишь ей страдания уже не в форме усопшего духа... Честно? Я думаю что это случилось чисто из-за того, что я хочу надрать тебе зад уже не один год, но… я не могу этого сделать, понимаешь, почему? Ша Хуалин снова поцеловала его, на этот раз в лоб. Заклинатель только что открыл для себя один интересный факт – демоны не беспринципные, как он всегда думал. Они просто верны своим желаниям до самой смерти, в отличие от людей. Человек подавляет себя на каждом шагу – не ест, если голоден, но возможность есть… не говорит, когда очень нужно и важно, ведь есть культура и некий такт… Не посмеет посмотреть, если увидеть хочется и интересно. Но Хуалин – чистокровный демон, в чьих жилах и костях есть эта преданность следовать своим желаниям, и он верит, что её слова о ненависти – это правда. Озадачивает только, почему она сдерживает себя, но и здесь уже есть ответ. Лю Минъянь. Человек, женщина, которую она любит и ради которой согласна подавить свои естественные пристрастия ровно настолько, чтобы им было удобно вдвоём. Они научились ради друг друга и принесли в жертву личные границы, чтобы иметь эти точки соприкосновения, в которых развиваются чувства. Его не тронули только потому, что его сестра любит его, любит демоницу, а та, в свою очередь, любит Янь-Янь. Мужчина смотрел на Ша Хуалин более осознанным взглядом, давая ответ на её вопрос. - Знаю. Пристальный взгляд глаза в глаза очень приятен. Для Лю Цингэ это первый положительный момент в жизни, где его взаимодействие с демоном доставляет удовольствие. Это ещё одно открытие буквально шокирует. Он никогда не думал, что сможет вот так вот просто идти на контакт, не смотря на то, что вся демоническая природа в принципе возмущает его. Ша Хуалин достаточно хорошо смогла войти в его пространство. Её честность очень претит, располагает. Движения рук женщины возобновились. Теплые нежные ладони огладили лицо, приподнимая голову чуть выше. Мягкие сочные губы медленно поцеловали в щеку, подбородок, а потом в губы. Сладкий пряный вкус в сочетании с ароматом сандала, тихий звон украшений и мягкость зада на бёдрах стали всем, что он мог чувствовать. Поцелуй прервался, но на мгновение – демоница снова посмотрела ему в глаза, а потом снова склонилась над ним. Сладкий вкус кармина коснулся его рецепторов языка. Приятно. Это в новинку. Ему нравится, как это легко и ненавязчиво. Губы сминаются в простом понятном ритме, которому трудно отказать, и грешно не потворствовать. Лёгким пробующим движением он попытался ответить. Ритм не изменился, но процесс увлекательный. Ещё одна попытка. И ещё… Невесомое движение бёдер женщины, севшей чуть выше для удобства, незаметное теплое скольжение тонкой руки к затылку, осторожное нарастающее давление ее пышной груди на его собственную… это всё породило тонкую магию особенной приятной близости, похожей на неспешный лёгкий танец. Ещё не до конца оправившееся тело лениво реагировало на новый опыт. Хотелось продолжать бесконечно долгого, ловя этот туман сладости и аромата, пробовать, наслаждаться, испытывать, станет ли его ещё больше. Лю Цингэ никогда не целовался и не был так близок к женщине, и в его голове промелькнула мысль, что зря. Он всегда отказывал себе в интересе познать эту часть взаимодействия с людьми, потому что… Он даже не знает, почему, хотя он не из тех, кто отступится, если ему станет любопытно. Тогда почему? Он тоже переживал гормональные бури юношества, но вместо ноющего члена в руке он всегда держал меч, выгоняя из себя всю дурь с придурью на тренировках. Это стало первой жертвой ради совершенствования – вся сексуальная энергия перенаправлялась в формы меча, он быстро улучшался, становился сильнее, в отличии от своих сверстников, и ему это понравилось. Быть лучше. Быстрее. Сильнее. Авторитетнее. Но, видимо, это стало привычкой, которая лишила его красоты человеческого, самого что ни на есть, обычного обывания. Его целуют, он целует в ответ – это безвозмездно, просто так, без мыслей и мотивов. Приятно, ново, интересно, будоражит и вообще, вкусно. Тогда для чего отказывать себе в этом прямо сейчас, если уже сами дают? Стоило только приластиться к чужим губам, как вдруг всё прекратилось. Ша Хуалин отстранилась, даря уже привычную мягкую улыбку. Усевшись ровнее, женщина деловито поелозила задом, заговорив более бодрым и весёлым голосом. - Тебе, мой сладкий невинный баобей, следует выпить лекарства и поесть, пока не остыло. Лицо Лю Цингэ снова стало пунцовым, но в горле вместо мыслей сплошной белый шум. Голая чертовка стала напевать мотив детской песенки, торохтя посудой. Взяв пиалу с лечебной настойкой, она открыла крышечку и подула, стараясь остудить его. Перед тем, как поднести ее мужчине, она немного отхлебнула, проверяя, достаточно ли хороша температура. Отложив крышку, демоница подхватила когтистыми пальцами конфету, откусив от неё половинку. Жуя сладость, она пробубнила. - Это будет очень горько, будь готов, баобей. Она счастлива и довольна. Ей нравится гипнотизировать взглядом и вскрывать в людях то, о чём они даже о себе не знали. Если поднажать, то можно успеть украсть его первый опыт себе, а не отдать мужу, и это крайне заманчиво.