Андория для грустных

      Шран и не подозревал, что коммандерская перевязь, около года назад украсившая его китель, добавит столько хлопот его привычному существованию.       Надобность в андорианских патрулях не отпадала и со вступлением империи в Федерацию, однако рейды в пограничных зонах иногда стоили гвардейцам очень дорого. Сам коммандер мог сутками лежать в траншее, почти что вмерзнув в землю вместе со своим дизраптором. Тактика ожидания у Шрана была самой излюбленной. Он знал, что терпение всегда вознаградится. Откликнуться на приказ взять ромуланскую хищную птицу, имея на борту меньше полусотни оперативников и разряженные фазерные банки, было очень по-андориански, но у Шрана всегда был план в запасе. Опередив птицу на несколько часов пути, гвардейцы затаились на спутнике по ее курсу. Ромуланцы легко бы приняли бой в открытом космосе, но организованно ориентироваться на местности им удавалось хуже, на что и рассчитывал Шран. Гвардейцы установили ложный маячок на поверхности спутника и затаились в наспех сооруженном укрытии.       Все было рассчитано буквально до секунд. Андорианцы засекли десять ромуланских биосигналов. В поле видимости раздалась стрельба и вспыхнуло зарево. Шран тихо заматерился. Он мог бы предвидеть, что его операция затронет жилые постройки местных обитателей. Ему нечем было приободрить бойцов, но он ощутил, что по отряду пробежало невидимое волнение, как колебание ветра перед карточным домиком. — Готовность номер один. — попробовал он вслух унять и внутреннее беспокойство.       То, что он предчувствовал, не заставило себя долго ждать. Первый помощник Черек вдруг съежился как будто от невыносимой боли и рухнул под ноги коммандеру. Шран отрывисто отдал приказ группе продолжать операцию, а сам осторожно посветил под веко своего сослуживца. Увлечение Шрана медициной обычно уходило на изобретение пыток над пленными, а сейчас Тай’лек с трудом вспоминал основы первой помощи. Черек попал в экипаж Шрана по контракту. Коммандер завербовал полуандорианца-полубетазоида в баре на межзвездной станции чуть ли не шутки ради. А может, Черек и обладал даром убеждения. Но теперь его черные глаза мутнели под бельмами, и он беспомощно цеплялся за форменку Шрана. — Горит! Всевышний, на мне все горит! — заметался гвардеец в бредовой горячке, ставший невольным приемником эмпатической волны ужаса, исходящей от бесчинства ромуланцев.       Коммандер не помнил, как в полумраке укрытия вкалывал потерпевшему ноотропы, и откуда у него взялось столько холодной рассудительности принять решение перекроить план вылазки. Телепортировав вышедшего из строя Черека на корабль, Шран распорядился стрелять в высадившихся ромуланцев на поражение. Пока нарушители соображали, с какой стороны они получили по заслугам, группа андорианцев уже успела подняться на свой корабль и опустошить свой торпедный отсек на хищную птицу. Внезапность все-таки сыграла андорианцам на руку. Они не взяли пленников, как планировалось изначально, но сбили корабль, оснащенный получше их собственного. Из потерь гвардейцев был только съехавший с катушек Черек и незначительные повреждения корпуса в результате взрывной волны от ромуланской птицы. Когда пришел отчет о повреждениях, Шран только внутренне подобрался. Латать «Кумари» с двумя инженерами, подлечить сгоревшие платы Черека, набрать более половины команды и быть готовым к новому рейду через пару недель — это прозвучало для него как новое испытание.       Андорианские патрули требовались как на границах самой системы, так и в нейтральной зоне. Сектор кишел дезертирами, вулканцами-ренегатами и нарушителями-ромуланцами. Экипаж «Кумари» не выказывал желания сменить место патрулирования, да и Шрана все устраивало. Из-за удаленности их службы, командование удовлетворялось результативностью их боевой единицы. Переходил ли Шран черту, допрашивая пленников? Соблюдал ли авторитет империи, устраивая заварухи? Все эти подробности терялись в бюрократических проволочках и ненадежности межпланетной связи. Для себя Шран знал, что если к нему накопились вопросы, то он готов ответить на все только в небесной канцелярии.       Зведнофлотскую передачу коммандер принял неохотно. Предложение адмирала загнать «Кумари» в ремонтный блок на орбите Земли показалось Шрану не таким уж и заманчивым. Коммандер не мог припомнить сейчас ни одного долга перед терранцами, однако Форрест заверил, что этот аттракцион щедрости обоснован исключительно солидарностью с пограничными оперативниками.       Коммандер до этого ни разу не участвовал ни в приемах, ни в визитах вежливости, и решил, что чем раньше он таковой нанесет, тем скорее в нем разочаруются как в светской персоне. Его чуть чванливая манера держаться заставляла желающих сблизиться лично подальше. Тем не менее, скрытным Шран себя не считал.       Коммандер не спеша приблизился к ресепшену в холле штаба, предвкушая разговор ни о чем с адмиралом. Возле стойки нетерпеливо вертелась фигурка молодого терранца судя по выправке, кадета местной Академии. За то время, пока шранов пилот и старший помощник валялся в отключке, коммандер порядком заскучал. За последние несколько дней все его общение ограничивалось приказами и тем звонком адмирала по видеосвязи. Услышав обрывок разговора дежурного и юноши, Шран решил сымпровизировать. Возможно, Юзавех будет более благосклонен к нему за добрый поступок, да и наблюдать переход на лице юноши от разочарования до недоуменной признательности было приятно. Теснота лифта позволила Шрану присмотреться к юному терранцу повнимательнее. От его свободной, с небрежно закатанными рукавами куртки несло каким-то масляным горючим веществом, копна вьющихся волос была взъерошена, а широкий, возможно в других ситуациях, улыбчивый рот был сжат. Его возраст остался для коммандера загадкой, но то, что кадет ужасно нервничает, от его взгляда не укрылось. Шран знал этот едва уловимый запах паники от розовокожих — к нему на допросы попадали ренегаты многих рас. Вся долговязая фигура юнца как будто порывалась тотчас сбежать, а когда кадет заговорил первым спокойным, без дрожи, тоном, Шран было удивился его самообладанию, но лифт уже достиг нужного этажа. Коммандер великодушно пропустил юношу вперед в приемную к адмиралу, и пристроился в зоне слышимости. Впрочем, разговор Форреста с кадетом продлился недолго. Выходя, терранец бросил повеселевший взгляд на Шрана, и выскользнул в коридор. — Адмирал, чем обязан. — андорианец даже стянул перчатки для рукопожатия.       Форрест дождался, пока Шран расположится в кресле и витиевато начал беседу. Коммандер едва улавливал суть в липком потоке любезностей, но каждой донесенной мыслью ему все меньше хотелось соглашаться на совместные операции со звезднофлотскими. Форрест намекал на то, что Шран не чурается вербовать на свой корабль чуть ли не проходимцев. Андорианец в свою очередь был убежден в том, если экипаж нуждается в инженере или враче, то он обязан его нанять вне зависимости от офицерского звания, и так будет до тех пор, пока командование не снимет с него обязательства подбирать команду самому.       В какой-то момент Шран почувствовал, что крепко удерживает нить разговора, и решил настоять на своем: — Если Вы так рады содействию андорианских сил, вы можете командировать группу своих оперативников на мой корабль, допустим, если мако все еще подотчетны Звездному Флоту. Я понятия не имею, соответствует ли терранский уровень подготовки условиям на наших звездолетах.       Форрест перестал понимать, когда визит вежливости превратился в переговоры, и почему андорианец жест помощи воспринимает как вмешательство в его личные дела. Но идея, пришедшая адмиралу в голову, была достойна бога компромиссов, если бы таковой существовал. Форрест протянул андорианцу падд с личным делом кадета: — Я, в свою очередь, счел бы за честь доверить вам обучение летной подготовке одного из наших способнейших курсантов.       Шран подозрительно прищурился на даты рождения в заголовке. Его антенны презрительно изогнулись: — Зачем мне мальчишка? — Вам легче будет свыкнуться с человеческой моралью и уставами Звездного Флота для дальнейшего сотрудничества, если на вашем борту будет наш представитель. Он же, в свою очередь получит ту подготовку высшего класса, которую вы можете ему преподать. — А не проще ли вам просто вшить устройства для прослушивания в мой корабль, пока его ремонтируют в доке?       Форрест уже готовил пылкую речь, что отдает ему почти что собственного сына, но заметил, что в глазах Шрана плещется веселье и осторожно улыбнулся. — Арчер не шпион. Я знал, что по андорианским традициям услуги оказывают только взаймы, поэтому если чувствуете неудобство за ремонт корабля лечение экипажа, то вот один из шансов вернуть долг.       Шран бросил контрольный взгляд на лицо офицера и убедился, что тот вполне искренен с ним. Андорианец был польщен знанием адмирала традиций его страны больше, чем все те любезности, которыми он его осыпал в начале встречи. Коммандер задумчиво скроллил ленту личного дела кадета. Шрану не хотелось давать согласие сразу же, чтобы придать своим словам больше вескости. — Я пришлю вам подписанные соглашения по межзвездной связи.       С этими словами Шран сгреб падды с личным делом Арчера. Коротко кивнув адмиралу на прощание, андорианец направился к выходу.       Гвардеец вышел к подъездной дороге штаба. Здание было залито бледным искусственным освещением с космодрома, а изнутри одиноко желтело только окно адмирала. Шран взглянул на пейджер, по которому отслеживал готовность ремонта своего корабля. Отметки то поднимались на десятки позиций, то замирали на долгие часы. Шран увидел неподалеку беседку и развалился прямо там. Глядя в казавшееся пустым из-за уличной иллюминации небо, андорианец пытался собрать факты и догадки воедино.       Зачем согласился — точнее, ещё не согласился де юре, но уже забрал документацию на согласие обучать неопытного кадета? Почему тот уже несколько недель не числится в общежитии Академии? Шран понятия не имел, где могут прогуливать уроки терранские старшекурсники. «Ах да, я ведь просто обожаю нестандартные задачи» — заскрипел зубами коммандер. Рассудок требовал решения, и Шран попытался прикинуть, где бы сам околачивался вместо учебы, но на ум ничего не шло.       У него самого ситуация в юности сложилась иначе. Он бы многое отдал, чтобы с детства обучаться полетам и армейской подготовке. Андорианцы сами по себе существовали как артистичная, суеверная и склонная к украшению только собственных жизней раса. Они бы и так и мирно жили в снегах, созидая прикладное искусство, и проводя время в молитвах высшим существам, но прогресс и межзвездные путешествия коснулись и их. Родители Шрана были служителями в обители Юзавеха. Они жили как будто за стеной благочиния и смирения, смешивая фимиамы и извлекая волшебные мелодии из ксилофоноподобных инструментов. Первый их переезд случился, когда Шран был совсем маленьким. Будущий вояка почти не помнил случившегося, только собственное недоумение и атмосферу спешки. Следующий переезд его родителей произошел, когда Шран был в подростковом возрасте. Трудно было забыть тесноту спасательной капсулы среди других беспомощных беженцев, а также собственный удушающий гнев на бездействие родителей. Его родная луна подвергалась пограничным нападениям, а у властей Андории на тот момент даже не было регулярной армии. Позже, когда Шран достиг совершеннолетия, появилось подобие коммерческой гвардии, куда он не смог поступить без подготовки. Однако упорство, а может, и молитвы родителей, привели его к желаемому. Когда почти отчаявшийся Шран накопил на полуразваленный межзвездный баркас, чтобы хотя бы за пределами Андории получить минимальные знания боевой подготовки, ему было немногим за двадцать. Так же было не занимать великодушия у звезднофлотского капитана, который подобрал дрейфующую посудину в космическом пространстве немногим дальше андорианской границы. Слезами и искренностью Шран напросился на стажировку под командование Генри Арчера, терранского изобретателя и инженера. Он прослужил на «Энтерпрайзе-5» несколько лет, пока не решил, что получил достаточно опыта и рекомендаций для защиты родных границ. Вернувшись на Фезоан, он решил поддержать легенду о своих воинственных предках.       А сейчас, лежа где-то — за тысячи световых и пятнадцать календарных лет — в беседке и таращась в пустое небо, ему пришла в голову мысль, что все, от чего он так бежал всю жизнь, все время было у него под носом. Правда его предков в созерцании цикличной ткани мироздания, а его в защите текущего момента, ценности которого бы он не понял без примера мирной жизни, который показывали его родители. Терранская звезднофлотская мораль была в погоне за бесконечными возможностями и пище для их разума. Возможно, это была одна из причин, по которой он покинул корабль Генри Арчера. Безрассудные исследования и непостижимая жертвенность всегда поражали Шрана в терранцах и он был не готов стать их частью. Так же ему нелегко было принять какое-то время и гибель Генри Арчера, который по собственной воле погиб в реакторе созданного им же самим корабля, чтобы защитить экипаж. Эти раздумья привели к тому, что между антеннами Шрана все-таки проскользнуло подобие логической цепочки. Он подхватился с места и уставился в падд.       «Джонатан Арчер». Шран поскреб затылок и нашел ссылку на фотографии. Сходство с торжественным недоростком на фото и лохматым хулиганом из холла с трудом, но находилось. Развить дальнейшие мысли не получалось. Шран уловил в воздухе легкий запах маслянистой гари, как от куртки того терранца. Андорианец выскочил поближе к дороге. За запахом на бешеной скорости приближался и скрежещущий звук. Не доехав пары метров до Шрана, двухколесный экипаж улетел на обочину в свободном полете, а всадник кубарем вылетел из седла, увлекая с собой на асфальт оторопевшего андорианца.       Шран не следил, сколько времени пробыл без сознания. Очнулся он от ощущения тяжести на груди. Он осторожно сместил потерпевшего и освободил его голову от шлема. Шран даже нашел время усмехнуться тому, как ему "везло" на новых членов экипажа. Один в отключке, а новичок вовсе не добрался до корабля. Но в отличие от плода греха бетазоида и андорианки, Арчер не получил никаких серьезных повреждений. Затем Шран навел трикодер на злосчастное средство передвижения. Андорианец аккуратно пристроил его подальше от дороги и забрал ключ зажигания. Шлем оставил в бардачке байка.       В голове оставались еще обрывки мыслей до падения — решение поискать терранца в баре теперь отпало само собой, но отправиться вместе с ним никто не запрещал. Андорианец осторожно похлопал по щекам Арчера. Тот нехотя пришел в себя. Вместе с сознанием к нему вернулась и бойкость. — Ты чертов придурок!                               ***       Адреналин от вeчерних покатушек уже давно выветрился, словарный поток тоже иссяк, и юное дарование устало уронило голову на скрещенные руки. Арчера убивало особенно то, что жуткий гвардеец почти сразу вернул ключи от байка, типа, катись на все четыре стороны. Однако кадет все же остался сидеть с ним в заплеванном углу барной стойки. Джонатан проследил боковым зрением смятые кредиты, брошенные голубой рукой на столешницу и вскинулся от вопросительного взгляда андорианца. — Закажите что-нибудь на свой вкус. — Джонатан впервые за их пребывание в баре коротко посмотрел на гвардейца. Тот подозвал бармена и сказал ему что-то так же отрывисто, как бы, наверное, отдавал приказы на корабле.       Не сегодня, так завтра Арчер все равно вылетит из Академии. Не за прогулы, так за нежелание участвовать в летных симуляциях. А на пари с покатушек он смог бы прожить первое время. Наговорить дерзостей еще и напоследок жуткому андорианцу сейчас казалось более важным, чем детские мечты за склейкой моделей звездолетов.       Пока Арчер лихорадочно подыскивал колкости, Шран, казалось был полностью поглощен происходящим в баре. Вот два навсиканца, то и дело ударяясь налобными гребнями об абажуры, ходили вокруг бильярдного стола. Какой-то человек вскочил на стол, горланя: «…живу который год, четвертый — в Сан-Франциско, где все ебутся в рот…». От наблюдений Шрана отвлек только звон бокалов — он с Арчером были единственными посетителями за стойкой. На подносе, принесенным барменом, красовалась кружка синтэля и креманка, витиевато украшенная вишнями. Джонатан сразу же набычился. Однако, к его удивлению, Шран очистил для себя соломинку, а синтэль пододвинул к кадету: — Пей, пока я не твой командующий.       Пока Арчер соображал, к чему это было сказано, андорианец всем корпусом повернулся к нему и пояснил: — Твой куратор Форрест поручил тебя моим заботам на… — последовал неопределенный жест рукой. — какое-то время. — Я не нуждаюсь в няньке, — огрызнулся Арчер.       Он даже сейчас старался не замечать, как представительно выглядит Шран в своей андорианской кожанке, его самоуверенную манеру общения и неприятную способность то ежеминутно терять интерес к собеседнику, то снова пристально вглядываться. Сейчас Шран отвлекся, брезгливо извлекая вишни из бокала неким подобием корнцанга, неизвестно откуда взявшимся в голубых пальцах. После этой нехитрой процедуры андорианец одним глотком осушил свой молочный коктейль, даже не замочив губ и снова обратил внимание на озадаченного кадета. — Ты допиваешь или как? Если ты не нуждаешься ни в ком, драпанул бы сразу с ключами, а не разглядывал меня сейчас.       Арчер не нашелся, что ответить на этот раз. Вместо этого он полез во внутренний карман куртки за своим ученическим паддом и точно — на панели уведомлений светился непотвержденный пока запрос на дистанционное обучение. Джонатан сделал большой глоток синтэля и еще раз скосился на коммандера. Арчеру так хотелось засыпать его вопросами, но он решил, что разберется со всем сам. Это все Форрест — запоздало осознал кадет, вспомнив добродушного адмирала, который на протяжении всего курса делал учебу Арчера ощутимо сносной. Но такое опекунство часто раздражало. Арчер был единственным в этом семестре, кто не попал в список на практические занятия, поэтому он предпочел совсем не появляться на занятиях в Академии. Юношеский максимализм — или все, или ничего — порой его просто захлестывал. — А ты случаем не аугмент? — донесся до него насмешливый голос Шрана.       Ну вот, снова. Опять Арчеру придется доказывать, что от него не стоит ожидать большего, чем от любого шестнадцатилетнего мальчишки. — Ага, андроид с батареей на пиве. — скривился Джонатан.       Арчер прижал большой палец к месту подписи в падде. Что ж, от него не убудет. Но если этот чванливый андорианец попытается превратить его жизнь в еще худший ад, с него станется.