memento omnia.

      Джисон запнулся о край грязного общажного ковра при входе в здание и чертыхнулся. Он проскочил мимо спящего охранника, на ощупь запихивая пропускную карточку обратно в карман, и поспешил в свою комнату, оставляя за собой цепочку мокрых следов. — Где ты, чёрт возьми, был? — Он сразу же слышит недовольный голос своего соседа, сидящего с книгой на кровати перед тусклым светильником, когда открывает дверь. — Не твоё дело, Хёнджин, — Джисон, поморщившись, скидывает с себя практически насквозь промокшую кофту и развешивает её на сушилке.       Сосед не цепляется за его резкий ответ и молчит, наверное, снова уткнувшись в книгу. Джисон благодарен ему за это. Он наскоро хватает со стула свою одежду и, бросив короткое «Я в душ», удаляется, проигнорировав хёнджиново «Половина второго ночи, надеюсь ты наделаешь шуму, попадёшься и вылетишь с этой комнаты нахрен».       В коридорах общаги темно. В душевых чуть светлее. Стоя под потоками едва тёплой воды, Джисон пытается вспомнить, о чём сегодня говорил Чанбин в студии. Вода постепенно нагревается, тело Джисона — нет. Он встряхивает головой и тянется к полке за мылом.       Сегодня Джисон просидел в студии дольше всех, до последнего выжимая свои силы и мысли, сгорбившись над бесконечными листками бумаги с гитарой.       Бан Кристофер Чан и Со Чанбин состояли в собственной группе задолго до того, как к ним, будучи на первом курсе, присоединился Джисон. Кристофер случайно заметил его полтора года назад, в баре, сидящим за стойкой в полном одиночестве и гипнотизирующим стакан с напитком перед собой. Джисон совсем не вписывался в обстановку, не шевелился и не разговаривал ни с кем, даже не притрагивался к своему заказу. Он показался Чану ребёнком, брошенным на улице, вынужденным столкнуться с жестокой реальностью. Кристофер не смог пройти мимо. А Джисон нашёл в себе силы перезвонить ему спустя пару дней. Уже через неделю он стал новым басистом городской группы в сотрудничестве с Крисом и Чанбином, давшими ему возможность отвлечься от всего и уйти в музыку. Парни с охотой приняли мальчика, быстро освоившего игру на бас-гитаре и склонного временами к написанию нереальных текстов.       О своей жизни Джисон не особо распространялся, а друзья не давили на него. Лишь однажды, под градусом он проболтался о каком-то парне, «бесчестно оставившим его и пропавшем», но даже не назвал его имени. Больше об этом никто не разговаривал, а ситуация в принципе оставалась для ребят загадкой.       По пути из душа, Хан заскочил в подсобку за тряпкой и затёр оставленные им грязные следы в коридоре. Когда он вернулся в комнату, Хёнджин уже спал, погасив свой дурацкий тусклый светильник. Джисон провалился в сон, едва коснувшись головой подушки.

***

— …Так вот, у него имеется пустующий дом за городом, и мы могли бы отдохнуть там на каникулах. Все вместе. — Кристофер озвучивает это предложение налегке, оглядывая ребят за столиком.       Полдень. Они в кафе одни, не считая пары студентов в дальней части помещения за столиками у окна. Джисон не особо слушал и, честно говоря, не особо понял, чья это вообще собственность и идея, но мысль о двухнедельном отдыхе за городом пришлась ему по душе.       Хёнджин почему-то сидел с ними. Джисон пинал ногой его ботинок под столом и морщил нос от навязчивого запаха сладкой выпечки с кухни. Перед ним на столе раскрыта тетрадь с текстами, Джисон вздыхает и роняет на неё голову, зажмурившись. Хёнджин наконец больно бьёт в ответ под столом и Хан вскакивает, недовольно зыркнув на него. — Джисон, слышишь? — Чанбин щёлкает пальцами перед ним, — Мы точно берём тебя с собой, это не обсуждается.       Хан пожимает плечами и опускает взгляд в тетрадь. Он вертит карандаш между пальцев, зевает и перечитывает написанное прошлой ночью, но строчки плывут у него перед глазами. Хёнджин интересуется, кто в итоге будет с ними на предстоящем уик-энде, (Джисон молча негодует, смекнув, что ему придётся терпеть эту надоедливую сварливую задницу Хёнджина ещё и на отдыхе) Кристофер перечисляет имена образовавшейся команды, мельком упоминая о ком-то, «с кем вам всем ещё предстоит познакомиться», именуя его давним знакомым. Джисон пропускает это мимо ушей.       Кафе он покидает вместе с Хёнджином, так и не записав в тетрадь ничего нового.

***

      В первый же день каникул Кристофер ответственно обзванивает всех и каждого, собравшихся за город, и уточняет их самочувствие и степень подготовки к поездке, после чего заботливо уведомляет о месте и времени общей встречи, назначая её на девять утра четвёртого июля.       Четвёртого июля в восемь двадцать Джисон сидит с ним в студии и перекладывает с места на место свои тетради, размышляя, стоит ли брать с собой какую-то из них. Он останавливается на той, что бесполезно стаскал с собой в кафе и запихивает её в походную сумку. Над сумкой висит его первая гитара и Джисон долго косится на нее, прежде чем добавить её в свой багаж, отмахиваясь от мысли «Мало ли, заставят ещё побренчать перед костром ночью». Кристофер заканчивает очередную телефонную перекличку, встаёт с кресла, расхаживает по студии взад-вперёд, и зачем-то вслух заключает: — Итак, ты с Чанбином уже готовы, Хёнджин берёт с собой Феликса и Сынмина, (и, к слову, наотрез отказывается ехать с тобой в одном автомобиле), — он говорит уже вполголоса, — Чонин скоро прибудет сюда, а Лино сообщил, что к дому приедет самостоятельно…       Джисон не выдерживает и кидает в сумку вторую тетрадь, только начатую, где он баловался с аккордами на новую запись, которая так и не нашла своего официального воплощения в группе. Он думает, что когда-нибудь обязательно это исправит. Чан наблюдает за ним, подходит ближе и кладёт руку ему на плечо, спрашивая, готов ли тот. Джисон не глядя на друга кивает, садится в кресло и крутится в нём, ожидая команды на выход.       В итоге на семерых ребята делят два автомобиля. Кристофера и чей-то еще, родительский. Хёнджин фыркает, озвучив Джисону список причин, почему тот не сядет с ним в одну машину и уж точно не заселится с ним опять в одну комнату, мол, это опыт прожитых лет и ошибок, повторять которые он не намерен. Хан хочет пнуть его, но Крис затаскивает его на заднее сиденье своего форда, ругая за неприличные жесты средних пальцев рук в сторону Хёнджина в общественном месте. Джисон, надувшись, скрещивает руки и успевает высунуться из окна, чтобы показать Хёнджину язык. Чанбин садится на переднее впереди него и он выдыхает с облегчением, довольный тем, что всю дорогу будет занимать оба задних места в одного. Все остальные умещаются во втором автомобиле, и Джисон, не тревожимый ничем, натягивает на голову наушники, сразу же погружаясь в музыку.

***

      Хан с трудом раскрывает слипшиеся веки, пока Крис будит его со словами «Мы на месте», потряхивая за плечо. Парень задремал в дороге, растянувшись на заднем сиденье. Он хмурится, трет затекшую шею, снимает съехавшие с ушей наушники, вываливается из салона и потягивается, зевая. Чанбин вручает ему его сумку с гитарой и захлопывает багажник. Где-то на другой стороне двора паркуется второй автомобиль, откуда с шумом выныривает Хёнджин с тремя сумками в руках и уже возмущенно верещит на попутчиков. Джисон оглядывает старый деревянный двухэтажный дом с пристроем, просторный сад, пестрящий зеленью, двор, парней, разбирающих свои вещи. В воздухе пахнет приятной свежестью, где-то в лесу неподалёку кричат птицы. Джисон замечает чёрный порше, припаркованный в задней части двора и щурится, пытаясь вспомнить, упоминал ли о нём кто. — Ребята, Джисон, идём скорее, Лино уже заждался нас всех, — Чан, жестикулируя, собирает всех в кучу. Толпа движется вглубь сада, по выложенной камнем дорожке в тени огромного дома. Джисону всё вдруг начинает казаться странным, он нервничает, оглядывается по сторонам, пока всё вокруг медленно погружается в дереализацию. Парни останавливаются, Хёнджин замолкает, а Джисон застывает мгновенно, уставившись перед собой. — …Знакомьтесь, это Лино, мой давний друг.       Крис с улыбкой представляет нового знакомого всем, Хенджин и Феликс мигом начинают шептаться. Чонин вежливо протягивает парню руку, поймав одобрительный кивок Кристофера. Остальные следуют его примеру, бархатистый голос Лино закрадывается в уши каждому по одной уникальной уважительной фразе приветственного этикета.       Джисон не слышит вообще ничего, прикованный к месту чужим блуждающим взглядом и фальшивой улыбкой. Ему достаётся индивидуальное приветствие: — Приятно вновь встретиться, Хан Джисон.