memento omnia.

       — Знаешь, в этом есть смысл. И в самом тебе, Сонни, тоже есть, да до того много, что ты сам утопаешь в нём, безо всякого сопротивления раскинув руки. Он сдерживает тебя, а ты — всегда на той стороне. Недосягаемый.       День приезда в дом пролетел как в тумане. Следующим утром Джисона будит блядский будильник, который он благополучно забывает выключить пятый день подряд с момента выхода на каникулы. Щёлкнув по экрану, он смотрит на время и хмурится, разочарованный пробуждением в шесть тридцать утра. Небытие сна начинает спадать, в голове постепенно вырисовывается картина реальности, которая будто вот-вот его разочарует. — Чёрт бы меня драл, — хрипло сокрушается Хан вслух, перевернувшись на спину, и накрывает лицо руками. Впечатления вчерашнего дня для него настолько противоречивые, что тело пронзает неприятный зуд изнутри, а желание вылезть вон из своей кожи и улетучиться прочь отсюда прямо в раскрытое окно нарастает с каждой секундой. Даже учитывая, что он отсутствовал на общем ужине. — Заткнись, Хан Джисон.       Парень чуть не вскрикивает от неожиданности, собственное имя эхом отдаётся в ушах, он садится на кровати. — Извини, — он оборачивается и замечает своего нового соседа на койке по ту сторону спальни.       Вчера перед сном, во время расселения по комнатам дома, Джисону посчастливилось отхватить «тихого, спокойного, аккуратного и весьма порядочного юношу». Таким Сынмина назвал Кристофер. Для Хана тот был из числа тех людей, от которых стоит держаться подальше: скрытным, (потенциально опасным) парнем с филологического факультета, просиживающего университетскую библиотеку строго двадцать два часа в сутки и не пропускающего ни одну научную конференцию, гордо удостаивая каждую из них своим присутствием. Теперь этот парень спит с ним в одной комнате и прямо сейчас просит его заткнуться. — Я сказал заткнись и дай спокойно поспать.       Дважды.       Хан закатывает глаза, нехотя поднимается, наскоро переодевается, подцепляет из сумки свою тетрадку с карандашом и на цыпочках бредёт к выходу из спальни на поиски ванной комнаты.       Длинный коридор второго этажа, ограниченный с одной стороны лестницей, с другой — большим окном, встречает его яркими солнечными лучами и запахом пыли. На одной из дверных ручек висит красочная картонная табличка «Не беспокоить», Джисон уверен, что за этой дверью спит Феликс, похожий на ангела. Он знал его как лучшего друга Хёнджина ещё с первого курса и нередко удивлялся, почему эти двое вообще дружат. Хёнджин своим гадким существом мог омрачить жизнь любого, кто к нему приблизится, Джисон проверил это на своей шкуре, однако Феликсу, кажется, всё было нипочём. С этими размышлениями Хан пальцем подцепляет табличку, качнув её в сторону, и идёт дальше.       В ванной приятно пахло мылом. Ступни морозил холодный кафель, старый кран подтекал, шкафчики пустовали. Это место удивительно всепрощающее. Последний приют, самый надёжный и безопасный, готовый безмолвно принять любого своего гостя. Джисон просидел там всё утро наедине со своими мыслями и не выползал, пока жителей дома не начал покидать сон.

***

      Чан решил не терять времени зря и задумал поход к озеру на день. Джисон болтает босыми ногами из стороны в сторону, сидя за столом в кухне перед тарелкой лапши и подслушивает разговоры старших, только спустившихся в гостиную. Он мысленно для себя решает, что никуда не пойдёт сегодня.       Чёртов Минхо здесь. Он не хочет об этом думать. Ему ни капли не интересно, почему тот вообще оказался с ними в одном доме, в какой спальне уместил свою мерзкую тушу и чем запудрил мозги Крису. Джисон злится. Он избегает его. Потому что как только краем глаза замечает Минхо, спускающегося по лестнице в след за Хёнджином, быстро тушуется и спрыгивает со стула, оставляя тарелку с едой на столе наполовину полной и скрывается в противоположном от гостиной выходе с кухни. Он выдыхает, когда бредёт по коридору и слышит как за его спиной в кухне уже ворчит Хёнджин, судя по всему наткнувшийся на стол в крошках.       После полудня Джисон от скуки решает выбраться в сад. Он заключил, что семья Чонина редко бывает здесь, и никто давно не ухаживал за садом, отчего тот цветёт сам по себе, отделённый от мира и людей, впрочем, как и сам дом. Среди живой зелени и редких яблонь в нём то тут то там высовываются из травы выжившие лилии, порядка трёх разных видов (столько насчитал Джисон), флоксы, тюльпаны, пучки клевера и штыри льнянки. Всё вокруг жужжало и трепетало, пока парень осторожно перешагивал вьюны на каменной заросшей тропинке, ведущей вглубь цветника. Джисон не нашёл в нём никаких построек: ни старого пустого фонтана со статуей, ни беседок, ни бочек, ни даже простых навесов. Была только деревянная резная лавка под вишней близ дома и скромный металлический столик рядом с ней на трёх фигурных ножках. Джисон устраивается в этом местечке и уже было думает сбегать за наушниками, но как только встаёт и оборачивается, встречает Криса. — Отличная погода сегодня! — он прикрывает ладонью глаза от солнца и садится на лавку рядом с Ханом. — Сухой зной. Будет гроза. — Джисон оглядывает небо и закидывает локти на спинку лавки, выпрямляясь. — Тебя не было за ужином вчера. — Крис даже не спрашивает, не скрывает, что ждёт пояснений. — Извини, уснул. — врёт Джисон в ответ. Крис не противится. — Кто такой Лино? — Мне показалось, что вы с ним знакомы. — спешит и тут же осекается. — Вообще, он танцор. Весьма талантливый.       Джисон хмыкает про себя. — Мы познакомились, — продолжает Кристофер, — когда я был в отъезде этой весной. Ему нужна была помощь с аранжировкой накануне своего выступления, а я оказался рядом. Мы неплохо посотрудничали, и, наверное, можно сказать даже подружились. Лино классный парень. — Я не слышал о нём, когда ты приехал. — А ты больно слушаешь наши с Чанбином разговоры, — Крис с улыбкой потрепал Хана по тёмным волосам, отчего тот вжал голову в плечи. Он попытался составить в голове цепочку событий, но всё в ней было каким-то подозрительно чудесным образом удачным для обычной случайности. Крис вытолкнул его из размышлений: — Прощаем тебе пропуск ужина, Джисон, но на озеро ты сегодня идешь со всеми.       Хан цокает. Он не решается перечить другу и даже думает, что всё не так уж страшно. После этого они оба возвращаются в дом, где полным ходом идут сборы к озеру. Джисон ещё пытается отвязаться, сообщая, что совсем забыл взять с собой полотенце, но в лицо ему тут же прилетает тёмно-серое полотенце Сынмина со словами "Выстираешь его сегодня же и вернешь мне", и он сдаётся. Будь что будет.

***

      Озеро было в двух минутах ходьбы через лес от дома. Джисон плелся по тропинке последним, разглядывал камни под ногами, вслушивался в лесной шум. Когда в глаза ему сверкнули первые, резко отражённые водной поверхностью лучи солнца, почти все остальные ребята уже находились в воде. «Изумрудный рай» подумал Джисон. Место открывалось безумно живописное, эдакое зеркало в заросшем кругу прямо посреди беспроглядной чащобы. Живое, шуршащее, особо приятное глазу, привыкшему к городским пейзажам. На вытоптанной траве берега сидел Феликс и вымазывался солнцезащитным кремом. Джисон проковылял к нему и приземлился рядом. — Нужно? — Феликс протягивает ему тюбик крема, но тот отрицательно мотает головой. Не планирует задерживаться здесь долго.       Нещадно жарко. Кожа нагревается моментально, плавятся мысли. Феликс оставляет на свернутом покрывале свои тёмные очки и перемещается в воду. Хёнджин визжит и с плеском прячется за него, когда Минхо угрожающе подплывает ближе. Джисон фыркает, выуживает из сумки тетрадку и, лизнув кончик карандаша, выводит посередине страницы многозначительное «Мы восхищаемся избитыми облаками», затем неаккуратно чиркает возле фразы линии одну за другой, и как только они начинают ему напоминать полосу в небе над озером, хмурится, оставляет над словом «облаками» какое-то подобие солнца, бросает своё занятие и встаёт. Всё вокруг совсем не нравится Джисону и кажется ему до ужаса странным: знойный июль, запасное полотенце Сынмина, смех и крики парней. Даже воздух. Он не может свободно дышать. Идёт поближе к воде и садится на старый деревянный мосток, свесив ноги, задевая воду кончиками пальцев. Он закрывает глаза, опершись руками за спиной, и делает глубокий вдох. Кто-то окликает его.       Секунды, — он не успевает сообразить вообще ничего, — и вода тут же обволакивает его со всех сторон, глушит испуганный вскрик прямо в горле, давит на грудную клетку, лезет в уши, едва ли не заползает глубоко-глубоко под кожу. Джисон барахтается в воде как обездвиженный, полностью ощутив глубину озера, когда не чувствует под ногами дна. Он выныривает и хватается за дощатую поверхность, кашляет, пытается отдышаться и выбраться на поверхность. На краю мостка в том же положении, что до этого был Хан, сидит Минхо и давит гадкую ухмылку, наблюдая за парнем. — Джисон! — встревоженно кричит Феликс, и все остальные смотрят в его сторону. — Всё в порядке! — тут же хрипло отзывается Хан, выставляя руки перед собой. Нельзя навлекать подозрения.       Он с яростью зыркает на Минхо и получает в ответ ещё более заносчивую улыбку. Минхо отворачивается и разминает шею, прикрыв глаза, вращает головой по кругу. Его мокрые отросшие волосы достают до мочек ушей. Джисон замечает как с них сходит фиолетовая краска, стекая вниз по телу едва заметными цветными дорожками. Он встаёт, грубо толкнув плечом Минхо, и ускользает прочь от озера. Настроение портится. Его тень пропадает уже возле дома: становится пасмурно.

***

      Маятник в гостиной ритмично мотает из стороны в сторону. Джисон теснится дрожащим светлым пятном в кресле возле камина. Пламя с треском протягивает к нему свои языки, отражается в глазах, шипит и совсем не помогает унять дрожь. В этом огне Джисон хотел бы сжечь все свои мысли, но он только сильнее прижимает мокрые колени к груди и жмурится с первыми раскатами грома до появления беспорядочно пляшущих узоров перед собой, сквозь которые всё равно просачивается множество фантомных реминисценций. Снаружи раздаётся первый раскат грома.       Топить его на дне озера может только тот, кто знал, что Джисон превосходно плавал в старшей школе. Знал и видел это собственными глазами. Ведь сам учил его плавать.       Хан соскакивает, тушит пламя в камине, крадёт с кухни пачку печенья и поднимается в свою спальню, пока парни не вернулись. Дверь комнаты чуть не бьёт его по носу из-за сильного сквозняка, приходится закрыть окно.       Вскоре на улице хлынул дождь, дом снова заполнился людьми, желудок Джисона печеньем, а голова — дурными воспоминаниями.       Когда-то он замерзал от влажного ветра возле моря, пока уставшее тёмно-синее небо в сумерках всё сильнее затягивалось тучами. Ещё тогда, после заката, что пылал в тот вечер до безумия ярко, Джисон пытался отыскать в глазах напротив свою душу. Карандаш скользил по бумаге, ощупью повторяя чётко очерченные линии профиля. Джисон сосредоточенно прикусывал нижнюю губу и, поправляя на себе сбившийся от ветра шарф, вшивал намертво в своё сознание родной образ. Море было в двух метрах ниже, но в тот вечер Джи был готов утопать в нём снова и снова. Он не запомнил, на чём тогда закончилась линия грифеля — его веки сомкнулись, а пальцы уже теплели на чужих плечах, как только первая резкая молния вспорола небо.

***

— Боже, как вы пришли к этому дерьму, — Чанбин закрывает лицо руками, — Джисон, признавайся, это была твоя идея. — Клянусь, чувак, — покрасневший от смеха Джисон бьёт рукой подлокотник дивана, на который опирается и пытается связать слова, пока на фоне из телефонного динамика доносится невероятная душераздирающая дружеская баллада о Чанбине их собственного с Крисом сочинения. Душераздирающая настолько, что они оба вот-вот надорвут животы от смеха. — это даже не было чьей-то идеей. — Именно, — Чан пытается отдышаться, — мы просто внезапно решили выразить свою любовь к тебе и записали это. — Идиоты, — Чанбин не выдерживает, услышав обработанные вставки своих глупых фраз в песне, и тоже заходится в истерике.       Джисон рядом уже скатывается с дивана на пол. Песня заканчивается, и Крис, смахивая слезу с уголка глаза, тянется к его телефону, чтобы выключить плеер. Третье прослушивание этого шедевра подряд они уже не выдержат. — Пойду принесу чего-нибудь поесть, — встаёт Чанбин и перешагивает катающегося по полу Джисона. — Не изменяешь своим принципам? — выдаёт Крис и хихикает, готовясь увернуться от атаки подушкой. Джисон взрывается и восторженно стучит ладонью рядом с собой. — Иди к чёрту!       Подушка летит мимо. — Вставай, — говорит он уже Джисону, пришедшему в бессознательное состояние от накативших приступов смеха. Здесь, вне привычной рутинной обстановки даже ко второму дню он соскучился по посиделкам с парнями, как в городской студии. Он переворачивается на спину, вздыхает и смотрит на друга, сощурившись от света лампы. А ещё чует, что тот хочет о чём-то его спросить. — Как ты себя чувствуешь? — из всех возможных вопросов Крис выбирает самый заурядный. Подаёт руку, помогая Джисону встать. — Превосходно, — коротко и почти правдиво изрекает тот, хватаясь за протянутую ладонь и поднимается. — Лино переживал за тебя. — Неужели? — брови Джисона ползут вверх. Крис кивает. — Он места себе не находил после того, как ты ушёл.       «Что за бред? Разве этот ублюдок не сам столкнул меня в воду?» Джисон недоверчиво хмурится. Взгляд его блуждает по комнате. — Почему ты так печёшься о нашем общении?       «И почему ты всё зовёшь его Лино?» хочет добавить Джисон, но вовремя останавливает себя, смекнув, что, возможно он единственный знает его настоящее имя. — Ты единственный ещё не поладил с ним, — Крис выдаёт очевидное и пожимает плечами. — Я хочу, чтобы нам всем здесь было комфортно отдыхать и веселиться вместе. Знай, Джисон, если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь рассказать мне.       Джисон очень признателен ему за столь тёплую поддержку, но где-то внутри него всё же пульсирует беспокойство, ведь эта бдительность Криса может сыграть ему не на руку. — Наверное, я просто не привык к такому, — успокаивает он и трёт шею, — Знаешь, типа, неожиданно много ребят, с которыми мне нужно проводить время и, — он наклоняется, понижает голос и шутливо подносит ладонь ко рту, — этот мой сосед, Сынмин, честно говоря, я побаиваюсь его. Всё его белье разложено аккуратными стопочками по шкафам, отвечаю, он сумасшедший! — Джисон смеётся, откидываясь обратно на спинку дивана, довольный тем, что увёл разговор в другое русло. И, кажется, прокатило. Крис смягчается и с улыбкой легонько щипает его за бок. Джисон ойкает. — Эй, они устроили вечер кино, вы в курсе?       Парни одновременно поворачиваются на голос и видят вернувшегося с кухни Чанбина с тремя банками газировки и тарелкой сэндвичей в руках.       Крис устремляет многозначительный взгляд на Джисона и поднимается, увлекая того за собой. Они, переглянувшись, забирают из рук Чанбина по банке и, хлопнув того по заднице, быстро со смехом устремляются вниз по лестнице под возмущённые угрозы своего неповоротливого друга.