Пока ты жив, я умирала

Слезы от того, что тебя не любит любимый человек, только разъедают раны сердца. "Звезды в 3:05" - Алена Швец

Максимально осторожно промыв свои кровоточащие ранки ледяной водой из крана, Сугавара попросту смирилась с неизбежно приближающейся к ней смертью и, аккуратно прилепив к тем редким царапинам, лишенным торчащих из них кончиков стебельков или растений, пластыри и мягкую ватку, найденные в аптечке в шкафу ванной, решительно натянула на себя толстовку и отправилась спать, так как ее глаза уже давно слипались от сильного недосыпа, совмещенного с ночными похождениями. Матери Коуши решила ничего не говорить о так явно проявляющей себя ханахаки. Она понимала, что родительница и так вся на нервах из-за предстоящего переезда и расставания с любимым человеком, и для полного "счастья" ей не хватало лишь новости о том, что дочь находится на грани жизни и смерти из-за своей глупой любви. Устроившись на постели по удобнее, Коуши подумала, что перед тем, как встретить свою скорую смерть от удушья прекрасными стеблями и цветами акации, она обязана рассказать о всех своих тайнах Дайчи и остальным ребятам, чтобы уж точно быть уверенной, что ни единого шанса на счастливую жизнь у нее нет, и просто радоваться тому, что перед гибелью она не будет выглядеть трусливой лгуньей перед своими бывшими друзьями. С этими мыслями Сугавара провалилась в беспокойный сон, в котором умирала, задыхаясь от застрявших в горле цветов и чувствуя, как во всем ее теле началось легкое покалывание, совмещаемое с нарастающей ноющей болью в коже и где-то внутри себя... Проснулась Коуши от того, что ее лица мягко коснулась мамина рука. Преодолевая острое желание закрыть глаза и вновь провалиться в столь желанный сон, она с удивлением взглянула на родительницу с немым вопросом, написанном на помятом после сна лице. - Солнышко, поднимайся и собирай свои вещи, сегодня вечером мы сдаем эту квартиру ее владельцу, - мама с улыбкой накрутила серебристую прядь волос дочери на палец. - А как-же школа? - Коуши с величайшим трудом заморгала, силясь понять смысл сказанных мамой слов. - Я отпросила тебя сегодня от занятий, чтобы мы вместе собрали все наши вещи в новую квартиру, - на лице матери засияла счастливая и в кои-то веки искренняя улыбка, и Суга, собрав все свои силы, ответила на нее взаимно, так не вовремя припоминая события прошедшей ночи и ощущая ноющую боль в прямом смысле цветущей спине. Наскоро уверив родительницу в том, что сама прекрасно справится с разборкой своего хлама и дождавшись, пока она покинет комнату, Сугавара решила сесть в постели и приступить к обещанному матери и еще не выполненному занятию. Сделав слишком уже резкое движение корпусом вперед, Коуши тихо заскулила от накатившей стремительной волной режущей боли в спине, будто бы в нее в одну секунду вонзилось тысяча маленьких острых игл и кинжалов, протыкая ее хрупкое тело почти что насквозь. Мысленно начав себя утешать разными успокаивающими фразочками, Сугавара осторожно спустила ноги с постели, как можно тише отворила дверь и, чуть ли не плача от боли во всем теле, медленно прохромала в ванную, вновь закрываясь там на замок с характерным щелчком. Убедившись в том, что без ее ведома в комнату никто попасть не сможет, Коуши сбросила с себя почти всю в этот момент мешающую одежду и медленно подошла к зеркалу, с траурным выражением на лице оглядывая поврежденные участки кожи - все ее тело было исполосовано более глубокими ранами, чем были ранее, из которых тянулись очень даже крепкие и толстые стебли вперемешку с крупными цветками, обвивая по окружности ноги, руки, талию и все остальные участки ее кожи, тем самым как бы создавая для нее дополнительный слой одежды и полностью лишая возможности активно двигаться. - За что мне это все? - тихо, чтобы мама не услышала, прошептала Сугавара, вновь с осторожностью одеваясь и направляясь в сторону своей комнаты медленными шажками, чтобы лишний раз не причинять себе боли по причине своей же глупости. Со вздохом вытащив из шкафа рюкзак и небольшой желтый чемодан, она неспеша сложила в них все свои вещи, провозившись таким образом до полудня, а после, распахнув в комнате окно, чтобы проветрить забитое пылью пространство, спустилась на кухню, из которой раздалось тихое напевание матери и звуки включенной в кране воды. - Я готова, ма-а, - зайдя в кухню, Коуши опустилась на стул и положила голову на руки - тело девушки все еще сильно болело. - Вот и славно, - мама убрала последнюю вымытую тарелку в глубокую сумку с посудой, а после присела за стол уже полностью опустевшей кухни прямо напротив Коуши, мягким движением беря ее холодные от скрываемого волнения ладони в свои, все еще теплые после мытья тарелок и чашек горячей водой. - А где сейчас отчим? - спросила Суга, опустив неуверенный взгляд в пол, чтобы не видеть того, как омрачается мамино лицо. Коуши ни разу за свою жизнь не назвала этого морального урода «папой» или «отцом»; для нее этот человек был неродным, чужим, и никогда за все шесть разделяемых под одной крышей лет он не заслужил от Сугавары ни одного ласкового слова. - Я... - голос матери звучал тихо, с хрипотцой, - я закрыла его в комнате, кажется, он пока спит. Сегодня его заберут в исправительный дом для одержимых людей, чтобы попробовать излечить от зависимости к спиртному, - сказав это, родительница замолкла, неосознанно сжимая руки дочери в своих. - Ясно, - Коуши издала тоскливый вздох, а затем, вспомнив о том, что ей предстояло рассказать друзьям правду о своем состоянии, спросила: - А можно мне сходить в школу к друзьям? Хочу рассказать им кое-что важное... - эти слова ввели родительницу во временный ступор. Какое-то время проведя в молчании, она выдала неуверенное: - Да, но что... - Потом обязательно тебе расскажу, спасибо большое, мам! - резко встав из-за стола с кривой улыбкой из-за боли во всем теле, Коуши как можно быстрее удалилась к себе в комнату, переоделась в удобную для нее мешковатую одежду и вышла на улицу, ломая голову над тем, как бы ей объяснить многие вещи ребятам более мягким образом. «Кажется, будет намного проще, если я расскажу все только Асахи и... Дайчи», - она вновь тяжело вздохнула, подавляя желание резким движением выдернуть ноющий стебель из своей кожи, ведь понимала, что таким опрометчивым действием лишь сделает себе только хуже, - «а они уже передадут всю информацию ребятам, когда... Когда я уже умру»