Последний вагон

      Женские шаги были совсем не слышны в людском шуме. Сегодня в Ледовом Дворце людей было, на удивление, намного больше, чем в будни. Ильина была в превосходном настроение. После того случая, произошедшего неделю назад, Настя долго стояла у окна, выглядывая в него, чтобы увидеть, не ушел от мужчина. Она чувствовала и стыд, и какое-то…облегчение? Да, именно так. После содеянного девушка поняла, что сделала первый шаг. Эти дни девушка нагло пропустила, потому что её и Аню срочно вызвали в институт, но она заранее предупредила тренера. Естественно, через Бартович-младшую. Ильина ежедневно вспоминала и прекрасно понимала, что у него есть семья. Но ведь никто не запрещает ей строить свои мечты в своей голове, верно? Поэтому Настя знала, что пока что она смотрит на мир в розовых очках, всё идёт хорошо. И ни в коем случае она не разрушит их семью.       Раздевалка опять же встретила ее своим шумом. У некоторых уже семья есть, а ведут себя по-детски. Она постучала пару раз в дверь, и потом парни стали выходить полностью готовыми к тренировке, поочередно здороваясь с ней. Сумка упала в дальний угол, и девушка доставала вещи. «Надо хоть коньки поточить».       Сегодня у Насти грандиозные планы, которые были придуманы буквально час назад: пригласить к себе в гости Бартовича. Собственно, а что? Раз она у него уже побывала, то самое время и наведаться ему. Может, тогда будет самое время признаться Томашу в своих чувствах? Это ведь не будет преступлением, а ей станет намного легче от того, что рассказала мужчине свои мысли. Пока она размышляла об этом, то уже стояла с клюшкой за раздевалкой, спиной облокотившись о стену. Ильина тряхнула головой и пошла ко входу в стадион. От осознания, что хоккеистка сейчас его увидит, ей становилось почему-то тепло. Улыбнувшись своим мыслям, студентка открыла входную дверь, радушно встретив холод родного льда. Парни уже давно делали упражнения, стуча клюшками, а Настя с улыбкой до ушей подходила к тренерскому бортику, представляя их встречу сейчас. Девушка заметила спину в красной тренерской олимпийке и пару раз постучала по спине пальцем, радостно произнеся: — Здравствуйте, Пан Томаш!        Но улыбка тут же сползла с лица, увидев раздражённо лицо Романенко, который готов был убить девушку за то, что она не то, что находится рядом с ним но и дышит. Хоккеистка сразу убрала руку от его плеча и нахмурилась, всматриваясь в каждый уголок стадиона, чтобы найти похитителя женского сердца. Юрий едко усмехнулся, расставив руки по бокам и высокомерно глядя на нее. — Чё, жениха словацкого потеряла? Можешь не искать, нет его сегодня, — усмехнулся второй тренер. — Вам лучше держать язык за зубами, чем говорить такие выражения, — сердито предупредила Настя. Ещё немного, и ее кулак встретиться с его носом. — Да что ты? Ты только смотри, сейчас Бартовича нет. Никто твою жалкую спину прикрывать не будет, как в тот раз, — он бегал глазами то на лёд, то на неё, делая вид, что он «занят» проведением тренировки. — Почему нет главного тренера сейчас? А-то не хочется тренироваться под приказом «шестёрки», — Ильина едко усмехнулась, наблюдая за красным, как его куртка, лицом. — Тебе повезло, малявка, что я баб не бью, — чуть не прошипел Романенко, — была бы ты пацаном, тогда пощады б не видела. — Напугали кота сосиской, — ей было настолько смешно от жалких попыток устрашения. — Да я тебя! — он хотел замахнуться на студентку, но тут же увидел грозные глаза сидящего неподалёку ВасГена. — Что Вы меня? — она вскинула брови вверх, играя удивление. — Раскатаю по асфальту, если ещё раз подставишь меня, — намного тише сказал Юрий Михайлович. — Обязательно бы посмотрела на это, но сейчас у меня тренировка. — Посмотришь, не волнуйся. — Вот и замечательно, — натянуто улыбаясь, студентка хотела уйти, но тут её окликнул его голос: — И бухающего Бартовича тоже!       Настя резко остановилась на месте. Распахнув глаза от шокированной новости, хоккеистка вопросительно взглянула на второго тренера, который во всю ухмылялся. Что за чушь он несёт? Она никогда не поверит, что Томаш будет заниматься таким. Что за одну неделю тут вообще произошло? Девушка подошла поближе к нему. — В смысле? — В коромысле! Жена его к лучшему другу перескочила и бросила его неделю назад по телефону. Вот горе человека съело, теперь «лечится». — Ахренеть. — Уши развесила, теперь и на тренировку! — Романенко свистул прям ей под ухо, за что получил убивающий женский взгляд в ответ. Придурок.       В процессе выполнения всех заданий, девушка находилась, как в гипнозе. До сих пор она не могла переварить сказанное. Такого поворота событий, она, конечно, не могла ожидать. Ушёл с работы, все достало — это ладно. Но жена — это совершенно другой случай. Ильина не могла представить, каково сейчас Бартовичу. Ведь так ужасно поступить с человеком, который любит тебя больше всех на свете. Кем надо быть? На ответ в ее голову пришли лишь нецензурные выражения. От раздумий ее вытолкнул ущипнувший в ребро Васильев. — Привет, ходячая катастрофа, — на это прозвище девушка даже ничего не сказала против. Не до этого было. — Привет, — рассеянный ответ совсем не удовлетворил его. — Случилось чего, Насть? Рассказывай давай. — Случилось… но не у меня. — Ты про Бартовича? — её удивлению не было предела. — У меня на лбу написано, о чем я думаю? — Не, этот вопрос был предугаданным заранее. — А вы причину-то знаете? — Денис отрицательно покачал головой. — Васильев, я тебе скажу по секрету. Узнаю, что растрепал, — она поднесла кулак к его лицу и предупредительно покачала им. — Рот на замок, — он демонстративно показал жест, и Настя серьезно сказала: — От него жена ушла к лучшему другу по звонку. — Чего?! — Того. Не рассказывай никому, тем более Ане. Я думаю, что Томаш должен сам все рассказать. — Да, я тоже так… погоди. Как ты Бартовича назвала? — пара глаз вытаращилась на неё. — А-а.Томаш, — осторожно сказала девушка. — Ильина-а-а. — Так, Васильев, чего тебе надо? — ей не нравится этот тон. — Ты что втюрилась в Бартовича?! — Настя резко запаниковала, толкнув его к борту. — С чего ты это взял? — Ты о нем говоришь с таким трепетом, — Ильина мигом покраснела. — Денис, я… — Да ладно, успокойся. Никому я не расскрою твой страшный секрет. — Успокоил, так успокоил, — девушка хмуро взглянула на товарища и продолжила выполнять задания. «Для полной катастрофы не хватало Васильева», — размышляла хоккеистка, вяло ковыряя клюшкой, но её отрезвил звонкий свист тренера. — Ильина! Ворон считать после тренировок будешь! — Или свои нервные клетки, — пробубнила Настя.       В таком темпе тренировка подходила к концу. После разговора Денис не подходил к ней, а некоторые парни спрашивали её самочувствие, потому что сегодня студентка была, на удивление, молчалива. Она говорила, что нет настроения, и его действительно не было. Было тяжело представить, как себя чувствует Бартович. И Ильина твердо решила, что пойдет к нему после тренировки. Нельзя человека оставлять в такую трудную минуту. Еле плетясь до раздевалки, Настя уже по привычке облокотилась о стену рядом с дверью в ожидании освобождения раздевалки, как внезапно к ней подошёл Василий Геннадьевич. — Привет, астронавтка. Чего грустим? — для неё врач всегда был добродушным человеком, и при виде него она не могла не улыбаться. — Здравствуйте, Василий Геннадьевич. Что-то настроения сегодня нет, вот и хожу варёная весь день, — та пожала плечами, а мужчина усмехнулся и по-доброму вздохнул. — И тому диагноз: Бартович? — он хитро глядел на бледную от таких слов хоккеистку. «Все сговорились что ли?!» — паниковала Настя. — Василий Геннадьевич, давайте только честно, — тихо начала Ильина, — это что, уже всем так очевидно? — Ну, не всем. Лишь самым наблюдательным. — Я вроде не стою у бортика со сложенными ручками, в открытую глядя ему в глаза. — Вот как раз таки глаза тебя и выдают, — подмигнул главврач. — Василий Геннадьевич, я не знаю что делать дальше.       Девушка закрыла лицо руками, отрицательно качая головой, а затем печально взглянула на врача. Тот положил ей руку на плечо и приободряюще сжал, понимающе улыбаясь. Вот, Василий Геннадьевич. Вот это «Человек» с большой буквы. Без лишних слов поймёт и поддержит. — Я думаю, признаться ему во всем и не таить в себе.       После этого он подмигнул ей и ушел обратно по коридору в свой кабинет, оставляя её в полном одиночестве. Дверь раздевалки открылась, и девушка пулей залетела в нее, со скоростью света снимая одежду и направляясь в душ. С водными процедурами было окончено, и дышать стало намного легче. Вещи были сложены неаккуратно, поскольку каждая минута была на счету. Белые кеды благополучно найдены и коньки также брошены в сумку. Настя подумала, что зайдём домой потом, поэтому, чуть ли не побежав, хоккеистка пошла быстрым шагом к дому словака. Признаться во всём.       Ноги шли сами по себе, а мысли неслись пчелиным роем, от чего порядком кружилась голова. Волнение бушевало в душе, как бушующие волны у берега в шторм. Она его не видела неделю, а по ощущениям целый месяц. Так и хотелось увидеть его, а потом крепко обнять и не отпускать ни на шаг. Снова почувствовать его прикосновения. Настя увидела знакомую улицу, а в ней и тот дом, где и жил тренер. Ильина бегом направилась к подъезду, где только что вошла какая-то бабушка, широко раскрыв дверь, и студентка успела ее поймать, быстро входя внутрь. Третий этаж. Настя целеустремлённо поднималась по ступеням, уменьшая расстояние. И вот она с разгорячённой уверенностью и окончательным решением поднесла руку к двери… но остановилась в миллиметре от кожаной обивки, держа кулак в воздухе. Не таить в себе.       Терять было нечего, да и не особо хотелось. Рвано выдохнув, Настя громко постучала несколько раз. Простояв минуту, никто так и не ответил. Девушка повторно постучала, но уже более настойчивей. В ответ тишина. Ильина долго простояла в ожидании, сидя на ступени лестницы. Никто так и не ответил. Отчаявшись, хоккеистка встала, отряхнулась и прошла пару метров от двери, но тут услышала звук открывающейся замочной скважины. Настя повернула голову и увидела, как распахивается дверь нужной квартиры. Из двери высунулась густая макушка Бартовича, оглядывающегося по сторонам. Он выглядел помято: синие круги под глазами, выбившиеся пряди, падающие на лоб, усталый и туманный взгляд. Не такого Бартовича она хотела бы видеть каждый раз. — Томаш, — тихо сказала девушка, и он повернул голову на неё, осматривая и морщась. — Ты кто? — пьяным голосом спросил мужчина. — Эм, я-я Настя. Ильина. — Настя? — он встрепенулся, явно удивлённый ее неожиданным появлением. — Что ты здесь делаешь? — Я узнала, почему вы пропускаете тренировки, — девушка подошла ближе к нему, а Бартович жестом пригласил войти внутрь, заметно шатаясь от каждого движения. — И кто тебе рассказал? — Романенко. — Романенко? Он же обещал никому.не говорить, — запутано говорил мужчина. — Этому человеку нельзя доверять, он любого подставит и будет в глаза улыбаться с чистой совестью. — Да, да, я так и понял.       Он поковылял в зал, а затем чуть ли не упал на диван, громко плюхаясь на него. Сейчас девушка бы рассмеялась, но не могла даже поднять в улыбке уголок губ, потому что было не до смеха. Бартовича обманули, рассказали то, чего нельзя говорить. Нужно спросить насчёт алкоголя. Почему-то Ильина уверена, что к этому причастен именно Романенко, любезно предоставивший возможность быть «верным помощником» Бартовича. Томаш закрыл глаза и провел рукой по волосам. Настя так и осталась стоять в проёме, шокированно смотря на совсем не привычного образа жизни тренера. Студентка пошла на кухню, набрала в рядом стоящий на столе стакан холодной воды и пришла обратно к Бартовичу, протягивая руку с жидкостью. — Выпейте.       Сделав пару больших глотков, стакан остался полностью пуст. С тихим звуком он поставил его на деревянный стол, а затем встретился с усталыми зелёными глазами хоккеистки. Бартович похлопал по дивану, указывая взглядом садиться здесь. Тренер взял черный пульт и включил телевизор, по которому шёл хоккей. Настя не смотрела на экран. Она лишь нервно перебирала пальцы, мельком глядя на своего воздыхателя. Признаться во всём. Да как это сделать? Уж точно не в таком состоянии, в котором он находится сейчас. — Ты только что с тренировки? — нарушил молчание Томаш. — Да, тридцать минут назад вышла из дворца. — Даже домой не заходила? — Нет. Я как узнала про Вас, сразу пошла к Вам, — тренер внимательно смотрел на девушку, не сводя глаз. — Устала? — Даже очень, — Ильина пустила смешок, а затем подтянула одну ногу к себе. — У меня в холодильнике есть еда… или уже нет. В общем, можешь поставить чайник, поесть, если найдешь чего, — махнул рукой в коридор словак.       Ильина недоверчиво кивнула, а потом решила проверить содержимое холодильника. Кроме нескольких бутылок пива и майонеза, Настя ничего толкового не заметила. Поэтому она решила взять все в свои руки и пойти в магазине. Надо начинать выводить Бартовича из состояния начинающего алкоголика. Но перед тем, как уйти, Ильина взяла все бутылки, открыла их и вылила в раковину вонючий алкоголь, и пустые стекляшки полетели в мусорное ведро. Студентка посчитала деньги и взяла с собой только кошелёк, решив оставить сумку. Девушка вернулась в зал, но увидела, как Томаш задумчиво смотрит в окно, немного покачиваясь от похмелья. — Я возьму ключи, через час вернусь, — связка ключей взята с тумбочки.       От его дома недалеко находится продуктовый супермаркет. Набрав два полных пакета, Настя расплатилась и не спеша пошла к дому. Девушка шла то быстро, то медленно, делая остановки от таких тяжёлых мешков. Ещё и на третий этаж забираться. Хорошо, что не на пятый. Прошло больше времени, чем предполагалось. Пока она ходила по магазину, ей написала Аня, расспрашивая про ее день и, естественно, про парня, на что хоккеистка закатила глаза от ее любопытства.       На улице уже стемнело. Вечер был тёплым, и никакой ветерок не тревожил жильцов города. Где-то в траве пели сверчки, оранжевое освещение от лампы попадалось на каждом углу, помогая спокойно дойти до места. И вот, после очередной «тренировки» с утяжеленными сумками, Ильина открыла дверь и просто-напросто ввалилась в квартиру. Из комнаты шёл шум телевизора, слышен был лишь голос диктора. — Томаш! Я дома! — тогда девушка резко остановилась. «Дома? Что ты несёшь, Ильина?» В дверном проёме появился мужчина и загадочно смотрел на женское лицо, а потом уставился на пакеты. Его брови полетели вверх, когда он встряхнул голову и окончательно понял, что для него Ильина потратила и деньги, и свое время. — Нет, то есть не дома, ну, дома у тебя...в общем, Вы поняли, — от волнения она переходила то на «вы», то на «ты». — Зачем ты это делаешь, Насть? — Бартович заметно протрезвел. Голос донёсся из кухни. — Кто-то же должен спасти в такой ситуации, — Ильина пошла к нему. — Не стоило.       Настя усмехнулась, и начала доставать продукты из пакетов. Бартович тяжело вздохнул и начал помогать ей. Ильина взяла овощи и положила на стол рядом с раковиной. Стоило проветрить комнату, а то этого уже давно никто не делал за это время. Девушка подошла к занавеске, убрала её и открыла окно настежь. На дворе приятная тишина, на небе появлялись ярко-белые звёзды. Настя села на подоконник и заинтересовано стала наблюдать за тем, как умело хозяйничает на кухне мужчина с серьезной физиономией. — Я тебе очень благодарен за помощь, Ильина. Спасибо. — Да не за что. — Ну, давай рассказывай, как проходят тренировки? — О боже, не хочу даже говорить об этом, — Настя поудобнее устроилась на месте, глядя на улицу, — Романенко ужасно тренирует. — Через неделю выйду на работу. — Завтра сходите в больницу, чтобы окончательно избавиться от.этого. — Да, завтра утром пойду. — Аня не знает? — от имени дочери он немного сник. — К сожалению, знает. Перед ней мне до невозможности стыдно. — Вам надо поговорить, когда она приедет, и в душе сразу полегчает. Как камень с плеч.       Ильина повернулась обратно к окну и поджала под себя ноги, глядя на звёзды. В школе ей нравилась астрономия, и всё-таки её спектр знаний не заканчивается на «Большой Медведице». Бартович ушел из кухни, но хоккеистка не заметила этого, потому что была увлечена наблюдением за ночным небом. И тут девушка заметила падающую звезду, делающую на темном небе сияющую полосу. Настя по-детски скрестила пальцы и закрыла глаза, загадывая желание. Вот только вариант был один. И он был с ней в одной квартире. Мужчина тихо вернулся и в несколько шагов преодолел расстояние, молча вставая рядом. Ильина повернула голову и встретилась с ним взглядом, она бегала глазами по его лицу, задерживаясь на губах. «Не таить в себе». И в следующее мгновение девушка притянула тренера за край домашней футболку, встречаясь своим губами с его. Настя положила свои руки ему на плечи, но Бартович ошеломленно стоял на месте, не отвечая в ответ. Хоккеистка медленно отпрянула от него, стыдливо заглядывая в глаза словака. Томаш серьезно глядел на неё, ожидая объяснений. — Прости меня, просто я-я...       Договорить она не смогла, потому что Бартович резко притянул Ильину к себе, оставляя руки покоится на её талии, впиваясь в неё жарким поцелуем. Настя оцепенела и мигом покраснела, но потом немного расслабилась, мягко положив руку в его волосы и слегка сжимая пальцы в густых прядях. Сердце отбивало пулеметно-быстрый стук, что даже в ушах стоял звон. Тело покрывалось мурашками, а пальцы совершенно не слушались.       Его сильные руки сняли хоккеистку с подоконника, сжимая в крепких объятиях. Он положил свою ладонь на женскую щеку, нежно поглаживая кожу большим пальцем руки. Девушке было невероятно стыдно, но так хорошо. В его объятиях она чувствовала себя защищённой и такой нужной. Томаш внезапно прекратил поцелуй, туманным взглядом заглядывая в зелёные глаза. Оба тяжело дышали от такого эмоционального действия, продолжая стоять на месте. — Ты останешься? — шепотом спросил словак.       Настя продолжала смотреть на него, но потом утвержденно кивнула, и притянула Бартовича обратно к себе. Его движения были аккуратными, но в тоже время требовательными. Сами того не понимая, но они уже стояли в коридоре. Настя почувствовала спиной холодную стену, и Томаш поднял девушку за бедра. Ильина обвила ноги вокруг его поясницы, углубляя поцелуй. Хоккеистка ни о чем не думала, ни о том, что будет завтра или послезавтра, ни о том, что будут говорить о них. Мужские пальцы медленно исследовали тело, чаще останавливаясь на тонкой талии. От удовольствия девушка откинула голову назад, а Бартович тем самым припал к женской шее, опаливая бледную кожу короткими, горячими поцелуями. От такого студентка непроизвольно шумно выдохнула, сильнее сжимая широкие плечи. Настя взяла обеими руками его лицо и тепло улыбнулась. — Я люблю тебя, Томаш Бартович.       Тренер опешил от такого заявления, но потом счастливо улыбнулся, бархатно смеясь, а потом вновь сливаясь в таком нужном для обоих поцелуе и прикосновении. Ноги были ватными, поэтому ходить девушка точно сейчас не в силах, что прекрасно понимал её партнёр. Поэтому Бартович крепко держал Ильину, словно самое дорогое на свете, и пошел в сторону спальни. Дверь со скрипом открылась, и пара вошла в комнату. Томаш упал спиной на кровать, не отпуская от себя Настю. Студентка оторвалась от мужчины, сняла через вверх кофту и бросила в неизвестном направлении на пол. Такой же путь проделал и мужчина. И всю оставшуюся ночь оба человека, которые встретили у себя в жизни препятствий и невзгод, случайно встретившись, наслаждались друг другом, уже не жалея абсолютно ни о чем.