Долюби любовь.

  До Лондона осталось пять дней, и эти дни были с ноткой романтики. Это не были отношения мужчины с женщиной, а нечто особенное. Не друзья, не пара. Кто же знал, что Снейп окажется таким романтиком? Он всё время проводил с капитаном, говорил с ней о жизни, о всяких пустяках, но не как со всеми, а очень нежно, мягко, стараясь не затрагивать темы, приносящие визави дискомфорт. Зельевару было приятно видеть ослепительную улыбку от его шуток, свет затягивающих глаз. Это единственные глаза, смотрящие на него с искренним теплом.   Он чувствовал, что нашёл того человека, который понимает, и которого понимает. Ему не верилось, что он смог найти наконец того, от общения с которым не устаёт, хоть и сидит сутками возле капитана. Северус даже рассказал о первых мыслях, посетивших его, когда Дамблдор сообщил об этой поездке, и когда он ступил на палубу круизного лайнера. Женщину это позабавило.   Элеонора ответила, что её чувства были немного другими, что её зацепили в Снейпе глаза. Глаза, такие манящие, но что-то скрывающие. Наверное, свою истинную сущность. Как и она.   Два давно одиноких человека, с грузом прошлого на плечах, с грустью в глазах, носящих маску притворства вот уже который год. Можно сказать, что они оба клоуны : такой же образ жизни. Маску носят, практически не снимая, только капитан являет миру фальшиво-счастливую, а зельевар - саркастически-нелюдимую, измученно-непроницаемую или зло-отталкивающую. Выбор тут побольше. Но всё так же грустно. Один человек сказал однажды :"Когда клоун смеётся, с ним смеётся весь мир, когда клоун плачет - плачет он один". Наверное, это и есть истина.   Вроде под маской и вызывающий смех гримом душу человека нельзя травмировать - просто не знаешь, на что давить и как манипулировать, но даже через этот маскарон её достали, её сердце, душу, всю женщину истерзали ложью, обещаниями, изменами, притворством. Она говорила Северусу своё мнение о причине измен. Элеонора сказала уже привычные для себя слова :"Это всё из-за того, что меня им было мало, как женщины. Я морская волчица, дома редко бываю, о близости и речи идти не могло, а они нашли выход. Лишь Алексу было на это дело плевать также, как и мне. Не хочешь - бога ради, успеется. Знаешь, Северус, у меня на первом месте работа, а семья, кувыркания в постели, гулянки до утра и всё остальное ушло давно на второй план, что тоже сыграло свою роль. Ну, видимо, не судьба".   Снейп не был навязчивым : не смущал женщину частыми взглядами, не говорил слов признания, которые так и рвались из груди, не прикасался к осиной талии за белоснежной тканью капитанской формы чаще положенного.   И всегда после их ночных посиделок, разговоры которых сливались в одну симфонию с шёпотом пенных волн, под бокал виски или чашку какао, что позволяло ощутить себя на пару десятков лет моложе и беззаботнее, Северус вставал, брал тонкие пальчики уже смущённой капитана в ладонь, подносил их к своим губам, нежно целуя белый атлас, и, улыбаясь, нарочно медленно уходил, оглядываясь, чтобы очередной раз взглянуть в такие же влюблённые глаза.   Эти ночи стали самым сокровенным для них за эти три недели. Что-то было в длившихся часами и без устали беседах, что их манило своей загадкой и надеждой, звавшей на следующий вечер опять прийти, взять бокал в руки и, смотря в глаза друг другу, проговорить до самой ночи. Расставаться не хотелось ни ей, ни ему.    Зельевар нравился Элеоноре как человек, как собеседник, как мужчина. Глубину глаз, скрытность улыбки, теплоту слов хотелось разгадать. Удивительно, но брюнету хотелось того же, будто на картине да Винчи была не мона Лиза, а Элеонора. Мужчина и женщина знали друг о друге практически всё. Даже тот факт, что Северус Пожиратель её не смутил. И это своеобразное открытие произошло очень глупо : стоя там, на крыше дома, в объятиях мужчины, Элеонора нащупала через рубашку на его предплечье какой-то рисунок. Лишь повалив своего темноволосого компаньона на спину, сев на его бёдра, стискивая их своими, и отодвигая рукав рубашки, игнорируя попытки мужчины освободиться, женщине удалось распознать метку на коже. С её губ слетели слова, не понимающие сопротивления :"И что? Это не важно". Эти слова добили Снейпа, и без того не понимающего такого спокойствия. А женщина поднялась, отряхнулась от невидимой пыли и протянула побеждённому зельевару слегка дрожащую руку. Немного поколебаясь, он её все-же принял.   Стоя в нескольких миллиметрах от волшебной женщины, он видел всю свою жизнь в глазах напротив. Снейп начал таять. Он начал чувствовать зарождающееся внутри желание и начал борьбу с самим собой, чтобы не сорваться. А руки сами легли на талию. Казалось бы : до поцелуя совсем чуть-чуть... Но уверенности нет. И он отвёл горящий взгляд, а руки всё также покоялись на не дружеском для обнимашек месте. Лишь усмешка женщины с кулоном волчицы на груди заставила Снейпа как-бы очнуться и смущённо хмыкнуть, отходя. Но Элеонора, которой уже смешно и мило от всего этого, сама подошла, обвивая его руками свою талию, накрывая его ладони своими и вновь откинула голову на мужское плечо, ловя краем уха удивлённый вздох. А в следующее мгновение последовал мимолёоный поцелуй в висок и одобрительная усмешка на женских губах.   Благо никого не было возле здания, названия коего мало кто знал, поэтому можно было стоять на самом краю, поддаваясь дуновению расслабляющего прохладного бриза сколько влезет. Так и было сделано.   И вот до конечной остановки осталось три дня. Уже привычные шесть часов утра, мужчина и женщина по правую его руку на капитанском мостике. Ему не надо большего, достаточно того, что любимая женщина стояла рядом и улыбалась ему. Северус видел, что на безымянном не было кольца. Внутри него всё ликовало от счастья, когда Элеонора нежно убрала чёрную прядь за ухо и её улыбка наполнилась ещё большим теплом. Это тот сон. Теперь он реален. - Чего ты так смотришь? - спросил Снейп, глядя на подозрительный блеск удивительных глаз. - Да так, сон приснился, - мурлыкнула Элеонора. - Можно узнать, какой? - Сон, где мы вдвоём, - сказала капитан и опустила голову на плечо растроганному и удивлённому зельевару. - Это была небольшая комната, мрачная, но уютная. Мы с тобой сидели под пледом на кожаном мягком диване, по бокам стояли два кресла, и стол перед диваном. Ещё напротив был камин. - К чему бы это? Не знаешь? - с притворным вопросом посмотрел на неё. Зельевар понял по описанию : это была одна из его комнат в Хогвартсе. Мрачная, не тёплая, камин, кресла диван, ковёр, камин, плед... Наваждение. - Нет. И ещё одна деталь была. - Какая? - Я тебя поцеловала. Вот так, - по-хозяйски развернула пальцем его лицо к себе, мягко и невинно прикасаясь губами к краешку губ застывшего от неожиданности зельевара, незаметно переходя на щёку, оставляя приятное покалывание в местах поцелуя. - Прости, не удержалась. - Смело, - еле выдавил из себя брюнет и задержал женскую ладонь на своей щеке, прижимая её сильнее к коже, нежно поглаживая и вдыхая чудный аромат. - Я же русская. А мы смелые, даже слишком. - Да, Альбус мне говорил. - Ты мне нравишься. Нет, правда нравишься, - несмело произнесла Эля, отводя взгляд. - Ты мне тоже, - улыбнулся Северус, выпрямляясь, заключая женское тело в тёплые объятия. - Мы встретиться потом? - Нет, - с грустью сказала она и обняла мужчину в ответ. - У тебя работа, меня пошлют в другую страну. - Это точно? - надежда дырой зияла в голосе. - Ох, я без понятия, где буду завтра, Северус. У меня график расписан на каждую минуту, а точности никакой, это всегда бесило. Тебе надо будет уйти, даже если ты хочешь остаться. - Я могу уволиться и быть с тобой, только скажи. - Не надо таких жертв. Не поможет, - она с грустью посмотрела на его мокрые следы. Недавно был дождь.   "Внутри твоих следов лёд расставания, но поверни, но поверни следы обратно. Сквозь чуждые следы, сквозь расстояния, по собственным следам, по собственным слезам"