Долюби любовь.

  Весна. Такое время... Птицы задорно щебещут и воркуют, выписывая в небе кренделя; распускаются листья и наполняются распускающимися пышными бутонами словно цветочной шевелюрой сады; в воздухе витает романтичное настроение; всё чаще обнаруживают себя за поцелуями парочки. А что поделать? Весна -  время любви. Время, когда природа, как и люди, будто очухивается ото сна и вступает в новый период жизни - романтику. Но почему-то в Хогвартсе даже в столь прекрасное время мало когда выходит спокойный день, без проделок, шалостей, уймы снятых баллов и швабр Филча, выброшенных из его каморки благодаря шутникам Уизли. И почему-то в такое прекрасное время Элеонора Снейп не явилась в свои комнаты, как обещала, после семи. И именно сейчас Дамблдору ударила в голову, словно молния, идея позвать Снейпа к себе, и при чём он должен был бросить всё и явиться немедля. Но ничего же нельзя даже возразить, правильно? Надо идти.   Поднявшись по винтовой лестнице и войдя в круглую комнату зельевар широко распахнул глаза, увидев жену в кабинете директора. Она не обернулась на звук открывшейся двери, а только выжидательно смотрела поверх очков на директора. - Что ты здесь делаешь? - на секунду замерев в дверях, не ожидавший видеть её Снейп подошёл к столу. - Чай пью, - съязвила астроном, сделав небольшой глоток. - Прости, Северус, она была непреклонна, - Альбус указал на феникса. Зельевар всё понял. - Я не позволю, - отрезал он. - А я тебя не спрашиваю, - парировала женщина, в миг оказавшись рядом с зельеваром.   Элеонора была готова вступить в дискуссию. Её лицо было холодным и спокойным, ничего не выдавало внутренний вулкан, лишь сузившиеся до маленьких песчинок зрачки говорили о крайней степени раздражения. - Почему вы решаете всё за меня? Почему вообще женщин не считают за людей? - Потому что это не твоё дело, - уклончиво ответил Снейп, вперив в директора свой испепеляющий взгляд.   Дамблдор сидел в своём кресле и наблюдал за разворачивающейся сценой с сожалением и чуточкой любопытства. Женщина намёками чуть не свела его с ума, и директору нечего не оставалось, кроме как посвятить миссис не только в дела Ордена, но и в их со Снейпом договор. Элеонора никогда не была навязчивой, не лезла туда, куда запрещено, но дела мужа так или иначе связаны и с ней самой. То, что зельевар двойной агент, она знала, а Дамблдор поведал всё остальное. Так сказать, доколебалась. - Извините-подвиньтесь! - вспыхнула она. - То есть вы считаете, что баба - сомнительный элемент общества? - Эля... - Идите к чёрту!   Задетое самолюбие - одна из больных тем - напоминала о себе до самой спальни. Женщина вошла, не стала закрывать на замок - знала, что Северус рано или поздно вернётся. Надеялась, что это произойдёт. Она переоделась в ночную сорочку, села перед зеркалом, расчесала волосы и выкурила сигарету.   Снейп не мог нормально думать, весь он был с женой, там, в их спальне и не мог дождаться свободы. Наконец... Он тихо открыл дверь. - Для чего ты это делаешь? - сразу спросила Элеонора. Она сидела за столиком и смотрела будто через зеркало. - Я должен защищать мальчишку, ты это знаешь, - ответил Северус, защёлкивая замок. - Если ты платишь за смерть Лили, то ты уже выплатил с лихвой. - Я не вспоминал её уже давно.   Он и правда не помнил, когда оплакивал рыжеволосый образ. Вспоминал иногда, но ничего не чувствовал, не хотел её вернуть. Видимо, именно это есть смирение. Им завладела блондинка с обворожительной улыбкой, без которой он не мог. Когда она злилась, раздражалась, смеялась, плакала, спала, дулась на него, крушила всё вокруг... он любил её. - Тогда зачем всё это? - негромко спросила женщина, после минутой паузы, роняя лицо в ладони. - Я не знаю... - он опустил взгляд, буравя в полу дырку. - Я не хочу ссорится, Северус, а просто хочу помочь, даже если ценой собственной жизни. Почему из-за ошибки прошлого, которое уже ничего не значит, мы должны страдать? - она встала из-за столика и сделала пару шагов вперёд. - Ты хотя бы представь, как мне плохо, когда ты убегаешь. Я просто схожу с ума, когда ты говоришь что-то о собраниях, а потом уходишь. Снейп, все дорогие мне люди ушли не прощаясь, и почти все в могиле.   Элеонора вспомнила всего на мгновение весть о смерти второго мужа. Уж не ожидала она, что этот покинет мир живых. Для неё это было настоящим потрясением. Но больше всего женщина боялась, чтобы в гробу оказался пятый... Лишь от одной этой мысли пробирала ледяная дрожь, от которой немели пальцы.   Каждый раз, когда дверь за мужчиной закрывалась, астроном чувствовала невыносимую тревогу. Она боялась, что муж больше не придёт. А его ночные уходы, собрания у Дамблдора и Пожирателей вовсе доводили до ночных кошмаров, если, конечно, удавалось заснуть. И лишь чувствуя пришедшее к утру ровное дышание и руку на талии Элеонора могла спокойно закрыть глаза. - Так зачем ты это делаешь? - тихо спросила она, пытаясь разглядеть хоть какие-то эмоции на лице зельевара. - Не знаю... - Я знаю, - она подошла к нему, поднимая лицо за подбородок. - Ты винишь себя за всё, как я виню себя. Но даже я не делаю такого безрассудства, Северус. Это неправильно. Ты становишься похожим на Альбуса. Не надо, дай мне выбор, - женщина гладила его щёку, постепенно переходя на шёпот. - Разреши мне помочь тебе. - Ты права, - согласился он, глядя в сине-зелёные глаза, - и если ты захочешь прекратить наши отношения, я не буду препятствовать.   Мужчина понял, что эта женщина сильнее его. Из стали. Она перешагнула прошлое, даря себя мужу, а он? Он утешал себя, зализывал раны, плясал под дудку старика с белой бородой, за которой скрывался дьявол. Да, он не может изменить прошлое, но может дать прекрасным глазам, на дне которых плескалась смертная тоска и животная боль, дополняемая светом меланхоличной величественной луны то, о чём она мечтала - право. Он был готов ради своей императрицы - если это сделает её счастливой - снять кольцо. - Ну неужели ты думаешь, что я настолько бессердечная?   Женщина завела пальцы под брительки, спуская их по плечам. Сорочка пролкользила по рукам вниз, задержась на мгновение на бёдрах и под своей тяжестью упала на холодный пол. Умелые пальцы добрались до грубой ткани сюртука с бесчисленным количеством пуговиц, до белой рубашки и ненужная одежда полетела в темноту. Северус с упоением рассматривал каждый изгиб женского тела. Ах, эта прекрасная фигура, похожая на восковую, готовая вот-вот расстаять от оранжевого пламени одиноких свечей. Он дотронулся до шеи, плечей, до груди и талии, становясь на колени и требовательно сжимая упругие бёдра. Стон тихий и нетерпеливый едва был услышан из-за колотившей в виски крови. Элеонора запрокинула голову, будто разрешая продолжить мужчине, начавшему жадно касаться мягкой плоти всё ниже... Болит, тянет, ноет, просит. По телу пробежала знакомая дрожь, разливаясь по крови сладкой негой. Женщина начала терять сознание, почувствовав влажный язык и горячие пальцы. Она начала медленно оседать, закрывая глаза от бешеного возбуждения, но упала не на холодные доски, а в любезно принявшую их кровать. Водоворот страсти и рваных вздохов закружил, не давая возможности опомниться.   Они не помнили когда это у них было последний раз. Больше двух месяцев назад. Весь коллапс не позволял придаться желанию тела - всё дела, дела, дела. Но так хорошо... Именно вот так, будто последний раз наслаждаясь. Элеонора лежала у Снейпа на груди, поглаживая его живот, вдыхая аромат, такой пленящий и пьянящий. Она обажала этот запах, как и зельевар, дарящий жене нескромные ласки. Обажали лежать как в раю, утомлённые и счастливые, рядом просыпаться и засыпать.   Северус крепко её обнял, закутывая обоих в одеяло словно в кокон, чтобы ничего не могло нарушить этот хрупкий покой. Элеонора улыбнулась этой защите, когда тёплая щека легла на волосы, а руки притянули за плечи и она прижалась к мужчине. Стало жарко.