Что нас терзает

Кора выбегает из комнаты ему наперерез и, победно хохоча, закрывается в ванной. Ей рано на учебу, он знает. Мать улыбается ему, когда он проходит на кухню. Но Дерек все равно замечает, как ее лицо скрывается в тени напряжения, стоит ей отвернуться к кофеварке. Дерек хочет почувствовать себя в своей тарелке. Он бродит из угла в угол, отыскивая взглядом знакомые частички прошлого. И хотя этот дом — не тот, где он прожил все детство. Не тот почерневший памятник Лоре. Но здесь все равно пахнет чем-то родным. Что он хотел бы не отпускать. Впрочем, дни его отпуска уже начинают медленно истекать, а он, кажется, только больше устал. Больше погрузился в то, к чему зарекался не притрагиваться. Физическая нагрузка всегда безотказна для того, чтобы выбить ненужные мысли из головы. Дерек надеется на отцовский турник, недовольно скрипящий под ним, на то, что он поможет. Но когда он подтягивается на счет два, ощущая приятное натяжение мышц, железяка предательски срывается со стены. Раздается грохот. Дерек так и остается лежать в проходе своей комнаты, пока краска мягкой пылью оседает на полу и на его майке, прислушиваясь к глухой боли в отбитых ребрах. Он с тоской думает, что всё в этом городе обветшало, расклеилось. И вероятнее всего, с ним произошло то же самое. Талия ушла по магазинам и, по крайней мере, не слышала шума. После завтрака она сказала ему, что со времен его отъезда в городке не было аномалий. Насколько ей известно. И что если о пропавшем парне не знают даже его родители, то вряд ли получится найти кого-то, кто знает. Если только они не отказались от него. Но люди так не делают, — добавляет она. Она не говорит ему прекращать, не говорит, что он тратит свой первый за три года отпуск на парня из прошлого. Только устало вздыхает и принимается натирать и без того чистый кухонный стол. Как всегда после смерти Лоры… В десятом часу солнце гаснет, и вся окраина Бейкон Хиллс погружается в темноту вместе с ним. Плотный мрак, пожалуй, не способны разорвать даже прожектора. Но Дерек помнит, что это хорошо. Что это поможет, если нужно. Нос обжигает холодный, сырой воздух. По плечам пробегают мурашки. И он наконец идёт прочь от дома. На этот раз он готов к неприятностям. Вроде слишком зорких соседей Стилински. Или чего хуже. Моргающие фонари ведут его по дороге, мимо магазинов, провожающих Дерека пустыми стеклянными витринами. Мимо одноименной с городом школы, чернеющей в ночи, как склеп. Дом Стайлза обыкновенный. Любой бы не заметил разницу между ним и ещё миллионом точно таких же по всей Америке. Дерек видит его из соседнего квартала и идёт тенью к нему. Ему бы надо не торопиться, но дом словно свежий след дичи, так тянет. Потёршийся, с чернеющими окнами, с запахом опустения, он печально смотрит на Дерека в ответ. Пока тот сверяется со своим планом в голове. На дверь смотреть нечего — хоть сегодня он и вор, но замки вскрывать его не учили. Прорываться сквозь стекло — разительно глупо. Он дёргает оконные рамы, обходя по кругу. Одно за одним. Крюки держат крепко. Но может… Коготь, выползающий из пальца, оказывается достаточно тонким. Дерек берется за раму и, пропуская когти под нее, поддевает крюк. Почти не дыша, сильно и резко тянет вверх окно. Ссохшееся дерево стонет, но поддается. Он падает на паркет, едва просматривающийся из-за пыли. И замирает, что-то почувствовав. Запах. Зачем-то такой знакомый, словно еще из прошлой жизни… Едва доносящийся, тихий запах. Означающий что-то далёкое, что-то важное. Он начинает вдруг кружить его голову. Дерек зажмуривает глаза. Он не хочет видеть всего этого количества размазанных образов, проносящихся перед его глазами. Стайлза, который радостно болтает: «Кто-то подарил отцу одеколон, но ему не понравился. Так что теперь — он мой». Стайлза, который вскидывает брови, закутывается в свою клетчатую рубашку и бормочет: «Что? Чего ты принюхиваешься?» На миг Дереку кажется, что он тонет в этих воспоминаниях. И он старательно отгоняет их, выводя губами бесшумно какие-то слова, складывающиеся в «я лишь хочу разобраться, в чем дело». И открывая глаза, отдышавшись, находит себя посреди все той же пыли. Он поднимается, прекрасно зная, куда ему нужно. А руки отбивают неспокойный ритм по перилам. Он знает, знает, что это глупость, но ведёт ладонью по стене и чувствует ответную дрожь. Так часто бывает: ты воспринимаешь что-то особенным образом, как на уровне инстинкта и иногда даже не задумываешься всерьез, какое обличие это нечто имело. Дереку всегда казалось, что воспоминания, которые терзают или которые больше не пригождаются, в конце концов, после всех лет заменяются другими и словно падают в какую-то яму. Вроде тех, на автоперерабатывающих заводах из всяких кино. Машина падает в зубастый рот, ее сжимает в маленький неузнаваемый кубик, больше ты ее никогда не увидишь. Дереку казалось, что он не помнит ни глупую футболку с мишенью посередине. Ни чью-то патологическую любовь к битам. Понятия не имеет, у кого был 24-й номер в местной команде по лакроссу. Но вот он здесь. И больше чем в чем-либо уверен, что именно эта, последняя дверь в конце коридора — комната Стайлза. Закрытая дверь. Должно быть, они давно выставили на продажу этот дом. Дерек так и остановился в начале коридора, не то — чтобы оглядеть путь, не то — ища в себе силы идти дальше. Здесь слой пыли ещё толще. И если бы были желающие купить, остались бы следы после их осмотров. Но не зря Кора сказала, что город пустел. Покупатели не находятся. И зачем вообще он сам здесь? Впервые он как будто чувствует неуверенность. Дерек прокашливается. В запертом доме душно. Должно быть, за дверью будут коробки с вещами. Всегда после переезда нужно что-то отдать или продать, забрать то, что не взяли сразу. А может, Стилински-старший решил оставить комнату как есть? Старые постеры, полки с вырезанными на них глупыми словами, как любят делать все подростки. Так, ненадолго. Как бы ты ни любил, ни ненавидел воспоминание, но все равно оставишь хоть что-нибудь, напоминающее о нем. Ведь «пережитое делает нас теми, кто мы есть», как сказал Дереку однажды кто-то. И может, Стилински-старший тоже решил оставить что-то на память? О сыне, который теперь далеко от дома. Дерек делает шаг. Словно он на поверхности Луны — пыль разлетается и принимается колыхаться у ног. Вокруг соответствующе Луне темно и тихо. Только слабый свет фонарей заглядывает в окно и освещает пол. Он идёт вперёд и вперёд, пока дверь не оказывается напротив. Дерек прижимает к ней руку. Нужно повернуть ручку. Что он здесь делает? Кажется, однажды он в ярости прижал к этой двери Стайлза. Только с обратной ее стороны. А что теперь он здесь делает? Пальцы падают на ручку, дешёвую. Даже в полутьме Дереку видно, как потерлась в середине бронзовая краска. Она скрипит под рукой. И он вдруг замечает, как сердце тяжело стучит. Будто Стайлз, все тот же, худой и несносный, язвящий в ответ на каждое его не терпящее возражений слово, все тот же Стайлз из прошлого окажется за дверью, где-нибудь там, уснувший среди бардака, сидя или вниз головой. Или, может, он составляет очередную картотеку по существам, решившим забрести в их город прямиком из страшной сказки и покусать чей-нибудь бочок? Ничего, эти существа ещё не знают, что Стайлз тоже герой сказки. И обязательно найдет на каждую нечисть оружие… Но Стайлза там нет. Дерек сжимает ручку и чувствует, какая она хлипкая. Ещё немного и… Сирена. Она оглушает его в тишине дома так громко, что он автоматически нажимает на ручку и приоткрывает дверь. Черный мрак расползается оттуда. Но Дереку не до того. Он мгновенно падает на колени, пригибаясь под окном. По стене ползут сине-красные блики. — Не могут же они следить за этим чертовым домом! — бормочет он сквозь зубы. Дерек пытается понять, не отдаляется ли звук, но сирена замолкает, и через некоторое мгновение тишины раздается приглушённый хлопок автомобильной двери. Кто-то сонно кричит, спрашивая, что случилось, и в ответ Дерек слышит уже знакомый хриплый голос Пэрриша. — Ничего такого! Сработала сигнализация. Видно, в дом забрался енот. Мы просто проверим. Все в порядке. — Конечно, енот. Кто же ещё, дорогой новый шериф… Не скажешь же ты им, что вы следите за слишком неподозрительным гражданином их любимого Бейкон Хиллс, — Дерек едко шипит, прямо как Джексон, обращенный в каниму. Он не хочет думать, что и вправду нарушает закон. Это известно, они будут искать Хейла именно в этой комнате. Проклятой комнате, в которую ему понадобилось забраться. Хотя Дерек прекрасно знает, что не найдет ничего, кроме возможности разбередить старые воспоминания, которые раньше невыносимо мучили. Дерек сам приведет их к себе по своим следам. И ведь он даже не задвинул за собой оконную раму. Пара минут, и это обнаружится. Но по крайней мере у него есть эта пара минут. Он подползает к окну, тихо-тихо выглядывая. Пустая машина. Оба наверняка обходят дом по кругу, думая, что он испугался и бросится бежать. Но они связались не с молодым глупым волком. Вокруг дома густые деревья. Ему только бы оказаться за ними. Дерек оглядывается. План быстро растет в его голове. Он тянет руку назад, к двери, что напротив комнаты Стайлза, крайне надеясь, что это не кладовая. Въевшиеся в стены запах порошка и застоялой воды ударяют в нос. Душевая, с окном, занавешенным жалюзи. Он хмурится, но уже облегченно, и делает широкий шаг внутрь, закрывая дверь, словно никого тут и не было. Он снимает крюк и поддевает окно, как можно беззвучнее. Он полностью сосредоточен. И все равно тихо вздрагивает, когда слышит, как во входной двери поворачивается ключ. Настолько он напугал старика Ноа? — Это полиция округа Бейкон! — приглушенно зовет голос Перриша. — Не создавайте сопротивления! Мы просто хотим поговорить. Дерек только крепче вцепляется в оконную раму, все тело напрягается, словно готовое к удару. Въевшийся в стены запах порошка и застоялой воды чуть раздражает нос. Лестница тихо проседает под шагами. Ну конечно, они догадались, что он направился в комнату Стайлза, — зудит мозг. Вот только… Для чего, по их мнению, ему это понадобилось? Жаль, не удастся лично спросить. По коридору медленно и осторожно ступают. Дерек спокоен. Он отвык от такого. Не зря тщательно путал след, бежал через пять штатов — лишь бы снова не нашелся кто-то, желающий поохотиться на него. Но, как оказалось, такие умения не забываются. Даже сердце ровно стучит, успокоенное повторением трех слов. Оглушительный удар раздается в тихом доме. Дверь бьётся о стену, распахнутая. Новый шериф и его помощник что-то кричат. Но Дерек уже не прислушивается к этому. Тело само несёт его в сторону леса. Гулко ударяются о землю стопы. Они как всегда выбрали неверный путь… — Дерек, проснись! — настойчиво шепчет кто-то. Резко поднимаясь на кровати, Дерек признает голос Коры. Он видит ее, просунувшуюся в комнату ровно на половину и с зубной щеткой в руке. В комнате стоит сонная тишина полудня. Из-за двери доносится вещание NewsNation. Талия громко стучит ножом. — По телевизору говорят, что шеф полиции пропал, — испуганно произносит Кора, сгоняя с него остатки сна.