Что нас терзает

Как много ты можешь вынести? Их симбиоз с Кэтрин начался почти два года назад. И Дерек соврал бы, сказав, что легко обзавестись соседом после стольких лет холостячества. Холостячества, затворничества и одиночества. Но дело еще и в том, что наглее он бы соврал, сказав, что будет скучать по ушедшему. Те времена были хреновыми, говоря прямо. Неудивительно, что именно тогда, как раз перед появлением Кэт, в его голову стали прокрадываться мысли, что, может, только может… пора ему освободить для кого-то другого «невероятно просторную и незабываемо уютную» квартиру на 5320 Шеридан-Роуд? А потом Кэт появилась, и энтузиазм, с которым она приняла рухнувшее на нее положение друга, поразил Дерека. Энтузиазм, с которым она принялась наполнять жизнью пустующие комнаты, перетаскивать бездомные цветы в пластиковых горшках. Решительное желание заполнить все пустые шкафчики чем-то, что походило на пищу. По старой памяти он ждал подвоха. Только через некоторое время внезапно поняв, в чем заключалось такое рвение. Вот так просто. Кэтрин чувствовала себя прямо как он — до смерти одиноко. И все равно холодок, вероятно, сквозил в его взгляде, потому что иногда Кэт вздрагивала, встречаясь с ним в коридоре или на кухне. А потом ее взгляд обязательно понимающе смягчался. Она не обижалась на его недоверчивость. Её устраивало всё в их совместной оплате жилья, словно они были студентами; как и в том, чтобы в иной час устроить серьезную полемику на глупые темы или посмотреть заумный артхаус. Им с Кэт было выгодно существовать вместе. И воспоминания о том, как он жил до нее, заставляют Дерека чувствовать неприятное копошение в затылке даже сейчас. Так что он больше об этом не вспоминает. Теперь все хорошо. Это тогда ему казалось, что работы через край, и если потерпеть, то через мгновение, вот-вот, все изменится. Станет легче. Ведь телефон постоянно вибрировал, словно кресло в IMAX. Его спрашивали о возможности сделать работу немедленно, просили добавить экстренные правки, требовали сделать скидку для знакомых, кидали. И каждое утро это начиналось заново. Он смотрел на стену в душе, на монитор, на кусок подушки перед глазами. И всё это казалось одним днем. Одним днем, из которого он не выберется, как и из-под этого зоркого внимания всех вокруг. Казалось, он был рожден ради этого. И не на что было жаловаться, так работает весь мир. Но в один момент… все действительно стало слишком плохо. Дерек понял это, когда заметил, что вчера был август, а сегодня за окном повалил снег. С Кэт они встретились в феврале. И хотя, может, эта история не подходит для рассказа маме, они знакомятся в интернет-магазине. Она пишет весело-саркастичный отзыв на наушники, которые Дерек стоически пытается выбрать на протяжении пяти часов, и он, с ником ALFA32, от скуки на него отвечает. Это так и кричит всему миру о том, как ALFA32 жалок. Но зачем-то Кэт отвечает тоже. Девушке всего третий десяток. Когда они продолжают общаться по сети, оказывается, она хочет куда-то сбежать. Из ее Майнота в его Чикаго ей лететь на самолёте десять часов, а ехать на поезде — четырнадцать. Кэт ненавидит летать в самолётах. В поезде же замучается и обладающий самым огромным терпением человек. Однако она все же решается на отчаянную идею Дерека уже спустя неделю. Кэт наотрез не любит готовить, только мыть посуду. Ещё она умеет здорово слушать, когда отнимает у посудомоечной машины работу. Получается что-то вроде сеанса медитации. Для них обоих. Впервые за тысячу лет Дереку кажется, что внутри прорвало дамбу, и теперь все пережитое мчится, мучительно ноющее и царапающее, мчится в водосточную трубу вместе с яблочной пеной. Однажды Дерек говорит ей о Стайлзе. И очень долго слушая, пока они успевают вдвоём сходить в кофейню и повидать уток в парке, а сумерки полосами расцветают над городом, так что даже сонные бродяги уходят под свои навесы, она только молчит. А после бросает в воздух что-то непонятное, но очень болезненное. Должно быть, лейтмотив какой-то песни. «Как много ты можешь вынести?» — повторяет она снова и качает головой. Хэйл думает об этом, ступая по лесу в абсолютной тиши. Делая шаг за шагом, дающиеся ему непросто. Мозг старательно выуживает из темноты позади глаз всполохи воспоминаний. Неподдельное, почти чужое удивление Скотта. Первый раз, когда Кэт помахала ему из глубины блинной на Грин-Бэй, где они договорились встретить друг друга. Последний раз, когда он видел горький взгляд Стайлза. Разозленный взгляд Ноа, говорящий ему уйти. Словно во всем этом он может найти дорогу. Приведшую его сюда, в этот лес. Словно он отыщет путь наружу. Дерек бредёт, кажется, не так уж и долго. Но, судя по туманным коридорам между деревьями, скоро светает. Он вытирает рукавом холодную каплю, скопившуюся на переносице. Всё видимое вокруг — пурпурные, еле светящиеся сумерки да черные стелы деревьев. Те уходят высоко в небо и пропадают в темноте. Он даёт себе слово не смотреть туда больше, потому что голова начинает кружиться. Из густых теней проступает земля с обвалившимися склонами, вымытые дождем овраги, и приходится прикладывать усилие, чтобы не спотыкаться на неровностях. В голове закрадывается странная мысль, что этот лес вырос на взрытом поле. И еще Дерек не уверен, по-прежнему ли он в Калифорнии. Ориентира у него нет. Местность медленно поднимается вверх, и деревья, как кажется, слегка редеют, так что он продолжает ступать изо всех сил. Ему бы только найти расчищенный участок. С него будет видно, куда идти. Кажется, что-то такое говорил отец. Или, может быть, Лора. Так или иначе, он хватается за эту мысль когтями и клыками. Спустя где-то час у Дерека подкашиваются ноги. Тело свинцовым грузом валится на землю прямо лицом вперёд. Он медленно прощупывает нос. Кажется, крови нет. Над головой, в высоких, похожих на секвойи соснах бледнеет небо. Посветлело совсем немного. Он по-новой обводит глазами вымытую яму под корнями, в которой лежит его большое, надломленное тело. Дерек переводит взгляд на руку. Пять. Только лишь пять. Не сон. Он дает себе совсем немного времени, а потом продолжает идти дальше. В лесу ему не страшно. Даже в этом, где он впервые и не знает, как здесь оказался. Дереку в лесу не страшно, но страшно за Стайлза. Может, он тоже был здесь? Очутился в чаще вместо собственной комнаты. И другие, не отыскав, так и забыли его. Вычеркнули из памяти эту неразрешенную проблему. Он жалел, что Талия не могла ему ответить сейчас, бывает ли такое у людей. Проходит несколько минут после этих кусающих его внутренности мыслей, когда Дерек натыкается на что-то знакомое. Сначала он думает, что слишком сильно погрузился в воспоминания. Теперь многое из того, отчего он бежал так старательно, забравшись на 23-ий этаж, вновь возвращается. Однако когда он все же прислушивается к воздуху вокруг… Быстрая мысль, порождение надежды проносится в его голове. Он точно чувствует тягучий запах человека. Или, нет… Он втягивает холод и сырость леса, заполняя ими легкие до самого дна. Нет… Всё-таки показалось? Впрочем, нет, какой-то легкий запах всё же чуть касается его, лёгкий и ускользающий, словно обрывок сна. Всё же он вроде бы действительно есть. Дерек не успевает принять решение, как его тело само подается вперед, следуя за этим дуновением. Деревья, деревья, деревья. Он бросается дальше, уже не экономит силы. Сосны — больше не часть огромного лабиринта, только препятствие. Ноги скользят по глиняным холмам, и Дерек обдирает ладони о ветки, корни и камни. Ему бы превратиться в волка сейчас, чтобы махнуть огромным и сильным прыжком через чащу, но он слишком устал за последнее время. Слишком обессилел для выматывающего превращения. На очередном падении из-за заплетающихся ног Дерек думает, что он мог выдумать себе этот запах. А потом с новой радостью понимает, что способен расслышать смесь машинного масла и жжёной одежды. И чем ближе он, тем страннее эта смесь ему кажется. Неужели он вышел на Пэрриша-цербера? Он почти летит, когда дым бьет его в нос и опасность заставляет его замедлиться. Хэйл с трудом переходит на опасливый шаг. Наконец, с большой высоты перед ним предстает земляная впадина. Похожая на ту, из которой он пришел. Ее края надёжно укрывают дно от ветра. Неудивительно, что внизу, в утреннем тумане обнаруживается маленький рыжий огонек. Дерек видит крохотную неподвижную фигуру подле костра. Осторожно подступая, Дерек внезапно задумывается: что если это окажется видением? Снова будет обманом зрения. Пожалуй, это даже бы не удивило его, он бродит всю ночь без сна. Дерек чувствует, что, наверное… нет, он не будет в обиде на кипящий без устали мозг. Или, возможно, он себе лжет. Огибая резкий спуск, он с облегчением рассматривает грязно-зеленую плащевку полицейского. Некрупная фигура, стоит ему негромко шагнуть ближе, вдруг шевелится. На Дерека оборачивается человек. Помощник шерифа, Дерек знает это. Только он, кроме Пэрриша, может быть здесь. Через десяток футов Дерек может сказать, что это точно помощник. Он видит его семиконечный значок, поблескивающий из-под грязи. Они смотрят друг на друга, словно удивленные до ужаса олени, и Дерек с трудом заставляет себя проронить первое слово. — Привет! — произносит хрипло он, поднимая ладонь. — Вы же помощник шерифа, не так ли? Поисковая группа из добровольцев отправилась прочищать лес в поиске вас. И я тоже. Помощник, какой-нибудь Рональд или Кевин, дёргается и поднимается. — Правда, я сам немного сбился с пути. Вы не знаете, как мы далеко от города? Или от шоссе? — пытается Дерек. Он поздно чувствует, что что-то идёт не так. Парнишка совсем молодой и нерасторопный. Но Дерек терпеливо ждет от него хоть чего-нибудь: может, ужас, удивление. Помощник вдруг расплывается в улыбке. — Хэй? — произносит Дерек, потому что на ум не приходит ничего получше. Этот Кевин молчит, и Дерек делает пару шагов навстречу к нему, замечая выложенные в линию на земле палочки, лоскут ткани, фонарь и какой-то мусор, похожий на обломки пластика. — Вы давно здесь? — спрашивает он, хмурясь. Отчего-то внутренний инстинкт теперь рычит, что лучше бы он не останавливался рядом с копом и не говорит с ним. — Эй, вы в порядке? Когда Кевин приближается, Дерек с удивлением отмечает, что тот едва достал бы ему до плеча. Точно как Стайлз. В желтоватом туманном сумраке помощник напоминает скелета. Пробившийся издалека бледный луч стекает по его худой щеке, не доставая до потемневшей глазницы. Этот Кевин делает неуверенный шаг, смотря на него. Дерек чувствует, как волоски на собственном загривке встают дыбом, хотя причины для этого… нет? На секунду Дерек отвлекается на это. А потом Кевин бросается на него, обхватывая руками. Дерек ориентируется быстро, напружиненные ноги готовы среагировать, если его попытаются повалить на землю. Но Кевин вдруг сжимает его тощими руками и дрожаще выдыхает: — Ох, боже… — Кевин? — Дерек тихо хлопает его по спине, словно утешая ребенка. — К-келвин, мистер. Я заместитель шерифа Келвин Дамфрис. А вы… вы ведь тот самый Хэйл, я не ошибся, ага? — он силится рассмотреть Дерека, как ему показалось, сквозь слезы. Дерек утвердительно кивает. А затем на всякий случай добавляет: — Он самый, Келвин. Я… — он собирался сказать, каким образом напал на их со шерифом след, но мозг вовремя напоминает, что помощник со свихнувшимся Пэрришем хотели его арестовать, когда он проходил неподалеку от дома Стилински. Так что он продолжает, исправившись: — Весь город ищет вас. — Весь город? — удивляется Келвин, и сквозь пыль и грязь, налипшую на его щеку, проступают черты совсем молодого лица. — А я думал… Ну ладно. Скажите лучше, вы тоже… Вы ведь тоже здесь… Дерек задумывается. Этот Келвин Дамфрис смотрит на него с затаенной радостью и ужасом человека, только недавно въехавшего в Бейкон Хиллс. Дерек знает, что он хочет спросить. Но стоит ли отвечать? — Хочешь спросить, как я нашел вас? Тогда отвечу честно: я не знаю. Видимо, зашел глубоко в лес, пока искал вас, — как можно спокойнее говорит Дерек. Он смотрит на помощника, и понимает, что это не сработало. У него даже с собой нет рюкзака, которые берут с собой те, кто намеревается помочь пострадавшим. И помощник, должно быть, тоже отмечает это, потому что вдруг озаряется осознанием. — Чушь, вы были там! В этом проклятом доме. В доме парнишки, которого все решили забыть. Дереку во второй раз за этот день кажется, что у него вот-вот случится инфаркт. Или, по крайней мере, приступ паники, какие были у астматика Скотта, когда он был еще совсем зелёным. — Откуда… — В том и дело, — оживляется помощник. — Я долго пытался понять, что же мне в этом всем кажется знакомым. Но как не пытался, в голове было пусто. Не мог вспомнить. — И как же у тебя получилось? — А стоило провалиться сюда — и как в голову ударило. У Ноа Грегори Стилински был не то сын, не то пасынок. Взрослый, его… — помощник вдруг останавливается и смотрит на Дерека так умоляюще, что чуть глаза не вываливаются. — Я вам все расскажу. Только выведите меня отсюда. — Обязательно, — как можно спокойнее пытается сказать Дерек. — Как долго вы с Пэрришем здесь? Помощник шерифа улыбается с неожиданным усилием. — Не хочу прозвучать глупо, но, честно говоря, с момента как Перриш ушел и появились вы будто год прошел. Теперь Дерек по-другому оглядывает весь этот лес, ощущая, как пробегают мурашки под курткой. — Почему вы не попытались выбраться вместе? Келвин вдруг заходится смехом, но тут же шипит, и Дерек замечает, как тот переносит вес на одну ногу. — Банально, знаете, мистер Хэйл. Прямо как во всех хрониках про потерявшихся в дикой местности. Я поскользнулся и вывихнул ногу. А рация даже не ловила, — он махает позади себя, и Дерек с расстройством понимает, чем был тот разбитый кусок пластика. — Так что Пэрриш сказал мне ждать и отправился искать помощь. Но как видите, он… он так и не вернулся за мной, ага. Дерек хмуро смотрит в глубь леса, чувствуя, как горечью оседает в тишине, а может, внутри груди голос помощника. Где-то там, среди деревьев, миллиона открывшихся ему с возвышения деревьев… заплутал сам цербер.

***

Дерек не пробует помочь парнишке с ногой. В полевой медицине он не силен и, оглядывая неприятно раздувшуюся щиколотку, в который раз в этом убеждает себя. Светает. Длинные тени полосуют землю. Оказывается, что запах горелого тряпья шел от того самого костра, который развел Дамфрис. И теперь эта вонь развевается вместе с помощником, которого Дерек несёт на спине. Келвин болезненно шипит каждый раз, когда задевает Дерека ногой. А в остальном — всё почти неплохо. Воды у них нет, только бесполезная теперь краска. Еды тоже. Дерек не уверен, как долго могут протянуть без всего этого люди, так что он надеется найти воду как можно скорее. Что-то подсказывает ему: ручей всегда выводит к реке. Река — к людям. Келвин больше ничего не говорит. О доме, о Стайлзе, об их странном перемещении. И Дерек не спрашивает; кажется, что тогда молодой помощник совсем обессилит… Дерек с трудом заставляет себя не спрашивать. Только прокручивает в голове: «Сказал, что его все забыли. Он знает, что его все забыли». Да потирает бок, на который будто давит что-то. Вот она, его нетренированность. Уже внутренности колет от нагрузки. — Послушай, Келвин, — начинает Дерек, когда они пытаются отдышаться на вершине холма, на который поднимались, кажется, вечность. Келвин в их путешествии в общем-то не двигается, хотя и обещает, что если отдохнет ещё немного, то пойдет своим шагом. Однако он выглядит выжатым не меньше Дерека, и это уже серьезно. Неудивительно, что Пэрриш ушел за помощью. Удивительно — почему не вернулся. — Эй, Келвин, — повторяет Дерек, когда тот не отвечает. — Почему ты… Вернее, нет… Как ты себя чувствуешь? На этот раз Келвин поднимает голову к нему. Он привалился к дереву, и под распахнутой курткой у него видна сырая белая майка. Дерек старается не пялиться на это. — Не так уж плохо. Мистер Хэйл, как думаете, долго мы ещё будем идти? Вдруг что-то стряслось, и шеф не пришел в город? По чесноку, в последнее время у нас и так всё было не слишком спокойно. Мне нужно быть. — Будешь, — кивает ему Дерек и мысленно прибавляет «если мы найдем дорогу». — Но слушай. Что все-таки происходило в городе в последнее время? Ты сказал «было неспокойно». Келвин странно смотрит на него и только потом отвечает. — Ага. Мягко выражаясь. Это началось… Началось пару лет назад.