Что нас терзает

На мгновение Дереку кажется, что в кухне находится кто-то другой, а не он. Кто-то другой резко, грохоча стулом, поднимается и бросается вон из кухни. Дерек же остаётся наблюдать за смиренными лицами сестры и матери. Кора тихо предлагает маме ещё кукурузы. Тишину нарушает только сердце неизвестного, дребезжащее под ребрами так, что слышно во всей округе. Но нет, это точно не Дерек, — в нем сердце не стучало с самого отъезда из Бейкона. И все же, вот оно, его тело: несётся через кухню, столовую, лестницу, до тех пор пока Дерек не оказывается в своей комнате и не втискивается в угол, словно там отыщется больше воздуха. Словно он напуганный неизвестной болью пес. В груди всё сжимается. И Дерек, открыв рот, пытается дышать, насильно впуская в грудную клетку воздух и выгоняя его наружу. Он опускает глаза на свою ладонь, вытягивая ее перед собой. Кожа холодно-белая в темноте. Пальцы изъедены физическим трудом, крепкие, с широкими костями. Он прикрывает глаза на секунду, вздохнув, а потом считает. Один. Два. Три. Четыре. Стайлз берет его руку, слабо сжимает жилистые пальцы. «Продолжай считать, Дерек», — звучит голос подростка. Это воспоминание, такое далекое, лениво выуживается из глубины памяти и неожиданно обрастает насыщенностью красок, словно последний ужин с матерью и сестрой. Голос Дерека осипший. Он продолжает считать вслух. Пятый… Шестой. В темной раздевалке школьной команды по лакроссу глаза Стайлза почти черные, и он не сразу может увидеть в них панику. Дерек моргает. Дерек выдыхает. И тихо-тихо произносит в голове: Стайлз. То, от чего он бежал через половину Америки. Тот, кого теперь, когда все забыли, один он помнит. И это не сумасшествие. Стайлз. Дерек прикрывается ладонями, словно его морозит. Хотя он не усомнился ни на секунду, что Стайлз не был выдумкой его загноившегося от травм разума. Что Скотт всю жизнь не был один. Что Ноа Стилински не был один. Однако теперь словно и весь остальной мир подтвердил его правоту. Дерек зажмуривается. А потом позволяет слабой улыбке коснуться своего лица, как утреннему лучу. Облегчение появляется так неожиданно, что ощущается словно он наконец выбрался их ужасных кошмаров. Ни о чем больше думать не хочется. Да и невозможно. На этот раз все иначе, он знает это. Луна улыбается ярче прожектора. Тени от фонарей несутся вперёд него, все норовя сорваться на бег. Холодный ветер забивается в лёгкие. Но он рад, он рад. Он скалится в ответ холоду и луне, не радостно и не злобно. Только упорство стучит в висках. А сердце бьется в груди, как зажатая в кровожадных мальчишеских пальцах мышка. Дерек чувствует, как с болью, словно по кускам, отмирают его старые части внутренностей и вырастают свежие под этим затяжным бегом. Тело перерождается. Он перерождается. План сложился до того мгновенно, словно он проработал его ещё в момент, как увидел эту возможность. Половина города прочесывает лес в поисках драгоценного шерифа во главе с Ноа Стилински. Вторая половина боится хвост высунуть. Ехидная мысль колет его: если бы Дерек знал, что вломиться в комнату к Стайлзу станет так просто, он бы похитил Пэрриша сам. Хэйл не выдерживает и между бегом брешет, задыхаясь. Эхо его смеха тает в низких тучах, закоптивших черное небо. Улочки сужаются, выстраиваясь в одну дорогу, ведя его к этому дому уже в третий раз за неделю. Может, что-то сверхъестественное притягивает его? Дерек, честно говоря, уже не удивится. И, наверное, не расстроится. Он готовился. Секунды медленно текли, нехотя оставляя часы до ночи. И Дерек провел последние минуты на кровати, смотря на время, следя за ним. Внутри, как воспаление, разрасталась тревога, что если он хоть на чуточку «опоздает», то источник его бессонных поисков — Стайлз — исчезнет навсегда. И теперь он посреди омертвевшей улицы: несется так, что подошва кед колотится об асфальт. Издали кажется, словно кусты, тянущиеся от леса, заплели подступ к дому, вызывая смутные ассоциации с детскими страшилками. Соседние дома спят, ни одного горящего окошка. Фонарь у дороги одиноко мигает. И на секунду Дерек видит его. Спящий под деревом в тени дома старый джип. Но он приглядывается, и это лишь дрожащий в сумраке воздух. Застывшая после заморозков грязь — ровная, как залитый асфальт. Никаких следов жизни. Никаких штрихов от кроссовок. И все же кажется, словно стоит заглянуть в окно, и Стайлз окажется где-то там. Запертый дух, замурованный внутри стен. Но где же он на самом деле? И что Дерек надеется найти? Он уже не задаётся этими вопросами, он просто не знает. Может, сегодня и вправду последний шанс все понять? В таком случае хорошо, что он пришел не с пустыми руками. Интернет всегда был полезной штукой. Его Стайлз-то точно это ни раз подтверждал. Дерек останавливается на бордюре перед домом и аккуратно огибает его, углубляясь в окружающие сизые кусты. В эту секунду он рад до печенок, что родился не человеком. Дерек оглядывается, удостоверяясь, что никакой запоздавший бдительный старик не увидит его с дороги. А затем устремляет взгляд в темноту. Интернет сказал ему, что датчики охраны делятся на три типа. Дерек осматривает косяки дома. Есть датчики, реагирующие на движение. Они лениво сканируют все вокруг в семидесяти футах инфракрасными лучами. Дерек исследует каждую крохотную неровность под двухъярусной крышей. Эти датчики размером меньше компьютерной мыши прячут как можно укромнее. К счастью, их нужно только отыскать, обойти и покрыть краской. Ничего сложного. Дерек высовывается из кустов и делает широкий шаг длиной в одну секунду. Замирает. Ждёт пару мгновений. Делает ещё несколько шагов. Земля под ногами скользит, и это похоже на игру «Замри!», когда Дерек пытается не шевелиться. У него в глубоком кармане толстовки баллончик с серой краской. И звенящая тревога от того, что стоит ему ошибиться, и сюда ломанутся все полицейские, оставшиеся в штабе и стерегущие дом Ноа. Стоит Дереку ошибиться, и он точно сюда больше не попадет. Он перепрыгивает лужу и слышит всплеск задетой пяткой воды. Мгновенно каменеет в плечах, нервно оглядываясь на дом. Второй тип датчиков реагирует на звук. Как правило, звонкий и громкий — вроде звона разбитого окна. И Дерек все же надеется, что ему не придется ничего крушить в этот раз. До входной двери дома остается футов двадцать, как семь широких шагов. Дерек оглядывается в темноту ещё раз, а после мчится на место ближе. Воздух холодный, так что даже встречает дыхание паром, однако Дерек ощущает, как капля пота застывает над его верхней губой. Она щекочет, а по спине пробегает жар от перенапряжения. Почти смешно, как он обессилел за эти несколько лет без серьезных тренировок. Он делает несколько рывков, замирает, а потом снова, и дом все ближе. Дерек впивается глазами в каждую щель на окнах, чтобы рассмотреть датчики. Хочется, чтобы они мигали красным, подсказывая. Но ничего не происходит, и пальцы только постукивают по алюминию баллончика. Третий тип датчиков — датчики соединения, магнитные. Они крепятся у створок дверей или окон и срабатывают, стоит кому-то разъединить «цепь». Дерек всей душой надеется, что у Стилински стоят именно такие. Потому что если они не среагируют на неодимовый магнит, который достал Дерек почти за две сотни на eBay, то это будет крайне невесело. И все же, когда Дерек наконец прижимается грудью к лицевой стене дома, у него ощущение, что половина работы теперь точно сделана. Он дышит через раз, словно трижды оббежал Гранд-Каньон. Но это ещё далеко не конец, и мысли об отдыхе приходится отогнать. Где-то в затылке въедливо шепчет мысль, что стоило позвонить Кэт. Она-то бы непременно нашла кого-нибудь, кто умеет взламывать электронику охранных систем, и не пришлось бы сражаться с ними камнем и палкой. Но Дерек устало отмахивается. Нет, он бы не стал просить ее о помощи, — она знала о Стайлзе. Она знала, возможно, слишком много о Стайлзе, и Дерек знал, что Кэт не одобрила бы все это. Дерек постукивает пальцем по кнопке баллончика и продолжает оглядываться. Теперь, помня, как Пэрриш и его помощник прибыли за пару минут после его появления, Дерек видит дом чертовой шпионской крепостью. Даже вот, кнопка пожарной сигнализации выглядит как средство слежения. И как же это он вообще остался цел в прошлый раз, не порезанный на кусочки лазерами? Лазеры… Интересно, делал ли Стайлз в свое время такое сравнение, видя, как в его доме появляются все эти гаранты безопасности? Дерек поднимает голову и напряжённо смотрит на датчик пожарной безопасности над входной дверью. Краска с шипением и цокотом заливает маленькое чёрное отверстие вместе с частью фасада. Нет, если Стайлз вернётся и попробует отругать его за испорченный вид дома, то Дерек заставит его лично выуживать из стен каждый проводок. В городе, где на Хэллоуин жителям не надо надевать костюмчики, чтобы быть кошмаром всех живых, эффективнее пользоваться аконитом. Дерек усмехается и принимается за работу. Он оглядывается в поисках похожих датчиков и одновременно примеривается к окнам. Как он и думал, окно, через которое пролезал в прошлый раз, наглухо заперто и на этот раз не хочет поддаваться совсем. Лунный серп заходит за тучи, и становится значительно темней. Так что Дерек мысленно кланяется предкам за исключительное ночное зрение. Одно из окон шатается более хлипко. Дерек действует быстро. Когда створка поднимается вверх, он прижимает уже тянущийся к маленькому черному квадратику на раме супермагнит. Что-то приглушенно щелкает. И Дерек, не медля, отходит в подлесок. Едва убедив себя прождать ровно десять минут, он возвращается. Вокруг тихо, и кажется, его манёвры сработали. Тогда Дерек поднимает раму до конца, стараясь не задеть крепко прилипший магнит. А потом протискивает плечи в половинку окна во второй раз за последние дни. Когда ноги ступают на пол, Дерек наконец-то позволяет себе выдохнуть с облегчением. Ему почти хочется хохотать, так счастливо он себя чувствует. На этот раз все кажется совсем другим. Дом уже не чужой ему, и Дерек оглядывает его не торопясь. Он оказывается, судя по всему, на кухне, а слева из-за стены виднеется скромная гостиная. В темноте проступают выцветшие обои в мелких розочках, выбранные, вероятно, еще матерью Стайлза. Дерек не может не улыбнуться этому. Запылившийся дом еще хранит следы жизни. Стопка газет брошена на обеденный стол. Несколько окон задернуты шторами. Будто хозяин только недавно вернулся домой и, не собравшись с силами дойти до спальни, уснул на первом этаже перед телевизором. Дерек почти уверен, что когда-то всё так и было. Когда долго живешь один, не хочешь лишний раз оглядывать свое пустое жилище. Помимо газет, кухонный стол пустует. Он в чехле белой пыли, как и весь окружающий гарнитур. Но за столом, словно совсем реальные, сидят и болтают ногами Скотт и Стайлз, обрисовывая новое дело и поглядывая, не идет ли Стилински-старший. Думать об этом и приятно, и горько. Дерек оглядывается, надеясь увидеть ещё что-нибудь приметное, а потом натыкается взглядом на пожелтевшие газеты по-новой. Он поддевает вторую, не так сильно покрытую пылью, и смотрит на число. События устарели в последней газете на целых два года. Два года, что Хэйл не появлялся в Бейкон Хиллс, — вдруг понимает он. На этот раз Дерека ничего не останавливает. Пыль шуршит от каждого шага, как пергаментная бумага. Он сосредотачивается на этом звуке, чтобы судорожно не рваться вперёд, в заветную комнату. Он помнит: шериф и его помощник отчего-то пропали. И теперь нужно было опасаться не только сирены или себя. Но и чего-то неведомого. Что Дерек ненавидел всю жизнь. Протёртые годами перила дрожат от касаний, как обрадованные хозяевам псы. Второй этаж медленно вырастает из-под земли и перед Дереком появляется уже неплохо знакомый ему коридор. На полу виднеются четкие следы от военных ботинок. Он ступает прямо по ним, как по карте. Из темноты углов следят неподвижные тени. Дерек ежится, но движется вперед. Старый пол скрипит, сгорбив под ним спину. И наконец он видит нужную дверь. Самую заурядную, такую, за которой обычно прячут кладовки в детективных кино — до того она неприметная. Серая, потрёпанная временем. Под ногой щелкает доска, и Дерек беззвучно ругается, ощущая как мурашки не от холода расползаются по нему. Финишная прямая. Пара футов. В голове шумит, точно там бьется буря. Хочется спрятаться, как наученная чутьем птица. Дерек растерянно моргает, подойдя ближе и рассматривая ее. Стертая краска, мельчайшие царапинки, оставленные временем, жизнью. Дерек прикрывает глаза, проводя по ним большим пальцем. Он так скучал. Он так сильно… скучал по тому, кто здесь жил. Дерек устало приваливается лбом, готовясь ощутить запах краски и старого дерева, когда дверь легко раскрывается от его толчка, и он проваливается внутрь. Ощутив перед собой пугающее ничто, он хватается руками за воздух позади себя, надеясь уцепиться за косяки двери, но пальцы слепо перебирают пустоту. В лицо бьёт резкий запах грязи и напитавшихся воды листьев. А потом ему прилетает по голове.

***

Дерек процарапывает пальцами по чему-то жесткому, отрывая себя от земли. Уши распознают цыканье всполошенных насекомых, и он открывает глаза. Стоя на коленях, он четко может распознать две вещи: как медленно намокают его штаны, впитывая влагу от земли, и как ему тяжело дышать. Дерек оглядывается, спеша найти что-то похожее на объяснение всего происходящего. Но вокруг только склоняются унёсшиеся ввысь сосны. Среди их скудных крон в глубокой синеве часто-часто перемигиваются звёзды. На миг Дерек теряется. Такого он точно не мог ожидать. Он пытается поймать носом потерянный запах пыли. Но вокруг пусто, ослепительно пусто, одна свежесть и холод лесной ночи. В голове тихо. Медленно доносится мысль: он снова потерял Стайлза. Дерек схватился за голову, болезненно щурясь. Даже боль во всем теле от неожиданного падения показалась ему не такой существенной, как это осознание. Дерек сжал зубы, руки сами собой обратились в кулаки, дыхание сбилось. Он опять упустил его. Его надоедливый, его вечно попадающий в проблемы Стайлз в очередной раз за эту неделю выскользнул из его, Дерека, ладоней. Впрочем… Что-то едко подметило в Дереке. Может, он никого не упускал? Может, ему лучше все-таки было смириться с тем, что никого с таким именем на самом деле не существует, и притвориться, что он ничего не помнит, как и все. На его долю просто выпал еще один удачный шанс. Притвориться, что его отъезд и исчезновение какого-то подростка никак не связаны. — Нет! — вспыхнул Дерек, одергивая себя. Чего бы ему или другим жителям этого города не хотелось, Дерек как-то здесь оказался… В голове у него сохранилось отчетливое воспоминание: он поднялся по лестнице, он вошел в комнату, которую отлично знал. Знал, как выглядит дверь, знал запах лака, трещины на поверхности, потому что именно ее он сам не раз открывал и закрывал с обратной стороны, когда им со Стайлзом требовалось поговорить. Когда Стайлз нуждался в помощи и не хотел, чтобы отец слышал, как он шипит от боли. Когда Дерек нуждался в том, чтобы остаться в его комнате на ночь, оправдывая все опасением за безопасность Стилински. Так что Дерек Хэйл определенно был там, прежде чем с размаху свалиться сюда. Он прищурился, поглядев на свои ладони. Пальцев только пять, не больше. Значит, это и не сон.