Мнимый Демон/Затмение

Занавес.       Звонок завершает представление, и всё поместье медленно опускается в пучину темноты. В сон настолько глубокий, что никто не восстанет, не проснётся до пятого дня. Встреч больше не будет. — Это было довольно просто, — меланхолично произнёс я, смотря на японское поместье, ставшее, казалось, «моим» домом. — Хотя, с другой стороны, прошло всего четыре дня. Маловато времени для того, чтобы привязаться. Мне не с кем прощаться и нечего взять с собой. «Увидимся», — я машу рукой и ухожу со сцены. Тихое поместье остаётся позади… навсегда. Скоро наступит новый день.       На четвёртую ночь чёрная луна убивает меня, и я остаюсь позади. Вот это основание и необходимо было уничтожить. Желанию будет положен конец, а головоломка будет собрана. Для этого я собирался заполнить собой бездну, которая породила пустоту. Улица сменялась улицей. — Гх… — я продолжал идти, подавляя крик, постепенно приближаясь к самому высокому зданию в Синто.       С этой башни я собирался дотянуться до пустого неба. Теперь я знал свою истинную природу, поэтому путь туда, где мне место, должен открыться здесь. Тело изнывало, и подняться на самую высокую точку — крышу — сродни покорению Олимпа, чему способствовал нерабочий лифт. По лестнице. Снова и снова. Наконец — тяжёлые двери из скрипучего металла открылись, а в лицо ударил поток холодного ветра, что закладывал уши и заставлял прикрывать заслезившиеся глаза.       На четвёртый день, когда начинается конец представления, я наконец вышел на танцпол, ведущий в пустое небо. Луна темнела, город наполнялся моими трупами. В наказание за своеволие меня пронзила новая вспышка боли, отчего зрение моментально окрасилось в багровый. Проклятая слабость наступала. Это тело только радо тому, что время пришло. Я начинал своё превращение в чудовище, которое нельзя назвать ни мной, ни мной. — Во дела… — частично вернув себе зрение, я заметил постороннего. На крыше меня ждала тень. Тень с волнистыми серебристыми волосами… Прямо как тогда… — Не много ли ты мне чести делаешь? — с долей злободневной иронии произнёс в сторону той. — Проделала такой путь только ради меня? — та что укоряет меня, стоит в ожидании. Карен Гортензия. — Не много, — золотистые глаза бурили меня своим стандартно-жутким взглядом. — Я даже привыкла встречать тебя ночью четвёртого дня, — как обычно, краткий ответ без тени смущения. Ну да, точно. Сколько раз мы это уже проходили? Сотни тысяч? Слишком много нелепых смертей на жалкие четыре дня. — …Хм, и правда, — после некоторой паузы ответил я. — Так вот, зачем ты сегодня пожаловала?       Неужели хотела понаблюдать за моим очередным провалом? Это было бы в её садистском стиле. Хотя это уже крайняя степень извращения — вряд ли данное действо могло показать что-то новенькое. — Я пришла, чтобы сопровождать тебя, — она выдала весьма неожиданный ответ. — Не знаю, как далеко смогу зайти, но пройду столько, насколько меня хватит, — казалось, на губах мелькнула улыбка. — «Есть возражения?» — спросила между строк. Твою мать. Ну раз так, то я попросту не мог страдать от отсутствия мотивации. — Ха, — мои губы растянулись в ухмылке. — А мне кажется, что многовато чести. Уверен, в твоих должностных обязанностях ничего про это не написано, — легонько поддел её. — Моё общество тебе неприятно? — прямо спросила девушка, совершенно не улавливая иронии, либо намеренно игнорируя. — Наоборот. Я тронут до слёз. Ужасно, когда не перед кем покрасоваться, — совершенно искренне признался я. — Подошёл бы кто угодно. Ты помогаешь просто тем, что ты рядом, — и посмотрев в ночное небо, я сделал шаг вперёд. — А настоящий друг всегда выручит в беде, — как будто собираясь спрыгнуть с крыши. Путь к Святому Граалю появился из ниоткуда, словно приветствуя своего хозяина. Одна из множества алых ступеней, что кровавой паутиной тянулись к самой луне. — Эй, а ты высоты боишься? — остановившись на первом шаге, я с вызовом посмотрел на неё. — Не боюсь. Я же однажды упала с той луны, — чуть-чуть пожала Карен плечами, будто подобное с ней каждый день случалось. — Отлично, — важно кивнул в ответ на услышанное. — Тогда давай пройдёмся. Сам я бы пропустил пару ступенек, наверное, — окончательно обернувшись, протянул ей руку, вызвав у собеседницы неожиданный приступ смущения: если воспринимать как признак сложенные в «молитвенном» жесте ладони. Хотя после того, что мы творили… смущаться — дело последнее. Меня так будоражит всё происходящее, что я ещё могу контролировать себя. — …Мог бы и не просить, — довольно быстро вернула девушка себе невозмутимый вид. — Я же пришла сюда, чтобы направлять тебя, — наши руки отныне вместе, пальцы переплетены. Как только мои ноги оторвутся от земли, я стану прежним собой. …Представление заканчивается. Это последний раз, когда меня можно назвать главным героем.       Мияму уже заливало красными огнями — у меня нет времени, чтобы остановиться и подумать. Орда трупов пожирала город, подбираясь всё ближе и ближе. За закрытыми дверями кинотеатра кто-то вставил последнюю плёнку. Каждый мой шаг стирает реальность. Каждый мой шаг заставляет время останавливаться и скапливаться.       Я начал подниматься всего несколько минут назад. Но кажется, что это было так давно, что я уже не помнил, где и когда это случилось. Внутренняя агония вырывалась наружу, стремясь сбить меня. Я растворялся. Иногда мне казалось, что мои скрипящие конечности поддадутся моим свирепствующим желаниям и развалятся. Но страдал не только я один. Лицо женщины, державшей меня за руку, каждый раз искажалось от боли. «Как же хорошо перед ней красоваться…» — я действительно радовался своему «спокойному» лицу, скрывающему всякий намёк на слабость. — Э-эх, сколько же она тянется? Я продолжал взбираться по лестнице, не переставая ругаться, не переставая демонстрировать человечность. …Кстати…       У Эмии Широ было похожее воспоминание. Два человека поднимаются по длинной лестнице… держатся за руки… Интересно, когда это было?.. Прошёл всего час, но я уже напрочь забыл об этом. — Смотри. Красные огни остановились… — отвлекла меня Карен от того воспоминания, за что… можно было бы сказать ей «спасибо». Слишком тяжело. Я посмотрел вниз.       Навалившая на город свора чудовищ остановилась прямо около моста, разделяющего Фуюки на две части. И какое-то время я наблюдал эту отвратительную картину. Мияма была уже сплошным алым пятном — осталась лишь масса демонических тел. По крайней мере, я не мог рассмотреть всё. В этом спящем городе бесчинствует то, что осталось от меня. Но эта масса не могла войти в Синто, значит — кто-то да всё же решил вступить в бой вместо того, чтобы тихо-мирно спать, дожидаясь утра. Эти люди… компания была подстать мне, подстать Эмии Широ — такая же беспокойная и любящая приключения. Я поднимался выше. Земля далеко, небо близко. Воплощение мечты. Чьё-то желание.       С каждым шагом всё то, что люди искали, но не смогли обрести, уходило всё дальше. Напоминало историю одной далёкой страны… которая не имела ко мне уже никакого отношения. Сколько раз я ходил по этим улицам? Сколько раз обдумывал самые обычные вещи? Нет места, которое мне неизвестно. Нет событий, которое я бы не пережил.       Поначалу неизвестный мне лист начал понемногу заполняться. И чем он был плотнее, тем слабее свет. Чем сильнее я любил эту ежедневную рутину, чем нетерпеливее я ждал каждый новый день, тем тусклее становилось сияние. С самого начала знал, что подобного не избежать. Я от души повеселился. Мне не нужны новые события.       Даже если это будут одни и те же четыре дня, я мог бы продолжать выполнять контракт и повторять их до бесконечности. Но я не прекращал совершать ненужные поступки. Почему? Дело не столько во влиянии личности, которой я прикрывался. Наверное… я устал, и всё. Просто захотел покончить с этим потому, что устал от всего этого. Наверняка дело в этом. Потому что иначе… Я могу захотеть избавиться от всего. — Кх, кх… — дыхание прихватило в болезненном спазме. Моя форма искажалась, и я чуть не наступил мимо ступеньки. — Всё будет хорошо, — вторгся в разум её уверенный голос. — Ты можешь быть терпеливым, разве нет? — крепкая хватка пальцев спутницы… рьяно это отрицает. — …Ага, — слабо кивнул, цепляясь за холодную логику. — Между «закончить» и «не продолжать» есть разница. Если я останусь здесь, всё застынет, — я сжал зубы, подавляя приступ рвущихся наружу желаний. Пройдёт немного времени, и до пустоты будет рукой подать. Пройдёт немного времени, и моя крепко сжатая рука будет сжимать лишь воздух. Земля уже укрыта облаками, а я иду к звёздам. — …Скажи, зачем ты пытаешься покончить с этим желанием? — внезапно я слышу её голос, заглушаемый ветром. Зачем… Я уже не помнил.       Но я точно помню, чего я хотел — дойти до конца этой дороги. Освободить женщину, что всё это время рьяно защищала Святой Грааль в этом чёрном коконе. — Несмотря на то, что она пытается тебя убить? Почему ты так зациклен на ней? — с чистым любопытством поинтересовалась Гортензия. Почему? Да просто так. Злость и похоть побудили меня навязаться ей. Но любовь и вожделения побуждают беспокоиться о ней. — Неожиданно. Я думала, что ты ненавидишь людей, — хмыкнула она на мой краткий ответ.       Разумеется, ненавижу. Я презираю их так же сильно, как они боятся находиться рядом со своими собратьями. Этот злой умысел был рождён из праведности, отрицающей слабость. И я буду исполнять свою роль, пока меня славят как антагониста. Так оно останется навеки вечные. Зло не рождается. Его создают.       Конечно, слабые люди существует. Но слабых полно в любой экосистеме, в любой популяции. Озлобленность одной души ничего не значит для природы в целом. Та система, в которой взращиваются люди, их сила и слабость, — сама по себе зло. Человеческие эмоции, что сбивают с толку и дают в руки факел. Если у этих вялых душ не будет того, кто мог бы их направлять, они наверняка сойдут с пути истинного. Жизни, прославляющие лишь существование.       Придумав бога и свалив на него свои грехи, они подтверждают свою успешность. «Всё зло мира»… Ну и бред. Это просто ещё одно определение человека. Он меня сотворил. Пока человек остаётся собой, он сможет воссоздать любое зло. Отвратительные люди, отвратительное общество, отвратительные идеи. Нет им оправдания. Живые существа не могут считать своих собратьев злом. А, но… Всё равно у жизни есть ценность. — Даже у жизни тех, кто творит зло… — прошептал практически про себя… — Даже если человечество ничего не стоит, то в истории, которая накопилась за время его существования, смысл есть, — но голос наливался всё большей уверенностью. — Даже если эти люди будут вечно неправы… Пока этим рукам под силу хоть что-то, они наверняка смогут хоть что-нибудь спасти. Как путешествие к звёздам. Долгое-долгое восхождение по ступеням к далёкому-далёкому небу. — Я уже какое-то время думаю… — тихий вздох облегчения, и губы Карен размыкаются: — …что ты похож на рок-звезду, — она почти поёт эти слова, одаривая меня нежным взглядом. С развеивающимися по ветру серебряными волосами, она была словно ангел. Ангел смерти, ведущий меня в последний путь — как красиво звучит. — Ха, — усмехнулся я на такое сравнение.       Я не совсем её понял, но сравнение со звездой не может значить ничего плохого, да? Они точно существуют, но я никогда до них не дотянусь. Они были в числе тех немногих сияющих вещей, что мне довелось увидеть. Снова больно… Небо всё ближе.       Граница владения людей скоро будет пересечена. Дальше смогут пройти лишь те, кто изначально принадлежал тому миру. — Кхм… — слова не нужны. С её исчезающим телом происходило то же самое, что было с моим, когда я ступил на эту лестницу; она словно оповещает меня о приближающемся конце. — У-у-у… — я копаюсь в себе в поисках невысказанных слов. Не могу придумать ни одной колкости, но могу вспомнить кое-что, о чём до сих пор ей не сказал. — Я, наверное, знаю твоего отца. — Вот как? — слегка выгнула Карен бровь. — Замечательно. Но мне это уже было известно, — уверенный и быстрый ответ. Раз она так говорит, то на этом всё.       Наш разговор наконец заканчивается. Остаётся только звук ветра. Я не останавливаюсь и не свожу взгляд с неба. Я почти не чувствую руку, которую сжимал всё это время. Как только мы попытаемся сжать друг друга, чтобы избавиться от ощущения призрачности этого прикосновения, мы поймём, что мы оба иллюзорны. Я-то с самого начала знал, что я иллюзия.       Кто-то, кого не было в этом городе. Пусть эти четыре дня были выдумкой для всех остальных, они никуда не денутся. Исчезнут только наши встречи. Какой бы настоящей она ни была. Потому что в правильной реальности мы никогда не встречались. — Я всё-таки слегка привязался, — протянул в сторону, невольно скрывая собственные слова завываниями ветра.       Образы произошедших между нами встреч нарочито показательно пробегали перед глазами. Сильнее всего запомнилось то, как она играла на том ужасном органе в мрачной церквушке, а потом доводила меня своими вопросами, получая в ответ как можно больше грубости. С каждым разом. С каждым днём, моя «скорлупа» разрушалась в её присутствии. Эта жестокая женщина могла довести даже меня. Видимо, что-то в нас есть общее. Я так старался этого избежать, но всё-таки привязался.       Если так подумать, то «я» был «собой» только рядом с ней. Мне немного больно от осознания того, что это время скоро исчезнет. — …Ну… Всё рано или поздно кончается… — неутешительный вывод с трудом подходил на то, чтобы избавиться от лишних мыслей, но другое в голову не шло. — Ладненько. Кажется, мы почти пришли, — добавил уже громче, смотря на чёрную луну. Я чувствовал только её мизинец. И он уже полупрозрачный. Она останавливается, а я иду вперёд. Наша связь обрывается так легко, словно её никогда и не было. — Увидимся. Когда я исчезну, проведай меня разок, — махнул рукой на прощание. Не ради меня. А ради этого воспоминания, которое никогда не существовало. Которое никогда не имело смысла. — …Я не могу быть уверенной в том, как поступлю после того, как вернусь. Возможно, уйду на родину, как только выполню свой долг, — произнесла она, словно нечто незначительное. Ну да, конечно.       Эта любительница поиздеваться над идиотами с душевными травмами ни за что не вернётся домой, когда у неё под носом расхаживается такая угроза. Эмия Широ был идеальной жертвой, но тот вряд ли будет особо опечален. Ведь я, на данный момент, это он, верно? Отчасти, хех. — Как тебе эти четыре дня? — решил тактично сменить тему. — «Как»?.. Дай подумать, — небольшая, почти театральная пауза. — Этот город мне не противен. Тогда я спокоен. Если она думала таким образом здесь, то настоящая она снаружи должна думать так же. В ответ на её слова… Моя постыдная привязанность немного ослабевает. — Угу, без разницы где это случится: в той унылой церкви или в том чертовски шумном доме, — неприкрыто ухмыльнулся я, бросив последний взгляд на девушку, отпечатывая последний образ в ненадёжной памяти. — Давай встретимся ещё раз, Карен. В тот раз, как ты и хотела, я буду намного обходительнее, — потому что я уже не буду одержимым этим сверхъестественным любителем посквернословить. Я уже не чувствую её присутствия. — Прощай, Ангра-Майнью. Я сделаю исключение и не стану изгонять тебя, — последние слова, после чего остатки тепла быстро унеслись ветром.       Мне не нужно оборачиваться, чтобы убедиться в том, что белый цветок исчез. Я сильно приврал, когда решил, что моя привязанность ослабла. Эта ноша никогда не станет легче. Я уже вижу конечную. Нить, несущая спасение на землю, постепенно распадается. Далеко внизу…       Интересно, наблюдали ли сдерживаемые стражами мертвецы за моим восхождением?.. Прямо как в тот раз, когда я смотрел на звёзды с вершины горы. Я смотрел на их гаснущий блеск, а сердце было переполнено обидой и завистью.       Меня не пугало моё разваливающееся тело. Я боялся одного: потерять из виду те фрагменты, которые хотел. Воспоминания теряли блеск, так что мне оставалось цепляться за одни вещи, принося в жертву другие. Я не хотел терять свет и вновь становится чудовищем. Ну что ж, пришла пора исполнить одно желание в обмен на её мечту. Без долгих расшаркиваний я сделал шаг в абсолютную тьму.       Я вернулся в это место. В это пустое место. Внешний мир не давал никому и ничему существовать и думать так, как я сейчас. Я вернулся в свой бесконечно просторный — и потому крохотный — милый сердцу дом, где нет ни времени, ни пространства. Но…. вопреки обыденности кое-что изменилось. Казалось, здесь имелось нечто похожее на координаты. Раз уж я здесь мог вот так существовать, то неудивительно, что понятие пространства имело смысл. Эти координаты соединяли два источника света. Горизонт, опирающийся на вход и выход из этой пустоты. — Э-эх, — вздохнув, я сделал шаг вперёд.       И тут же развернувшаяся передо мной картина ранила душу. Ошибка. Чудесная ошибка, которую никто и никогда не повторит. Зависшие над головой яркие витражи, собравшиеся в кольцо и освещающие бесконечный мрак. Святой Грааль. Мистическая конструкция, узор которой был почти завершён. В нём остался всего один пробел. И перед порождёнными этой пустотой кристаллизовавшимися днями стоял последний зритель. Та, что заключила контракт со Святым Граалем. Единственный человек, продолжающий спать здесь. Она защищала Святой Грааль как враг, который разделял ту же мечту, но ждал другого результата. Базетт Фрага МакРемитц. — Йо. Это первый раз, когда ты видишь меня таким, так что, наверное, мне стоит сказать «приятно познакомиться», — я поприветствовал её поднятой рукой, но не подходил ближе. — Рад видеть тебя в добром здравии. Слишком уж велика эмоциональная пропасть между нами… — Остановись, Эвенджер, — красно-карие глаза женщины выражали крайнюю степень хмурости при взгляде на меня, — Сделаешь ещё хоть шаг вперёд, и я убью тебя. …А ещё есть вполне физическое препятствие в виде смерти, если я попытаюсь подойти. — Не, такого мне не надо. Видишь ли, я пришёл сюда в этом теле, поэтому уже не могу вернуться. Так что у нас два варианта. Мы можем сверлить друг друга глазами до бесконечности, или я могу склеить ласты и вернуться вниз, — беззаботно пожал плечами, словно опасности-то никакой и нет. — Тогда я убью тебя. Ты уже проник в мою Войну Святого Грааля. Я буду поступать так, как считаю нужным. Тебе просто следует исполнять моё желание дальше, — приказным тоном отчеканила Базетт. А, так вот как мы играем. «Я не связываюсь с победителем Пятой Войны Святого Грааля, поэтому и ты не вмешивайся в мою борьбу», — вот что она предлагала. — Хм-м, то есть ты в любом случае меня прибьёшь? — сделал закономерный вывод, ведь выход отсюда только вперёд ногами. — Я всё это время умирал в промышленных масштабах. Не боишься, что у меня скоро жизни закончатся? — для проформы поинтересовался у неё. — Этому не бывать, пока в Святом Граале есть пустоты, ты будешь возрождаться без ограничений, — мгновенно отмахнулась от гипотетической угрозы женщина, после чего прищурившись, добавила: — Ещё невиданное развитие событий, ещё невиданное будущее. Вот что движет тебя вперёд. Если ты вернёшься вниз и не будешь возвращаться сюда, то сможешь продолжать до бесконечности… — она хотела меня «искусить» этим словами, но, видимо, быстро поняла, что план посредственен. — Вот именно, ты можешь продолжать до бесконечности, но почему же ты тогда… — непонимание ставило её в беспросветный тупик. Её красновато-карие глаза отражали раздражение. Либо я покидаю это место, либо она вышвырнет меня отсюда — вот к чему вела её непоколебимая враждебность. — Ё-моё. Ты не можешь просто отойти в сторонку без драки? — тяжело выдохнул я, потерев шею. — Могу тебя спросить о том же. Мне правда нужно убить тебя, чтобы до тебя дошло? — слегка склонила голову Базетт. — Гх, грязно играешь, — просто не мог не поморщиться, осознавая всю сложность последней преграды на пути. — Знаешь же, что я не могу с тобой драться. Если бы я знал, что до такого дойдёт, то извёл бы твои Командные Заклинания, пока была возможность. — Судя по твоему тону, ты не собираешься сдаваться… — нахмурилась она, не уловив ноток в стиле «всё пропало!». — Эвенджер, я действительно не понимаю о чём ты думаешь. Даже если события повторяются, мы можем продолжать жить. Это именно та реальность, которую мы хотели… Так почему? Почему ты пытаешься сделать то, что убьёт тебя? — казалось, ещё немного и начнёт рвать и метать. — Говори за себя. Я с самого начала был пустотой. Мне плевать, жив я или мёртв, — всем тоном и жестами и выразил безразличие, стремясь сильнее сбить её с толку. — Мы с тобой в одном положении. Если желание закончится, мы оба исчезнем… Я не хочу этого, — женщина тяжело сглотнула, сдерживая волнительный страх: — Я не хочу умирать. Мне плевать на мир, на реальность снаружи. Ты же тоже не хочешь возвращаться в пустоту, верно?.. Святой Грааль сотрясается. Её переживания сами по себе похожи на удар. Половина этого места принадлежит ей.       Несмотря на то, что я раскручиваю этот Грааль, у неё есть преимущество, когда речь идёт о мощи. Я же давным-давно лишился той грубой силы, которая могла бы разрушить Святой Грааль. Капля за каплей. С каждым новым событием всё было потеряно, одновременно наполняя чудесный сосуд. Есть только один способ покончить с этим желанием — отказаться от него. Именно она не даёт этому желанию закончиться, и, честно говоря, в душе я с ней согласен… Но я должен опустить занавес. — Конечно, я бы не прочь пожить подольше. Но ты же понимаешь, я не успокоюсь, пока не исправлю всё то, что неправильно. А это желание неправильно, так? Значит, я с ним покончу, — в этот момент не мог не издевательски протянуть: — Я же герой справедливости. Я ценю людей, до которых мне и дела нет, больше себя, — да, да, походил на натурального сумасшедшего. Она не сводила с меня недоумевающего взгляда. Поверь мне, я чувствую себя точно так же. — Поверить не могу, — с трудом собралась та с мыслями. — Ты вообще в себе?.. — Хм-м… — на мгновение задумался, анализируя себя, после чего добавил: — Надо же, кажись, очень даже в себе и совершенно серьёзен. Этот тип — настоящий монстр, — я пожал плечами.       Но что поделать? Таким вот человеком я стал. Таким вот человеком проходил снова и снова через эти обычные деньки. Я никогда не смогу согласиться с таким образом мыслей, но я следовал ему до сегодняшнего дня, поэтому в этот раз я сделаю исключение и признаю его. …Такие вот дела. Я сам не в восторге, но… Я не против, если где-то рядом будет шататься один подобный тип. — Я тебе обрисовал картину в общих чертах, так что дай мне, пожалуйста, уничтожить этот Грааль, м-м-м? — раз не грубостью, то вежливостью. — Давай покончим с твоим эгоистичным желанием. — Нет, — чётко выдала она, скрыв глаза за своими пурпурными локонами. — Это не твои настоящие мысли. Это не то, что желаешь настоящий ты… Перестань храбриться. Если ты покончишь с этим сейчас… — болезненно прикусила губу, — настоящий ты не будешь спасён.

ВОТ ИМЕННО ТЕБЕ НЕ СПАСТИСЬ

— …Но никакого настоящего меня никогда и не было, — тихо произнёс я, покачав головой. — Ладно, чёрт с ним. Моя очередь спрашивать. Чего ты так упёрлась в это желание? Если ты останешься здесь, то разве будешь спасена? Она не отвечает. Ещё бы. Если бы она была из тех, кто может моментально ответить на подобный вопрос, она бы не искала спасения. — …У-у меня есть причины, — уверенностью в собственных словах не пахло. — Пока я здесь, я могу продолжать существование. — Это значит, что ты не умрёшь. Это не спасение, — отмахнулся от столь жалкого ответа. — Н-но… Жить здесь проще, — вяло возразила Базетт. — Если сравнить с жестокостью мира снаружи, здесь немного… — То же самое, — прервал эти словесные мучения. — Напоминаю, я был твоим партнёром довольно долго. Я прекрасно знаю, какая ты трудная. Если ничего не менять, то ты так и останешься тут мучиться. Она не верит себе. Она чувствует себя виноватой перед всеми, кто её окружает. Она могла бы хвастаться, что она лучший специалист в своей области, но вместо этого верит, что не добьётся ничего. …Чем усерднее она тренируется… Чем больше усилий прилагает, тем меньше о ней помнят окружающие. Это чувство безнадёжности — шрам на её душе, появившийся ещё в момент её рождения. — Но тебе остаётся только выкладываться на полную. Тебе проще смириться с уродством того, что ты недостаточно старалась, чем с уродством одиночества. Так что… Пусть ты и сильная, тебя терзает унижение от того, что ты всегда последняя. Ты даже здесь не смогла это перебороть. Так ведь? Сколько бы ты не побеждала и не вставала с колен, сколько бы Мастеров ни победила… ты ни разу не гордилась собой, — продолжил обличать её слабость без каких-либо сомнений, что было собеседнице крайне неприятно. — …Тебя это тоже касается, — теперь попыталась перевести стрелки. Ты можешь только ненавидеть. Ты можешь только пожирать то, что тебе дорого. Ох, моё зрение окончательное меня подвело. — Слушай сюда: это где угодно невозможно. От этих страданий не избавиться. Люди таскают эту ношу до самой смерти, — развёл руки в сторону, выражая весь масштаб. — Тебе просто дополнительно не повезло. Показалось, будто нашла себе человека-жилетку. Чёрт, как же ей не везёт с мужиками. Тот священник был зеркалом, отражавшим и увеличивавшим горести доверившихся ему людей. Это не его вина. Она проявила слабость, когда попыталась обрести душевный покой за его счёт. Эта слабость её и погубила. — Никто не понесёт этот крест за тебя. Ты должна нести его сама, — я грубо тыкнул в неё указательным пальцем… на расстоянии, конечно. — Люди могут помочь, но не с самой ношей. Они могут только поддержать тело, почти сломленное весом.       Ещё больше ей не повезло, что она помешана на тренировках настолько сильно, что как-то умудряется поддерживать себя самостоятельно. Поэтому она никогда не переживала падение. Она убеждена, что кто-то другой будет нести эту ношу, эту боль. — Никто не поймёт твою боль, что тут, что там, — тем временем, продолжил я: — Послушай, тут нет спасения. Здесь есть только страдание. Проснись уже, Мастер, — всё продолжал взывать к её полуживому здравомыслию. — Ты действительно хочешь страдать здесь до бесконечности ради того, чтобы не умирать? — …Ха, — издала та мрачный смешок. — И что? Хочешь сказать, что я проживу всю свою жизнь как неудачница? — Не «как неудачница», — сразу отверг такую постановку вопроса, тут же вставив: — Ты и есть неудачница. Тебя пырнули в спину и ты окопалась здесь, как самая настоящая неудачница. Пока ты так думаешь, ты обречена на страдания, — я не собирался её жалеть, поэтому правда за правдой. — Кх, хватит!.. — дёрнулась будто от удара. — Предатель… предатель, предатель! Это место — твоё желание, разве нет? Тогда я не против, даже если для меня здесь только боль!.. — всё-таки не выдержала Базетт. — Снаружи ведь то же самое. По крайней мере, для меня. …«То же самое». Женщина говорит, что жить тяжело. — Неправда. Ты же с самого рождения знала, какая жизнь сложная штука, разве нет?       Именно такая жизнь привлекла меня. Эта женщина слаба. У меня нет никаких нареканий к её способностям, но само её существование слишком хрупкое. Сомнения в собственном существовании — серьёзный недостаток. Разум, который может умереть в любую минуту. Пессимизм, который заставил бы её порезать вены, если бы она не держалась. Но… — Но ты же всё равно дошла сюда, разве нет? Ну да, ты не была образцом непринуждённости и грации. Но ты всегда выкладывалась на полную, чтобы стать хоть немного лучше. Несмотря на свою слабость, она делала всё, чтобы хоть как-нибудь вырасти. Несмотря на боль, она продолжала дышать до сих пор. Если она не может гордиться этим… то кто сможет? — …Прекрати. Я тебя уже наслушалась. Ты не можешь говорить со мной таким высокомерным тоном, когда у тебя самого есть нерешённые проблемы!.. — женщина раздражённо стиснула зубы. — …Ты даже не видишь меня. Твои глаза уже ничего не видят!.. Она покачала головой. Она не собиралась отказываться от своего желания. Она, словно истерящий ребёнок, верит, что всё взаправду будет кончено, если она победит в этом споре. — Дело не только в твоих глазах. Ты даже себя не видишь. Я тоже не хочу умирать. Но… твоё сожаление не сравнимо с моим, — и вновь она пыталась перевести стрелки, выставить и меня с грешком, лишь бы не давать ответы. — Ты всего лишь хотел развлекаться. Ты не хотел заполнять пробелы, потому что знал, что это вернёт тебя в пустоту. Несмотря на это ты продолжал двигать эти дни вперёд. Для тебя это значило… Какая же она тупая. Я же говорил ей: я устал от этого цирка. — Я ничего не вижу, значит? — раздражённо цыкнул языком. — А ты что? Хорошо меня видишь? — …Я вижу только тень. Ты уже возвращаешься в пустоту, — с сожалением ответила Фрага. — Это да. Так и должно быть, — спокойно покивал на такой расклад. — Не обманывайся, Мастер. Это тело, этот характер родились благодаря оболочке Эмии Широ. Я с самого начала был пустотой. Я не могу привязываться и сожалеть, — в моём голосе не было ни капли сомнений. — Я всегда был чем-то, неспособным думать или действовать. Поэтому я не переживал из-за возвращения в пустоту. — …Ты лжёшь. Ты лжёшь, ты лжёшь, ты лжёшь!.. Тебе меня не обмануть, я не брошу тебя!.. — выпалила женщина, не желая признавать данный факт. — Продолжай исполнять моё желание, Эвенджер!.. Даже если ты устал, даже если не можешь создавать новые события, даже если ты скажешь мне сражаться в одиночку, я так и сделаю!.. — эта удивительная решимость тратилась не на правильные вещи. — Ещё остались пробелы, верно? Значит, всё хорошо. Пусть они небольшие, но пока есть то, чего мы не видели… Продолжим вращать этот мирок. Продолжим жизнь в эти золотые дни. Продолжим переживать то, чего мне не было дано, хоть и полагалось… — Ты не знаешь, когда нужно дать по тормозам, — грустно усмехнулся я. — Прости. Это единственное желание, которое мне не исполнить. Хватит тратить здесь время. Я делаю шаг вперёд. …Тоже мне. В итоге Базетт даже не попыталась меня остановить. Короче, она так злится потому что… — …Стой. Ты всё ещё идёшь вперёд, хотя знаешь, что это снова сделает тебя трупом? — она не била, но всё ещё пыталась воздействовать на меня диалогом. — Хотя ты можешь остаться здесь и продолжать веселиться? Веселье? Хах…       Рин не простит меня, если ради веселья я откажусь от долга. Она, конечно, девушка понимающая, но слишком уж в перфекционизм ударяется. К слову, вот кому-кому, а вот ей бы не помешало отдохнуть и повеселиться побольше, чем одно свидание. Надеюсь, когда всё вернётся на круги своя, «я» стану не настолько тугодумом, чтобы не догадаться об этом.

ДА ВЕРНИСЬ ВЕРНИСЬ

Чёрт… Из-за вот этого вот заблуждения желание всё ещё исполняется. Хотя я давно мог бы его разрушить, сказав буквально пару слов. — Неужели тебе не было весело?.. — с непонимание спросила она меня. — Мне вот было. Было больно, но в конце концов даже боль… Очень весело. И мне, и другим.       И теперь я вспомнил то самое воспоминание. Сакура — она и была девушкой, с которой Эмия Широ поднимался по лестнице. Как минимум — одна мечта исполнилась за эти сумасбродные четыре дня. Надеюсь, она станет счастливо улыбаться чаще — это так ей к лицу. Принцесса пережила слишком много боли, поэтому я не в праве лишать её истинного счастливого конца ради одного красивого момента.

ВЕРНИСЬ ВЕРНИСЬ ВЕРНИСЬ ВЕРНИСЬ

Хах… Тогда всё просто. Меня это всё уже утомило, так что мне нужно просто выразить словами тот очевидный вывод, к которому я пришёл. — Сам факт жизни — это счастье, — не останавливалась и напирала Базетт, нанося удары по самым больным местам. — Я знаю, что ты не хочешь возвращаться в ту бездну… А я не желала оказаться здесь. Ангра-Майнью, этот мир был твоей мечтой. Моим желанием было продолжить Войну Святого Грааля, а эти мирные дни…       И всё же среди всех была одна милая притворщица. Настолько хитрая, что во всём разобрался я лишь в последний момент. Илия, которая была готова сделать вид, будто всё в порядке, лишь бы… лишь бы я получил кусочек своего счастья. Именно я. Вот уж ради чего, а ради ответной благодарности необходимо покончить со всем. Это правильно. Думаю, она бы одобрила, что «братик Широ» в своём репертуаре.

НЕТ НЕ УХОДИ ОСТАНЬСЯ

…Закончившаяся мечта. Она не может продолжаться. Как бы весело мне ни было, если я заполнил все пробелы…

НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ

— Ну да, — легкомысленно улыбнулся я. — Меня это всё утомило.       Нужно чтить будущее, как бы наверняка сказала Сейбер. Как та, что была поглощена прошлым и преодолела это, она бы глупость не ляпнула. Я не мог проигнорировать данный ход мыслей. Тем более, когда находил его донельзя верным. История важна, но лишь тогда она приобретает истинную ценность, когда в ней поставлена жирная точка, остальное — пустое топтание на месте. И я собирался поставить самую красивую из всех возможных точек. Ради чего-то нового…

ТЫ НАВСЕГДА ЗДЕСЬ

— …Можно хотя бы посмотреть концовку, — я легонько улыбнулся.

СЛИШКОМ МНОГО ЛЖИ

      Хоть и маленький, но истинный Святой Грааль издал громкий треск и звон. Неприятное знамение того, как великое чудо разбивается на куски, осыпая округу частицами стекла, словно волшебной пыльцой. Я не видел, но мог живо представить. — А-а-а… — выдохнула Базетт. Напряжение исчезло. Какая жалость, я не вижу её выражения лица. — Какой же ты… — какое бы ругательство она не задумала, я был быстрее: — Мастер, угомонись. Теперь я исчезну без следа, — меланхолично отмахнулся от претензий. — Чего бы мы с тобой не хотели, этому миру конец. Голос, вопрошающий: «Почему?». …Ёлки-палки. Я только что по полочкам всё разложил, чего она от меня хочет? — Ну ясен пень, что он развалится, — раздражённо хмыкнул в ответ. — Когда что-то становится целым, ему остаётся только развалиться, так? Когда всё станет ничем, мы с тобой тоже исчезнем. — Почему? Стать ничем значит стать нулём, верно? Но ты же говорил, что пока есть ничто, ты можешь возрождаться до бесконечности… — та недоумённо нахмурилась будто наяву. — Это работает пока есть единица. Ничто не появляется совсем из ничего… Единица использует ноль как пустое место, через которое можно пройти. Но если единицы не существует, ноль не может стать ничем, — выдал неутешительное объяснение. А во мне нет понятия единицы. Всё проходит через пустоту. Но пустота никогда не участвует в этих новых событиях. — …Понятно. Выходит, это конец. Я пережила так много событий, но так и не смогла ничего из них извлечь. Мягкий голос. Она слегка напугана, но для человека, решившего умереть, она отлично делает вид, что готова к этому. — Тогда это задание останется тебе на дом, — в который раз уже беззаботно пожал плечами. — Хотя, конечно, всё это с самого начала было иллюзией, поэтому глупо ожидать какой-то настоящий трофей… А. Точно, кое-что я могу оставить. Я всё-таки её Слуга, который существовал и жил в течении полугода. Это даёт мне пространство для манёвра. — Эвенджер?.. — оторвала меня от мыслей Базетт. — А, я просто задумался, — мгновенно пришёл в себя и поинтересовался происходящим: — Так вот, что происходит со Святым Граалем? — Как мне кажется, он долго не протянет. Трещины расползаются в нескольких местах. Ясно. Это тело тоже должно быть всем довольно. «Тупица. Ты точно умалишённый», — обратился к «себе», точнее к тому, кем стал. …Однажды я увидел мечту глупца. К сожалению, такой образ жизни вызывает у меня рвотные позывы, но я рад, что мне выпал шанс стать тем извращённым человечишкой. Образ жизни прямо противоположный моему. Форма идеала, о которой все когда-то мечтали, но рано или поздно отбросили, осознав его лицемерие. Эта глупая наивность… Я наверняка хотя бы раз мечтал о ней. — Так вот. Пошли, Мастер, нам пора вернуться на свои места, — пожалуй, пора было перейти к самому главному. — Я затем его и закончил, надо, чтобы всё исчезло подчистую. — Эвенджер, ты предлагаешь вернуться на свои места, но что делать мне? — замялась женщина. — Так я лишь исчезну вместе с тобой. — Не, так далеко за мной ходить не надо, — отрицательно покачал головой. — Смотри, вон там твой вход, а с той стороны — мой выход, — и указал пальцем на горизонт. — Тут и попрощаемся. Вход — это мир после этого. Другими словами пятый день. Выход — это мир до этого. Другими словами пустота. — Э? «Почему?» — недоумевает Базетт. А я думал, что это очевидно. — Ну… ты ж живая, — произнёс как само собой разумеющееся. — Нельзя перейти на ту сторону, если ты не мёртвая, не думаешь? Кажется, у неё перехватило дыхание. Наверное, тяжело вот так сразу в такое поверить. — Подожди. Но я же точно… — Не мёртвая, — прервал её сомнения. — Ты же пожелала не умирать? Я это желание исполнил. Ты была в состояние анабиоза. Я тебя полгода в нём поддерживал. — А.       Проблемы начались потом. Женщина из Церкви, Карен, нашла Базетт в секретной комнате и не могла не включить добрую девочку, решив помочь ей. Это всё усложнило. Если бы она не влезла, всё было бы… не-е, долго мы бы не протянули. Кажется, тело Базетт было на пределе. Если бы Карен не нашла её, в один прекрасный день наши четырёхдневные приключения нашли бы свой неожиданный конец. Даже если бы я продолжал поддерживать в ней жизнь, не факт, что её тело продержалось бы больше полугода. — Н-но!.. — всё ещё тормозила собеседница. — Неужели тебе никто не говорил? Только живые могут возрождать мёртвых, — нейтрально усмехнулся я. — Если бы ты была такая же дохлая, как я, ты бы меня не призвала. Вот-вот. Желания мертвецов не будут исполнены. Только дыхание жизни может что-то изменить. Даже если умершему будет дана вторая жизнь, мёртвый не сможет вернуть мёртвого к жизни. Разве не это мне сказали первым делом? Только живые могут сотворить чудо. …Я что-то слышу. Это место могло бы быстро вернуться в пустоту, но оно хорошо держалось. — Беги. Тропа скоро исчезнет. К тому же снаружи только рассвет. Если ты выйдешь вон там, то наконец найдёшь пятый день, как всегда и хотела, — затягивать лишний раз больше нельзя. — Н-но ты… — Руки в ноги и иди уже. Ты же сказала мне исполнить моё желание, да? — хитрый тон прямо пёр из меня. — Тогда не тормози. Если останешься здесь, то моё желание не будет исполнено. Это всё, чего я хотел. Какая скукотища. — Не могу. Даже если ты говоришь, что я живая, что мне с этим делать? И вообще, это ты говорил, что снаружи и внутри одно и то же, — по прежнему сомневалась женщина, одолеваемая страхами. — Даже если я вернусь в реальность, я… — Просто делай то, что делала. Я, конечно, много мог бы сказать про то, как ты живёшь, но претензий у меня нет, — в очередной раз приступил к розжигу её слабой решимости. — Просто продолжай жить как комок нервов, как ты всегда это и делала. — Чт… — впала в ступор та на такую постановку предложения. — Тупой священник тебе то же самое сказал, нет? Если ты в тупике, пересекай океан. Так и надо, — как ни странно, но порой даже психи могли выдавать дельные идеи, но это я при себе оставил. — …Базетт. Мир продолжает жить. Даже если ты на грани смерти, даже если ты корчишься в последних муках агонии, ты всё ещё жива. Даже сейчас. Ты что… готова отбросить это как безнадёжный случай? Как жизнь без будущего? Паразиту глупо сдаваться, если хозяин ещё пытается жить. Если ещё есть время, то и куча результатов, которых можно достичь.       Мне плевать, хорошие они или плохие. Я всё равно не могу судить живущих сейчас. Все живущие… бегут свою дистанцию без какой бы то ни было награды. Их ценность признают те, кто будет бежать за ними. — Это несправедливо, когда ты так говоришь, мне нечего ответить, — с тяжёлым вздохом посетовала она. — Считай, что я на тебя обиделся. Мы, демоны, твари нечестные, так что я обманываю людей сладкими речами, — я широко ухмыляюсь. Очень надеюсь, что тень в форме меня может передать эту улыбку. — Я и не знала, что ты демон, — в её голос вернулась капелька жизни. — Чего-чего? Ангра-Майнью — это, вообще-то, имя великого и ужасного демона, чтоб ты знала, — важно объяснил я, чуть ли не грудь колесом сделав. — Я знаю, но ты совсем на него не похож, — тут же последовал напряжённый смех Базетт. Вау, для слабачки она совсем неплохо отвечает. Мой милый Мастер, кажется, наблюдает тот далёкий вход, лежащий у основания этого мирка. — Но теперь я верю тебе. Ты говоришь мне вернуться наружу; иначе как сладкими речами это не назвать, — уже куда более увереннее заговорила она. — То есть ты предлагаешь мне продолжать страдать? — Ай молодца, — похвалил её за резкую проницательность. — Я, конечно, держал это при себе, но мне очень нравилось наблюдать за твоими страданиями. — Пф. Надо же, надо же. Ты действительно Слуга, который не умеет хранить секреты, — наверняка она улыбалась. О лучшем прощанье я и мечтать не мог.       Кажется, мне нравятся наши отношения. Думаю, именно это позволило мне быть рядом с ней и удержаться от убийств и изнасилований в процессе. Поэтому я и хотел такое прощание. Оно будет в духе наших отношений. Разве что мы ни разу не сражались, прикрывая друг другу спины. — Ой, давай заканчивать болтовню, — не особо плавно сменил тему. — Я, в общем-то, не против, если ты не пойдёшь. Я тогда выйду первым. — Не волнуйся, я не собираюсь оставаться на месте, — как бы успокоила меня эта донельзя проблемная особа. — …Но сначала я хочу кое о чём тебя спросить. Эм-м, я абсолютно серьёзна, поэтому прошу тебя ответить соответствующе, — её голос звучал нервно. В порыве любопытства наклонил голову, гадая, что она могла держать в себе до последнего момента… — Почему? Почему ты выбрал меня, человека без единого положительного качества? Ты всё верно сказал: я скучный и слабый человек. Какой неловкой вопрос. — Так ты совсем ничего не поняла, м-м? — загадочно спросил её, всё-таки дав следом ответ: — Это в тебе и хорошо. Мне нравится твоя слабость. Ты ненавидишь себя и никогда не сможешь полюбить. Но ты всё равно стараешься, стремишься стать хоть чуточку лучше, чем была. Мне нравятся такие трудные люди. Мне нравится, что они ради себя идут вперёд, наплевав на последствия. — Ты хочешь сказать, что это не делается ради других? — уточнила она. — Ну да. Оставь это тем, кто может себе позволить. Тебе стоит понимать, что тебе своих забот достаточно. Ты ж у нас глупенькая, — ласково протянул под конец. — Кх. Я слышу какой-то звук. Не понимаю, что она сдерживает: смех или крик? — Понятно. Ты помог мне, потому что я очередной заурядный человек, — сделала Базетт окончательный вывод. Ага. Именно потому что такая обычная, именно потому что такая слабая… стала для меня незаменимым светом. — Я понимаю, тогда я выполню твой каприз, — и любезно согласилась перейти к главному. — Молодец, — действительно, могла ведь пойти на поводу сомнительных выводов и остаться. — Ну что, пойдём одновременно? — Да, давай встанем спина к спине… У меня такое ощущение, что я влеплю тебе пощёчину, если увижу твоё лицо, — в её голосе слышался оптимизм. В самом конце я добился того, что раньше мне было не под силу. — Думаешь получится? — без особой уверенности выдал я, после чего вообще замялся: — У меня вообще есть спина? — Есть. Развернись. И вот мы встали спина к спине. Я ничего не ощущал, но знал, что она стояла прямо за мной. Я уже не чувствовал тепла или вообще чего бы то ни было, но моё переполненное радостью сердце продолжало работать. — И правда, ладно, я пошёл, — было пофигистично направился вперёд. — Какой же нетерпеливый, — усмехнулась она. — Раз уж мы зашли так далеко, то давай начнём одновременно, — и было в этом нечто детское, сакральное. — Побежим после трёхсекундного отчёта. Как бегуны. С сигнальными пушками в сердцах. Три. Я делаю глубокий вдох. — Ах, да. Даже не пытайся начать заранее и получить преимущество. Это же не соревнование, — тут же предупредила Базетт. Два. Меня веселит её типичная взволнованность. — Ха-ха-ха!.. Ты меня недооцениваешь. Я бы рванул на первой секунде. Когда соперник стартовал бы на третьей, меня бы уже и след простыл. Одна. Мой обычный колкий ответ. — Действительно. Я бы подождала положенные три секунды и выстрелила бы такому сопернику в спину. Громкий смех. Ноль. Я вижу только пустоту. От счастья, что я чувствовал, не осталось и следа. Я слышу, как что-то рушится. Звук наверняка тоже скоро вернётся в пустоту. Я бегу. Но не мчусь. Просто бегу с обычной скоростью до самого конца. Пару часов назад я почувствовал бы прикосновение ветра к лицу, но сейчас ко мне уже не поступает такая информация. Рано или поздно и эти мысли покинут меня. Едва слышимые толчки знак того, что всё рассыпается на части. Тогда, наверное, этот звук исходит уже изнутри меня. Я бегу. Если память не изменяет мне, то выход должен быть там. Надо было проверить, пока я ещё мог видеть. Среди дребезжания осколков я слышу шум, через который однажды уже проходил. Ноги вот-вот остановятся, но я заставляю их идти вперёд. Я слышу звуки повсюду расцветающих жизней и вижу то место, где меня когда-то оставили под лучами палящего солнца. Ноги вот-вот остановятся, но я заставляю их идти вперёд. Я иду к выходу. Ничего не видя, я бегу сквозь осколки тех обычных дней, о которых мечтал больше, чем о собственном исчезновении. …Я просто хотел увидеть что-то новое. Так же, как моё прошлое «я» желало её воскрешения, я хотел узнать хотя бы ещё один из этих обыкновенных дней. Даже если это значило, что я снова стану собой. Зная, что жить осталось десять секунд, я стремился к свету, что был секунду спустя. Я бегу. В этой пустоте нет пространства. Если я не буду идти и пытаться добраться до выхода, я никогда его не достигну. Я потерял из виду свет выхода, когда моё зрение вернулось в пустоту. Теперь, когда я вернулся в пустоту, из которой вышел, мне некуда идти. …А, но даже так… Даже сквозь опущенные веки он ослепляет. Этот мир продолжает крутиться, даже когда разваливается на части. Я рад, что смог провести в нём время. Я прощаюсь с людьми, что были со мной. …Как же хорошо. Похоже, выход есть даже для таких как я. «Между «закончить» и «не продолжать» есть разница», — сказал однажды предыдущий я. Если позаимствовать надежду, скрытую в этих словах, то закончив, я наконец-то смогу увидеть продолжение. Я не остановлюсь и не буду сидеть здесь вечно. Даже исчезнув, я буду стремиться вперёд. Поэтому я заполнил пустоту (себя) и завершил картину. Поэтому я вернусь в пустоту (себя) и завершу картину мира. К сожалению, я уже её не увижу. Я очень хочу, чтобы она была красивой для всех. Я бегу. Я бегу. Я бегу. Звёзды сияют. Пункт назначения определён. Это разорванное на части тело движется лишь благодаря силе воли. Ничего страшного — недостижимых целей не существует. Даже если мои мечты остановятся и потеряют свой свет… Для меня они всё равно будут ослепительными. Напоследок я прощаюсь со своим нынешним «я». Ладно. Самое время продолжения после конца. Я понимаю, что это всего лишь плод моего воображения, что это не слишком хорошее место, но сейчас я иду к ослепительному свету…